Спрятанный Самоцвет

Куроо Тецуро Куроо сидел на пассажирском сидении грузовика Бокуто и вяло смотрел на многоэтажный дом перед ним. У него был отличный первоначальный план: после того, как некий красавец с сапфировыми глазами, в которого его друг был влюблён уже целую вечность и один день, удивил бы Бокуто своим стриптизом, они вернулись бы в квартиру Куроо и провели ночь, поглощая доставленную жирную пищу, смотрели экшен фильмы и играли в видео игры, которые наверняка спровоцировали бы крики и стук в их стену посреди ночи. Бокуто снова бы начал хандрить насчёт Акааши и протрещал бы все уши другу о слащаво-сентиментально-чувственной херне, будучи безнадежным романтиком, а Куроо обязательно выслушал бы его, хоть и с небольшими подколами, ведь это день рождения его лучшего бро. Но в конечном итоге парни заснули бы после нескольких часов борьбы с закрывающимися глазами, забывая поставить будильник, из-за чего Куроо в спешке собирался бы на работу, пока Бокуто храпел бы в подушку. Вот как должна была пройти эта ночь. Вот как она могла бы пройти. Всё было испорчено, ведь танец для Бокуто исполнял не только Акааши, но и Цукишима. Как бы Куроо ни пытался рационально рассуждать, что Цукишима был лишь бонусом к танцу для дня рождения Бокуто, факт остается фактом: блондин осознанно танцевал для него. Медленно и осторожно бармен провел рукой по лицу, чувствуя, как ладонь скользит по щекам, задевая нос. — … я хочу трахнуть Цукишиму, — голос Куроо был тяжёлым и громким в маленьком пространстве грузовика Бокуто. Услышав собственные слова, произнесённые вслух, бармен отчаянно закрыл глаза. — Ох боже, блядь, Бо, я хочу трахнуть Цукишиму. Внезапно раздался громкий короткий смешок лучшего друга. Брюнет снова открыл глаза, вовремя уставившись на доставщика, который откинулся на сидение и безучастно смотрел на водительский руль. Это всё, что парни делали после клуба. В печальном-печальном повороте событий вместо фильмов и видео игр они сидели в неподвижном грузовике Бокуто, в котором уже стало немного душно, уставившись на дом, где всё это находилось перед ними в дразнящем созерцании. — Нет, ты не хочешь, — пробормотал Бокуто. Теперь усмехнулся Куроо. — Черт, я не… но после такого, — ответил бармен, проглатывая последнее слово, и, следуя примеру Бокуто, откинулся на своем сидении. Он был странно сгорблен, но в тот момент ему было всё равно. — Не-не, твое желание очевидно, я говорю о том, что это не всё, чего ты от него хочешь, — продолжил Бокуто, качая головой. Куроо не мог понять, что друг пытается сказать, хотя он сейчас вообще ничего не мог понять. Бокуто догадался об этом и выпрямился, поворачиваясь к бармену со свирепой серьезностью во взгляде. — Бро, он тебе нравится. Ты просто хочешь с ним встречаться. Куроо уставился на него в ответ. Боже, если он так продолжит таращиться весь вечер, его глаза вскоре высохнут. Бармен намерено моргнул, осознавая слова друга, и нахмурился. Бокуто мог быть романтиком сколько ему угодно, но Куроо не хотелось, чтобы тот затащил в романтику и его. — … я не хочу встречаться с Цук… — Ты хочешь, — перебил его Бокуто, стукнув ладонью по рулю. Куроо даже подпрыгнул от громкого гудка, обвиняя в этом практически полную тишину в грузовике, в которой они находились все это время. — Чувак, ты одержим им! Вспомни, как часто ты упоминаешь его в наших разговорах. Вспомни, как часто вы находитесь вместе, как ты хочешь зависать с ним… постоянно! И я знаю это, потому что ты ведёшь себя с Цукишимой-саном так же, как я веду себя с Акааши-куном, а ты знаешь, что я без ума от Акааши-куна и… срань господня, чёрт, чувак, он сидел на мне! Бокуто выглядел так, будто его вот-вот охватит паника. Куроо уже обдумывал этот факт где-то в глубине своего сознания, но эта была лишь короткая мимолетная мысль по сравнению с потоком информации, которую мозг брюнета пытался разобрать. Он вспомнил длинные пальцы Цукишимы, дразнящие и снимающие его рубашку через голову… Он со скрежетом в зубах вспомнил о горячих бедрах танцора на своих коленях… о его губах, которые находились в дразнящей близости… о том, как чертовски хороши его ноги в обтягивающих сетчатых чулках… Он вспомнил игривую ухмылку Цукишимы, когда они подшучивали друг на другом… вспомнил спящее лицо блондина на подлокотнике его дивана… любовь этого парня к динозаврам, готовке, к Полночи, к его семье, к танцам… его настоящий смех, который он застал своими глазами… Чёрт, Куроо почувствовал жар. Бармен прижался лбом к окну рядом с ним. Но, к сожалению, оно было не таким прохладным, как ему хотелось. — Мне нравится Цукишима, — прошептал Куроо, пробуя слова на вкус и оставляя на стекле затуманенный след. — Мы — влюбленные идиоты, — согласился Бокуто. Бармен продолжил пялиться в пустоту перед ним, забывая моргать и, чёрт, высушивая глаза, — … я устал любить Акааши-куна. Каким-то образом эти слова оказались достаточно резкими, чтобы вырвать Куроо из его оцепенения, в котором он находился какое-то время. Он прервал контакт с окном, чтобы повернуться и посмотреть на своего друга. Бокуто нахмурился, находясь почти на грани подавленного состояния. Куроо ничего на это не сказал, и доставщик продолжил: — Я всегда надеялся, что он согласится хотя бы на свидание, понимаешь? И тогда у меня будет шанс добиться взаимности, показать, как сильно он мне нравится, но… даже этого не произошло, — вздохнул Бокуто и действительно расстроился, уставившись на руки и начиная перебирать пальцами. — Может… мне стоит пойти напролом и заплатить ему за одну ночь? А после выбросить его из своей головы и двигаться дальше. — Ты же не думаешь так на самом деле, — возразил Куроо. Бармен наблюдал за лучшим другом, который пожал плечами и весь поник, его глаза избегали взгляда Куроо, и брюнет понял, что Бокуто был по-настоящему серьёзен. Куроо сглотнул ком в горле. — Мне очень жаль, Бо. Я не должен был просить Акааши станцевать на твой день рождения, — сказал бармен, но Бокуто покачал головой. — Не, это был отличный подарок, — ответил доставщик со слабой улыбкой. — Я ценю то, что ты и Цукишима-сан пытались помочь мне с Акааши-куном. Снова услышав имя блондина, Куроо ощутил, как у него скрутило сердце, заставив его нахмуриться. Всё это было слишком для них обоих. — … чувак, знаешь что мы должны сделать прямо сейчас? — Хм? — Нам нужно напиться в хлам, — убеждённо сказал Куроо, ударив кулаком по раскрытой ладони. Осмысление заняло у Бокуто несколько секунд, но на губах доставщика появилась улыбка. — Чувак, ты уже пил сегодня. — Но этого недостаточно, мистер назначенный водитель. Пойдем в круглосуточный магазин и возьмём реально хорошего пива, — настоял Куроо. Бокуто оживился, продолжив перебирать пальцами. —  Реально хорошее пиво звучит неплохо, — согласился мужчина. — Да. И я даже заплачу за него, потому что я лучший бро во всем мире, — напомнил Куроо. И Бокуто вдруг оживился. Это было не его обычное радостное состояние, но уже что-то. И этого его друг заслуживал в свой день рождения. — За бухлом! — вскрикнул Бокуто, заводя машину. Двигатель грузовика заработал, готовый увести их в ночь.

***

К чести Куроо, он даже под алкоголем смог не забыть поставить свой будильник. К сожалению, Полночь решила заменить его, разбудив хозяина за сорок минут до того, как должен был прозвенеть настоящий, ткнув ему в лицо лапой. Он был уверен, что, перевернувшись на другой бок и уткнувшись в подушку, он почувствует облегчение, но, как только брюнет зашевелился, он осознал, как вся комната кружится вместе с ним, и вместе с вновь обретенной ясностью сознания в его голове раздался безжалостный стук, который мог принадлежать только отвратительному похмелью. Куроо застонал, но от вибраций стало только хуже, и, чёрт возьми, ему срочно нужно было в туалет. Соскочив с кровати, брюнет чуть не пнул ногой в грудь Бокуто. У него было всего несколько миллисекунд, чтобы обдумать, почему его друг спал на деревянному полу, прежде чем броситься к открытой двери в уборную. Прошло не меньше пятнадцати минут, как он страдал в ванной, выпил полный стакан воды и две таблетки аспирина, прежде чем почувствовать себя хоть немного лучше. Бокуто всё ещё оставался мёртвым для этого мира, продолжая отвратительно храпеть. Полночь подошла и свернулась калачиком рядом с Куроо, когда он прислонился к дверному косяку в ванной. Он был немного благодарен ей за его ранний подъём, коротая каждую секунду перед тем, как его будильник зазвонит, сидя на полу и сокрушаясь о своем жизненном выборе. Он подумал, что ему стоит взять отгул, но, когда он с трудом встал на ноги и сумел дойти до кухни не упав, он решил, что всё будет в порядке. Ему просто был нужен аспирин, чтобы полностью взбодриться и остановить непрекращающийся звук в голове. И, конечно, еда. Он схватил замороженную упаковку из морозилки, надеясь, что правильно запомнил указания на этикетке, ведь он даже не собирался пробовать читать мелкий шрифт на коробке прямо сейчас. Бросив её в микроволновку, он стал наблюдать за тем, как она кружится и кружится, нахмурив свои брови. Он мог бы выбрать что-нибудь более вкусное, например, сочный гамбургер, жаренный рис или немного скумбрии, которую Цукишима тогда приготовил для него. Куроо действительно следует узнать о кулинарии побольше. Может, бармену удастся уговорить Цукишиму научить его кое-чему. …. Ох. Куроо вдруг вспомнил причину своего похмелья. Честно говоря, как он вообще мог хоть на секунду забыть танец с прошлой ночи? Бармен застонал, опустив голову вниз как раз тогда, когда микроволновка запищала. Он протянул руку и открыл дверцу. Свет лампочки сменился, снова показывая часы, и Куроо отметил, что примерно через тридцать минут они должны будут пойти на работу вместе с Цукишимой. Ему нужно было взять себя в руки. Заполнив желудок едой быстрого приготовления, он принял горячий душ и начал собираться на работу, слегка пнув ногой в бок Бокуто. — Бо, подъем, — прошептал Куроо. Он не хотел быть слишком громким, потому что если доставщик проснётся в таком же состоянии, как и он, то он явно не оценит громких звуков. Бокуто немного поёрзал, прежде чем его расфокусированные глаза открылись. — Встань с пола. Бокуто застонал и свернулся в позе эмбриона. Приготовившись к такой реакции, Куроо наклонился, протягивая ему стакан воды. Доставщик вслепую потянулся за ним и осторожно сел, быстро проглотив его. — О, боже мой, чувак, как же у меня болит спина, — захныкал Бокуто. — Ага, потому что ты по неясным причинам спал на полу. Но радует, что тебе хотя бы не нужно в туалет, — ответил Куроо. — Сколько сейчас времени? — спросил мужчина. — Время, чтобы поработать головой. У тебя с собой запасной ключ? — уточнил Куроо, на что получил кивок. — Тогда оставайся сколько угодно, но, когда будешь уходить, закрой дверь. В морозилке мало еды, но ты можешь приготовить себе чего-нибудь, если захочешь. Бокуто поморщился и осторожно встал, хотя его мышцы сразу же запротестовали против движений. — Удачной смены, — пробормотал Бокуто, проводя рукой по лицу. Он вдруг замолчал, и золотые глаза уставились на Куроо. — Оу… да, и удачи с Цукишимой-саном. Губы Бокуто дернулись вверх, на что бармен намеренно от него отвернулся. — Не разрушь мой дом, — бросил брюнет уже в дверях, натягивая на ноги ботинки. Нервное чувство в животе, когда его рука легла на дверную ручку, вывело его из себя. У него не было никаких причин нервничать из-за встречи с Цукишимой. Он видел его каждый день. Блондин всегда был хорош собой, и нельзя было отрицать чувственность его работы на шесте. Да, все танцоры были прекрасны. Хотя Цукишима был такой колючий! Очевидно, после всего, что между ними произошло, он считал его хорошим парнем, но блондин был таким сдержанным и циничным и… такой противоположностью Куроо. Бармен вдруг начал переосмысливать свои чувства. Может, Бокуто ошибся? Может, это действительно было лишь сексуальное влечение, он просто заинтересовался им, потому что танцор был постоянно рядом. Куроо оказался в тупике. Наконец бармен открыл дверь и вышел из квартиры. Его мышцы расслабились, когда он никого не увидел, сосредоточившись на том, чтобы запереть дверь. Просто ему следует плыть по течению. Брюнет должен понять, что он почувствует, увидев Цукишиму после вчерашней ночи. Куроо никогда не искал отношений, но, если кто-то падал к нему на колени, он никогда не был против. Это ведь был просто Цукишима? Из всех людей, в которых он мог влюбиться, он выбрал Ледяного Принца. По крайне мере, бармен никогда не претендовал на звание самого умного человека в мире. Звук открывающийся двери заставил мужчину снова напрячься, и он проклял реакцию собственного тела. Цукишима вышел из своей квартиры, сжимая губами круглую булочку. Его медово-карие глаза встретились с глазами Куроо, и танцор кивнул в знак приветствия, прежде чем повернуться и запереть дверь своей квартиры. Воспользовавшийся случаем, Куроо окинул взглядом высокую фигуру парня. Он был одет в обычную футболку, джинсы и кроссовки, но брюнет знал гораздо больше о том, что скрывалось под его одеждой. Нет. Он не собирался продолжать этот ход мыслей. — Бокуто-сану понравился его день рождения? — спросил Цукишима. Пока он стоял там, отгоняя нехорошие мысли, блондин вынул булочку изо рта и снова сосредоточил свое внимание на Куроо. Бармен нацепил ухмылку. — А как могло быть иначе? — спросил брюнет и пошёл следом за парнем к лестнице. Он знал, что Цукишима спрашивает конкретно о танце, но это была небезопасная тема для разговоров. И бармен аккуратно от нее ушел. — Мы смотрели фильмы и играли в видео игры, а вечером сильно напились. И под утро Бокуто, как болван, заснул на полу. — Хм, — промычал Цукишима, откусывая кусочек от булочки. Это был нормальный ответ блондина, показывающий, что он его слушает, но, на самом деле, парню нечего было на это ответить. Бармен перевёл взгляд на танцора, молча наблюдая, как тот откусывает кусочек от булочки и глотает. Куроо внезапно вспомнил слова Акааши, как Цукишима умудряется есть столько сладкого и сохранять свою фигуру? Они шли в тени деревьев, и бармен наблюдал, как тень от листьев играла на лице Цукишимы, а оранжевый свет почти заходящего солнца, отставлял блики в его очках. Вдруг эти очки уставились на него, и Куроо отвел взгляд от его лица, мысленно выругавшись. Это будет нелегко. Цукишима Кей Куроо вёл себя странно. Не то чтобы он не был странным с самого начала их знакомства. Но, возможно, именно то, что он не был странным, — было очень странно. Для начала, он был тихим. Обычно Куроо всегда болтал без умолку по дороге домой и обратно, за исключением поезда, где он позволял Цукишиме побыть наедине со своей музыкой, но сегодня он был рассеянным: все время ёрзал, коротко отвечал и — самое главное — украдкой поглядывал на блондина. Танцор не мог не заметить, что бармен несколько раз за вечер не сводил с него глаз. Это было странным, но к концу вечера стало абсолютно раздражающим. — Я сожалею о вчерашнем решении, — объявил Цукишима в раздевалке. Он снял жилетку, которая была на нем для сегодняшнего представления, и сложил её, бросая испепеляющий взгляд на Акааши. Брюнет слегка приподнял брови, но первый ему ответил Ойкава. — О, звучит интригующе! Ты наконец с кем-то переспал? — спросил ведущий танцор, а затем резко ахнул. — Это был Куроо-кун? — Нет, — спокойно ответил Цукишима, отказываясь поддаваться на уловку. — На самом деле, наоборот. Я думаю, после вчерашнего выступления ему неудобно рядом со мной. — Ты серьёзно? — спросил Ойкава с кислым выражением лица. — Почему ты так думаешь? — подключился Акааши. Блондин вздохнул, натягивая футболку. — Он сегодня ведёт себя… очень тихо. И неловко. — Может быть, причина в другом? — подал голос Сугавара. Блондин пожал плечами. Он предполагал такой вариант, но это казалось слишком большим совпадением. — Просто спроси этого парня напрямую, — настаивал Ойкава, размахивая рукой в воздухе. — Недопонимание — практически худшая вещь в мире. Я даже представить не могу, что этому ублюдку может быть неловко. Он так беззаботен и беспечен ко всему. Цукишима знал, что это неправда. Он видел и другие стороны Куроо, только сейчас понимая, что он знает этого человека гораздо лучше, чем другие танцоры. И если это действительно так, он не хотел, чтобы парни совали нос в дела бармена только потому, что он странно себя ведет. — Забудьте. В любом случае, это не имеет значения, — ответил Цукишима, доставая из шкафчика бумажник и ключи. — Кстати, о прошлой ночи, — сказал Ойкава, очевидно соглашаясь с мыслью блондина. — Чаевые были фантастическими. Мы должны почаще давать подобные представления. — Я тоже за. Эй, а помните то представление демон/ангел несколько лет назад? — спросил Сугавара. Ведущий танцор издал звук, похожий на визг, и подскочил к парню с блокнотом в руке, явно готовый обсудить детали нового шоу. Блондин закрыл свой шкафчик, намереваясь уходить. — Цукишима, — сказал Акааши, привлекая его внимание. Танцор остановился и оглянулся через плечо, когда брюнет подошел к нему ближе. — В следующую субботу твой день рождения, да? Блондин был искренне удивлен. В свете последних событий этот факт совсем вылетел у него из головы. Но было ещё удивительнее то, что Акитеру пока не упоминал об этом. Может, он подумал, что Цукишима не вспомнит об этом дне, и решил его удивить. Тогда то, что Акитеру хотел встретиться с ним и Танакой за день до его дня рождения, выглядело ещё подозрительнее. — Да. Но, пожалуйста, ничего не планируй, — ответил Цукишима. — Мм, я подумал о розовых шариках и громких хлопушках, — сказал брюнет с усмешкой. Танцор бросил на него взгляд, показывающий, насколько тот смешон. — Бокуто-сан не говорил с тобой со вчерашнего дня? — спросил Цукишима, на что Акаши пожал плечами. — Он мне прислал сообщение с добрым утром, как и всегда, хотя утро уже давно прошло. Больше ничего не было. — Возможно, он в отключке. Куроо сказал, что они много пили прошлой ночью. — Это объясняет его случайный звонок. — Он набрал тебе случайно? — По крайне мере, я так думаю. Я подошел к телефону, но никто не отвечал. Я просто слышал много криков на заднем фоне. И что-то насчёт выстрелов и смерти. Цукишима фыркнул, и Акааши последовал за ним из раздевалки. Глаза блондина быстро нашли Куроо, прислонившегося к внутренней стороне бара спиной и большим пальцем щелкающего по телефону. Танцоры тихо прошли за ним, и блондин бросил взгляд в его телефон. — Ты серьезно играешь в Candy Crush*? — спросил Цукишима. Куроо подпрыгнул и развернулся, но быстро пришел в себя, увидев своих наблюдателей. (*суть игры — собрать как можно больше одинаковых конфеток в один ряд и выполнить задание раунда.) — Нет ничего плохого в Candy Crush. Это убивает скуку, особенно когда кто-то медленно собирается, — ответил бармен. Цукишима расслабился и слащаво улыбнулся. — Я уже готов, ваше высочество. — Очень хорошо. Так и продолжай меня называть, — одобрил брюнет и решил обойти стойку бара. Акааши наклонился в сторону другого танцора. — Он не кажется мне странным. — Тебе стоит проверить твои глаза и уши, — прошептал Цукишима, поймав усмешку Акааши, и снова сосредоточился на Куроо. — Нет никакого правила, которое гласит, что ты должен меня ждать. Куроо положил руку себе на грудь. — Я делаю что-то хорошее, и вот как со мной обращаются, — вздохнул брюнет и, сложив пальцы пистолетом, несколько раз выстрелил в Акааши. — Вчера было отличное шоу. Я уверен, ты сразил половину клуба. Цукишима слегка нахмурил брови. За весь день Куроо ни разу не обмолвился об этом шоу и уж точно не похвалил его за хорошо проделанную работу. — Радует, что я до сих пор способен на подобное, — застенчиво ответил Акааши, шагнув вперед и нежно провел Куроо по щеке. —  Могу с уверенностью сказать, что ты точно наслаждался этим. А потом случилось самое странное. Куроо покраснел. Это было едва заметно, на его щеках появился розовый оттенок, но он всё-таки был. Он появился, когда Акааши вторгся в его личное пространство с кокетливой улыбкой, и Цукишима не смог отрицать, что это его расстроило. Танцор знал, что давным-давно эти двое переспали, но он никогда не задумывался о них как о паре до этого момента… Он думал, Акааши уже добился прогресса с Бокуто, тогда почему он флиртовал с Куроо? И почему Куроо делает комплименты о представлении Акааши, а не ему? — Спокойной ночи, — сказал танцор, помахав Цукишиме рукой, прежде чем направиться к входной двери. Блондин заметил, что его отпустило, но ничего не сказал, продолжая наблюдать за Куроо, который смотрел куда-то в сторону, как будто бар давал ему какие-то ответы в жизни. Это заняло всего мгновенье, но Куроо наконец натянуто улыбнулся и качнулся вперед. — Ну что, идем? — спросил бармен, направляясь к входной двери. Цукишима сузил глаза. Эта неловкость снова появилась, когда они остались наедине. Он решил дать ему шанс. Но они шли и шли, вверх по тротуару, проходя мимо покрытого граффити здания, вверх по ступенькам к железнодорожной станции всё ещё в тишине. Всё это время Куроо из всех возможных грёбаных вещей занимался тем, что играл в Candy Crush. Это было ещё хуже, чем по дороге на работу. Цукишима был невероятно раздражен. Пока они ждали поезд, он скрестил руки на груди. — Я сделал что-то не так? — спросил танцор. Брови Куроо взлетели вверх, и он повернулся к парню, отрываясь от телефона. — Хах? — Ты избегаешь меня, — обвинил его Цукишима. Брюнет нахмурился и выпрямился. — Я стою рядом с тобой. — Но мы не разговариваем. — Я думал, тебе понравится быть немного в тишине? — Как будто тебя волновало это раньше, — фыркнул Цукишима. Брови Куроо дёрнулись. — Я всегда оставляю тебя в покое в поезде. — Это не то же самое, — возразил Цукишима. И если бармен не собирался поднимать этот вопрос, он сам сделает это. — Тебе некомфортно из-за вчерашнего представления? У Куроо отвисла челюсть, рот открылся в изумлении, на что блондин вздохнул. — Это было обычное шоу, которое мы с Акааши показывали и раньше. Он хотел, чтобы я снова исполнил его с ним на дне рождения Бокуто-саном. Извини, если это было неловко для тебя, — продолжил Цукишима. В этих словах было больше горечи, чем Цукишима предполагал, но он упрямо отвернулся и уставился на рельсы в том направлении, откуда должен был пойти поезд. Танцор даже не был уверен, от чего он так разгорячился. Он чувствовал себя ребёнком, закатывающим истерику, и это было неловко. На мгновенье воцарилась тишина. Блондин продолжил смотреть на рельсы, скрестив руки и прижав их к ребрам. — … я не чувствую себя неловко, — сказал Куроо, получая от танцора презрительный смешок. — Прости, если я вел себя… немного странно. Просто обдумывал кое-что свое, вот и всё. Цукишима посчитал это слабым оправданием, и всё ещё не поворачивался, чтобы посмотреть на Куроо. — Цукки-и-и, — пропел брюнет, но Цукишима продолжил сердито пялиться на рельсы, когда палец брюнета потянулся к его лицу и ткнул в щеку. — Цукки, ну же, посмотри на меня. Ты же хочешь этого. Ты весь день обо мне беспокоишься! — Я не беспокоюсь, — оспорил блондин, наконец повернувшись. Куроо стоял ближе, чем раньше, и эта улыбка на его лице была той, к которой привык Цукишима — игривой и искренней. Это как-то умудрилось его успокоить, хоть и немного. — Нам нужно поработать над твоей честностью, — шутливо произнес Куроо. — Думаю, как раз нам нужно поработать над твоей, — возразил танцор. Он хотел сказать Куроо, что всё ещё уверен, что у него что-то случилось. Бармен сдался, подняв две руки вверх. — Я даю честное слово, что твое выступление не заставило чувствовать меня неловко, — ответил мужчина утвердительным тоном. — Я вижу, как ты танцуешь, во время каждой моей смены. Мне не нужно смотреть на тебя вплотную, чтобы знать, насколько ты можешь быть привлекательным. Цукишима несколько раз моргнул. Такой комплимент танцор не ожидал. И он определённо не ожидал почувствовать жар на своих щеках, услышав подобное. — Мм, — промычал блондин, не зная, что сказать, и повернулся обратно к рельсам. Их поезд подъезжал к станции. Несмотря на то, что Цукишима слушал музыку в течение всей поездки до дома, он не был уверен, что расслышал хотя бы одну строчку песни.