Спрятанный Самоцвет

Куроо Тецуро Несколько дней подряд Полночь вела себя странно. Все началось в тот вечер, когда она не встретила Куроо у двери после работы. Его кошка всегда была ласковой и приветливой, по крайней мере, всегда ждала в гостиной, когда тот открывал входную дверь. Более того, бармен кормил её сразу же, как заканчивал свою смену, а еда всегда приводила Полночь в восторг. Но не в последнее время. Кошка много спала и почти ничего не ела. Да и была очень раздражительной, постоянно дергала хвостом даже по пустякам. Куроо никогда не видел её такой, и это беспокоило его. У мужчины мелькнула безумная мысль, что Полночь могла быть беременной, но пока она не научиться открывать входную дверь, у неё вряд ли получилось бы выйти из квартиры… Другая мысль пришла к нему в середине игры (пока он затирал кнопки на его контроллере и проклинал экран), что его кошка, возможно, сошла с ума. Внезапно раздался резкий шум. Куроо умудрился сделать паузу и быстро оглянуться назад, его глаза расширились, когда он заметил Полночь в углу. Чёрная кошка бешено кружилась в своем лотке, издавая странные звуки, отдаленно напоминающие рычание, и разбрасывая повсюду свой наполнитель. Бармен бросил свой джойстик, вскочил и подбежал к ней. — Ну-ну, малышка, — проворковал Куроо, колеблясь. Кошка всё ещё быстро вращалась, таращась на свой хвост. Брюнет напрягся, потянулся за ней вперед, обхватив за талию. Полночь извивалась в его объятиях, всё ещё бросая раздражённые взгляды назад. — Да что с тобой такое? Куроо взглянул на ее хвост, но ничего не увидел. Осматривая кошку, он опустил взгляд ниже, и его внимание привлекло что-то красное. Бармен моргнул. Что это..? Убедившись, что он крепко держал её одной рукой, брюнет опустил другую вниз, чтобы дотронуться до маленького красного лоскутка, торчащего из ее попки. Полночь тут же зашипела и стала сопротивляться ещё сильнее, когда Куроо попытался прикоснуться к ней. И он быстро отдернул руку. Оу! — Лента, — пробормотал бармен, поглаживая гладкую шерстку. — О Боже мой, ты съела часть ленты Цукки? Кошка иронически облизала усы, и Куроо вздохнул. Он нежно посадил её к себе на колени и погладил, пытаясь успокоить. Кошачий хвост всё ещё подергивался, но она спокойно улеглась на его ногах. Куроо попытался вспомнить, какой длины была лента. По крайней мере, это должно быть добрых двадцать сантиметров. Неужели она съела её целиком? Или разжевала на кусочки? Сможет ли лента нормально пройти через пищеварительную систему? И если её часть уже немного вышла наружу, хорошо ли это? Куроо серьёзно нужно было погуглить этот вопрос. Только после того, как он уложил Полночь спать, он поднялся с пола, морщась от хруста своих ног, и направился к ноутбуку. На форуме люди обсуждали всевозможные странные предметы, которые съедали их кошки, и то, что в большинстве случаев такие вещи, как веревка, проходят через пищеварительную систему без проблем. Однако также он нашел владельцев, которые платили за операцию, потому что длинные предметы запутывались в кишечнике. Куроо поморщился, бросив на Полночь обеспокоенный взгляд. Он нашёл полезный совет — положить каплю вазелина на лапку кошке, чтобы та смогла слизать его. По-видимому, он смазывал пищеварительный тракт и помогал вещам проходить без проблем. Куроо отправился на поиски своего вазелина. Бармен нечасто пользовался подобным, но знал, что он у него точно где-то есть. Пока мужчина искал вазелин, у него мелькнула мысль отвезти Полночь к ветеринару. — Если ей станет еще хуже и эта лента не начнет выходить сама, я отвезу её, — рассуждал он сам с собой. Наконец найдя вазелин, бармен подошел к спящей кошке и осторожно нанес немного мази на ее передние лапы. Куроо был почти удивлен, что Полночь не проснулась. Вымыв руки, он вернулся к своей игре, довольный тем, что у него было достаточно времени для победы над главным боссом, с которым он сражался в течение последнего часа, прежде чем начать готовиться к работе. Перед выходом бармен вспомнил, что в новостях предупреждали о предстоящем сегодня дожде. Он взял свой зонтик, последний раз посмотрел на кошку и покинул квартиру. Цукишима уже ждал его снаружи, прислонившись к перилам с наушниками в ушах. Куроо улыбнулся тому, что блондин решил подождать его. — Цукки-и-и~, — громко пропел бармен, и блондин сразу же обернулся, бросив через плечо совершенно уничтожающий взгляд. — Я ещё не включил музыку, так что прекрасно слышу тебя, — протянул Цукишима, направляясь к лестнице. Брюнет последовал за ним, доставая свой телефон. «хэй бро. можешь сделать мне огромное одолжение?» Куроо напечатал сообщение, отправил его Бокуто, а затем открыл Гугл и нашел часы работы ветеринарной на случай, если ему все же понадобиться отвезти Полночь к врачу. Через секунду его телефон завибрировал. «ЗДОРОВ БРО» «не мог бы ты проверить как там полночь сегодня вечером? она съела то, что ей не следовало, и я хочу узнать, как ее самочувствие» «НЕТ ПРОБЛЕМ ЧТО ОНА СЪЕЛА?» «ленту. где-то 20 сантиметров» «УЖАСНО» Куроо фыркнул и сунул телефон в карман, заметив, что Цукишима пристально на него смотрел. — ...ты заболел? — спросил блондин. — Что? — Ты молчишь. Это, конечно, хорошо, но как-то настораживает, — объяснил Цукишима, и Куроо нахмурился. — Полночь съела немного той ленты, из которой мы делали розы, — пояснил брюнет. — Она ведет себя немного странно, и я волнуюсь. Цукишима удивился, выдергивая наушники из ушей. — Она съела целый моток? — Не могу сказать точно. Но маленький кусочек торчал из её попки. Он заставлял её сходить с ума. Я почитал об этом… Обычно такие вещи проходят без проблем, но иногда могут возникнут осложнения, если лента запуталась внутри неё. Цукишима начал перебирать наушники в руке. — Мне жаль, — пробормотал парень. — Неа, все в порядке. Я даже не уверен, придется ли отвозить её к ветеринару. — Я имею в виду за то, что оставил ленту на полу, — настоял блондин, и Куроо понял, что танцор на самом деле чувствует себя виноватым. — У тебя нет кошки, и ты просто не привык быть осторожным с оставленными вещами. Во всяком случае, я должен был проверить сам. — Ты был в стране грёз, — съязвил Цукишима, заставив бармена усмехнуться. — Вот именно! Безответственно отлынивал от работы с этими розами и даже не потрудился убрать ленты, чтобы моя кошка случайно не съела то, что не нужно. Видишь, какой я ужасный человек, — пошутил Куроо. — Всё равно мне жаль, — настоял танцор. — Дай мне знать, как она, хорошо? — Конечно, — согласился брюнет, радуясь, что Цукишима переживает за его кошку.

***

«КАК ПО МНЕ ОНА ВЫГЛЯДИТ НОРМ! НО ВОРЧИТ И НЕ ДАЕТ ПОГЛАДИТЬ СЕБЯ» Куроо уставился на сообщение от Бокуто. «сколько ленты вышло?» «ЕЛЕ ЗАМЕТНО СОВСЕМ ЧУТКА» А это означало, что никаких изменений не произошло. Она вообще пользовалась туалетом? — Эй, можно еще один шот? — закричал сидевший за стойкой посетитель. Куроо положил телефон в карман и вернулся к работе, натягивая улыбку для своих клиентов. Когда он оторвался от развлечения группы, которая заказывала шоты на удивление в быстром темпе, он увидел Цукишиму, ожидающего в конце бара. Сегодня вечером у танцоров была кожаная тема, и бледная кожа танцора была покрыта черным комбинезоном, с молнией к его пупку, длинными рукавами и облегающими штанинами. Всё это заставляло его выглядеть красивым и поджарым. Но Куроо нисколько не завидовал ему — он бы не хотел танцевать в таком виде в жарком, душном клубе. Бармен даже не подошёл спросить, что бы танцор хотел, сразу же приготовив стакан воды с дополнительным льдом, а уже затем направляясь к концу стойки. То, как блондин сразу же протянул руку за водой, заставило Куроо ухмыльнуться. — Не получи тепловой удар, — прокомментировал мужчина, отдавая стакан. Цукишима сделал несколько больших глотков, почти выпив напиток до дна, прежде чем оторвать стакан от своих губ. — Я убью Алмаза, — поклялся блондин, отдышавшись. — Я попросил Бо проверить Полночь. Она всё ещё жива, но брыкается и ведет себя необычно, — объяснил Куроо. — Как… у Бокуто-сан есть ключ от твоей квартиры? — спросил Цукишима. — Да, есть. — Воу, нужно быть особым человеком, чтобы получить такой доступ в чей-то дом. — Воу, Цитрин. Бо подвез тебя и спас твою задницу, а ты всё ещё оскорбляешь его. — Я могу оскорблять его сколько захочу после того, как дал ему номер Топаза. — Что?! — воскликнул Куроо. Бокуто ничего не говорил ему об этом. Цукишима выглядел таким же удивлённым, как и сам брюнет. — Они уже переписывались?! — Я не знаю, — пожал плечами танцор. — Топаз мне ничего не говорил. Хотя он весь вечер косо смотрел на всех нас. Я думаю, он пытался выяснить, кто дал Бокуто его номер. Только упомяни что-нибудь, и ты покойник. — О, чувак. Я даже не знаю, стоит мне поцеловать тебя или пнуть за это, — простонал Куроо. Лицо Цукишимы сморщилось. — Пожалуй, откажусь от обоих вариантов, — ответил танцор, поднимая стакан, чтобы проглотить последний глоток воды. — Да ладно тебе, — ухмыльнулся Куроо, забавляясь тем, как Цукишима, поставил стакан на поверхность бара, не теряя своего отвращения. — Прошу прощения? — раздался голос слева от бармена. Он оглянулся и заметил человека, которого уже видел ранее; его зеленые глаза смотрели прямо на блондина. — Цитрин, верно? Могу я угостить тебя напитком? Куроо быстро взглянул на танцора. Выражение, которое только что забавляло брюнета, исчезло, сменившись чем-то статическим и наблюдательным. Взгляд блондина скользнул по фигуре другого мужчины, и Куроо действительно задался вопросом, был ли он прав, когда предположил, что Ямагучи был типом Цукушимы, ведь танцор не тратил много времени, чтобы часто засматриваться на клиентов, но посетитель перед ним был ниже его ростом и худощавее, не совсем детское лицо, но не было определенной линии подбородка. Куроо сначала сказал бы, что он «милый» и только потом «красивый», хотя этот парень держался куда более уверено, чем краснеющий веснушчатый мальчик. — Спасибо за предложение, но я не могу пить на работе, — ответил Цукишима кокетливой улыбкой. Это застало Куроо врасплох. После того как он узнал танцора лучше, бармен понимал, насколько фальшивой была эта улыбка. Она не касалась его глаз, и это было… странно. — Ох, у тебя, наверное, сейчас перерыв, — сказал парень, ничуть не смутившись. — Тогда с удовольствием приглашу тебя выпить, когда это заведение закроется. Сегодня обещали ливень. Куроо чуть не прервал короткую паузу между ними, чтобы упоминуть об этом, но прикусил язык. — Я буду уставшим после работы. Почему бы вам просто не насладиться шоу перед закрытием, м? — игриво спросил Цукишима, потянув руку, чтобы провести пальцем по шее и по нижней стороне подбородка этого парня, после чего отодвинулся и грациозно двинул бедрами (не было более подходящего слова, чтобы описать, как блондин намеренно двигал бедрами из стороны в сторону), и вернулся на платформу. Посетитель, как послушный щенок, последовал за ним, и Куроо засмеялся, качая головой взад и вперед. Цукишима, которого он знал, и Цукишима, которого он только что видел, были такими же разными, как день и ночь. И это почему-то было немного неприятно наблюдать. Бросив взгляд на посетителей бара, Куроо снова достал свой мобильник. «ты ублюдок. ты достал номер акааши и даже не сказал мне?» «ЧУВАК Я ХОТЕЛ СКАЗАТЬ ТЕБЕ ЛИЧНО ЧЕРТ ЭТО ЖЕ ЛУЧШАЯ НОВОСТЬ В МИРЕ!!!!!!!!!!!!!» Куроо усмехался, представив себе, как Бокуто будет трепетать от восторга. Ему нужно было увидеть своего лучшего бро вживую и как можно скорее.

***

Прогноз был на сто процентов правильным. Но его невозможно было определить, когда они были открыты, из-за музыки и толпы посетителей. Но когда «Скрытый Самоцвет» закрылся, стало возможно услышать шум дождя и раскаты грома. Цукишима выглядел очень недовольным и беззащитным. И Куроо сделал то, что должен был сделать. Начал безжалостно подшучивать над ним. — Лучше побереги свой бедный плеер, — проворковал мужчина. — В какой-то момент он должен прекратиться, верно? — проворчал Цукишима, придерживая пальцами жалюзи, чтобы можно было выглянуть в окно. Яркая вспышка молнии осветила небо. — Возможно, через несколько часов. Ты серьёзно не смотрел новости? — Я почти не включаю телевизор, — ответил Цукишима, хотя брюнет должен был догадаться. Блондин, вероятно, предпочитал читать или спать… Вообще, чем Цукишима занимался в свободное время? — Я говорю, тебе просто нужно быстро добежать до станции. — К тому времени, как я доберусь до станции, я промокну насквозь. — Только не с моим зонтом, — сказал Куроо, размахивая им в воздухе, — Я, конечно, имею в виду, что он недостаточно большой для двух человек, но мы можем идти плотнее друг к другу и хотя бы на половину будем сухими, я уверен. — И обжаримся молнией в процессе. — Арх, это риск, на который нам придется пойти! Цукишима издал какой-то звук, показывая его явное недовольство. — … ты будешь держать его над нами обоими? — Слово скаута, — ответил Куроо, скрещивая пальцы воздухе над сердцем. Цукишима закатил глаза, взглянув на экран телефона, и безнадёжно кивнул. Приготовившись намокнуть, бармен открыл входную дверь. — Вот, подержи, пока я закрываю клуб. Танцор взял зонт и открыл его, пока мужчина запирал дверь. Сунув ключ в карман, Куроо забрал зонтик и глубоко вздохнул, улыбаясь танцору. — Готов? Цукишима подвинулся ближе, пока они не оказались рука об руку под одним зонтом. — Вперед! Они оба побежали вниз по тротуару, шлёпая по лужам, чувствуя, как дождь пропитывал их штаны, и подпрыгивая, когда в небе раздавались раскаты грома. И это явно веселило брюнета. — Ты мне подставишь подножку, если подойдёшь ещё ближе! — громко смеялся Куроо. — Тогда не перетягивай зонт на себя! — крикнул ему в ответ Цукишима. Если уж на то пошло, Куроо держал его чуть ближе к боку танцора, отчего все его плечо намокло. Хотя когда они добрались до станции, у них было мокрым почти всё, кроме лиц и груди. Прерывисто дыша, бармен отбросил зонтик в сторону, наблюдая, как с него стекает вода, а затем заметил последствия их забега. Его штаны определенно намокли. — Это была ужасная идея, — сказал танцор. — Но зато мы добрались до станции, — язвительно заметил бармен, радуясь, что вдали показались огни их поезда. Цукишима Кей Цукишиме нравились грозы. Он любил шум дождя и с удовольствием наблюдал, как по небу пляшут молнии. Но одно дело — наблюдать за бурей из сухого теплого уютного дома и совсем другое — попасть в эту бурю и промокнуть до нитки. Не то чтобы ночь не была теплой, в конце концов, был ещё ранний август, но прохладный дождь всё ещё посылал мурашки по его обнажённым рукам. И вообще, мокрая одежда его раздражала, но ещё больше раздражало то, что Куроо, казалось, слишком наслаждался этим. — Ну же, расслабься! — воскликнул бармен, когда они поднялись на площадку второго этажа. Куроо пытался сложить промокший зонтик, а Цукишима направился прямиком в свою квартиру. — Я расслаблюсь, когда обсохну, — сказал блондин, отпирая дверь своей квартиры и толкая её на себя. Но его поприветствовала полная темнота, в которой не было видно даже свечение часов на его микроволновке, и у танцора возникло плохое предчувствие. Один щелчок выключателя подтвердил его опасения. Электричества не было, и парень застонал от раздражения. — Что? Снова сломался кондиционер? — спросил Куроо, и блондин услышал, как тот подошел сзади. — Свет отключили, — вздохнул Цукишима. — Правда? — спросил брюнет, заглянув в квартиру парня, а затем побрел к своей. Цукишима подождал, пока Куроо откроет дверь, зайдёт внутрь и проверит выключатель. Встретила его темнота. — Вот черт. Если у тебя нет фонарика, то у меня их два. — У меня есть, просто нужно найти его. — Оу, нет причин шариться в темноте. Вот, — сказал Куроо, исчезнув всего на пару секунд, прежде чем появиться с двумя фонариками в руках. — Я усвоил урок, когда это произошло в прошлый раз. Всегда держи фонарики в одном и том же месте. Куроо бросил один танцору, и Цукишима смутился, чуть не выронив его. — Спасибо, — сказал блондин, включая фонарик. — Полночь? — позвал Куроо, снова исчезая в своей квартире. Цукишима поколебался, прежде чем закрыть свою дверь и направиться в квартиру Куроо. Он хотел увидеть Полночь своими глазами. Позволив лучу света направлять его, он снял мокрые ботинки у входной двери и последовал за слабым светом, идущим из спальни мужчины. Цукишима разглядел, что Куроо положил фонарик и опустился на пол, чтобы погладить Полночь по шёрстке. Кошка лежала на боку, не спала, но и почти не шевелилась. — Как она? — спросил танцор, и его снова захлестнула волна вины. Ему действительно стоило убедиться, что он всё забрал с собой перед тем, как уйти из квартиры Куроо в тот день. Обычно танцор был более ответственен, но после ночи, когда он практически не спал, находясь не у себя дома, мысли о сломанном кондиционере засоряли его разум. Цукишима предположил, что любой человек на его месте мог быть слегка рассеянным. — Лента не выходит, а она всё ещё очень раздражённая и уставшая. Я отвезу её в ветеринарную клинику, как только она откроется, — ответил Куроо. Цукишима не видел лица бармена в данный момент, но мог с уверенностью сказать, что тот был обеспокоен. — Когда она открывается? — спросил парень, прислонившись к дверному косяку. Его намокшие штанины прилипали к коже, заставляя его наморщиться. — В восемь. — Я поеду с тобой. — Что? Тебе не нужно этого делать. У нас завтра работа, и тебе стоит выспаться, — настаивал Куроо. — Я чувствую свою ответственность за произошедшее и беспокоюсь о Полночи. Я поеду, — Цукишима ответил тоном, который, как он надеялся, не оставил места для споров. Блондин не хотел пока говорить об этом Куроо, потому что был уверен, что тот будет возражать, но он собирался оплатить любой счёт, который скажет ветеринар. — … Полночь ценит это, я уверен, — ответил брюнет, и танцор улыбнулся, зная, что этого не будет видно в темноте. Какой милый способ сказать, что он счастлив, что Цукишима поедет вместе с ним. — Думаю, я пока переоденусь в сухую одежду, а то чувствую себя отвратительно, — сказал блондин, услышав шорох и увидев, как Куроо взял свой фонарик, направляя в его сторону. Танцор мысленно поблагодарил его за то, что тот не направил свет ему в лицо. — Хорошо. И поспи немного, я выйду в семь-пятнадцать, чтобы успеть на поезд, — сказал Куроо, на что Цукишима кивнул, а потом задумался, увидел ли бармен это или нет. — Тогда увидимся позже, — сказал блондин, возвращаясь в свою квартиру. Оказавшись внутри, он использовал фонарик Куроо, чтобы найти свой собственный, а затем выключил чужой. Нет нужды тратить его батарейки. Затем танцор взял батончик с мюсли — разогреть ужин он не мог без помощи электричества — и принял ненадёжный душ при свете одного фонарика прежде, чем наконец устроиться в постели. Он поспит всего несколько часов перед тем, как проводить Куроо к ветеринару.

***

Полночи сразу же поставили капельницу и назначили антибиотики, а затем сделали рентген. Кошке не очень то нравилось, когда ветеринар прикасалась к ней, особенно когда пришлось брить одну из её лап, чтобы поставить капельницу, и, если бы Цукишима не был так взволнован, он бы посмеялся над её недовольным выражением мордочки. Ветеринар сказала, что им следует немного подождать, пока они сделают рентген, а затем скажут о результатах, и спросила, не хотят ли они подождать в приемной, где был телевизор и журналы, которые смогут развлечь их, но Куроо тут же отказался, желая остаться с Полночь. Цукишима последовал его примеру. Когда кошку внезапно вырвало на стол, Куроо начал волноваться еще больше. Блондин никогда не был хорош в поддержке людей, но он попытался положить руку на спину бармена, надеясь, что это было не слишком неловко. Правда, в рвоте был кусочек ленты, и ветеринар сказала, что это хорошо. Рентген показал, что кишечник Полночи действительно выглядит немного скрученным, и женщина сообщила им, что придется сделать исследовательскую операцию, чтобы получить четкое представление о том, с чем они имеют дело. Затем она огласила, что операция будет стоить более чем 101.000 йен*, и глаза Куроо сразу же округлились. (* — более 61к рублей на данный курс) — Я оплачу это, — сразу же сказал блондин. — Цукишима. Нет. — Куроо. Да. Танцор на самом деле не хотел быть резким. Возможно, это было последствием недосыпания и беспокойства за кошку. Куроо чувствовал то же самое, он разочарованно фыркнул, проведя рукой по своим непослушным черным волосам. — Тогда пополам. Мы разделим счет. Последнее предложение, — сказал Куроо. Блондин открыл рот, собираясь отказаться, но бармен снова заговорил: — Я не позволю тебе заплатить за все. Она — моя кошка. — А как насчёт того, что ты копишь деньги? — На что? — Вы с Бокуто-сан говорили о твоем сберегательном счете. Разве ты не пытаешься накопить на что-то? Куроо очень удивился, что Цукишима запомнил эту информацию. Это удивление растаяло в неуверенности, и бармен опустил взгляд. — … Даже так, я не могу позволить оплатить тебе мой счёт, поделим поровну, — твёрдо сказал Куроо и скрестил руки на груди в защитной позе. По его виду Цукишима понял, что тот не сдвинется с места. — Хорошо, пополам, — согласился Цукишима. Теперь этот сберегательный счёт был любопытен ему больше, чем когда-либо, но язык тела Куроо сказал, что это не подходящее время, чтобы задавать подобные вопросы. Парень вздохнул, решив, что у каждого есть свои маленькие секреты. У него, конечно, тоже были. Нога Куроо не переставала дергаться вверх-вниз, пока Полночь делали операцию. Бармен попытался настоять на том, чтобы Цукишима шёл домой и подольше выспался перед сменой, ведь его работа требует больше сил и энергии, чем просто приготовление напитков, но танцор проигнорировал его, взяв кофе в банке из автомата и передав один Куроо. Бармен взял напиток с неохотой, но уже через минуту выпил его. Цукишима фыркнул, сев рядом с ним и открыв свою баночку. В каком-то смысле это немного нервировало — наблюдать Куроо, ворчливым и неуверенным. Цукишима привык к его улыбке, шуткам и болтливости, но танцор сразу же отругал себя за собственные мысли, ведь, конечно, ни один человек не мог быть всегда позитивным, бодрым и готовым забавляться над промокшей одеждой. И всё же Цукишиме это не нравилось. После долгого ожидания, которое показалось вечностью, им сообщили, что операция была завершена, а лента успешно удалена. А также что Полночь должна остаться у них, по крайней мере, на два дня в зависимости от того, как она будет поправляться. Куроо был не особо доволен полученной информацией, хотя был рад, что все прошло хорошо. Танцор наблюдал, как женщина вручила Куроо несколько бумаг на подпись, а затем пакет с объяснениями послеоперационных процедур, которые должна проходить кошка, когда вернется домой. К тому времени, как они вышли из ветеринарной, было около двенадцати часов дня. Куроо зевнул и с размаху потянулся, как только они оказались на влажном воздухе. Буря давно миновала, но её остатки сохранились в виде луж и завитках на концах волос Цукишимы. — Боже, я голоден, — простонал Куроо, пока они дожидались их поезд. Он похлопал себя по животу. — Надеюсь, электричество уже дали, и я смогу разогреть что-нибудь в микроволновке. Цукишима нахмурился. — Как часто ты просто что-то разогреваешь? — Эй, не обижай микроволновку. — Я приготовлю нам обед, — предложил блондин, и брови Куроо взлетели вверх. — Ты же всё равно хотел попробовать мою готовку, да? — Хм-м, — промычал Куроо, внезапно сузив глаза. — В последнее время ты слишком добр ко мне, и это как-то подозрительно. Танцор фыркнул. — Мне жаль тебя и твою кошку. — Чёрт. Я чуть не сказал, вот бы это произошло раньше, но я подумал, что Полночь сбежит из больницы и надерёт мне задницу за такое, — вздохнул брюнет. Очередной фырк Цукишимы превратился в смех. Это больше походило на Куроо, которого он знал. — Воу, ладно. Что насчёт рыбы? Жареная, соленая скумбрия… Ох, и немного щуки! А ещё я люблю зелень, шпинат или брокколи, ОХ, а что, если там будет жаренное мясо? И вроде… куриных крылышек. — Я не устраиваю тебе пир, — прервал его Цукишима. — И четыре вещи, которые ты назвал, и так являются мясом. — Мясо — самое лучшее, — ответил Куроо. — Мне бы очень не хотелось слушать про твою диету, — пробормотал Цукишима, оглядываясь назад. Наверное, не следовало этого говорить, ведь позже ему пришлось слушать очень подробный список любимых блюд бармена по дороге домой. К счастью, когда они приехали, электричество вновь заработало. Куроо сказал, что ему нужно сделать несколько звонков, а затем ускользнул в свою квартиру. Поскольку Цукишима решил выполнить свое обещание, ему пришлось готовить обед. Он был рад, что в его холодильнике действительно было что-то, о чем упоминал Куроо (скумбрия, и, хотя парень не мог сделать её на гриле, он мог обжарить её на сковороде). Танцор приготовил простой гарнир из огурцов с кунжутом, мисо-суп с картофелем и луком пореем и полную миску клейкого риса. Если он достанет свои причудливые миски и тарелки, никто не узнает о них, кроме Куроо. Цукишима был горд впечатлённым взглядом бармена, но ещё больше он загордился, когда брюнет начал быстро набивать свой рот. — Это потрясно, — сказал Куроо с полным ртом еды. Мужчина сглотнул, прежде чем продолжить, и Цукишима постарался не усмехнуться рисовому зернышку, прилипшему к уголку его рта. — Я бы ел скумбрию намного чаще, если бы она была всегда такой же вкусной. — Ты же привык есть в микроволновке. Неудивительно, — протянул танцор. — Нет, но даже сервировка, расположение и всё такое! Это всё выглядит так необычно! — воскликнул Куроо, указывая палочками на еду на столе. — Неудивительно, что твоя семья думает, что ты на самом деле шеф-повар, если они пробовали твою готовку. Цукишима поборол смущение от подобного комплимента, положил в рот кусочек огурца и принялся его жевать. Когда они закончили есть, Куроо откинулся назад, радостно похлопывая себя по животу. — После такого обеда хочется ещё поспать, — сказал брюнет, пока Цукишима встал и начал прибирать со стола. — Мы можем поспать ещё часа два, — сказал парень. — Эх, чувак, этого вообще недостаточно, — пожаловался Куроо. Он поднялся, помогая отнести танцору посуду в раковину. — Цукки. Блондин чуть не сказал не называть его этим прозвищем, как вдруг Куроо встал рядом с ним у раковины и наклонился, слегка подталкивая руку Цукишимы своей. Танцор повернулся, наткнувшись на его взгляд. — Я очень, очень ценю всё, что ты сделал для меня сегодня, — спокойно сказал мужчина. Это было так искренне, что Цукишима почти смутился, разрывая зрительный контакт. Он включил кран и сосредоточился на ополаскивании тарелки в своих руках. — Иди немного поспи, — пробормотал танцор. Куроо отошёл от него, и блондин расслабился. Но когда он вообще успел так напрячься? — Ты тоже, — ответил Куроо. Цукишима продолжил мыть посуду, услышав, как входная дверь открылась и снова закрылась.