Спрятанный Самоцвет

Куроо Тецуро — Е-ХУ! Я снова победил! — воскликнул Бокуто, и его энергичный голос заполнил весь зал Аркады. Он несколько раз вскинул кулаками вверх и немного притопнул ногами для дополнительного эффекта. — Оу, мужик, чувак, в этот раз я полностью разгромил тебя! А это значит, что ты покупаешь сегодня пиццу! Стол аэрохоккея прекратил жужжать после последнего забитого очка парня, как только черная шайба с громким ударом провалилась в лунку. Неоново-красные цифры над столом показали 7:3 в пользу Бокуто. Куроо вздохнул, посмотрел на цифры и достал из кармана свой бумажник. — Если покупаю я, то на большее, чем пепперони, не надейся, — ответил бармен, полностью готовый к возмущённому воплю друга. — Ни за что! Либо большая мясная, либо ничего! Да ладно, я знаю, что тебе вчера только заплатили! Даже не думай отмазаться! — заскулил Бокуто, обходя стол для аэрохоккея и заглядывая в кошелек Куроо. Но брюнет захлопнул его прежде, чем тот успел в него посмотреть. — То, что мне вчера заплатили, не означает, что я хочу потратить все свои деньги на самую дорогую пиццу, — сказал бармен, возвращаясь к своему столику, где их ждали недопитые напитки. — Да, ладно-о-о! Даже для меня? — спросил Бокуто, умоляюще смотря на друга и хлопая ресницами для ещё более жалостного вида. Куроо фыркнул, и на уголках его губ дрогнула улыбка. Он схватил соломинку и сделал большой глоток «Доктор Пеппер». Так и не получив никакого ответа, Бокуто перестал строить грустные глазки, вытягиваясь на локтях и прищуриваясь. — Окей, я трижды обыграл тебя в аэрохоккей, а это твоя любимая игра, если ты об этом забыл, да и весь вечер ты реально не в настроении, а это может означить: либо я тебе надоел, но мы оба чертовски знаем, что это в принципе невозможно, либо Полночь умирает, либо ты чем-то сильно грузишься. Так что выкладывай. — Если бы Полночь умирала, я бы не играл с тобой в аэрохоккей. Я оскорблен до глубины души! По-твоему, я настолько наплевательски отношусь к своей кошке? Она моя радость и гордость! — пытался переубедить его Куроо, кладя руку на сердце. — И это значительно сужает круг моих предположений. — Понимаешь, я не знал, как сказать тебе, Бо, но ты стал слишком скучным. Тебе стоит прокачать свой уровень на курсах комиков. — Чт… Да, у меня офигенные шутки! Ладно, мистер, у меня есть одна для тебя прямо сейчас! Что можно называть… погоди секунду, нет! Ты уходишь от темы! — простонал Бокуто, стукнув кулаком по столу. Куроо рассмеялся, увидев недовольную гримасу на лице друга. — Чувак, я в порядке. Правда. Просто произошло кое-что… — брюнет замолчал, подыскивая подходящее слово, — странное. Бокуто оживился. — Оу? И что это за кое-что? — продолжил доставщик, делая глоток содовой. Куроо нахмурился, прокручивая пальцами свою соломинку. — Ну, думаю, мне стоит начать с того, что Цукишима-сан стал моим новым соседом, — начал бармен. — Ха? Цукишима-сан — твой сосед? То есть Цитрин твой… — Эй, — резко зашипел Куроо. — Не говори так громко, чувак. Мы же защищаем личности наших сотрудников. — Да, прости! — извинился Бокуто, чувствуя себя виноватым, несмотря на то, что они были единственными посетителями Аркады, не считая двух сотрудников пиццерии, но и те были в другом конце комнаты. —…а если серьезно, как это вообще произошло? — Он искал себе новое место жительства, и так вышло, что квартира рядом со мной освободилась, ну вот и всё. Но это не так важно, — сказал Куроо. Он отпустил соломинку, наклонился ближе и, смотря другу прямо в глаза, шепотом озвучил свои мысли: — Я думаю, Цукишима-сан живет двойной жизнью. Бокуто чуть не подавился содовой, сморщившись, когда пузырьки пошли не в то горло. — Двойной жизнью? Как… Джеймс Бонд? Или Бэтмен? — с ужасом прошептал Бокуто. — Ага. Ну или что-то в этом роде, — кивнул Куроо. — Но это еще не всё. Слушай дальше. Однажды я вышел из своей квартиры и еще не успел спуститься, как передо мной появился Цукишима-сан с какими-то коробками. Мы обменялись парой слов. Он был саркастичный и едкий, как обычно, а потом вдруг сказал мне, чтобы я ни слова не говорил о работе в С… — Куроо сделал паузу, оглядываясь вокруг. — О нашем рабочем месте. А потом я заметил его брата, который стоял прямо за ним. Думаю, он не хотел, чтобы тот узнал о его работе. — О! Секреты! — воскликнул парень. — А затем, в тот же день, когда я вернулся домой… Хм, помнишь я рассказывал о том парне с детским лицом, который заказывал только клюквенный сок? — спросил Куроо, довольный тем, что Бокуто утвердительно кивнул. — Ну вот, тот самый парень вышел из квартиры Цукишимы-сана, выглядя полностью удовлетворённым. И знаешь, что сделал этот ублюдок? Он ухмыльнулся мне. А потом ушел! — ЕЩЁ БОЛЬШЕ СЕКРЕТОВ! — сказал Бокуто хриплым шёпотом. — У меня было такое ощущение, будто он издевался надо мной, чувак. Думаю, это была причина, почему мне сразу не понравился этот парень, — продолжил Куроо. Он схватил соломинку губами, делая очень громкий всхлип, вытягивая последнюю жидкость со дна стакана.  — Но разве Цукишима-сан не известен тем, что… он ни с кем не уходит домой? — спросил Бокуто. — Да. Вот почему я тогда посоветовал парню сдаться, но в итоге что я на самом деле знаю о нем? Очевидно, ничего, — ответил Куроо. — Эй, очевидно, что ты знаешь очень много вещей, бро! Ты знаешь названия любого алкоголя известного человеку! И ты чертовски много знаешь о науке! — перечислял Бокуто с ухмылкой. — И-и-и-и ты знаешь номер Акааши-куна…. который ты абсолютно точно должен сказать мне! — Ты серьёзно решил использовать подобный переход, чтобы попросить номер Акааши? — спросил Куроо с предельной серьёзностью. — Я любую тему разговора могу свести к разговору об Акааши-куне, — с предельной серьезностью ответил Бокуто. — Даже пугает, насколько сильно я не сомневаюсь в этом, — вздохнул Куроо. Он отодвинулся и встал из-за стола. — Погнали за пиццей. Я умираю с голоду и хочу ещё газировки. — Не надейся, что я не заметил, как ты проигнорировал мою просьбу, — парень последовал его примеру и тоже поднялся, направляясь за другом. — Хм? Какая просьба? — спросил Куроо, в ответ получая кулаком в плечо. — Ну и что бы ты сделал с его номером, трусишка? Пялился бы на цифры? — Я просто хочу поговорить с ним! Я вижу его только, когда делаю доставку, а он либо занят на работе, либо уже уходит к этому времени! — надулся Бокуто, когда они подошли к стойке заказов. Работник пиццерии поприветствовал их. — Большую мясную, пожалуйста, — заказал Куроо, и обиженное лицо Бокуто вмиг сменилось широкой улыбкой. — Ты лучший, чувак! — воскликнул мужчина. — Я знаю, — согласился бармен. После того, как их желудки были набиты жирной, мясной пиццей, они решил сыграть ещё один раунд в аэрохоккей. И на этот раз Куроо победил. И когда у них закончились монеты для игры, они убрали за собой мусор и вышли из аркады. Парни вышли из здания, заставляя входную дверь ударить по колокольчику, звон которого погрузил их в тяжёлую влажность японского лета. — Знаешь… — начал Бокуто, глядя золотыми глазами в вечернее небо. — Я думаю, это здорово, что Цукишима-сан теперь живет рядом с тобой. Он оказался намного интереснее, чем я предполагал. Слова, сказанные Бокуто, засели в голове Куроо, даже когда они разошлись в разные стороны. Бармен поднялся в свою квартиру, съёжившись от жары, чувствуя, как рубашка неприятно прилипла к его плечам. Бросив взгляд на квартиру 211, он открыл свою дверь, поздоровался с Полночью и, быстро приняв душ, переоделся в рабочую одежду. Бармен задержался на пороге и, прежде чем снова выйти из квартиры, повернулся к зеркалу, висевшему на стене, пытаясь немного уложить свои непослушные волосы. После минимального успеха он схватил бумажник вместе с ключами и, открыв дверь, быстро попрощался с Полночью. Движение справа заставило его вздрогнуть. Цукишима запер свою квартиру и перед тем, как направиться к лестнице, бросил на соседа быстрый взгляд. Куроо сунул ключи в карман и нахмурился. Они работали в одну смену. И в какой-то момент они должны были выйти в одно и то же время, скорее всего, подобные встречи будут случатся чаще. Хах, занятно. Куроо ускорил шаг, чтобы догнать высокого блондина. — Йоу, Цукишима-сан, — поприветствовал его парень, когда они уже спустились с лестницы. Танцор оглянулся, посмотрев на него через плечо. — Идёшь на работу? Цукишима слегка нахмурил брови. — Полагаю, ты идёшь туда же? — ответил блондин. — Ага. Не возражаешь пойти вместе? — спросил Куроо, ощущая, как странно ему было произносить эти слова. Он всё ещё не может избавиться от очевидной неловкости любого разговора с Цукишимой, хотя причина этого чувства всё ещё была ему не ясна. Возможно, потому, что блондин знал, что на самом деле думает о нем Куроо. Или, возможно, это вытекало из неприязни самого парня в целом. Ну или просто дело в том, что блондин выглядел пугающе. Куроо был удивлён собственным выводом. Цукишима на самом деле был пугающим? Танцор пожал плечами в ответ на его вопрос, и они снова остались в тишине. Куроо не любил тишину. — Здорово. Эм… ты не против, если я задам вопрос? — спросил бармен, увидев вдалеке вокзал. — Я почти уверен, что ты всё равно его задашь, — ответил Цукишима. Его тон немедленно вызвал знакомое раздражение в Куроо. — Да, потому что нормальные люди так и делают. Ведут беседу, — огрызнулся брюнет. Но Цукишима никак не отреагировал, даже не посмотрел в его сторону, на что Куроо фыркнул. — У тебя какие-то претензии ко мне? — У меня есть претензии к людям, которые делают суждения, абсолютно ничего не зная обо мне, — Цукишима кивнул, наконец посмотрев в глаза бармена. — Например, они говорят Бокуто-сану, что я мудак, и советуют моим клиентам держаться от меня подальше. И я могу только предположить, что ты ещё делаешь за моей спиной. Так что вернее спросить, какие у тебя претензии ко мне? Ах, это жгучее чувство вины, заставившее желудок парня сжаться. — Знаешь, ты не похож на человека, с которым так легко познакомиться поближе, — пробормотал Куроо. — Аркх! Всё, что ты сказал, звучит так, будто это я мудак! — Ох, теперь мы поменялись ролями? — спросил Цукишима, наигрывая свое удивление. Подобное Куроо мог ожидать скорее от Бокуто, но, возможно, это было немного забавно. — Ладно, тогда насчёт клиентов… Ты разозлишься, если я скажу, что правда пытался помочь? Я имею в виду, возможно, я не так выразился, но я не думал, что тебе нравятся люди, достающие тебя с подобными предложениями, которые ты всё равно не принимаешь, — объяснил Куроо. — Хм, — прогудел блондин, выглядя задумчивым. Он слегка поджал губы. — А что тогда насчет Бокуто-сана? — Ты же не можешь всерьёз утверждать, что когда-либо хоть отдалённо был дружелюбен со мной? — сказал Куроо, сузив глаза. — Ты слишком громкий, обидчивый и болтливый, — перечислил быстро Цукишима, выглядя непонятно отстранённым, как только они зашли на вокзал. — В первый вечер, когда мы встретились, ты обнял меня за плечи и громко объявил, что счастлив появлению в клубе «эстетичных очков». Куроо подавился смехом, быстро прикрыв ухмылку тыльной стороной ладони, Цукишима сразу же уставился на него. — Окей, в тот вечер я немного выпил, но до сих пор не жалею об этом, — сказал Куроо. — Мне было неловко, — сказал блондин, и бармен не был уверен, но, когда он услышал, как их поезд приближается, щёки Цукишимы слегка порозовели. — Но все равно, ты стал надевать контактные линзы, как только начал танцевать, — заметил Куроо. Он резко замолчал, широко распахнув глаза. — Погоди, ты ведь не из-за того, что я сказал, начал носить линзы? Цукишима фыркнул, но звук почти затерялся в шуме поезда, который пронёсся мимо них, замедляясь на остановке. — Не льсти себе. Некоторые движения на шесте могут оставить меня без очков в процессе, — ответил блондин. — Эх, а я подумал, дело во мне, — кивнул Куроо, и, как только двери открылись, они оба сели в поезд. Вместе с ними зашли ещё несколько пассажиров, но народу было немного. К сожалению, внутри вагона было ещё жарче, чем на улице летней ночью, и бармен вытер набежавшие капли пота с задней части шеи. Когда Цукишима сел, брюнет лишь на долю секунды заколебался, а затем сел рядом с ним. — Итак, может, заключим перемирие и признаем, что, возможно, мы оба были мудаками? — Зачем? Куроо несколько раз моргнул. Блондин откинулся на спинку сидения, положил руки на колени и повернул голову, чтобы посмотреть на Куроо. — … а почему бы нет? — спросил бармен после небольшой паузы. Они на мгновение уставились друг на друга. Куроо было немного неловко, а Цукишиме… Ну, он не мог понять выражение его лица, и это расстраивало. — Полагаю, что можно, — наконец ответил танцор, пожав плечами. Куроо был невероятно доволен его согласием, возвращая на свое лицо ухмылку. — Прекрасно! А теперь вернёмся к вопросу, который я собирался задать изначально, — начал Куроо. Блондин каким-то образом уже выглядел раздражённым. — Мы собираемся разговаривать всю дорогу? — спросил он. — А чем ещё ты собрался заниматься? Цукишима засунул руку в карман и достал маленький плеер и наушники. Он поднял его и потряс в воздухе. — Я обычно слушаю музыку по дороге на работу, — объяснил он, на что Куроо вздохнул. — А ты и правда интроверт, ха? — Как ты догадался? — Ладно-ладно, тогда только один вопрос, и я оставлю тебя скучать в одиночестве, — сострил Куроо, ухмыляясь, когда блондин дернул глазом. — Это не дает мне покоя. Почему ты не разрешил мне говорить о работе твоему брату? Танцор напрягся, услышав вопрос Куроо, чем только усилил интерес брюнета. Цукишима неспеша распутал наушники и включил плеер, прежде чем ответить. — Я думаю, ты должен быть в курсе, так как несомненно еще раз столкнёшься с моим братом, — рассудил Цукишима, нажав на кнопку паузы на плеере и поместив наушники в уши, продолжил. — Моя семья не знает о моей работе, и я бы хотел, чтобы оно все так и оставалось. Они считают, что я работаю шеф-поваром в ресторане. — В ресторане? Как тебе это удалось? Ты хорошо готовишь? — спросил Куроо, наклонившись вперед. Но Цукишима отвернулся. — Ты сказал, что задашь один вопрос, и я уже на него ответил, — сказал парень, включая музыку. Оскорблённый звук сорвался с губ Куроо, но он был уверен, что танцор даже не слышал этого. Надув губы, бармен откинулся на спинку сидения, всё ещё искоса поглядывая на Цукишиму. Понаблюдав минуту за тихим парнем, он достал свой телефон, чтобы убить время в игре. Позже у него будет еще шанс задать оставшиеся вопросы. В конце концов, они теперь соседи. Когда его игра запустилась, он взглянул на блондина ещё раз. Цукишима сидел с закрытыми глазами, а в наушниках слышалась негромкая музыка. Уголки губ Куроо приподнялись, а затем он переключился на свой телефон. Цукишима Кей Эта ночь была совершённо нелепой. Блондин где-то пропустил предупреждающую записку? Видимо, у большой группы людей было какое-то негласное соглашение напиться и весь вечер в клубе вести себя как настоящие идиоты. Они были очень громкими и надоедливыми, заставляя танцоров и телохранителей нервничать. В итоге саму ситуацию, которая произошла, Цукишима не видел, но что-то произошло с Сугаварой, заставляя Иваизуми сразу же броситься к месту происшествия, а Ойкаву оглядываться по сторонам, будто он собирался убить кого-то. Позже Цукишима узнал, что какой-то пьяный мужчина решил попробовать насильно затащить Сугавару в уборную для «быстрого секса», хотя седовласый танцор настоятельно отказывался от его предложения. Этого мужчину вышвырнули на улицу вместе с его компанией пьяных дружков и запретили когда-либо возвращаться в это заведение. Все танцоры собрались в раздевалке, за исключением Сугавары, который выскользнул, чтобы сделать личный телефонный звонок, но включая Ивайзуми, который ещё разговаривал с Ойкавой обо всем произошедшем. — Лучше бы ему даже не пробовать и на шаг приближаться к клубу! Даже к этой улице! Я раздавлю каблуком его чертовы яйца! — зарычал танцор, поднимая ногу и демонстрируя, как это произойдет. — И тогда нам придет судебный иск, — строго ответил Ивайзуми. — Позволь мне самому разобраться с этим. — Но Ива-чан! — возразил Ойкава, — Он не может делать все, что захочет… Телохранитель протянул руку, чтобы снять с головы Ойкавы кроличьи ушки, а другой рукой взъерошил его каштановые локоны. Танцор пискнул и замолчал от неожиданной успокаивающей терапии. — Тоору, я знаю, насколько это серьезно. И он не сможет больше вернуться, — хмыкнул Ивайзуми, убирая руку от волос Ойкавы. Часть напряжения заметно спала с плеч парня, и его разъярённый взгляд растворился в недовольной гримасе, когда он попытался пригладить свои взъерошенные волосы. — О-о-оу. Он назвал его по имени, — прошептал Акааши блондину. Цукишима согласился с лёгкой усмешкой, поднимая ногу, чтобы осторожно снять чёрные чулки. В открытую дверь раздевалки постучали, и, повернув голову, блондин увидел в дверном проеме Куроо, который был другой нелепой частью этой ночи. Конечно, не настолько пагубной, но все равно странной. Танцор не ожидал внезапного перемирия, которое предложил брюнет в поезде. Он вообще не рассчитывал, что тот заговорит с ним по дороге на работу. И всё же они как-то всё обсудили и закончили на хорошей ноте. Обычно он игнорировал его присутствие. Но теперь Цукишима не представлял, как вести себя с Куроо. — Ты звал меня? — спросил бармен, поднимая бровь и глядя на Ойкаву. Танцор на мгновение удивился. — Ох, из-за всего произошедшего я совсем забыл, — ответил шатен. Он поднял обе руки и легонько хлопнул себя по щекам, словно пытаясь отключиться от произошедшего, перед тем как быстро встать. Ойкава и так был выше Ивайзуми, но, когда он стоял рядом с ним на каблуках, разница в росте бросалась в глаза. Цукишима мог сказать, что телохранителю не особо нравилось вытягивать шею выше, чем обычно. — Итак, все вы в курсе, какой приближается день? Блондин конечно же знал, но гораздо веселее было делать вид, что он первый раз слышит об этом. — Пятница? — безразлично спросил танцор. — Оу, завтра же девятнадцатое, значит, Национальный день Дайкири*, верно? — уточнил Акааши, подыгрывая ему. Ойкава сердито скрестил руки на груди. (*Дайкири — алкогольный коктейль, основными компонентами которого являются светлый ром, сок лайма и сахар) — Что-то более важное! — воскликнул парень, пытаясь подтолкнуть их на правильный ответ. — Выходит новый фильм про Годзиллу? — поддержал телохранитель. В то время как Акааши и Цукишима сохраняли невозмутимые лица, Ивайзуми демонстрировал ехидную ухмылку, которую сразу же отразил Куроо на своем лице. — День зарплаты был вчера, так что навряд ли это тот самый день, — задумался бармен. — Вы все просто ужасны, — заскулил Ойкава. Как раз в этот момент разговора вернулся Сугавара, и танцор резко развернулся к нему. — Суга-чан! Ты же знаешь, какой приближается день, да? — Эм… двадцатого июля твой день рождения? — ответил парень, и Ойкава быстро заключил его в свои объятия. — Теперь я знаю, кто меня здесь по-настоящему любит! — воскликнул парень, вызывая у остальных хихиканье над его театральными кривляниями и над сконфуженным лицом Сугавары. — Кстати, ты как, в порядке? Я слышал, что произошло, — спросил Куроо, приближаясь к обнимающимся танцорам. Сугавара одарил его улыбкой и поднял запястье. — Немного болит, но я в порядке, — заверил парень. — Угадайте, что выпадает на мой день рождения? Фестиваль Мачида*! — объявил Ойкава. — Я хочу пригласить вас всех на фестиваль на мой день рождения! (*Фестиваль Мачида — большой фестиваль рамена в Японии) — Разве ты не работаешь по воскресеньям? — спросил Акааши. — Макки заменит меня, и дело сделано! Суга-чан, Ива-чан, вы тоже можете найти себе замену, — подбодрил их Ойкава, зная, что у остальных в этот день выходной. Шатен послал Ивайзуми особенный умоляющий взгляд, от которого телохранитель отстранился, выглядя неуверенным. — Аоне-сан уехал из города на выходные. Он не сможет заменить меня, — объяснил Иваизуми. — Но Ива-чан! — воскликнул Ойкава, выпячивая нижнюю губу. Телохранитель обеспокоенного посмотрел на него. — … возможно, я смогу заскочить ненадолго перед сменой, — предложил решение Ивайзуми, но Ойкава продолжил дуться. — Если я найду кого-нибудь, кто сможет меня заменить, я с радостью приду, — согласился Сугавара. — Я тоже приду, — поддержал его Акааши, взглянув своими голубыми глазами в сторону Цукишимы. Блондин стиснул губы. Фестиваль будет многолюдным и шумным, но… — Ладно, — смягчился парень. — А можно мне привести кое-кого с собой? — спросил Куроо, привлекая внимание Цукишимы. Кое-кого? Куроо с кем-то встречается? — Ты собираешься позвать Бокуто-сана? — нахмурившись, спросил Акааши. Куроо ухмыльнулся и пожал плечами. Блондин всё понял и усмехнулся. — О нет, мне придется смотреть, как вы пялитесь друг на друга всю ночь, — сухо сказал танцор, за что получил средний палец. — Бокуто можно, — сказал Ойкава, махнув рукой. — А Дайчи? — спросил Сугавара. — Как будто я могу отказать Савамуре, — хмыкал танцор. — Мы все с радостью повеселимся на твоем дне рождения, Ойкава-сан. А теперь мы можем наконец переодеться и пойти домой? Уже поздно, — напомнил ему Акааши. Послышалось одобрительное бормотание, и все зашевелились: одни вышли из раздевалки, другие начали расстегивать молнии и снимать аксессуары. — Цукишима-сан. Развязав галстук-бабочку на шее, танцор поднял глаза и заметил Куроо, подошедшего к нему ближе. — Не уходи без меня. Я пойду с тобой, — поставил его в известность парень. Несмотря на то, что это прозвучало больше как утверждение, чем вопрос, Куроо продолжал стоять на месте и смотреть на Цукишиму, ожидая одобрения. — … ладно, — согласился танцор. Куроо ухмыльнулся и пошёл на выход из гримерки. Цукишима проследил за ним, пока тот не исчез из поля зрения, а затем потянулся к спине, чтобы расстегнуть молнию на кроличьем костюме. — И когда вы оба успели так сблизиться? — спросил Акааши, уже надевая рубашку. — Мы не сблизились, — опроверг его слова парень, поднимаясь, чтобы стащить с себя костюм. — Теперь мы соседи. И, возможно, будем часто возвращаться домой вместе. — Но он специально попросил тебя не уезжать без него? — скептически сказал Акааши. — Извини, если я ошибаюсь, но я думал, что он тебе не очень-то нравится. — Так и есть. Возможно, поэтому я сказал ему заткнуться, когда мы ехали по дороге сюда, — ответил Цукишима, натягивая боксеры и удлиненные шорты. — Да ладно? — вставил Ойкава, улыбаясь со своего места у шкафчика. — Я бы многое отдал, чтобы посмотреть на это. Этому парню время от времени нужен пинок под зад.  — Сказал тот, кто пригласил его на день рождения? — многозначительно спросил Акааши. — Я же сказал время от времени! — повторил Ойкава. — К тому же Куроо привлекателен и будет радовать глаз. — Мм, согласен, — ответил Акааши. — И на этом, — сказал Цукишима, надевая рубашку и убирая бумажник в карман, — я, пожалуй, пойду. Спокойной ночи. — Не забудьте насчёт воскресенья! — напомнил Ойкава, когда Акааши и Сугавара попрощались. Выйдя из раздевалки, Цукишима обнаружил, что в заведении уже никого нет. Танцор направился к бару, слыша шорох в комнате для персонала. Рухнув на стул, он достал свой плеер, решив послушать музыку, пока Куроо не выйдет. Бросив быстрый взгляд на часы, он надеялся, что это будет как можно скорее. Блондин был очень уставший и немного голодный. Цукишима мог обвинить свою усталость, но ему потребовалось слишком много времени для осознания, что табурет, на который он сел, был тем самым, на котором он впервые встретил Ямагучи. Его лицо нахмурилось. Вся эта ситуация всё ещё беспокоила его. Было странно каждый раз думать, что кто-то выскочит из угла, как только танцор выйдет из дома, особенно когда этот кто-то был старшеклассником, которого он поцеловал в гей-клубе. На самом деле, это пришло в его голову только после того, как он выставил взъерошенного парня из своей квартиры. Куроо же тоже часто проходил мимо этой школы и мог легко на него наткнуться. И всё это могло обернуться скандалом. — Оу. Цукишима едва его услышал из-за музыки, но рефлекторно нажал на паузу, поднимая взгляд вверх. Перед ним стоял Куроо уже без своего черного фартука. — Прости, я не знал, что ты уже собрался, — извинился Куроо. Танцор на мгновенье задержал на нем взгляд. Он предположил, что Ойкава и Акааши правы. Куроо был привлекательным. У него были широкие плечи, но тонкая талия, приятное лицо с чётко очерченной линией подбородка, его волосы были растрепаны, но ему только шло, он был высоким, даже несмотря на то, что сам Цукишима был немного выше… но все же танцор предпочитал парней поменьше, с милыми лицами и бледной кожей и не грубым поведением по отношению к нему. Ямагучи был определенно привлекательнее, чем Куроо. Эта мысль заставила Цукишиму чувствовать себя немного неприятно. Он молился всем богам, чтобы Ямагучи на самом деле было по крайней мере восемнадцать. — Пошли, — сказал танцор, соскальзывая со стула. Он не стал ждать, пока Куроо обойдет барную стойку, пускай сам нагоняет его. Бармен так и поступил, ускоряя шаг и догоняя Цукишиму, когда тот подошел к входной двери. Танцор вздрогнул, когда один из его наушников был выдернут из уха, и недовольно посмотрел на Куроо. — Ну, агх, ты же не собираешься быть в них всю дорогу. Ты должен поболтать со мной, — объявил Куроо, прокручивая провод в руке. — Я начинаю жалеть об этом примирении, — ответил ему блондин, решив не говорить, что музыка в плеере была на паузе. Он выключил его, свернул шнур и убрал в карман. Куроо выглядел довольным. — Итак, продолжим с того момента, на котором мы остановились ранее… В каком ресторане работает наш сказочный шеф-повар? — спросил Куроо, засовывая руки в карманы. — Это место, о котором ты явно не знаешь. Называется «Не Твоего Ума Дело», — сказал Цукишима, глядя перед собой на станцию вокзала, а не на своего собеседника. — Хм, звучит не очень аппетитно. Подобные места не по моему вкусу. — Очевидно. — А шеф-повар делает еду такой же соленой*, как и он сам? (*игра слов со словом salty — соленый или злой, раздраженный) Цукишима не удостоил его ответом. — А может, он все делает таким же острым*, как роман самого шефа и милого веснушчатого парня, — хитро ухмыльнулся Куроо. (*снова игра слов со словом spicy — острый или пикантный, вызывающий крайнее любопытство) Цукишима наконец посмотрел на Куроо, на лице которого снова была эта мерзкая ухмылка, надеясь, что он сам не выглядит слишком взволнованным. — Можешь не оправдываться, я видел, как он выходил из твоей квартиры. С каких пор Ледяной Принц стал водить клиентов домой? Это правда, что танцор хотел, чтобы Куроо пересмотрел свои предыдущие суждения о нем. Но он никак не ожидал, что бармен будет таким любопытным и заинтересованным всем этим. — … Ледяной Принц до сих пор ни с кем не уходил домой. А то, чем я занимаюсь в личной жизни, тебя не касается, — пожал плечами блондин. Было почти забавно наблюдать, как хитрый взгляд на лице парня сменился шоком. — Погоди, ты его знаешь за пределами клуба? — спросил Куроо, нахмурив брови. Цукишима почти увидел, как шестерёнки запустили механизм в голове брюнета. — Это не может быть правдой. Он определённо не знал тебя до прошлой недели. — Многое может произойти за неделю, — ответил на это Цукишима, но бармен продолжил смотреть на него скептически. — … хах. Я и правда не мог подумать, что он твой тип, — наконец сказал Куроо, когда они подошли к железнодорожной станции. — Есть ещё какие-то предположения обо мне, Куроо-сан? — вздохнул парень. — Ну, я просто пытаюсь узнать тебя получше, но ты мне этого не позволяешь, — ответил Куроо. На этот раз нахмурился блондин. Слова этого парня эхом отразились в его голове и заставили поджать губы. Они остановились возле жёлтой линии, ожидая поезда. — Почему тебе неожиданно захотелось узнать меня? — не мог не спросить танцор. Куроо выглядел слишком задумчиво, наклонив подбородок и постукивая по нему пальцем. — Ты интересный, — сказал Куроо, отчего Цукишима нервно вздрогнул и уставился на него. — Как я и сказал Бо… будто ты живёшь двойной жизнью или что-то типа того! — … ха? — Ага! Ты что, какой-то шпион? Агент под прикрытием? Ты такой скрытный даже со своей семьей, и я готов поспорить, что веснушчатый мальчик как-то в этом замешан! — возбужденно воскликнул Куроо, буйно жестикулируя. — Я раскусил тебя, Цукки! Теперь мы соседи, так что тебе ничего не удастся скрыть! — Никогда, никогда больше не смей называть меня так, — прошипел Цукишима, мысленно отправляя брата в ад и обратно. — Но это милое прозвище! — засмеялся Куроо. — Ты идиот. Я не хочу знать тебя, — сказал Цукишима, демонстративно достал свой плеер из кармана и отвернулся от парня. Хотя блондин не смотрел на Куроо, он определённо слышал, как тот хохотал позади него. Он не мог вспомнить, чтобы когда-либо слышал, как Куроо так сильно смеялся, будто он… будто он… какой-нибудь умирающий осёл. Цукишима очень старался не забавляться этим, ведь он был очень раздражён этим парнем. — Ладно. Хорошо. Я дам тебе послушать музыку, — сказал Куроо, всё ещё посмеиваясь. Затем наступила тишина, не считая музыки в ушах. Цукишима сдерживал себя, пока не увидел приближающийся поезд, и только затем обернулся, взглянув на Куроо. Бармен всё ещё стоял рядом с ним, продолжая улыбаться и печатать что-то в телефоне. Цукишима на секунду опустил взгляд на его экран, а затем отвернулся. Нет. Его совсем не интересовало, что могло происходить у такого идиота, как Куроо. Даже самую малость. В поезде они всю дорогу ехали в тишине, а затем так же спокойно дошли от станции до дома. Куроо пожелал ему спокойной ночи, и они разошлись по своим квартирам. Но едва бармен открыл дверь, танцор услышал, как тот снова произнес «Полночь», как и тогда, когда они выходили на работу. Цукишима задался вопросом, кто такая эта Полночь.