Спрятанный Самоцвет

Куроо Тецуро Куроо был полон энтузиазма не только из-за мысли о куске жирной, сырной пиццы, но и оттого, что Цукишима согласился присоединиться к ним в аркаде в их с Бокуто день. Увидеть, как блондин играет в аэрохоккей, было главным приоритетом этого вечера. Куроо знал, что в этом парне есть соревновательная жилка, его азарт он заметил уже на дне рождения Ойкавы. Но в отличие от этих проклятых колец и бутылок, в аэрохоккее бармен был действительно хорош. — Бро-о-о-о, ну пошли-и-и! — заскулил Бокуто из его гостиной, пока брюнет пытался укротить свой дикий беспорядок волос перед зеркалом. — Придержи лошадей, — крикнул в ответ бармен из комнаты, делая шаг назад и разглядывая себя в зеркале. На нем была чёрная майка с красной рубашкой, синие джинсы, разорванные на коленях, взъерошенные волосы, запах парфюма… Боже, его волосы всё ещё выглядели небрежно. Он даже не заметил, как в дверях его комнаты появился Бокуто, совершенно не впечатленный образом друга. — Тецуро, — позвал доставщик. Услышав свое имя, брюнет сразу же обернулся. — Ты снова встречаешься с Терушимой-саном сегодня ночью? — Что? Нет, — ответил Куроо, нахмурив брови. — Тогда какого чёрта ты так паришься над своей внешностью, если просто идёшь с нами в аркаду? — многозначительно спросил Бокуто, на что бармен продолжил хмуриться. — Чёрт, что ты пристал к парню, который всего лишь хочет хорошо выглядеть, — пробормотал Куроо, решив, что с укладкой волос покончено и пора уже надевать носки. Неудовлетворённый его ответом Бокуто фыркнул и вернулся в гостиную. По тихому мяуканью, раздавшемуся через несколько секунд, бармен предположил, что тот играет с Полночь. Куроо снова взглянул на себя в зеркало. Брюнет догадывался, что Бокуто прав. Не похоже, что раньше он беспокоился о своей внешности, когда они вдвоем ходили в аркаду. Просто сегодня Куроо был… в настроении принарядиться. Выбросив эту мысль из головы, бармен вышел в гостиную. И действительно — Бокуто лежал на полу, а Полночь сидела у него на животе. — Я готов, — объявил брюнет. Бокуто погладил Полночь по голове и посадил её на ковер перед тем, как подняться. Он отряхнул одежду, пытаясь избавиться от меха, прилипшего к одежде. — Пойдем за Цукишимой-саном! — сказал доставщик, надевая обувь у двери. — Вообще-то, Цукишима сказал, что встретит нас там, — сообщил Куроо, натягивая свои ботинки. — А? У него были какие-то дела? — спросил Бокуто. Но брюнет бы сам хотел знать ответ на этот вопрос. Цукишима только бросил смс, что встретит их уже в аркаде, а когда Куроо задал тот же самый вопрос, что и Бокуто, ответа не последовало. — Наверное, — ответил бармен, пожимая плечами. По дороге в аркаду Бокуто снова заговорил о своем дне рождения. Куроо прикусил губу, не желая раскрывать, что у него было на уме. План заключался в том, что он попросит Акааши станцевать для друга в «Скрытом Самоцвете». Но Куроо был уверен: если он скажет Бокуто об этом сейчас, то тот превратится в раскисшую развалину до самого дня рождения. Кроме того, бармен ещё не спрашивал об этом Акааши, хотя Куроо был уверен, что тот не откажет, особенно если брюнет заплатит ему за это. Хотя танцоры редко соглашались исполнять танцы для конкретного человека или группы людей, ведь они уже делают это на главном танцполе, к тому же частных вип комнат в «Скрытом Самоцвете» не было по причине безопасности танцоров. Всю дорогу до аркады Куроо удавалось скрывать свои планы. Но внезапно он быстро понял, что сможет уточнить их гораздо раньше, чем предполагал, ведь в кабинке за большими блестящими окнами аркады бармен увидел не только Цукишиму, но и Акааши. Бокуто тоже заметил его. — Что здесь делает Акааши-кун?! — резко прошипел доставщик, хватая Куроо за рукав.— Как я выгляжу, чувак?! Погоди, это не та рубашка с маленьким пятном на спине?! Бокуто смешно завертелся, пытаясь разглядеть себя сзади. Если бы он действительно был совой, он смог бы с легкостью сделать это. — Ха, и кто это до этого насмехался над моим желанием хорошо выглядеть? — спросил Куроо, из-за чего Бокуто принял обидчивый вид. — Ты знал, что он тоже придет?! — потребовал ответа доставщик, на что Куроо поднял обе руки вверх. — Бро, я понятия не имел, клянусь, — ответил брюнет, пальцем рисуя воображаемый крестик на сердце. — Да и это пятно едва заметное, забей. Бокуто заскулил. Именно в этом момент Куроо понял, что Цукишима и Акааши тоже заметили их. Он не был уверен в том, как долго они смотрели на них через стекло и сможет ли Бокуто вернуть себе самообладание. Фыркнув, бармен схватил мужчину за руку и потащил к парадным дверям галереи. Знакомый колокольчик прозвенел над головой, когда брюнет открыл дверь, и хозяин помахал им рукой из-за прилавка. Куроо коротко махнул ему в ответ и подошёл к столу, за которым сидели танцоры. — Йоу, Цукишима, — поздоровался он с танцором прежде, чем посмотреть на брюнета. — Акааши, какой приятный сюрприз! — Сюрприз? — спросил танцор и… взглянул на блондина. — Привет, Цукишима-сан, Акааши-кун! — Бокуто поздоровался, вставая рядом с Куроо, явно стараясь не выглядеть таким взволнованным, каким он себя чувствовал. — Надеюсь, ты не против, если Акааши тоже присоединится к нам, — сказал Цукишима. Куроо сразу обратил внимание, что его голос был приторно довольным. На этот раз Акааши очевидно уставился на Цукишиму. Что вообще происходит? — Конечно, нет! — тут же ответил Бокуто, и Куроо ухмыльнулся. — Чем больше народу, тем веселее, — согласился бармен. Затем он выпрямился и ткнул пальцем в блондина, который тут же перестал улыбаться и напрягся. — Ты сыграешь со мной в аэрохоккей, прямо здесь и прямо сейчас. Цукишима сузил глаза, и, о боже, как же Куроо любил этот дух соперничества в них. — Ты хоть сможешь забросить шайбу? — протянул танцор. — Точно так же, как ты забрасывал кольца на бутылки? — бросил Куроо в ответ. — Ты тоже не попадал по бутылкам, идиот, — съязвил Цукишима, выбираясь из кабинки. — Куроо действительно хорош в аэрохоккее. Это его любимая игра, — с усмешкой вмешался Бокуто. — Так ты бросаешь мне вызов в том, в чем я не силен. Как благородно, — саркастично произнес Цукишима. — Не силен? Я не знаю, хорош ты в аэрохоккее или нет. Просто пытаюсь разжечь небольшое дружеское соревнование, — невинно ответил Куроо. — Акааши-кун! Могу я предложить тебе что-нибудь выпить?! — спросил Бокуто с чересчур большим энтузиазмом, отчего его голос стал похож на голос официанта. Бармен прикусил нижнюю губу, чтобы не рассмеяться. — … если что, я тебя угощаю, — Куроо, не услышав ответ Акааши, сосредоточился на том, чтобы найти мелочь в своих карманах. Он остановился, когда раздался знакомый звук и звон вставляемых момент, и поднял глаза, увидев, как Цукишима закидывает последний четвертак. Стол аэрохоккея зажужжал, и блондин сделал несколько шагов вдоль разделяющего их стола, вставая плечом к плечу с мужчиной. — Акааши не знал, что вы двое придете, — прошептал танцор. — Ха? Изначально свидание было только нашим планом. — Несомненно, — сказал Цукишима с усмешкой, на что Куроо моргнул. — … ты хочешь заставить их выдать себя? — недоверчиво спросил брюнет. — Акааши что-то скрывает от меня. Считай это местью, — прошептал Цукишима, и бармен усмехнулся. — Ах, вот и моя любимая язвительность, — пошутил Куроо. Но вместо того, чтобы ответить на это свирепым взглядом или локтем в бок, блондин выглядел странно гордым, что заставило мужчину засмеяться ещё сильнее. Бармен полностью уничтожил Цукишиму в аэрохоккее. На самом деле, парень набрал лишь одно очко и только потому, что Куроо случайно забил шайбу в собственные ворота. Цукишима сидел насупившись, слушая как брюнет хвастался… и хвастался своим мастерством. В итоге терпение блондина закончилось, и он швырнул кубик льда из его стакана прямо в лоб Куроо. Бармен стал задыхаться и делать вид, что в него попала настоящая пуля. Он схватился за грудь и, издавая булькающие звуки, рухнул на пол, на что Акааши сказал, что это слишком отвратительно, и попросил его подняться. Они с нездоровым восхищением наблюдали, как Бокуто танцует на DDR*. У мужчины явно не было ритма, и он больше вертелся, чем танцевал, но все же каким-то образом умудрился получить идеальный результат, и как, черт возьми, ему это удалось? (*Dance Dance Revolution (DDR), также известная как танцевальный мат — плоский игровой контроллер, используемый в танцевальных играх, обладает четырьмя стрелками: Вперед, Назад, Влево, Вправо.) Куроо был в восторге. С Бокуто всегда было весело, но присутствие там Цукишимы и Акааши добавляло совершенно новую динамику. Динамику, которая ему определенно нравилась, и он хотел повторить её снова. Бармен надеялся, что хитрый ход блондина по захвату Акааши в их компанию заставит танцора захотеть ещё раз позависать вместе с ними. Сыграв во множество игр, парни нуждались в отдыхе и еде. Куроо решил заказать пиццу, спросив пожелания остальных. Он всегда спрашивал об этом, несмотря на то, что Бокуто постоянно выкрикивал свою любимую пиццу. — Большая мясная. — БОЛЬШАЯ МЯСНАЯ! И хотя эти слова были сказаны с разной степенью энтузиазма, они были сказаны одновременно. Акааши и Бокуто посмотрели друг на друга, приподнимая брови. — … эм, ну тогда ладно, — сказал Куроо с усмешкой. — Я не понимаю, как ты можешь быть в такой форме и при этом есть столько мяса, — спросил блондин Акааши. — А что насчёт тебя и твоей любви к сладкому? — задал встречный вопрос танцор. — Цукишима-сан любит сладкое? — спросил Бокуто. — Ха, никогда бы не подумал! — Звучит противоречиво, не так ли? — сказал Куроо, получив в ответ ещё один средний палец. — То есть ты хочешь, чтобы я больше не готовил кофейные эклеры? — оспорил Цукишима, и Акааши даже на мгновение запаниковал. — Ешь столько сладостей, сколько захочешь, — сказал Акааши, забирая свои слова назад. — Оу, да! Ты же говорил, что любишь выпекать! — воскликнул Куроо и наклонился вперед. — Цукки! Ты должен и для меня их сделать! Если они будут такими же вкусными, как та скумбрия, которую ты мне приготовил, я просто умру и попаду прямо в рай! — Цукишима-сан готовил для тебя? — чуть не задохнулся Бокуто. — Цукки? — недоверчиво переспросил Акааши. Куроо с большим удовольствием наблюдал, как краснеют щеки Цукишимы. Губы танцора приоткрылись, он явно собирался что-то сказать, но в этот момент объявили их номер заказа, и блондин воспользовался возможностью встать. — Сейчас принесу, — сказал танцор, выходя из-за стола. Куроо продолжал ухмыляться, наблюдая, как парень подходит к стойке. Он выглядел мило, когда смущался. Когда Куроо наконец удалось оторвать взгляд от Цукишимы, он заметил, как двое других, сидевших за их столом, пялились на него. — Что? — спросил Куроо. — Ты… ой! — сказал Бокуто, подпрыгивая и морщась от боли. — Мог бы ты подать салфетки? — как ни в чем не бывало спросил Акааши, на что Куроо вскинул бровь. — … конечно? — ответил бармен, доставая целую охапку салфеток из маленького дозатора в самом конце стола. Бокуто посмотрел через стол обиженными глазами на Акааши, тот посмотрел на него в ответ. Да что, чёрт возьми, между этими двумя происходит? Компания наслаждалась своей пиццей без долгих разговоров, их рты были слишком заняты пережёвыванием пищи. Цукишима убрал с куска пиццы всю колбасу и был не против, чтобы Бокуто и Акааши стащили ее себе. Они действительно были мясными демонами. Куроо и Бокуто быстро уплетали свою порцию, при этом успевая развлечь себя альтернативной версией футбола, используя скомканную соломенную обертку и свои пальцы. Бармен просто проигнорировал взгляды с другой стороны стола. Возможно, это было ребячество, но им было весело. — Знаете, что мы должны сделать? — сказал Бокуто, когда они выкидывали за собой мусор. — Вероятно, пробежать как минимум милю, — ответил Цукишима. — Нет, это совсем невесело! — возразил доставщик. — Гораздо веселее будет вон в той фотобудке! — А мы сможем все туда влезть? — поинтересовался Куроо. — Ненавижу фотографироваться, — цыкнул языком блондин. — Ну, в таком случае, я определённо за эту идею! — объявил Куроо, осмеливаясь обхватить Цукишиму рукой и потащить за собой. Блондин дернулся, пытаясь упереться ногами в пол, но Куроо был явно сильнее. Он рассмеялся, когда Бокуто присоединился к нему, прижимаясь к спине танцора, чтобы подтолкнуть его к фотобудке. — Я ненавижу вас обоих, — закипел Цукишима, всё ещё пытаясь сопротивляться, хватаясь за стенки входа. — Я уверен, что это не так, — посмеивался Куроо. Он быстро проскользнул за спину парня, не давая ему вариантов на побег, кроме как зайти в узкий проход фотобудки. Спина танцора прижималась к его груди, и бармен чуть не получил затылком по носу. — Бо, иди сюда! И Акааши возьми! Лицо Бокуто просветлело, когда он развернулся, готовый к прыжку. Танцор, прислонившись к их столику, заметно напрягся. — Только дотронься до меня, и я удалю твой номер, — убежденно сказал Акааши, на что Бокуто тут же осел, заставив глаза Куроо удивленно расшириться. — Бро! Он загнал меня в угол! — взвыл Бокуто, и бармен закатил глаза. — Похоже, ничего не получится, — радостно сказал Цукишима, толкая плечом в ключицу Куроо и пытаясь заставить его отступить. — Я никогда не говорил, что не хочу фотографироваться, — подметил Акааши, и уголки его губ изогнулись, когда он с готовностью направился к ним в будку. Куроо услышал, как Цукишима тихо выругался, и хихикнул. Он наклонился, его губы были практически в нескольких сантиметрах от уха Цукишимы. — Похоже, мы победили, — пропел он, почувствовав, как танцор напрягся всем телом, а затем раздражённо заворчал и прошел в кабинку. С широкой ухмылкой бармен подбодрил его, проследовав за ним. Бокуто и Акааши пропихнулись следом, внутри было тесно, а место хватало только на то, чтобы закрыть за ними занавеску. Цукишима крепко прижался к боку бармена, зажатый между ним и Бокуто, с болезненным выражением на лице, к которому Куроо, возможно, почувствовал лишь долю сочувствия, забавляясь этим больше, чем все остальные. — Окей, как класть деньги в эту штуку? — спросил Бокуто, пробегая пальцами по пульту рядом с ним. — Я думаю, в этот слот, — ответил Акааши, нажав на устройство и откидываясь на спинку кресла, удобнее устраиваясь и вытягивая руку за плечо доставщика. По глупой ухмылке друга Куроо понял, что Бокуто нравилось находиться с Акааши так близко, пока тот клал деньги в автомат. — Окей, я заказал восемь фотографий размером для бумажника! — воскликнул Бокуто, просматривая варианты на сенсорном экране. — Я хочу глупые лица! Бармен перегнулся через колени и впился пальцами в бок Цукишимы. Танцор подскочил, бросив на мужчину устрашающий взгляд. — Что ты делаешь? — прошипел танцор. — Я хотел проверить, не боишься ли ты щекотки. Возможно, я бы получил твою улыбку на фото! — ответил Куроо. Цукишима поднял руку и отодвинул лицо бармена от себя. Вспышка просигнализировала, что первый снимок был сделан, и Куроо обиделся, что парень закрыл его лицо на фото. — Оу, ты получишь за это кроличьи ушки! Куроо захватил голову Цукишимы локтем, пытаясь подставить два пальца над его головой, пока блондин боролся в захвате. Ещё одна вспышка. — Сы-ы-ы-ыр! — покричал Бокуто в какой-то момент, наверняка делая глупое лицо на камеру, но Куроо был слишком занят, смеясь и пытаясь увернуться от размахивающего руками Цукишимы. — Хорошо, хорошо, давай хотя бы попробуем сделать нормальную фотографию! — прокричал бармен сквозь смех, схватив Цукишиму за руку, пытаясь крепко удержать их. Он почувствовал, как блондин ближе прижался к нему, а потом ощутил что-то на своей голове. Быстрый взгляд подтвердил, что Акааши потянулся к ним, и подарил Куроо его собственные кроличьи ушки. Ещё одна вспышка. — Чуваки, вы все выглядите нелепо, — засмеялся Бокуто, указывая пальцем на монитор. — Нет, это просто у Цукишимы такой хмурый вид, — заявил Куроо, на что блондин бросил на него страдальческий взгляд и быстро отвернулся от камеры. Куроо громко начал смеяться, чувствуя, как на глазах наворачиваются слёзы. Ещё одна вспышка. — Срань господня, да он хохочет, как гиена, — заметил Бокуто. — Вас обоих это слишком забавляет, — сказал Акааши, хотя и сам улыбался. Куроо глубоко вздохнул. — Хорошо, а теперь все смотрим в камеру, будто мы — Ойкава-кун, у которого весь день плохая прическа, — вдруг скомандовал Куроо, делая самое испуганное лицо, какое он только смог, и надеялся, что остальные последуют его примеру. Ещё одна вспышка. — Пальцы пистолетом! — воскликнул Бокуто для следующего кадра. Ещё одна вспышка. — Эй, Акааши, ты определенно должен поцеловать Бокуто в щеку, — предложил Куроо. — ДА…ЧТО?! — закричал доставщик, глядя на друга с порозовевшим лицом, полным предательства. Ещё одна вспышка. Акааши усмехнулся, и Бокуто резко повернулся к нему лицом. — Не обращай внимания на Куроо, ты не обязан… Танцор демонстративно чмокнул свою ладошку и послал воздушный поцелуй в ошеломлённое лицо Бокуто. Ещё одна вспышка. В кабинке раздался шум, символизирующий об окончании сеанса. Всё ещё улыбаясь, Акааши вышел из кабинки, оставив застывшего Бокуто внутри. Цукишима, видимо, не сильно заботился о состоянии парня, подталкивая того к выходу из кабинки. — Выходи уже, — потребовал танцор, и Бокуто вскочил, выкарабкиваясь наружу. — Это было не так уж плохо, правда? — спросил Куроо, выходя следом за Цукишимой из фотобудки. — Это было хуже некуда, — протянул блондин, когда фотографии начали печататься длинной полосой. Акааши взял их, держа так, чтобы было видно всем остальным. Когда Бокуто продолжил смотреть на лицо танцора вместо фотографий, Куроо ударил его вбок. Друг подскочил и быстро уставился на снимки. — О боже, мы такие придурки, — ласково произнес бармен, наблюдая за выражениями их лиц. — АХ! ЦУКИШИМА-САН УЛЫБНУЛСЯ НА ОДНОЙ! — воскликнул Бокуто, указывая пальцем на находку. Куроо наклонился ближе. Блондин отвернулся от камеры, но на его губах был намёк на улыбку, когда он смотрел на Куроо, который в этот момент умирал со смеху. — Сожги её, — резко сказал Цукишима. — Ни за что! Поставлю её в рамочку! — воскликнул брюнет. Танцор попытался выхватить фотографии, но Акааши обладал быстрой реакцией, и они оказались вне досягаемости. — Бокуто-сан заплатил за них, так что он может делать с ними всё, что захочет, — сказал танцор, протягивая их Бокуто. — Спасибо, Акааши-кун, — гордо сказал доставщик, ухмыляясь на манер Цукишимы. — Давай сыграем во что-нибудь. Если победа за мной, то я заберу эту фотографию и смогу сделать с ней все, что захочу, — бросил ему вызов блондин. — Мошенничество! — воскликнул Куроо, но доставщик уже выпятил грудь. — Договорились! — воскликнул Бокуто. И эти двое отправились играть в какую-то гоночную игру, и бармен в тайне надеялся, что друг победит. Он бы не стал отдавать эту фотографию Цукишиме, чтобы тот её сжег. Акааши вернулся к их столику попить содовой, и Куроо отправился за ним. — Ита-а-ак… скоро у Бокуто день рождения, — начал бармен, усаживаясь на противоположной стороне стола. — Неужели? — спросил Акааши, крутя оставшийся лед вокруг соломинки. — В этот день я собираюсь отпроситься с работы, чтобы провести его с ним. У меня есть одна идея, но мне нужна твоя помощь. — Танец на коленях или еще что-нибудь? — Ха-ха, ты прекрасно понял, к чему я клоню. Я заплачу. Но я рассчитывал больше на стриптиз и танец на коленях, типа комбо. — Когда у него день рождения? — Двадцатого сентября. Акааши промычал, подперев щёку рукой, а голубые глаза взглянули на Бокуто на другом конце галереи. — Ты дал Бокуто-сану мой номер? — спросил Акааши, и бармен удивился резкой сменой темы. — Это не я, — выдал Куроо, и танцор кивнул. — Неужели Цукишима? — Я не знаю? Голубые глаза скользнули по Куроо. — … из тебя плохой лжец, — обвинил его Акааши. Бармен откинулся на спинку кресла стула и пожал плечами. — Ты ничего от меня не добьёшься, — сказал брюнет. Акааши постучал пальцами по щеке. — … я подумаю об этом. Я имею в виду танец для Бокуто-сана, — сказал танцор. Куроо был удивлён. — Ты же слышал, что я заплачу за это, да? — спросил бармен. — Я всё ещё имею право отказаться, — сказал Акааши. Мужчина нахмурился, и танцор снова отвернулся. Горестный крик вдруг эхом разнёсся по аркаде. Куроо оглянулся, увидев удрученного Бокуто и самодовольного Цукишиму, и выругался. Этой бедной несчастной фотографии придется сгореть.

***

Только на следующий день Куроо нашел в себе силы сходить в продуктовый магазин на углу. После долгих приставаний один белокурый танцор пообещал снова приготовить для него обед, и, пока Куроо шел в магазин, чтобы пополнить свой холодильник, он думал, что это было довольно неплохой сделкой. Бармен насвистывал себе под нос, спокойно идя по довольно пустой улице для вечера среды, мысленно перебирая список продуктов, которые ему нужно купить, и практически пуская слюни при мысли о хорошей домашней еде. Это был, мягко говоря, шок, когда его замечательные мысли были прерваны знакомым лицом на другом конце улицы. Это по-прежнему детское лицо было с двумя другими мальчиками, оно было увлечено разговором с тем, кто был слева от него, и направлялось вдоль ограды местной средней школы. В школьной форме. Эта информация заставила Куроо замереть. Здесь не могло быть никакой ошибки. Это был точно Веснушка. Тот самый, который был в «Скрытом Самоцвете» и пил клюквенный сок, тот самый, который вышел растрёпанный из квартиры Цукишимы, тот самый, с кем танцор ушёл на фестивале, тот самый, кого он увидел недавно в телефоне Цукишимы… но… почему на нем была школьная форма? У Куроо было очень плохое предчувствие. Веснушка его не заметил. Бармен стоял неподвижно, как статуя, наблюдая, как трио проходит мимо… и заходит в ворота средней школы. Чёрт побери. Он так и знал, что удостоверение поддельное! Куроо приступил к действию. Он пробежал улицу вдоль стены, пока не добрался до школьных ворот. — Ямагучи-сан! Когда прозвучало его имя, все трое мальчиков обернулись. Брюнет заметил, как у парнишки отвисла челюсть и побледнели щеки. Бармен остановился на месте, скрестив руки на груди. Ямагучи сказал что-то двум другим парням, что были с ним, и подбежал к Куроо. Каждое его движение было неуверенным, а выражение лица было пронизано чувством вины, Куроо чувствовал, что он вот-вот взорвется. — З-здравствуйте, — с поклоном поздоровался Ямагучи. — Насколько я помню, старшеклассников не пускают в клубы, — бросил брюнет. — Пожалуйста! — прошипел Ямагучи, оглядываясь по сторонам. — Не говори так громко! Пожалуйста, Куроо-сан, у меня могут быть большие неприятности. — У тебя могут быть большие неприятности? — прорычал брюнет, сжимая кулаки. — А что насчёт Цукишимы, если кто-то узнает, что он трахается с несовершеннолетним? Ямагучи покраснел и начал яростно трясти головой, но Куроо шагнул вперед и сжал в кулак форму Ямагучи, заставив мальчика пискнуть. — Ты пойдёшь со мной прямо сейчас и скажешь Цукишиме, что ты старшеклассник, так что будь добр… — Он знает! — в отчаянии крикнул Ямагучи, хватаясь за руку, которая сжимала его рубашку. Куроо разразился смехом. Неужели этот парнишка считает, что он тупой? Неужели он думает, что Цукишима тупой? — Цукишима не стал бы присовывать несовершеннолетнему, — прорычал Куроо. — Он этого и не делал! Ничего не было! — воскликнул Ямагучи. — Я знаю, как это выглядело… Я пойду с тобой, обещаю, но ты должен меня выслушать! — Простите, — вмешался третий голос. Куроо оглянулся, чтобы увидеть новое лицо, которое было, вероятно, его учительницей, наблюдавшей с осторожностью за этой сценой. — Могу я спросить, что вы делаете с этим учеником? — Ханаба-сенсей! — пискнул Ямагучи. Куроо отпустил парнишку, но толкнул в грудь, заставив того отшатнуться. — Я думаю, настоящий вопрос заключается в том, следите ли вы за тем, чем занимаются ваши ученики вместо школы, — огрызнулся Куроо. — Я заболел! — неожиданно закричал Ямагучи. — Ханаба-сенсей, я чувствую себя очень, очень плохо. Это мой друг, он отвезёт меня домой, хорошо? Ладно. До свидания. Ямагучи схватил Куроо за руку и потащил к выходу. Бармен тут же отдернул руку, метнув глаза-ножи в сторону Ямагучи, но тем не менее покинул территорию школы. Среди его ярости здравый смысл подсказывал ему, что бить несовершеннолетнего бесполезно, особенно на территории школы. А что касаемо маленького секрета Ямагучи, то Куроо беспокоился, что почувствует Цукишима, когда узнает. Боже, насколько они были близки? Танцор всегда замолкал, когда речь заходила о Ямагучи. … Цукишима ведь никак не мог знать, что Ямагучи был старшеклассником, верно? — Могу… могу я сказать? — спросил парнишка, настороженно глядя на Куроо, словно тот мог ударить его в любой момент, а брюнет этого очень хотел. — Цукишима знает, что ты старшеклассник? — спросил Куроо. — Он знает! — воскликнул Ямагучи. — Мы никогда ничего не делали… ну целовались, но… — парнишка увидел смертоносный взгляд Куроо. — С-слушай, это была моя вина. Я использовал поддельные документы в клубе… и Цукишима думал, что мне больше двадцати, но он поймал меня, как и ты только что, и узнал, что я — старшеклассник. Он не был рад этому, но мы все уладили и теперь просто друзья! И ничего большего! Куроо глубоко вздохнул, пытаясь осмыслить слова Ямагучи, но сомневался, стоит ли тому верить. — А как насчёт того дня, когда ты вышел из его квартиры? — спросил бармен. — Ах, — произнес парнишка, разглядывая асфальт пока они шли. — Это… была его идея? Он хотел, чтобы это и выглядело так, будто мы только что… ну, ты понял. — Это не имеет никакого смысла, — прорычал Куроо. — Он должен сам объяснить тебе это! Но… я думаю, он сделал это назло… тебе, потому что ты ему не очень нравился… тогда, — медленно объяснил Ямагучи. Куроо был в недоумении еще больше. Он всё ещё не мог понять, какое значение имеет то, что он думает о сексе Ямагучи и Цукишимы. Однако кто мог провернуть что-то настолько сумасшедшее, как это? А старшеклассника, похоже, вовсе не волновало, что они сейчас встретятся с Цукишимой. Может быть, он действительно говорил правду? Запутанный и всё ещё сердитый, Куроо игнорировал взгляды Ямагучи всю дорогу до своего дома. Когда они подошли к двери танцора, брюнет отступил назад и жестом указал на неё, желая, чтобы Ямагучи сделал первый шаг, необходимый для признания. Парнишка вздохнул и постучал. Куроо с тревогой уставился на дверь, услышав шаги внутри, а затем в поле зрения появилось лицо Цукишимы. Увидев Ямагучи, блондин удивился, но после того, как их взгляды с барменом пересеклись, у мужчины не осталось никаких сомнений. Цукишима знал. — … привет, Цукишима-сан, — с неохотой поздоровался Ямагучи. — Похоже, Куроо-сан наткнулся на меня так же, как и ты. Бармен наблюдал, как блондин прислонился к дверному косяку. — Разве сейчас не середина учебного дня? — спросил танцор. — Ага, и я чуть не ударил ребенка при учителе, — сказал Куроо, вздыхая. Глаза блондина округлились. — Что-то случилось? — обеспокоенно спросил танцор. Ямагучи быстро покачал головой. — Нет. Всё в порядке… наверное. Мне придется кое-что объяснить моим учителям… и моим родителям, но Куроо-сан хотел убедиться, чтобы я признался тебе, — объяснил Ямагучи. — Извини, Ямагучи-сан, — сказал Цукишима, и это разозлило бармена ещё больше. — Почему ты просто не сказал мне об этом? Я все это время думал, что он — твой парень, — настаивал Куроо. — Я боялся, что ты сдашь его за фальшивое удостоверение, — сказал Цукишима. — Ладно, окей, это я понял, но что насчёт того дня, когда он вышел из твоей квартиры? Когда ты ушел с ним на фестивале? Когда говорил мне, что он в твоем вкусе? Боже, я просто… пришел в бешенство, когда увидел его. Я думал, что он лжет тебе, что из-за него у тебя будут неприятности, что тебе будет больно, если ты узнаешь, что он ещё учится в школе… но ты все уже знал! Оказывается, всё это время врали мне! — запальчиво говорил Куроо, чувствуя, что у него начинает болеть голова. Ему было больно. Ему было больно, но у него действительно не было реальных причин для злости, и это злило его ещё больше. — Куроо, — сказал блондин, возвращая его из своих мыслей. Цукишима смотрел на него встревоженно и виновато, и часть брюнета была удовлетворена тем, что танцор был расстроен из-за этого, но другая его часть была расстроена тем, что Цукишима расстроился. — Зайди внутрь. Давай поговорим об этом. Ямагучи-сан, я хочу, чтобы ты вернулся в школу до того, как у тебя возникнут проблемы. Напиши мне позже. — Прости, Цукишима-сан, — сказал старшеклассник, отвешивая поклон. — Я так и сделаю. Ямагучи ушел, а блондин открыл входную дверь пошире. Куроо помедлил, но затем вошёл внутрь. Он плюхнулся на диван Цукишимы, постукивая пальцами по подлокотнику. — … я так и не дошёл до магазина, — проворчал бармен. Цукишима подошёл и сел рядом с ним. — Я совершил очень глупую ошибку, — начал блондин. Куроо повернулся к нему, прислушиваясь. Он отбросил в сторону свою злость, смятение, недоверие, как только мог, и начал слушать. Он слушал, как Цукишима рассказывал ему о первой встрече с Ямагучи, и о том, как он узнал, что тот старшеклассник. Он слушал, как танцор говорил о своей первоначальной неприязни к бармену, и о том, как, по его мнению, Куроо судил людей без оснований, и о том, как Цукишима хотел доказать, что тот ошибается, и о том, что они провернули с Ямагучи, когда он вышел из его квартиры, заставляя думать, что между ними что-то было, ведь Куроо считал, что Цукишима никогда не ходил с кем-то домой. Он слушал, как танцор понимал, что ребячество, и утверждал, что теперь сожалеет об этом, потому что Куроо оказался хорошим человеком, но продолжал играть в эту игру, потому что не знал, как объяснить присутствие Ямагучи в своей жизни. Он слушал, как Цукишима признался, что старшеклассник действительно был в его вкусе, что находил его симпатичным и что он отбросил эти мысли из-за его возраста. Он слушал, как Цукишима объяснил ситуацию в семье Ямагучи, и брюнет понял, почему танцор хочет продолжить их общение, ведь у этих двоих было много общего, с чем они столкнулись в жизни. Он слушал, как Цукишима открылся перед ним за один раз больше, чем за всё время их общения, и Куроо больше не мог найти в себе силы на злость. Он сделал глубокий вдох и выдох, нарушая тишину между ними. — … я рад, что не украсил лицо этого ребенка, — вздохнул брюнет, откидываясь на спинку дивана. — Я тоже этому рад, — согласился Цукишима, — но я ценю, что ты беспокоился об этом. Куроо фыркнул. — Так… обед ещё в силе? — спросил бармен, с надеждой глядя на Цукишиму. Это всегда было неловко — найти нить разговора после недоразумения или спора, и это было лучшее, что Куроо смог придумать. Он понял, что на самом деле никогда по-настоящему не злился на Цукишиму… То, что танцор не хотел этого рассказывать, было его делом… но он был в ярости при мысли о том, что Ямагучи солгал танцору и втянул в ненужные неприятности. Даже когда ситуация прояснилась, это раздражение по отношению к Ямагучи осталось. Так Куроо рассуждал, ведь как бы ни сложились обстоятельства, Цукишима и Ямагучи теперь были друзьями, но старшеклассник изначально сблизился с танцором с явным намерением манипулировать им. Куроо определённо не нравился этот Веснушка. Цукишима, не подозревая о его внутренней враждебности, с облегчением вздохнул, услышав вопрос мужчины. — Конечно. На этот раз я пойду с тобой, — согласился Цукишима. — Круто… У нас все хорошо, да? Больше никаких тайных бойфрендов? — спросил Куроо с игривой улыбкой, на что блондин ухмыльнулся. — Для начала, он не был моим парнем. И да, всё хорошо, — сказал Цукишима и почувствовал себя гораздо легче, когда Куроо поднялся с дивана. Именно в тот момент, когда бармен надевал ботинки, его внимание привлекла одна фотография. Там, на телевизионном стенде Цукишимы, стояла одна из фотографий из фотобудки… Та, с едва заметной улыбкой блондина. Куроо ухмыльнулся, чуть было не сказав что-нибудь по этому поводу, но остановил себя. Ему достаточно было знать, что Цукишима сохранил её.