Спрятанный Самоцвет

Куроо Тецуро Лежа на диване, поглядывая в потолок и поглаживая шерстку Полночи, Куроо осознавал, что на все сто процентов облажался. Тот факт, что ему нравился Цукишима, был не просто словами Бокуто. Нет, теперь даже Акааши знал об этом. Вчера, как только танцор наклонился к нему сказать, что он в курсе, насколько Куроо понравилось представление, бармен всё понял по его голубым глазам. Этот взгляд доказывал — Акааши видит его насквозь, а его симпатия к Цукишиме была настолько очевидна, что её замечали даже окружающие. Куроо боялся, что блондин тоже это поймёт или, что ещё хуже, — он уже знает. Хотя та ситуация на вокзале с неожиданной реакцией танцора удивила его. Цукишима подумал, что бармену с ним неловко. Это было смешно, учитывая, что всё было наоборот, Куроо хотел быть намного ближе к нему. И в этом была проблема. Цукишима ясно дал понять: прямо сейчас отношения его не интересуют, как и Куроо, который даже близко не в его вкусе. — Что мне делать, Полночь? — спросил брюнет с несчастным видом, подхватывая кошку под передние лапы. Полночь просто уставилась на хозяина большими голубыми глазами, и мужчина вздохнул, положив её обратно на грудь. Он одновременно слышал и чувствовал, как кошка мурчит, и, хотя она ничего не понимала о бедственном положении Куроо, это его успокаивало. Другая вибрация резко ударила по ушам, и бармен повернул голову, увидев свой телефон, сигналящий на столе. Он протянул руку и схватил его. Это было сообщение от Терушимы, в котором тот спрашивал, не хочет ли он встретиться с ним в ближайшее время. Куроо уставился на текст, а его пальцы рассеяно зависли над клавиатурой. Перед его мысленным взором возник образ этого парня, его светлые волосы и карие глаза. Светлые волосы и карие глаза. Куроо зашипел и бросил телефон обратно на стол. — Да сколько уже можно думать об этом?! — взвыл брюнет. Как давно Куроо смотрел на блондина в романтическом свете? Вот почему он нашёл Терушиму привлекательным? Потому что он увидел в нем схожие черты с Цукишимой? Боже. Не то чтобы бармен собирался его игнорировать. Но точно не с Цукишимой, который буквально был за его стеной. Теперь вопрос заключался в том, как ему добиться прогресса с танцором. Предложить Цитрину переспать — не вариант, секс на одну ночь — точно не то, чего Куроо хотел от него. Бармен хорошо, очень хорошо понимал, что прямое приглашение на свидание закончится полной катастрофой. А если он подарит ему цветы, то блондин точно ударит его. Или подобный подкат вообще заставит Цукишиму рассмеяться ему в лицо. Насколько это будет унизительно? … Однако Куроо умеет хорошо выкручиваться, переводя всё в шутку, и Цукишима знает об этом и даже ожидает этого. Но, может быть, бармен найдет способ, как избежать подобной унизительной ситуации. Способ, который позволит очаровать вечно ускользающего Цукишиму. Способ, в котором он, возможно, сможет получить некоторые представления о чувствах Цукишимы, всё ещё имея подстраховку, чтобы всё окончательно не испортить. Ого, оказывается, он был таким трусом. Куроо быстро сел. Полночь вздрогнула от резкого движения, не слишком грациозно упав ему на колени и непонимающе мяукнув. Брюнет, извиняясь, погладил её по голове и снова потянулся за телефоном. Он зашел в список контактов, пока не нашел имя Цукишимы. Куроо сделал паузу, глубоко вздохнув, и нажал на кнопку вызова. Слушая гудки в трубке, бармен рассеяно переводил взгляд с пустой чашки на столе на темно-бордовый ковер и Полночь, которая устроилась у него на коленях. — Куроо? — ответил Цукишима. Губы брюнета сразу же зашевелились. — Единственный и неповторимый. Доброе утро! Чем занимаешься, Цукки? — спросил Куроо, откинувшись на спинку дивана. Он знал, что сейчас не утро, а вечер, однако, учитывая их график сна, приветствие было вполне приемлемым. — Что ты хочешь? — коротко и по существу ответил танцор. Куроо мог понять его замешательство, ведь он никогда раньше ему не звонил. — У меня обязательно должна быть причина для звонка? — спросил бармен с усмешкой. Он ясно представил себе пустой взгляд танцора в этот момент, окажись они лицом к лицу. Конечно же, последовало короткое молчание, после которого блондин заговорил с ним снова. — Мы через час выходим на работу. Ты ведь дома? — Ага. — … но ты всё равно мне позвонил. — Как я уже и сказал, разве у меня должна быть причина позвонить? Может быть, мне просто скучно и я хотел бы услышать твой прекрасный голос, — промурлыкал Куроо. Окей, сойдёт и так. Его слова были не далеки от истины, пусть даже и наиграны. — … я вешаю трубку, — сказал Цукишима, и бармен запаниковал. — Нет! Подожди! — воскликнул Куроо. Наступила тишина, но сброса не последовало, и брюнет расслабленно вздохнул. — Так… Помнишь, я упоминал тех ребят, с которыми пришел Терушима? — Мм, — Цукишима издал звук, но не стал уточнять. Пальцы Куроо теребили мех Полночь, и он мысленно выругался, когда кошка спрыгнула с его колен, чтобы попить воды. Вместо этого он принялся теребить свои штаны. — Мы пытались вместе с ними придумать нескольких классных пикап-фразочек. Ну знаешь, те, которые реально работают. Тебе когда-нибудь говорили нечто подобное, только действительно впечатляющие? — спросил Куроо, с каждым словом чувствуя себя всё глупее и глупее. Он даже не был уверен, чего он добивался. Неужели бармен правда думал, что на Цукишиме могут сработать подобные подкаты? — Фразочки для пикапа не бывают впечатляющими в принципе, — протянул блондин. Куроо вздохнул. Конечно, Цукишима так бы и сказал. Но бармен не собирался сдаваться. — Оу, да брось. Есть парочка очень даже нечего. Например, веришь ли ты в любовь с первого взгляда или мне придётся пройти мимо еще раз? — спросил Куроо с ухмылкой. Это совершенно не подходило к их ситуации, ведь изначально они испытывали только неприязнь друг к другу, но этот подкат был классикой. Снова наступила тишина. — Я бы ответил: «Конечно, верю, но тебе лучше идти дальше», — сказал танцор. Куроо пару раз моргнул, а затем фыркнул. — Жестоко, Цукки. Окей. Хэй, детка, что написано на твоем указателе? — Не входить. — У меня что-то не так с глазами, я не могу свести их с тебя. — С моими тоже. Я не вижу, чтобы ты добился чего-то от меня. — Если я скажу, что у тебя красивое тело, ты позволишь посмотреть поближе? — Если я скажу, что хочу оценить твой зад, ты развернёшься, чтобы уйти? Куроо наконец рассмеялся, падая на диван. — Готов поспорить, у тебя есть ответ на каждый существующий пикап? — посмеивался Куроо. — Каждая твоя фраза словно по книжке. — Нет. Невозможно. Окей, теперь у меня есть другая цель. Я должен придумать такую фразу, которую ты никогда не слышал… и которая тебя действительно впечатлит! — объявил Куроо. И Цукишима издал какой-то неприятный звук. — Ты существуешь, чтобы мучить меня? — спросил танцор. — Ни в коем случае. Кстати говоря, хорошо, что я существую! Итак, каковы два других твоих желания? — спросил Куроо, прикусывая губу и подавляя свой смех. — Клубничное пирожное и покончить с этим разговором, — ответил Цукишима. — Ох, клубничное пирожное звучит хорошо, — согласился Куроо, намеренно избегая последнего желания. — Держу пари, ты умеешь их выпекать. И вот мы подошли к следующей теме. Ты должен как-нибудь научить меня готовить! — Кажется, ты очень бережно относишься к своей микроволновке. Мне бы и в голову не пришло отобрать у тебя твою замороженную картонную еду, — сказал Цукишима, и Куроо определённо уловил веселье в этих словах. — Я имею в виду, что микроволновка до сих пор потрясающая, но менять что-то время от времени тоже неплохо. Плюс, если я научусь готовить, я перестану постоянно приставать к тебе, чтобы ты готовил и на меня тоже. Разве это не выгодная сделка? — спросил Куроо. — Но чего мне это будет стоить? Сгоревшей дотла кухни? — уколол его блондин. — Это, очевидно, будет зависеть от того, насколько ты хороший учитель, — резко ответил Куроо. — Я ведь неплохо справился с теми ленточными розами? — Обращаться с маленькой иглой и обращаться с огнём — это две разные вещи. — Оу, но я же управился с тобой, а ты такой горячий, что даже огонь позавидует, — пропел бармен. Было довольно странно ощущать бабочек в животе и в то же время прикусывать губы и пытаться подавить свой смех. Внезапно раздался гудок, говоривший о прекращении вызова, и Куроо взвыл, уткнувшись лицом в диванную подушку, а его тело затряслось от смеха. Цукишима наверняка будет таким злым, когда они пойдут на работу. Но это было хорошо, ведь его раздражённое лицо было очень милым. Кривая усмешка не сходила с губ бармена, пока он занимался своими делами, готовясь к работе. Канал погоды на заднем фоне сообщил Куроо, что, возможно, будет дождь, и он понадеялся, что Цукишима опять забудет свой зонтик. Эти надежды рухнули, когда он вышел из своей квартиры и увидел прозрачный зонтик, зажатый в руке блондина. Впрочем, неудивительно, ведь с унылого неба уже непрерывно падали дождевые капли. Цукишима повернулся к бармену, и Куроо открыл рот, чтобы оправдываться, но замолчал, когда парень протянул ему листок бумаги. — Это то, чего ты хочешь? — спросил блондин. Куроо взял листок, с любопытством рассматривая его. Он понял, что это был рецепт жаренной говядины и требуемые к ней ингредиенты: филе говядины, соевый соус, шиитике, бок чой (китайская листовая капуста), перец, сельдерей, лук, рис. — Пожалуйста, скажи мне, что у тебя на самом деле всё это есть и ты не мстишь мне из-за моих пикап-фразочек? — приуныл Куроо. Лёгкая ухмылка появилась на губах Цукишимы.  — Как бы это ни было заманчиво, но нет. Жаренная говядина так проста в приготовлении, что даже ты справишься с ней. Это блюдо как раз для новичков в готовке вроде тебя, — объяснил Цукишима, отчего брови Куроо взлетели вверх. — Э-э-э-э? Это значит, что ты научишь меня готовить? — спросил Куроо, наклоняясь ближе к Цукишиме. Словно приготовившись к этому, танцор протянул свой зонтик между ними и нажал на кнопку, заставив её со свистом открыться. Брюнет вздрогнул и отскочил назад. Взгляд танцора был острым, как и всегда, даже сквозь прозрачный пластик, и эта едва заметная ухмылка на его губах была всегда такой привлекательной. Цукишима поднял зонтик над головой и быстро повернулся, направляясь к лестнице. — Ну, я подумаю, если ты перестанешь вести себя, как идиот, — признал Цукишима. Почувствовав, как он снова ухмыльнулся, Куроо аккуратно сложил листок бумаги и засунул его в карман, чтобы тот не промок. Он побежал за Цукишимой, догоняя его и открывая свой собственный зонт у лестницы. Свободной рукой он взял телефон и зашел в журнал чата между ним и Терушимой, отправив быстрое сообщение с отказом от его предложения встретиться снова. Он уже собрался сунуть телефон обратно в карман, как тот снова завибрировал в руке. Бармен на мгновение подумал, что Терушима не смог бы ответить настолько быстро, а затем увидел на экране имя Бокуто. «ПРИДУ В СКРЫТЫЙ САМОЦВЕТ К ЗАКРЫТИЮ. ЗАЙМИ МНЕ МЕСТО.» Брови брюнета нахмурились. Бокуто всего пару раз навещал «Скрытый Самоцвет» вне своей смены, так что это не было необычно, но прийти так поздно. Ох. Куроо нахмурился и набрал сообщение. «чувак, я всё ещё не думаю, что спать с Акааши хорошая идея» «НУ ТЫ ЖЕ СПАЛ» Куроо нахмурился ещё сильнее. «я не был в него влюблён» «Я ТОЖЕ В НЕГО НЕ ВЛЮБЛЁН» — Ты грёбаный лжец. — Все в порядке? — спросил Цукишима. — Бокуто глупо себя ведёт, — пожал плечами Куроо, убирая телефон в карман. Это было то, что он должен был обсудить лицом к лицу со своим лучшим другом.

***

Трудно поговорить с глазу на глаз со своим лучшим другом, учитывая, что тот самый лучший друг так и не появился. Время близилось к половине второго ночи, и нигде не было видно макушки с торчащими вверх двухцветными волосами. Хотя, возможно, это и к лучшему. Может быть, у Бокуто было время всё осмыслить и передумать. Куроо убедил себя, что именно это и произошло, и приложил все усилия на развлечение гостей и смешивание напитков. Ладно. Во всяком случае, большую часть своих усилий. Он правда не мог не поглядывать на танцующего на платформе Цукишиму. Сегодня танцоры были в нижнем белье. От этих кружевных камзолов с ремешками и подвязок на чулках… Куроо внезапно становился очень слабым человеком. Он притворился лишь на мгновенье, что клуб не переполнен и что Цукишима танцует только для него, как и в день рождения Бокуто. Однако его фантазии разрушились голосом Ойкавы, просачивающимся сквозь динамик и громким пьяным голосом посетителя, требующим добавки. И это было к лучшему. Если бы Куроо зашёл слишком далеко в своих фантазиях, у него бы возникла слишком неудобная проблема в штанах. Также это заставило его чувствовать себя виноватым. Цукишима действительно стал для него другом, и это казалось… неправильным — как-то тайком глазеть на него. Но как бармен мог этого не делать, когда блондин прямо перед ним наклонялся и демонстрировал свои бесконечно длинные ноги и дерзкий маленький зад… — Ещё пива, пожалуйста! Куроо покачал головой и выругался про себя, поспешно схватив стакан клиента. Цукишима Кей Цукишима вышел на свой последний перерыв перед завершением смены. В последние полчаса он постоянно хмурился, его мучила жажда, и к чёрту, что думали об этом другие. Он направился к бару, только сейчас заметив отсутствие Куроо, что было странно, ведь за стойкой должен кто-то находиться. — Наверное, он за чем-то пошёл в служебную комнату, — подумал Цукишима, пробираясь за стойку. Танцор мог бы легко сам себе что-нибудь налить, но любопытство взяло вверх и он открыл дверь задней комнаты. Блондин ожидал увидеть что угодно, но уж точно не Ивайзуми, прижимающего Ойкаву к стене и целующего его со всей страстью, которой мог. Цукишима быстро и тихо закрыл дверь, пару раз моргнув, чтобы осознать увиденное. Он определенно поднимет эту тему с Ойкавой позже. — Хэй, Цитрин, — Цукишима посмотрел налево и увидел Куроо, который выходил из-за стойки, выглядя немного растерянным. — Что ты здесь делаешь? — Я просто хотел попить. Почему здесь никого не было? — спросил танцор. — Я попросил Ивайзуми постоять за меня, пока я схожу в туалет, но… — Куроо замолчал, когда его глаза метнулись из стороны в сторону в поисках телохранителя. — Ну, твой заместитель сейчас в служебной комнате целуется с Алмазом, — сообщил Цукишима, указывая головой на дверь. Челюсть Куроо резко отвисла вниз. — Что? Серьёзно? — спросил Куроо, тут же сузив глаза. — Да ты стебешься надо мной, да? — Я удивлён не меньше твоего. Можешь зайти и посмотреть, но если мы говорим о Ивайзуми-сане, то помни, что он может ударить тебя, — предупредил Цукишима. — Но сначала принеси мне воды. Куроо бросил заинтригованный взгляд на служебную комнату, прежде чем наполнить стакан. — Эй, я возьму шот текилы, если Цитрин позволит слизать с него соль, — подметил какой-то парень, сидевший за стойкой и явно прислушившийся к их разговору. Цукишима взглянул на него поверх края стакана, выглядя совсем не впечатлённым. Посмотрев на ведро лаймов и лимонов на полке за баром, Цукишима глотнул воды, поставил стакан и потянулся за лаймом. С веселой улыбкой он опёрся локтями о стойку, прямо перед говорившим мужчиной, и протянул ему лайм между зажатыми пальцами. — Лайм же тоже подойдёт, да? — произнес Цукишима нарочно томным голосом. Мужчина наклонился вперед, привлечённым вниманием блондина. Танцор нежно прижал лайм к губам мужчины, когда он приоткрыл их, и засунул его внутрь, заметно поразив посетителя. — Кажется, ты мне стал нравится куда больше, когда перестал говорить, — ухмыльнулся Цукишима. Наблюдать, как парень пялится на него с лаймом во рту, было очень забавно. Танцор выпрямился и, схватив свой стакан, сделал ещё один глоток. Он посмотрел на Куроо, услышав, как тот хихикнул. — Всё ещё хочешь текилу? — самодовольно спросил бармен. Мужчина выплюнул лайм, и тот запрыгал по стойке, пока не упал и развернулся коркой вверх. — Нет, спасибо, — фыркнул он, отвернувшись от этих двоих и сосредоточившись на посетителях рядом с ним. — Ты жесток. Мне это нравится, — прошептал Куроо с усмешкой. Цукишима улыбнулся в ответ, оценив похвалу. Дверь задней комнаты открылась, и танцор оторвал взгляд от Куроо. Ойкава вышел, явно пытаясь поправить свои взъерошенные волосы, а Ивайзуми следовал за ним. Цукишима оглянулся на Куроо и увидел, как его брови поползли вверх. Он допил остаток воды и поставил стакан, выскользнув из-за стойки. У него оставалось ещё десять минут на танец до конца ночной смены. Блондин уже добрался до своей платформы, как кто-то налетел на него сбоку. Этот кто-то был в чёрной толстовке с капюшоном. Кто в здравом уме стал бы надевать такое в такой в клуб, в котором постоянно жарко? Цукишима напрягся, когда мужчина взял его за руку. — Цитрин. — Отпусти, — прошипел Цукишима, выдергивая руку. —  Трогать танцоров запрещено. — Ах! Нет! Это я! — воскликнул мужчина, протягивая руку и откидывая капюшон ровно настолько, чтобы показать знакомые золотистые глаза. Цукишима выдохнул. — Бокуто-сан? — Ш, ш, ш-ш-ш! — воскликнул Бокуто, подпрыгивая с ноги на ногу и озираясь по сторонам — Я не хочу, чтобы Куроо знал, что я здесь! Веди себя естественно! Цукишима скрестил руки на груди. — Очень естественно надевать капюшон и прыгать с ноги на ногу, — протянул танцор. Бокуто замер, а затем поник. — Агх, ты прав. Просто… — Бокуто замолчал, теребя завязки своего худи. — Ты можешь мне помочь кое с чем? Мне нужно поговорить с Акааши-куном. — Акааши вот там, — сказал Цукишима, указывая на платформу, где танцевал брюнет. — Нет, я имею в виду… ты можешь устроить так, чтобы я мог поговорить с Акааши... наедине? — спросил Бокуто, понизив голос, как будто это была какая-то страшная тайна, и, если бы Цукишима не знал Бокуто, скорее всего, он сейчас подошёл бы к Ивайзуми и попросил его вышвырнуть этого чудака из клуба. — … ладно. Пойдём со мной, — сказал Цукишима, пробираясь сквозь толпу. Он провёл доставщика к раздевалке. — Проходи. Мы закроемся через пару минут. Он придет сюда переодеться. Бокуто стоял в дверном проёме, глядя на раздевалку с явным колебанием в каждом движении. Цукишима с любопытством наблюдал за ним. Мужчине стало более или менее комфортно с Акааши, ведь теперь они начали переписываться. Но что бы ни собрался сказать Бокуто сегодня вечером, это явно было чем-то большим, и Цукишима надеялся, что Акааши будет готов к подобному разговору. После того, как Бокуто наконец вошёл, блондин вернулся на свою платформу, протанцевав ещё пару двух минут, прежде чем голос Ойкавы раздался из динамиков, объявляя о конце ночи. Цукишима соскользнул с платформы и направился прямиком к Акааши. — К тебе посетитель, — сказал блондин, положив руку на поясницу танцора и подталкивая того к раздевалке. Парень удивленно моргнул. — Посетитель? — повторил брюнет, следуя за Цукишимой с небольшим энтузиазмом. — Бокуто-сан хочет поговорить с тобой, — сказал Цукишима. На этих словах Акааши действительно замедлился. — Он не сказал, о чём именно? — Нет, я сказал ему подождать в раздевалке, — ответил танцор. Они подошли к упомянутой комнате, Цукишима пропустил брюнета вперед, решив подождать у двери, чтобы другие танцоры не смогли войти. Сугавара подошел первым и без проблем прислонился к стене, дожидаясь, пока Цукишима объяснит, в чем дело. Однако Ойкава заскулил. — От этого кружева все чешется! Неужели мне нельзя просто переодеться? — проворчал шатен, отчего блондин сузил глаза. — Кстати, Ойкава, — начал Цукишима, привлекая внимание надутого танцора. — Когда ты собирался рассказать нам, что у вас с Ивайзуми-саном все снова в порядке? Ойкава вдруг стал похож на оленя с выпученными глазами. — Это правда? — спросил Сугавара с улыбкой. — Я рад за вас! Ойкава явно почувствовал себя неловко, опуская взгляд на пол. Прежде чем Цукишима успел вникнуть в суть происходящего, дверь раздевалки открылась. Бокуто вышел, его волосы всё ещё были скрыты капюшоном. Блондин быстро взглянул на него, когда тот проходил мимо них. У его лица было болезненное выражение. Цукишима нахмурился и последовал за другими танцорами в раздевалку. Акааши только начал переодеваться. Резким движением он скинул камзол на пол, и тут Цукишима заметил, как были напряжены его плечи. — Так все же, что это значит? — пропел Ойкава. Цукишима знал, что парень проницателен и обычно не ведет себя так беспечно, и Акааши был явно встревожен, но блондин чувствовал, что ведущий танцор так отклоняется от своей собственной ситуации. — Я уезжаю с Бокуто сегодня вечером, — ответил брюнет очень резким голосом. Он накинул рубашку на плечи. — Типа… свидание? — осторожно спросил Сугавара. Акааши сбросил каблуки и сел, чтобы снять чулки с ног. — Нет, он заплатит мне, — ответил танцор. Сказать, что Цукишима был шокирован, было приуменьшением. — Не может быть! — воскликнул Ойкава, широко раскрыв глаза, и вдруг засмеялся. — Воу, ты, должно быть, и правда убил всё его терпение своим выступлением. Я же говорил, что так и будет. — Думаю, да, — пожал плечами Акааши. Цукишима подошел к танцору и сел рядом с ним, желая что-то сказать, но не зная, что именно. В этой ситуации было… что-то неправильно, но он не знал, как об этом заговорить. Он был худшим советчиком в подобных делах. — Акааши, — попытался Цукишима. Брюнет проигнорировал его, решив встать и натянуть штаны. Блондин позволил ему застегнуть их прежде, чем положить руку на плечо парня. — Акааши. — Что? — спросил танцор, наконец повернувшись к нему. — Почему ты так злишься? — они смотрели друг на друга сверху вниз. — … потому что он сдается. — Тогда скажи ему, чтобы он этого не делал, — сказал Сугавара со стороны. Акааши и Цукишима повернулись и посмотрели на седовласого парня, который нежно и понимающе улыбнулся Акааши. — Нелегко иметь отношения, когда ты занимаешься подобным бизнесом. Я знаю по собственному опыту. Но, Акааши, если тебе нравится Бокуто-сан, ты должен дать ему знать об этом. Логично, что любой бы сдался, ничего не получая взамен. — Он уже говорил это раньше. Он не может быть в отношениях с танцором. А я не брошу свою работу из-за него, — возразил Акааши, и Цукишима заметил, как Ойкава вздрогнул от этих слов. — Тогда поговори с ним об этом. То есть, если ты, конечно, хочешь быть в отношениях с Бокуто-саном, — продолжил Сугавара. Все танцоры знали, что Акааши никогда не был в продолжительных отношениях за все время работы здесь. Брюнет вздохнул и пошел собирать свои вещи. —… он ждёт меня, — сказал брюнет, надевая туфли. — Акааши, Куроо уже говорил, как сильно Бокуто обожает тебя. Но сегодня Куроо был зол, сказав лишь то, что Бокуто глупит. Я готов поспорить, что это связано с тобой. Не забывай, что этот парень постоянно шлёт тебе сообщения с пожеланиями доброго утра и спокойной ночи, — предложил Цукишима. Акааши посмотрел на него, кивнул и вышел из раздевалки. Блондин некоторое время наблюдал за дверным косяком, прежде чем повернуться к другим танцорам. Они оба смотрели на него, подняв брови. — С каких пор Цукишима стал романтиком? — спросил Ойкава. Блондин нахмурился. — Я не романтик. Просто очевидно, что эти двое нравятся друг другу, — ответил танцор, тоже решив переодеться. — Я очень надеюсь, что всё пройдет хорошо, — прокомментировал Сугавара. Надеясь на то же самое, Цукишима быстро оделся и собрался уходить. Он был уверен, что Куроо уже ждёт его.

***

— Что он сделал?! Дождя больше не было. Куроо и Цукишима держали свои зонтики по бокам, пока направлялись в свой жилой комплекс. Дождь принёс холодный фронт с севера, сделав погоду терпимой. Прохладный ветерок приятно обдувал кожу Цукишимы. Он объяснил Куроо всю ситуацию с Бокуто и Акааши. Бедный бармен выглядел так, будто его только что ударили по лицу. — Когда я доберусь до этого идиота…! — воскликнул Куроо, делая удушающие жесты руками. Затем мужчина тяжело откинул голову назад, посмотрев на небо. — Я сказал ему этого не делать, — вдруг он быстро выпрямился и посмотрел на Цукишиму. — Как отреагировал Акааши? — Он был зол. Мы — танцоры, я имею в виду — пытались поговорить с ним. Посмотрим, что из этого получится, — объяснил Цукишима, и бармен снова застонал. — Я чувствую, что это моя вина, — вздохнул Куроо. — Твоя вина? — Это я заплатил Акааши за танец для Бо на день рождения. После этого танца он спустился с небес на землю, понимая, что Акааши никогда не даст ему честного шанса, и придумал этот дурацкий план просто переспать с ним и выбросить его из головы. — Это глупо. — Я знаю! Но я, как никто другой, понимаю, каково это —не иметь ни единого шанса. Ты просто берешь то, что можешь получить, и всё, — сказал Куроо, нахмурившись. Он взглянул на Цукишиму, но отвернулся, как только понял, что тот тоже смотрел на него. — ... это не твоя вина, — вздохнул танцор. — Твоя вера в меня делает меня счастливым, — сказал Куроо, одарив блондина улыбкой. Они поднимались по ступенькам многоквартирного дома и, добравшись до второго этажа, потянулись за ключами. — Эй, Цукки, ты волшебник? Цукишима нахмурился, открывая дверь и поглядывая на Куроо. Брюнет ухмыльнулся. — Что? — Ведь каждый раз, когда я смотрю на тебя, всё остальное исчезает, — закончил бармен, хихикнув. Цукишима едва не швырнул зонтик в его голову. — Если бы я был волшебником, я бы заставил тебя исчезнуть, — прошипел блондин. — Хаха! Спокойной ночи, Цукки! — сказал Куроо, сверкнув глазами. Он исчез в своей квартире, щелкнув замком. Танцор задержался в дверном проеме. «Не забывай, что этот парень постоянно шлёт тебе сообщения пожеланиями доброго утра и спокойной ночи» Цукишима зашёл в свою квартиру и закрыл за собой дверь.