Hogwarts Omens

Разумеется, предчувствия слизеринца не обманули. Уже через день профессор Уизли вернулась в замок, отчего-то взвинченная и какая-то… Адам сказал бы «неадекватная», если бы не был уверен, что подобными словами преподавателей определять не стоит. В любом случае, она вызвала его к себе прямо с зачета по Травологии, и сразу без предисловий заявила, что он должен. Здесь и сейчас. Пойти и достать. И без всякой софистики. Ангел Бездны испытал некое дежавю, потому что единственное, чего ему хотелось здесь и сейчас, так это немедленной материализации крестных между ним и странными требованиями. Потому что только привычка постоянно присматривать за той опасной бездной внутри, в которой клокотала всегда готовая вырваться на свободу сила, позволила ему в очередной раз удержаться от ее использования. Не то, чтобы профессору удалось его напугать, скорее, это был эффект неожиданности, но этот факт не особенно улучшал его самочувствие. Ощущение, что он стоит на хлипком раскачивающемся подвесном мосту, внизу пропасть, и спасибо, если не огненная, а ему надо ее перейти, было далеко от приятного. С другой стороны, он жил с этой своей бомбой внутри уже почти год и худо-бедно успел притерпеться к ее взбрыкам, и, вместо того, чтобы в очередной раз объяснять свою позицию, сменил тактику и заявил, что он несовершеннолетний и потому не может принимать такие решения без одобрения и присутствия опекунов. Подход оказался верным, и уже через полчаса действующие лица переместились в директорский кабинет, и события обрели куда большую официальность. А еще через пять минут Адам вообще перестал понимать, зачем он, собственно, присутствует на этом празднике жизни. Потому что взрослым не было до него никакого дела. Директор выглядела какой-то потрясенной, вызванный по непонятным причинам Поттер был бледен и вяло пытался призвать всех к конструктивному диалогу. Азирафель хмурился и пытался разобраться в происходящем, а Кроули и профессор Уизли самозабвенно… эммм… нет, не орали, конечно, но намертво стояли каждый на своей позиции, категорически отказываясь от любых компромиссов. Когда спор совсем уже перешел на личности, и Гермиона заявила, что Адам не желает помочь по той простой причине, что является слизеринцем, на нее с удивлением посмотрела даже директор МакГонагал, а Поттер только устало вздохнул, подошел к подруге и несколько минут настойчиво уговаривал ее выпить какое-то зелье. Воспользовавшись перерывом, Кроули проскользнул с «ринга» поближе к ангелу и крестнику. - Вот почему все так не любят змей… - фыркнул он почти дружелюбно, - Между прочим, яблоком мог искусить кто угодно, змей просто попал под горячую руку, вот его и послали… Один раз оказался не в то время не в том месте и потом шесть тысяч лет… - Точно не в то и не в том? – иронично посмотрел на него светлый, - Любопытно, какой еще демон вздумал бы поболтать со Стражем Восточных Врат? - Дохлый, – мрачно усмехнулся Кроули и нахмурился, - Мне интересно другое. Вот выпустили мы пар, и что? Мне как бы уже интересно, почему ситуация внезапно решила настолько обостриться? - Думаю, когда профессор Уизли выпьет зелье, мы это узнаем, - сказал Азирафель, слегка прищуриваясь и глядя на Главного аврора. - Герм, - тихо говорил тот, - Я все понимаю, но возьми себя в руки. Откуда ты выкопала эти факультетские предрассудки? Не вынуждай меня напоминать тебе о профессоре Снейпе… - Лучше напомни ей про Дамблдора, - не смог противиться своей склочной природе Кроули, влезая в диалог. - Дамблдор гриффиндорец! – с тенью прежнего запала вскинулась-было Гермиона, но тут же поникла, махнув рукой на демоново «Ну так а я о чем?». Гарри перевел на них усталый взгляд и вздохнул. - Три дня назад, в ходе планового рейда в Лютный, Рон Уизли попал в зону действия темного артефакта, и теперь может потерять ногу. В Мунго не дают никаких гарантий, - сказал он, поправляя очки едва заметно дрожащими пальцами, - Простите, мы сейчас все несколько… не в себе. Гермиона даже не стала его поправлять, только горько усмехнулась. Растеряв весь свой пыл, она стала как-то меньше и… человечнее. Отчаянье высветило в ней простые и в принципе даже понятные черты: она не хотела потерять того, кто был ей близок, и Адам очень хорошо ее понимал. Да, он боролся бы иначе, но все люди разные, и как раз в этом и смысл, так ведь? Он смотрел на нее и думал. Что профессор Уизли, конечно бывает очень угрожающей и даже почти пугающей, но байкеры Апокалипсиса, и те были страшнее, особенно в своем поплывшем варианте, и Сатана вылезающий из асфальта, был гораздо страшнее. А если вспомнить, как он цепенел от ужаса, когда видел безжизненную бледную Пеппер, лежащую в лазарете, из которой по каплям-минутам утекала жизнь…. По сравнению с этим, профессор Уизли совсем не страшная. Только усталая. Упертая. И несчастная. Он осторожно подошел к ней, немного поколебался, но все-таки… - Профессор, - сказал он, поймав взгляд ее глаз, под которыми залегли глубокие тени, - Дело не в том, что я не хочу вам помочь. Я просто не могу. Потому что у меня нет личной заинтересованности. Но… попробуйте сами. Вы же умеете добиваться цели. И у вас наверняка получится. Гермиона долго смотрела ему в глаза, не пытаясь ничего ответить, и Адаму даже стало казаться, что она его не услышала… но потом она вдруг выпрямила спину и решительно кивнула. - Да. Я так и сделаю, - и когда она встала, обреченности в ней уже не было. Только привычная самоуверенность. Цель была сформулирована и озвучена. Действительно, зачем посредники, если можно сделать все самостоятельно. Поттер попытался-было ее немного притормозить, но куда там. Профессор Уизли решительно направлялась за бесплатным счастьем для всего мира. Ангел с демоном только молча переглянулись и, отпущенные усталым взмахом руки директора, отправились проводить Адама до гостиной, возвращаться на зачет уже не имело смысла, да и в принципе, все, что мог, он там уже сделал. Гермиона Уизли, ранее Грейнджер, была очень целеустремленным человеком. Она просто не умела сомневаться в своей правоте. Она умела быстро принимать решения и добиваться цели, но категорически не могла корректировать свои действия, и тем более убеждения, в процессе. И то, что такая тактика периодически заводила ее в тупик, не заставляло ее задуматься о ее смене. Просто потому, что это тоже было когда-то в детстве принятое решение. Давно, еще в начальной маггловской школе, когда с ней отказалась дружить соседка по парте потому что сначала она сказала, что компактный информационный носитель невозможен, а потом, прочитав новость о создании 3,5 дюймового дисковода и, соответственно, дискет для него, радостно заявила, что «нет, возможен!». Девочка, которой просто было не интересно слушать о таких вещах, и нужно было найти повод отвязаться от странной заучки, презрительно фыркнула в том смысле, что «слову того, кто так запросто меняет мнения, нет никакого доверия» и, соответственно, дружить с такими вот, непостоянными особами, это себя не уважать. Гермиона проплакала целый вечер, и приняла это свое первое незыблемое решение, которое потом множество раз портило и усложняло ей жизнь. Но отказаться от него она и не помышляла, потому что «мнения менять нельзя». Как многие детские установки, эта была совершенно бессознательной и потому корректировке изнутри не поддавалась. Зато весьма заметно влияла на ее жизнь, порождая освободительное движение домовых эльфов, вросшую в сознание факультетскую вражду, потерю родителей, и даже в какой-то мере – ее замужество, не упоминая более мелкие неприятности. Она сама, причем, очень старательно, раз за разом делала свою жизнь все более и более неправильной. Хотя, казалось бы: всего одно решение, принятое семилетним ребенком под воздействием эмоций… И вот теперь это решение привело ее к Волшебному дереву, которое просто обязано было сделать за нее чудо. Она готова была работать для достижения цели, но задуматься о причинах и следствиях – нет. И тем не менее, мотивации и упорства в ней было предостаточно, поэтому до Древа она, разумеется, добралась. И сумела сорвать яблоко. Если бы в тот момент, когда огненно-красный фрукт оказался в ее ладони, она пожелала Рону здоровья, все могло бы быть иначе. Но Гермиона искренне считала, что заботиться нужно не только о близких, но и обо всем мире вообще. Она смотрела на яблоко в своей руке, и вспоминала. Разумеется – про Рона. А еще – о том, что свойства этого удивительного волшебного растения непременно должны изучить в Отделе Тайн. И о том, что в Мунго наверняка нашлось бы, где его применить. А еще она недавно читала про несколько перспективных благотворительных фондов, и… Ведь это же несправедливо – помочь Рону и обделить всех остальных. Это просто недостойно сознательного и социально-активного мага. Но когда она потянулась, чтобы сорвать еще несколько яблок, дерева в пределах досягаемости не было. Гермиона Уизли не умела расстраиваться, когда перед ней стояла четкая задача. Поэтому она решительно разделила яблоко на шесть частей и отправилась наносить добро и справедливость. До мужа она дошла в последнюю очередь, уже после того, как посетила всех остальных адресатов, выслушала благодарности и преисполнилась гордости за свою сознательность и уверенности в своей правоте. Потому что недостойно современного человека эгоистично присваивать чудо только себе. Рон, бледный до синевы, выслушал историю о ее достижениях не слишком внимательно, но яблочную дольку съел с удовольствием, и старательно думал в процессе о том, как сильно хочет выздороветь. Десять минут спустя никаких изменений не было замечено, но, по здравому рассуждению, они решили, что чуду требуется время для того, чтобы усвоиться и начать действовать. Как таблеткам. Через полчаса Гермиона позвала колдомедика, чтобы тот провел диагностику. Через три часа Рону стало хуже, и от его супруги требовалось согласие на операцию. Через пять часов согласия уже не требовалось, так как речь шла о жизни и смерти. Через 10 часов операция закончилась. Через сутки Рон Уизли, которого наконец перестали мучить боли, внезапно пришел в бодрое состояние духа и оживленно расспрашивал своего лечащего врача о преимуществах тех или иных видов магических протезов. Ногу до колена он все-таки потерял. А Гермиона в это время сидела в доме Поттеров и тихо плакала, отмахиваясь от сочувствия. Джинни пыталась как-то ее утешить, но безуспешно. Гарри молчал. Говорить, что она сама упустила свой шанс, было бессмысленно. Он давно знал свою подругу и понимал, что она просто его не услышит. Даже его… Исследовательский отдел Святого Мунго и Отдел Тайн были настолько возмущены, когда обнаружилось, что принесенные профессором Уизли, уважаемым ученым и национальной героиней, образцы якобы-волшебного яблока, вообще не показали ровным счетом никаких магических свойств, что согласились дать интервью «Ежедневному Пророку». С разоблачением мошенничества. Адамовы яблоки были объявлены дутой сенсацией и сказкой для легковерных, в лучшем случае обладающими эффектом плацебо, но абсолютно не представляющими интереса. Кроули, прочитав статью с разоблачениями, только фыркнул. А Азирафель с облегчением выдохнул, потому что, судя по всему, новое нашествие на их Лес невыразимцев и авроров отменялось. - Но ведь это неправильно! – возмущенно воскликнул Уэнсли, когда тоже прочитал газету, - Они просто провели некорректный эксперимент, и поэтому получили недостоверные результаты! - Ты знаешь, что такое защита от дурака? – спросил Кроули, забавляясь искренним возмущением райвенкловца. - Конечно, - кивнул тот, - Это когда на поляне возникает защитное поле, чтобы студенты ради прикола не вязли в Озере и не пытались свалиться на яблоню с метлы. - Именно, - кивнул Змей, - Но защита от дурака бывает разная. Вот это, – он показал на газету, - тоже она. Те, кому действительно будет надо, все равно найдут дерево и сумеют сорвать Адамово яблоко. А кому не нужно… пусть считают эту историю выдумкой. Так проще. Сразу отсеиваются все ненужные. Уэнсли только вздохнул. Ему было ужасно обидно за ненаучность магических экспериментов. Волшебникам явно не хватало принципов доказательности. Но ничего, он непременно этим займется. Только посоветуется с деканом. А потом – с Кроули и Азирафелем. Ну и с друзьями, разумеется.