Спрятанный Самоцвет

Куроо Тецуро Удивительный. Внутренний голос Куроо не переставал повторять это слово. Разумеется, он никогда не считал себя «удивительным». Точнее, не совсем таковым. Мужчина умел красиво говорить и производил хорошее впечатление на окружающих, но, если узнать о нем получше, он был довольно посредственным. Куроо был просто ещё одним человеком, выросшим в неблагополучной семье: у него были мечты, которым никогда не суждено было сбыться, его работа не обеспечивала надежного будущего, большинство людей вообще сочли бы её неприличной, он жил за счёт расфасовки продуктов, а его легкомысленная натура часто приводила к тому, что люди не воспринимали его всерьёз. Но не то чтобы Куроо не нравилась его жизнь — он был доволен собой и своей работой. Тем не менее всё это не делало его… удивительным. Бармен, возможно, даже не стал бы рассуждать об этом, если бы кто-то другой назвал его удивительным. Но это был не просто кто-то. Это был Цукишима, и это каким-то образом меняло всё. Было по-настоящему неловко осознавать, как он счастлив услышать подобное от танцора особенно после того, как он поделился с ним чем-то настолько личным. Но самым страшным было то, что это вселяло в него надежду. Сколько раз кто-то вроде Цукишимы говорил подобное хоть кому-то? Не похоже, что брюнет мог ответить на этот вопрос. То, что блондин был интровертом, не значило, что он не был близок с другими людьми. Например, его семья, друг детства — Хината, танцоры в клубе, Ямагучи, хотя этот парень раздражал Куроо. А их могло быть намного больше, ведь танцор точно не был открытым человеком. Возможно, бармен выставлял себя дураком, думая, что он был кем-то особенным для блондина, чем и сводил себя с ума. Он отчаянно нуждался во внимании Цукишимы. Он хотел быть кем-то особенным для него. Но также он не хотел разрушать то, что между ними уже было. Он определённо не был так увлечён кем-то уже много лет. — Хорошего вечера! — Куроо попрощался с посетителями после завершения смены. Мужчина быстро собрал посуду, оставленную на стойке, и вытер её. — Не против, если тебе придется мыть на два стакана больше? — спросил Акааши, кивнув головой в сторону раковины полной посуды. Цукишима плёлся за ним, пока они вдвоём не заняли места возле бара. — Аргх, если ты так хочешь, — Куроо сделал вид, что огорчён, но улыбка выдала его. — Что будете? — Апельсиновый сок, пожалуйста, — ответил Акааши. — Просто воды, — добавил блондин. Куроо обратил внимание, что тот выглядел уставшим. Он даже не потрудился вытереть маленькие капельки пота, оставшиеся на его лбу. Бармен надеялся, что Цукишима не устал из-за того, что ему пришлось учить Куроо готовить. Он собирался выразить беспокойство на этот счёт, но Акааши заговорил первым. — Тебе нужна будет какая-нибудь посуда? — спросил танцор у блондина, на что тот нахмурился. — Ничего не нужно, — отказался Цукишима. — Давай не будем всё усложнять. Если я не смогу помочь хоть с чем-то, то я на самом деле устрою вечеринку-сюрприз, — пригрозил Акааши, чем вызвал интерес Куроо. — А с чем мы поздравляем Цукки? — спросил брюнет. — Не надо, — сказал блондин. Акааши демонстративно проигнорировал его, устремив голубые глаза на бармена. — У Цукишимы в субботу день рождения, — ответил танцор. Брови Куроо взлетели вверх. В субботу? До неё осталось всего лишь два дня! — Почему ты мне не сказал?! — потребовал ответа Куроо, на что блондин нахмурился ещё сильнее. — Мой день рождения перестал иметь большое значение с тех пор, как мне исполнилось восемнадцать, — пробормотал Цукишима. Бармен цокнул языком. — Ужасно. День рождения — лучший повод для праздника! — продолжил Куроо, поставив стаканы апельсинового сока и воды на стойку. — Разреши хотя бы своим друзьям подарить тебе подарки, — согласился Акааши, поднимая стакан, чтобы сделать глоток. Куроо внезапно осенила идея, и глупая усмешка пробежала по его губам. Он облокотился на стойку бара прямо напротив Цукишимы. — Я не донор органов, но с радостью отдам тебе своё сердце, — проворковал Куроо. Судя по тому, как открылся рот парня, брюнет был уверен, что застал танцора врасплох. А судя по тому, как Акааши поперхнулся апельсиновым соком, тот был удивлён не меньше. Темноволосый танцор поднес ладонь ко рту, осторожно повернулся в сторону, кашлянул и посмотрел на обоих, приподняв брови. И, ох воу, до этого Куроо всё делал неправильно. Очевидно, что пикап-фраза сама по себе не сработала. Но он должен был сделать это раньше, сказать подобное Цукишиме при других людях, ведь этот красивый румянец, пробежавший по его щекам, был чертовски очарователен. — Не смущай меня, — пробормотал блондин, глядя в сторону и отпивая воду. — Вышло действительно неплохо, да? — усмехнулся Куроо. — И я даже не получил в ответ никакой остроты! Блондин со стуком поставил стакан на стойку. — Я не доктор, но заберу твое сердце хирургическим путем, — прошипел Цукишима. Бармен сделал шаг назад, прикрывая грудь своими руками. — Ладно, но это было слишком жестоко! — сказал Куроо, посмеявшись. Цукишима был на грани обиды, его щеки практически надулись, что очень понравилось брюнету. Акааши, видимо, это тоже понравилось, потому что его взгляд метался между апельсиновым соком и Цукишимой. Слова Бокуто внезапно всплыли в голове брюнета. «Акааши думает, что ты нравишься Цукишиме-сану.» Боже, он так надеялся на это. — Как бы это ни было забавно, — начал темноволосый танцор, допивая свой апельсиновый сок, — но я пошёл переодеваться. И да, я всё равно принесу тебе то, что хотел, Цукишима. Блондин вздохнул, смирившись со своей участью. Когда Акааши соскользнул со стула, Куроо подождал, пока тот зайдёт в раздевалку, сразу же подойдя к раковине и начиная мыть стаканы. — Ты выглядишь уставшим, — прокомментировал Куроо. Цукишима подпёр щеку ладонью. — Так и есть, — признался танцор; мужчина заметил, как тот рассеяно провёл пальцами по поверхности стекла. Бармен помыл стакан губкой и улыбнулся. — … из-за того, что распутничал в моих снах всю ночь, — добавил Куроо. Палец Цукишимы остановился в своем путешествии по стеклу, и эти медово-карие глаза встретились с глазами брюнета. Они просто… смотрели друг на друга. Очень пристально смотрели. Куроо почувствовал, как у него участилось сердцебиение. К этому времени он уже шесть раз протер одно и тоже место, но его тянуло к этим великолепным глазам и он не хотел отводить взгляд. — … и что это были за сны? — спросил Цукишима. Моющая рука Куроо остановилась. Это… Было… Цукишима только что ответил флиртом? Дверь в раздевалку открылась в разгар душевного взрыва Куроо, и на пороге появились Ойкава и Сугавара. Их голоса привлекли внимание Цукишимы, и Куроо честно не был уверен, что именно он испытывал — облегчение или злость. — Цукишима-сан! Мы хотим, чтобы ты на кое-что взглянул, — сказал Сугавара, размахивая листком в руке. Конечно, ещё одна танцевальная программа. Блондин поднялся со стула, не удостоив Куроо ещё одним взглядом, и, поставив не допитую воду на стойку, подошёл к ним. Увидев, как Цукишима уходил от него, бармен всё больше склонялся к злобе на происходящее. Он бросил уничтожающий взгляд на дуэт, который увёл Цукишиму в самый критический момент. И что это могло быть, кроме флирта?! Куроо возобновил мытьё посуды с новой силой. У него ещё будет время побыть наедине с Цукишимой, когда они пойдут домой. Брюнет был полон решимости начать с того места, где они остановились. Но как? Бармен обдумывал этот момент, пока запирал клуб. Откровенный вопрос танцору, не флиртовал ли он, казался слишком прямым. Случайно начать с другой пикап-фразы было слабовато. Приставать к Цукишиме по любому поводу казалось слишком нормально. Агрх, Куроо был таким трусом. — … что ты будешь делать на свой день рождения? — наконец спросил бармен, когда они пошли по дороге. Они шли бок о бок, мужчина мог коснуться руки Цукишимы, если бы только немного подвинулся. В этом небольшом пространстве между ними было такое напряжение, что Куроо чувствовал, как зудит его кожа. Брюнет надеялся, что не только он остро ощущал подобное, когда они оставались наедине. — Работаю, — ответил Цукишима. — Очевидно, — протянул бармен. Конечно, он это знал — они работали в одни и те же смены. — И ничего больше? — Как я уже говорил, я не особо радуюсь этому дню, — пожал плечами блондин. — Завтра я встречаюсь с братом и его друзьями. Он, возможно, планирует меня чем-то удивить, хотя я надеюсь, что всё же нет. — Можно я попробую испечь тебе торт? — спросил бармен. Цукишима удивлённо оглянулся, и Куроо смущённо почесал затылок. — Я имею в виду, вероятно, мне понадобится твоя помощь. Это немного глупо — просить именинника помочь испечь его собственный торт, но только ты в этом эксперт. Уголки губ Цукишмы поползи вверх. — Мне нравится клубника, — сказал Цукишима с кивком. Куроо понял, что тот согласился, и оживился. — Потрясно! — ответил бармен, а потом с трепетом в груди добавил: — Это свидание. Задумчиво оглянувшись, Куроо не заметил, как изменилось выражение лица Цукишимы. — Ммм, — ответил танцор, и брюнет выдохнул, даже не заметив, что задержал дыхание. Это был не восторженный ответ, но и не отказ. Ему хотелось, чтобы Цукишима ответил ему флиртом, как и до этого. Однако, проходя под уличным фонарем, Куроо мог поклясться, что лицо блондина было слишком красное, и этого было достаточно, чтобы у него закружилась голова. — Так какой торт нам стоит сделать? Ванильный? Шоколадный? Подобные двухслойные торты трудно делать? — начал расспрашивать Куроо. — Давай ограничимся простым тортом, — предложил Цукишима. — Надеюсь, ты не смотришь на меня свысока. Моя жареная говядина была довольна потрясна, ведь так? — Жареная говядина — это просто нарезка ингредиентов и смешивание их в сковороде. Выпечка намного сложнее. — Я возмущён. Моя жареная говядина была элегантной. Цукишима поднёс кулак ко рту и хихикнул. — Как скажешь. — Сейчас ты вообще не милый, — фыркнул Куроо. — Мхм, а когда я милый? — спросил танцор, быстро взглянул на бармена, а затем уставился вперёд. На его лице была эта проклятая ухмылка, и сердце Куроо остановилось. Не может быть, что это не было флиртом. — Возможно, когда ты добр ко мне, — поддразнил брюнет. — Такое случается нечасто, — сухо ответил Цукишима, когда они вошли на вокзал. — Хорошо, что твоё раздражённое лицо тоже довольно милое, — заметил Куроо. Они остановились недалеко от желтой линии перед железнодорожными путями и встали плечом к плечу, так близко, как только могли, но не касаясь друг друга. Куроо опустил глаза, глядя на руку Цукишимы. У него было невероятно сильное желание взять её, но что-то всё ещё мешало ему сделать это. — Ах, к сожалению, ты никогда не бываешь милым, — пихнул его блондин. Их поезд приехал на станцию. — Ну и круто. Я больше предпочитаю быть дьявольски привлекательным, — отшатнулся Куроо, потирая подбородок между большим и указательным пальцами и преувеличенно подмигивая. Блондин закатил глаза и пихнул ладонь в лицо бармена, отталкивая его в сторону. Куроо засмеялся под его рукой и отступил на шаг, твёрдо поставив ногу на землю, и потянулся, чтобы схватить блондина за руку. Когда поезд замедлил свой ход и остановился перед ними, он опустил их соединённые руки и дёрнул Цукишиму на себя. Удивление промелькнуло на лице танцора, когда он споткнулся и двинулся вперед, умудрившись поставить ногу на землю и избежать падения на тело брюнета. Когда их носы оказались в паре сантиментов друг от друга, мужчина сжал его руку. — Но я признаю: в нижнем белье ты выглядишь куда лучше. Под светом ламп Куроо смог разглядеть в глазах Цукишимы отдельные вкрапления разных цветов. Тёплые оттенки коричневого, золотого и желтого. Очень жаль, что бармен не мог смотреть в них ещё дольше. Раздвижные двери поезда открылись, и танцор, казалось, вернулся в реальность. Выдернув руку из хватки брюнета, он зашаркал в вагон с ярко красными кончиками ушей. Всё же он сразил Куроо. Мужчина последовал за ним в вагон с никогда не угасающей ухмылкой, и, что было вполне возможно, скачущим шагом. Цукишима Кей Цукишима был обречён. Вопросов больше не было. Было совершенно очевидно, что Куроо был заинтересован в нем. Но самым страшным было то, что Цукишима ни капли не возражал. Он наслаждался вниманием Куроо к себе. Он наслаждался проведённым временем с Куроо. Как только блондин осознал, что это совсем отличается от простого «мне с ним нормально», — всё изменилось. Цукишима, конечно, позже сядет и серьезно подумает над этим. Пройдётся по минусам и плюсам, приведет логические аргументы, прикоснется к теме сокрытия возможных отношений от своей семьи и побеспокоится о том, что они были не только соседями, но и работали друг с другом… Но сейчас танцор просто наслаждался лёгким общением с Куроо, ощущая на себе нервную энергию больших перемен, мелькающих на горизонте. Блондин не был уверен, что хочет, чтобы эта перемена произошла сегодня вечером без единого шанса всё обдумать, и не тогда, когда он так сильно устал. Но Куроо продолжал смотреть на него, и это отвлекало от мыслей, что раздражало Цукишиму, ведь он привык к тому, что все пялятся на интимные части его тела, а сейчас он здесь ёрзает в повседневной одежде, потому что чувствует на себе пристальный взгляд Куроо. В ответ танцор включил музыку погромче, что совсем не помогло. И когда поезд подошел к их остановке, он больше не мог надеяться на свой плеер. Ну, технически он мог бы, но было бы странно, если бы он шёл в наушниках до дома. Блондин не хотел так очевидно показывать свое беспокойство. Он довольно хорошо справлялся с сохранением самообладания, пока Куроо не взял его за руку и не притянул к себе. В тот момент Цукишима поймал себя на мысли, что он жалеет о своих быстрых рефлексах, и представил, какого это — обхватить Куроо руками и прижаться к его губам. Как танцор и сказал, он был обречён. — Так какое представление они придумали? — спросил Куроо, когда они вышли из поезда. — Кто? — спросил блондин, засовывая руки в карманы. Он рассеяно теребил свой плеер. — Ойкава-кун и Сугавара-сан. Разве не за этим они позвали тебя? — уточнил Куроо. — Ох, нет, они просто хотели спросить меня о новых нарядах для танцоров, — сказал Цукишима, и его лицо исказилось, когда он продолжил. — К сожалению, все те варианты, которые они рассматривают, требуют высоких каблуков. Куроо присвистнул. — Я, конечно, не жалуюсь, — весело сказал бармен. — Но я сочувствую твоим бедным ногам. — Ты когда-нибудь надевал каблуки? — Нет, думаю, я сразу бы упал лицом в пол. — Хотел бы я на это посмотреть. — Ты можешь быть не таким язвительным хоть пару секунд? — Ошибка. Не удаётся обработать ваш запрос. — Цукки. Танцор отвернулся, чтобы Куроо не увидел ухмылку на его лице. — Когда твой день рождения? — спросил Цукишима, поворачиваясь к мужчине. Куроо пару раз моргнул. — Хм… семнадцатого ноября. А зачем тебе? — спросил брюнет. Танцор пожал плечами и прикрыл рот рукой, когда он начал зевать. — Теперь, когда ты в курсе о дне моего рождения, это будет справедливо, — ответил Цукишима. — … я хотел спросить ещё в клубе: ты так устал, потому что встал пораньше и помог мне приготовить обед? — спросил Куроо. Цукишима несколько секунд обдумывал этот вопрос. — Конечно, недостаток сна делает меня уставшим, но я планировал помочь тебе с готовкой с тех пор, как ты попросил меня об этом, — объяснил Цукишима. — Я был удивлён, когда ты открыл дверь, честно. Я подумал, что мне придëтся зайти позже. — Если бы не пришел Бо, я бы, наверное, спал, — признался Куроо. — Я так и подумал. Твои волосы были в ещё большем беспорядке, чем обычно. — Ты просто завидуешь, что у меня такие красивые волосы, — ответил Куроо, на что блондин бросил на него сухой взгляд. Цукишима признался сам себе, что это работало на Куроо. Каким-то образом. У Куроо всё работало на него, даже его ужасный смех гиены. И правда, с каких пор Цукишима стал так думать? — Как скажешь, — саркастически произнес танцор, поворачиваясь и направляясь к лестнице их дома. Теперь, вдали от уличных фонарей, только лунный свет направлял их шаги. — Или ты просто завидуешь моему телу? — голос Куроо просочился из-за его спины, смешиваясь с топотом их шагов. Цукишима мгновенно понял, что Куроо имел в виду тот момент, когда он поймал того за пристальным разглядыванием его голого торса, и поджал губы. К счастью, Куроо был позади него и не мог видеть его выражение лица. — А кто это пускал слюни на мой стриптиз? — бросил в ответ Цукишима. — Слю…?! — воскликнул Куроо, быстро оборвав слово, и перепрыгнул две последние ступеньки, чтобы встать рядом с Цукишимой на площадке. — Я не пускал слюни. Куроо выглядел ужасно недовольным, и блондин усмехнулся. — Как скажешь, — повторил Цукишима с дерзкой усмешкой. Он протянул руку и нежно погладил Куроо по щеке. Бармен был испуган этим движением, его губы приоткрылись, а темно-карие глаза метались между рукой, поглаживающей его щёку, и глазами Цукишимы. И что-то в этом заставило сердце танцора ёкнуть. Он попытался убрать руку, но, подобно движению, которое бармен сделал перед поездом, Куроо потянулся вверх, и рука Цукишимы снова оказалась в его плену. Но на этот раз брюнет маневрировал ею, легко проскальзывая между пальцами танцора, соединяя их ладони вместе. Блондин ошеломлённо уставился на их соединённые руки. — Пожалуй, я не буду возражать, если это повторится снова, — сказал Куроо с застенчивой усмешкой, отводя взгляд в сторону. Он потянул их вперёд, всё ещё держа его руку в своей. Это было так глупо. Они были в менее десяти шагах от квартиры блондина. Куроо буквально собирался держать его ладонь около пяти секунд. Бармен даже не взглянул на парня. Цукишима, кажется, стеснялся этого и просто держал его за руку. Он был так бессовестно очарован этим, что ему было трудно глотать. Подойдя к двери танцора, они замедлили шаг. — … не хочешь пойти со мной завтра? — спросил Куроо, поворачиваясь к лицу парня. — За ингредиентами, которые нам нужны для торта? Теперь он пытался вести нормальный разговор, пока они держались за руки у двери Цукишимы. Блондин чуть не рассмеялся вслух, пытаясь сдержаться, но у него это вышло плохо. Он громко рассмеялся, наклонив голову, и его плечи задрожали. Брови Куроо взлетели вверх. — Что? — осмелился спросить брюнет. Цукишима покачал головой. Может быть, он устал больше, чем думал. Он чувствовал себя легко и игриво, и тепло руки Куроо делали забавные вещи с его головой. Он знал, что ему следует подумать над этим ещё немного, но сейчас ему не хотелось думать вообще. — Ты идиот, — с улыбкой ответил Цукишима. Бармен выглядел смущённым и слегка обиженным, и всё, что блондин хотел сделать, это поцеловать его глупое лицо. Так он и сделал. Он подошёл ближе и протянул свободную руку, чтобы зарыться пальцами в лохматые чёрные локоны, которые недавно оскорбил. Танцор увидел, как Куроо распахнул глаза, а затем закрыл их, наклонив голову и соединив их губы. Губы Куроо были мягкими и тёплыми. Дрожащее дыхание коснулось кожи Цукишимы, прежде чем губы мужчины шевельнулись, плотно прижимаясь к его рту. Блондин почувствовал, как Куроо обхватил его плечи рукой, притягивая их ближе друг к другу. В этих движениях не было ни малейшей неуверенности, ни намека на удивление, и стало ясно, что бармен уже думал о чём-то подобном. От одной этой мысли в груди Цукишимы стало тепло, он почувствовал себя хорошо. Блондин совершенно не был против близости между ними. Он наслаждался влажным скольжением между губ, сжимая их и потягивая, исследуя разные ракурсы его рта, почти лениво, но страстно, снова и снова, пока его губ не коснулся любопытный язык, и Цукишима легко раздвинул их. Затем поцелуй изменился. То, что было познавательным и сладким, становилось все горячее и жестче. Сексуальный низкий стон, который издал Куроо, заставил его кожу покрыться мурашками. Слишком погружённый в поцелуй, блондин даже не заметил, что его заставили отступить, пока его спина не столкнулась с собственной дверью. Их поцелуй прервался, дав танцору достаточно времени, чтобы открыть глаза и увидеть, как Куроо прижимает его к двери с таким голодным взглядом, что у Цукишимы подкосились колени, прежде чем язык брюнета вновь скользнул по его собственному. Их соединённые руки расцепились, намереваясь исследовать тела друг друга. В то время как руки Цукишимы соединились на затылке бармена, притягивая его ещё ближе, ладони мужчины легли на бедра танцора, его пальцы дразнящее скользнули под рубашку парня, пробегаясь по обнаженной коже. Цукишима вздрогнул от такого прикосновения, проведя руками по шее брюнета и широким плечам. Это было совсем не то, к чему парень привык. Ему нравилось держать себя в руках, доминировать, обнимать кого-то более низкого, более хрупкого, но это… быть прижатым вот так, буквально насилованным. Да, это было единственное подходящее слово, которое могло объяснить то, как Куроо целовал его, поджигая напряженные нервы. Однако это всё ещё не сломило его соревновательный дух. Цукишима был полон решимости отдать столько же, сколько получил. Он прикусил нижнюю губу брюнета, потянув распухшую кожу между зубами, и протолкнул свое колено между ног Куроо. Бармен чуть не задохнулся, когда бедро Цукишимы скользнуло по твердости в его брюках, и блондин отпустил его губу с ухмылкой, тяжело дыша рядом с ним. — Может, нам стоит сначала сходить на свидание? — спросил Цукишима практически шёпотом. Куроо медленно открыл глаза; на его щеках был румянец, а из приоткрытых, расцелованных губ вырывалось тяжелое дыхание, и танцор подумал, что мужчина выглядел ужасно хорошо, растрепённый таким образом. Он заметил, как кадык Куроо вздрогнул перед тем, как глаза брюнета снова закрылись, и он наклонил голову, прижимаясь лбом к плечу танцора. Бармен сделал шаг назад, оставив только лоб и руки, соединённые с плечами и руками Цукишимы. — Дай мне секунду, — прошипел Куроо, и блондин улыбнулся сквозь дрожь, вызванную его серьёзным голосом. Он взял перерыв, чтобы выровнять дыхание и успокоиться. Так же быстро, как удар хлыста, они перешли от нежного поцелуя к такой страстной череде поцелуев, и Цукишима задался вопросом, сколько скрытого сексуального напряжения между ними накопилось с тех пор, как они были в неведении своих чувств. После того, как Куроо отступил, у Цукишимы мелькнула мимолетная мысль затащить мужчину в свою квартиру и дойти с ним до конца. Но это может подождать. С этим стоит подождать. Бармен тоже ясно понимал это, явно думая о том же самом, ведь, когда он поднял голову, на его лице была улыбка. — Ладно. Цукишима, ты позволишь пригласить тебя на свидание? Блондин приподнял брови. — Мы уже договорились об этом, — ответил танцор. — Нет. Я не спросил как следует, — исправил его Куроо. Он скользнул ладонями вниз по рукам Цукишимы, пока их ладони не соединились вместе. Танцор переплёл пальцы с пальцами бармена, наблюдая, как тот сделал глубокий вздох. — Ты мне нравишься. Ты позволишь мне пригласить тебя на свидание, на настоящее свидание, после того, как мы испечем твой торт? Цукишима ощутил, как его лицо снова вспыхнуло. Куроо выглядел таким серьёзным и полным надежды, что блондин почувствовал себя кем-то… особенным для него. Он пожалел, что считал Ямагучи опасным, потому что человек, который стоял перед ним сейчас, был именно тем, кто заставлял его сердце бешено биться. Это было больше, чем просто физическое влечение. Хотя, о боже, его тоже было достаточно. — Да, — выдохнул Цукишима. Возможно, это был не убедительный ответ, но это было всё, что он мог произнести. Блондин был слишком занят губами Куроо, слишком устал и слишком разгорячён. Бармен, казалось, не возражал, широко улыбаясь, демонстрируя свои зубы и морщинки возле глаз. — Потрясно, — ответил Куроо. Затем его глаза вновь скользнули к губам Цукишимы, и сердце парня снова забилось сильнее. Когда брюнет наклонился, Цукишима был более чем готов принять горячий поцелуй. Но едва коснувшись губами, Куроо остановился, и блондин с трудом удержался, чтобы не потянуться вслед за ним. — Спокойной ночи, Цукки. — … спокойной ночи, — ответил Цукишима. Бармен попятился назад, направляясь к своей квартире. Блондин глубоко вздохнул и обернулся, чтобы открыть входную дверь. — Приснись мне сегодня! — прокомментировал Куроо, когда парень вставил ключ в дверь. Блондин сдержал улыбку, повернувшись к бармену с невозмутимым выражением лица. — Как пожелаешь, — ответил блондин. Куроо рассмеялся и исчез в своей квартире. Цукишима сделал ещё один глубокий вздох и вошёл к себе.