Hogwarts Omens

По дороге домой Кроули старательно ворчал по поводу бюрократии и человеческой жадности. Профессор Уизли хотела все и сразу, да и прочие маги, в общем, были с ней согласны. Ну, то есть, не прямо сейчас героически собирались на штурм, а сразу по окончании учебного года. По крайней мере, на лето в замке собиралось остаться большинство преподавателей. В интересных исследованиях хотели поучаствовать многие. И даже не для того, чтобы что-то там загадать, в основном, жаждали хотя бы приобщиться. - А я тебе когда еще говорил, что эти маги абсолютно все ненормальные, - бубнил Змей, спускаясь по крутому склону, - Не хватает им исторического и глобального! Где они со своим желанием прославиться были прошлым летом? Явились бы на полигон и гарантировали себе место в истории. Но неееееет. Так просто не интересно. У них, похоже, основной инстинкт заключается в том, чтобы найти на свою голову какую-нибудь смертушку поинтереснее и поизвращеннее. - Зато Азраилу с ними не скучно, - рассеянно ответил ангел, который в отличие от демона, был нехарактерно молчалив и привычно рассеян. - Азраилу с его работой в принципе скучать некогда, - пожал плечами Кроули, кидая куртку на вешалку и начиная предвкушать приятные медитативные сновидения. Из серии «вода кристально чистая, виден каждый камешек на дне, и вы без труда можете разглядеть лицо человека, которого удерживаете под водой». - Спасибо, милый, - голос ангела догнал его уже на лестнице и заставил повернуться, чтобы посмотреть, кто это у них там завелся такой милый. Лапочкой оказался хогвартский эльф, с трудом взгромоздивший на стол солидный и явно нелегкий котел. Мысль об Азирафеле, решившем хлебнуть на ночь борща, заставила Змея сменить направление, потому что столь редкое зрелище, безусловно, стоило получаса сна. Светлый пока игнорировал котел и что-то искал на полке, поэтому демон добрался до стола и быстро облизал губы, принюхиваясь. Пахло мясом. Ситуация становилась все более странной, и сделала еще шажок в этом направлении, когда ангел подошел и поставил перед ним пузырек с зельем, одновременно откупоривая такой же для себя, - Твое здоровье, дорогой, - чуть улыбнулся он, выпивая свою порцию. - Хм, - Кроули вытащил пробку и принюхался, - Бодрящее? Зачем? - Сегодня дивная ночь, - мечтательно бросил взгляд в окно Азирафель, - Самое время посидеть у костра, ты не считаешь? - Идея посмотреть сны мне как-то кажется более привлекательной, - осторожно ответил Змей, которому не слишком нравилось не понимать, что происходит. - Хорошо, - покладисто кивнул ангел, заставив его совсем растеряться, - В принципе, мы можем посидеть вдвоем с Бэл. - Бэл-то тут при чем? - Она не показалась тебе сегодня несколько рассеянной? – вопросом на вопрос ответил Азирафель, к чему-то прислушиваясь. Или присматриваясь, кто его там знает. - Я как-то не всматривался, - нахмурился Кроули. - А мне вот вдруг пришло в голову, что мы как-то не успели ей рассказать, что вообще с нами случилось, - задумчиво протянул светлый, заглядывая в котелок, - А она наверняка переживает. Потому что уже две недели мы ведем себя крайне подозрительно. Спим. Едим. Устаем… - Нет, ну я не против поделиться с ней трансцендентным опытом, - пожал плечами демон, - Но в принципе, эта история не слишком ее касается, и… - Не слишком, - еще более кротко кивнул ангел, - Но полчаса назад она только чудом не отправилась за яблоком. И сильно подозреваю, что с целью нас «исцелить». Ты можешь себе представить, что из этого вышло бы? – он кинул на Кроули заинтересованный взгляд и тот подавился воздухом. - Экхм… да. Случился бы…ммм… казус, - выдавил он. - Вот я тоже так подумал, - ангел снова прислушался (или присмотрелся), и добавил, - И раз нам сегодня так незаслуженно повезло, думаю, что заплатить за эту удачу одной бессонной ночью будет куда более выгодно, чем однажды проснуться в неизвестном состоянии души и тела. Кроули покачал головой и выпил свое зелье одним глотком. Почему никто не задумывается, что добрые дела всегда наказуемы? Ну, по крайней мере, не задумывается вовремя. Он кинул пустую склянку в гору таких же, ожидающих чистящих чар, и отправился разводить огонь. Бэл возвращалась не торопясь. Спешить было некуда, ее ждала очередная одинокая ночь в компании сверчков и звездного неба. И раздумий о том, как бы вежливо поинтересоваться у Кроули с Азирафелем, что происходит, и не слишком ли она смешает им планы, если все-таки сходит поискать Адамово дерево. Честно говоря, хотелось себя испытать, а желать что-то эгоистичное… у нее не хватало чувства справедливости. Она еще за обретенные крылья до конца с Мирозданием не расплатилась. И Уту как назло в последнее время куда-то запропал, так что, с ним посоветоваться тоже не получилось бы. В общем, на подходе к дому, она вообще сбавила скорость чуть ли не до отрицательной. Потому что ее ждали. Горел костер. Ворчал Кроули, считающий, что картошка, печеная в углях, сплошное баловство и исключительно источник мусора, и периодически отгоняющий ангела от котелка с мясом под тем предлогом, что Азирафель по природе своей не приспособлен к нанизыванию оного на шампуры. Пусть обнимается со своим пакетом с зефирками и воркует над ними. А телятине нужна твердая рука и такая же несгибаемая воля. Светлый только посмеивался, явно наслаждаясь бурчанием друга и подавая ему нужные реплики, чтобы тот мог показать себя во всей красе. Бэл они оба заметили, но заострять внимание на ее возвращении не стали, продолжив шуточную перебранку. Так, словно она была не гостем. Словно она просто, как обычно, пришла домой, и это настолько привычное событие, что даже не надо спрашивать, случилось ли что-то новое. Она просто присела на крыльцо, как в тот вечер, когда появилась тут первый раз, и точно так же достала гитару. Не нужно было ничего спрашивать. И в них было нечего исправлять, - это ощущение было таким же острым и несомненным, как крылья. Азирафель взглянул на нее и улыбнулся, кинув в костер очередную картошину. Кроули картинно всплеснул руками и возмутился, азартно наблюдая, как ангел телекинезом закапывает корнеплод поглубже, а потом достал палочку и начал активно противодействовать. Потом к борьбе за картошку подключились саламандры, не понимающие, что это за странная штука катается в их костре, а после втянулась и Бэл, которая в основном была на стороне огненных ящерок, но при случае с удовольствием пакостила всем. Потом они, конечно, поговорили. Когда костер подернулся седым пеплом под которым то и дело пробегали огненные всполохи, и туман словно отделил их втроем от всего остального мира. Бэл слушала историю неслучившегося Апокалипсиса, плавно перетекающего в их историю. Про ангела, спустившегося под видом демона в Ад, про демона, вознесшегося в ангельском обличье на Небеса. Про третью сторону. И о том, что, оказывается, можно не только дорасти до крыльев, но и перерасти их. О когда-то свершенном необъяснимом поступке одного неправильного ангела, в результате которого некий ценный демон обрел нетленность и, сам того не зная, принес на землю семена Древа Жизни. За которыми они и собираются поохотиться во время каникул. В свою очередь, Бэл рассказала свою историю. Первый раз в жизни. О том, как на протяжении четырех веков она вселялась в новые и новые тела, которые находила для нее мать. Было бы умнее не говорить об этом. Не слишком-то это были хорошие поступки, даже учитывая, что она старалась выбирать тех, кто без ее души не выжил бы. Как ни крути, это было слишком убийство, чтобы его оправдывать. Но им стоило знать. Хотя бы потому, что еще неизвестно, будут их поиски удачными или нет, и сколько времени придется на них потратить. И потому что где-то внутри нее жил маленький демоненок, подзуживающий и требующий разорвать эту странную, ни на что не похожую связь. «Тебе никто не был нужен, и ты прекрасно жила, они сделают тебя уязвимой. Погоди, они еще тобой воспользуются, а потом начнут ненавидеть, разве ты не помнишь, как это бывает?», - нашептывал он, вынуждая вспоминать. Как она век назад смеялась, узнав, что ее внезапно решили канонизировать и объявить святой*. Где они были со своим восхищением, когда ее судили, пытали и сжигали. С какой надеждой они тогда ухватились за нее, пожалевшую измученную столетней войной страну. О, тогда она максимально отчетливо, всем своим существом прочувствовала, куда заводят благие намерения. И узнала цену доверию и королевской милости. Именно тогда она умерла по-настоящему, да еще и по издевке судьбы мученически, и обреченно ждала своей участи, когда на нее наткнулся отец. Она плохо помнила Небеса, потому что была тогда слишком измотана. Не помнила даже вкуса того самого плода Древа Жизни, которое Гавриил велел ей съесть, и благодаря которому обрела нетленность. Помнила только тихий настойчивый голос, которым он убеждал ее, что ей нужно быть предельно осторожной, чтобы ни в коем случае не привлечь внимание Небес. В этом не было ничего нового. Точно с такой же осторожностью она, сколько себя помнила, избегала внимания Преисподней. А потом он поцеловал ее в лоб, посмотрел так, словно хотел запомнить на всю вечность. И оставил в маленьком домике в испанском Аликанте. Тогда, первый раз за все свои жизни, она несколько лет прожила совершенно не заботясь ни о чем. Не надо было думать, где добыть пропитание, не обязательным было общаться с людьми и ходить в церковь. В принципе, она вполне могла с успехом выдать себя за призрака, но это было совершенно не интересно. Ничто больше не вызывало в ней особых эмоций. Предательство тех, кого она спасла, последующие мучения и смерть слишком сильно иссушили душу, а отсутствие необходимости заботиться о физическом теле, сделали апатию практически неизбежной. Спас ее какой-то парень, неожиданно заговоривший с ней о какой-то чуши, потом затащивший в трактир в компанию своих друзей. Так она прибилась к вагантам и, поскольку поначалу вообще не думала о том, что говорит, и при этом, по причине своей долгой жизни, обладая солидным багажом знаний, очень быстро стала среди них своей. Ее научили играть на гитаре, танцевать и петь. А еще – радоваться жизни и не думать о завтрашнем дне. Беззаботности и юности. С тех пор она полюбила странствия и никогда не подпускала никого ближе приятельства. У нее была интересная насыщенная жизнь, и, в целом, она была ей довольна. И, где-то в глубине души, надеялась, что Кроули и Азирафель отреагируют как-нибудь так, что можно будет с облегчением вздохнуть и уйти и отсюда тоже, широко улыбнувшись на прощание, и никогда больше о них не вспоминать. Но, когда она замолчала, то обнаружила, что ангел обнимает ее за плечи и мечтательно смотрит на небо. А Кроули задумчиво жует травинку и явно прикидывает, как давно он бесцельно шлялся по миру, и не стоит ли в какое-нибудь ближайшее время возобновить эту практику. Они не осуждали. И не жалели. Просто приняли к сведению, как год назад приняли к сведению, что мальчишка, которого они увидели первый раз в жизни, теперь и навеки их крестник. - Ну что ты так потрясенно молчишь, - фыркает демон, косясь на нее золотым глазом, - Ты, между прочим, давно уже на нашей третьей стороне, и будешь на ней пребывать, пока сама того хочешь. - Просто, когда нагуляешься, возвращайся домой, - мягко говорит ангел, - И не слушай этого старого Змея. - Не сссссслушшшшшай его, сссслушшшшай меня-аааауу, - тут же шипит в ответ Кроули, играя бровями и щуря смеющиеся глаза. Смех, тихий и искренний, становится лучшей приправой к прекрасным предрассветным сумеркам. И Бэл идет на стадион, чтобы размяться так, словно у нее выросли вторые крылья, словно тяжеленный камень, который она таскала с собой с незапамятных времен, вдруг превратился в глыбу льда и растаял под жаркими лучами солнца. И осталось только смыть с себя пыль и мусор, который остались после него… Что касается Этих, то они потратили неделю на то, чтобы качественно обменяться информацией, и начали радостно строить планы. Главным образом – придумывая способы, как Адаму справиться со своей не вовремя просыпающейся силой. Ну и просто на лето. Хотя, первое время им приходилось вести практически партизанский образ жизни, потому что, как случается с любой секретной информацией, через два дня после выхода Пеппер из больничного крыла, вся школа уже была в курсе того, что существует некое Волшебное Дерево, исполняющее желания. И, разумеется, все хотели узнать все из первых уст. Хуже всего приходилось Пеппер, потому что гриффиндорцы традиционно жаждали подвигов и устраивали на бывшую проклятую поляну целые крестовые походы. Они пытались прыгать, левитировать, десантироваться с метел, даже рыть подкопы, но включившаяся защита от дурака не давала никому приблизиться к границе пня ближе, чем на три метра. Это было совершенно несправедливо, и каждый желал лично убедиться, что даже для него, такого уникального, исключения сделано не будет. Через пару недель паломничество к Адамову Древу приобрело такие масштабы, что для наказанных студентов не хватало мест отработок, и директор МакГонагал была вынуждена устроить экскурсию к новой достопримечательности для каждого курса отдельно. После чего поток контрабандистов стал ощутимо меньше, но окончательно не иссяк. Со своей стороны, Бэл во время разминок и Кроули на своем факультативе ненавязчиво поговорили с детьми на предмет того, что за незаслуженное обычно приходится расплачиваться ладно бы десятикратно, так еще и неизвестно чем, и о том, что лишая себя возможности достичь цели самостоятельно, ты отнимаешь у самого себя море удовольствия. Дети задумались и поток яблоконосцев практически иссяк, только иногда разрождаясь очередным упрямцем. К примеру, Азирафелю одним пятничным вечером пришлось несколько часов проговорить с одной хаффлпафской третьекурсницей, которая собиралась пожелать, чтобы ее год назад умершая мама к ней вернулась. Осознав, в каком именно виде при псевдо-удачном стечении обстоятельств та вернулась бы в семью, девочка разрыдалась и долго не могла успокоиться. А потом решительно отказалась от отмены отработки для себя, потому что «Это будет нечестно. Мне страшно подумать, что было бы, если бы у меня получилось, так пусть хотя бы что-то полезное из этого выйдет». В общем, всем было весело. Но Адаму, конечно, и тут повезло особенно. Каждые десять дней его стабильно вызывала на беседу профессор Уизли и рассказывала про ответственность каждого перед всеми. Сложность заключалась в том, что Ангел Бездны, один раз уже благополучно спасший мир от апокалипсиса, твердо запомнил, что за такое не прославляют, а наказывают вообще-то. И, более того, именно такое положение вещей и справедливо. Но гриффиндорский декан почему-то совершенно не понимала такую простую истину. И продолжала призывать. И главное, Адам никак не мог взять в толк, почему поставлять обществу яблоки – бесплатно и в неограниченных количествах - должен именно он. Довод «потому что у тебя один раз уже получилось» при первом повторении даже вогнал его в некий ступор, и он рискнул спросить, собирается ли уважаемая профессор, чтобы его мотивировать и создать, так сказать, подходящее настроение, повторно уложить Пеппер в кому. После чего услышал о себе уж совсем неожиданные и новые вещи. Случилось это как раз во время третьей беседы на животрепещущую тему, которая закончилась для невезучего мистера Янга заданием написать эссе с обоснованием, почему он отказывается привести человечество к счастью. Когда эту тему услышал Кроули, он поначалу решил, что крестник над ним прикалывается. А потом предложил поговорить с Гермионой вместо слизеринца. Адам вздохнул и сказал, что сначала все-таки попробует обойтись эссе. Все-таки, обычно на профессора трансфигурации логические аргументы действовали конструктивно. И поэтому, вопреки обыкновению, на этот раз он подошел к заданию серьезно. Привел примеры. Упомянул, что, в принципе, дерево может найти каждый, было бы желание. Упомянул притчу про различие рыбы и удочки, и даже добавил собственные размышления о том, что, пока человек может справиться сам, нельзя переставать в него верить и делать что-то важное за него. Он исписал гору черновиков и переписывал свою работу заново три раза, чтобы сделать ее максимально убедительной. И поначалу казалось, что у него-таки получилось. Прошло десять дней, и очередной беседы не случилось. Более того, через день профессор Уизли не появилась за завтраком в Большом зале, а гриффиндорцы шептались о том, что обязанности их декана начала временно исполнять профессор Синистра. Адам задумался и, в разговоре с Этими, осторожно предположил, что это скорее дурной знак, чем хороший, и, разумеется, оказался прав. _______________________ *в 1920 году Жанна д’Арк была причислена католической церковью к лику святых.