Спрятанный Самоцвет

Куроо Тецуро Куроо проснулся от очень необычного сна, в котором Полночь превратилась в жирафа, проломила потолок его квартиры и, склонившись к ближайшему дереву, поедала с него листья, которые по какой-то причине были фиолетовые. Сны — странная вещь. Бармен тупо пялился в потолок, пытаясь вернуться в реальность. Полночь в прекрасном, в совершенно нормальном обличии, спала, свернувшись калачиком рядом, и он нежно провёл рукой по её меху. Прикосновение к её тёплому тельцу заставило Куроо внезапно осознать, что ему холодно, и он сел на кровати, пытаясь нащупать простынь, которая во время сна была скинута на пол. К несчастью, она уже остыла, и брюнет нахмурился от неприятного ощущения холодной ткани на его голом торсе. Он потянулся рукой к лицу и потёр глаза, желая окончательно проснуться. Мысль о чашке горячего чая была хорошим стимулом встать с постели. Разве ещё не сентябрь? Уже октябрь… И ему не стоило удивляться наступлению холодов, хотя они казались непривычными после смертельной жары в течение всего знойного лета. По крайне мере, Цукишиме больше не придется переживать о неисправном кондиционере. Пальцы Куроо снова скользнули по его глазам и замерли. На его губах появилась ухмылка, а ладони опустились, прикрывая лицо. Как он мог даже на мгновенье забыть о невероятном поцелуе с Цукишимой прошлой ночью. Куроо было неловко, что он так быстро ушел домой. Бармен начал вспоминать, как прижимал танцора к двери, скользя пальцами по голой коже под рубашкой, чувствуя его язык… а потом этот красивый ублюдок использовал свое бедро, чтобы потереться об него. Куроо быстро осознал, что ему больше не холодно. Наоборот, ему был необходим холодный душ. Бармен застонал, проводя руками по лицу. Как он собирался выдержать сегодняшний вечер, глядя на Цукишиму, танцующего на шесте, было выше его понимания. А до вечера они ещё должны сходить за продуктами для торта на его день рождения. Зная танцора, Куроо поставил бы сотню долларов, что Цукишима не из тех людей, кто публично демонстрируют свои чувства. Как он собирался держать свои руки подальше от блондина?! Куроо выругался на себя. Он не должен был думать о подобных вещах. Цукишима всё ещё не принадлежал ему. Даже после их поцелуя. Даже после того, как у них было назначено свидание. Брюнет разделил много поцелуев с разными людьми и прошёл через множество первых свиданий, которые провалились. Точно так же, как он признался Цукишиме в симпатии… А тот ничего не ответил и тем более не признался в ответ. Медленно и уверенно Куроо напомнил себе о произошедшем и застонал от собственного умозаключения. Он быстро скинул простыни обратно к изножью кровати и пошёл по направлению к ванной. Но не дойдя до неё, он услышал сигнал телефона. Вздохнув, бармен повернулся, опустился на колени на матрац и потянулся к ночному столику к противоположной стороне кровати, где лежал телефон. Полночь проснулась от толчка, её уши насторожились, она подняла голову и посмотрела на хозяина. — Может, ты перестанешь выбирать подобное время? Я едва проснулся, — пожаловался Куроо сразу же, как принял вызов Бокуто. — НО ЧУВАК, — почти прокричал друг, и бармен убрал телефон от уха. — У меня завтра свидание с Акааши! Что мне надеть?! Куроо лег на живот, фыркая в подушку от нелепости вопроса. — Точно не ту рубашку с пятном, — ответил Куроо, приподнимая верхнюю часть тела локтем. Бокуто жалобно застонал. — Бо, у меня есть только один совет. Надень обтягивающую рубашку. Все мы знаем, как Акааши воспринимает твои мускулы. — Ага, ага, а какого цвета?! — Ты что, реально девочка-подросток? — фыркнул брюнет. — Я просто пытаюсь произвести хорошее первое впечатление, — проворчал Бокуто, на что друг улыбнулся. — Я знаю. Всё получится. Так что перестань паниковать, — ответил Куроо. Бокуто произнёс какой-то утвердительный звук на другом конце провода, но бармен был подозрительно уверен, что тот все еще разглядывает свой шкаф. Он решил сменить тему. — Ты в курсе, что в субботу день рождения Цукишимы? — Что?! — воскликнул Бокуто. — Нет! Как ты это узнал? — Вообще-то от Акааши. — О, чувак, я должен ему что-нибудь подарить. Ты что-то должен ему подарить. Кстати, что ты ему решил подарить? — подгонял его Бокуто. — Я решил испечь ему торт. Наступило короткое молчание. — ... ты? — скептически спросил доставщик. — Заткни нахрен свой рот, — возразил Куроо с нарастающей ухмылкой. — Ты пытаешься добиться его расположения, а не убить, — с абсолютной прямотой ответил Бокуто. — И снова, заткни нахрен свой рот! — воскликнул Куроо. — Он придёт и поможет мне испечь его. — Ого, снова проведёшь время вместе с твоим Цукишимой, — нараспев произнес Бокуто. Куроо особенно понравилось, когда тот назвал Цукишиму «его». — Бокуто, — сказал брюнет с предельной серьезностью. — У меня будет свидание с Цукишимой. Снова наступило молчание. — ... свидание. — Свидание. — Типа по-настоящему, ужин и фильм, разговоры, чтобы узнать друг друга получше и, возможно, поцелуй в конце ночного свидания? — По-настоящему, ужин и фильм, чтобы узнать друг друга получше и, возможно, поцелуй в конце ночного свидания. — повторил Куроо. — Хотя часть с поцелуем уже вроде как пройдена. — ... ЧУВАК, ЧТО?! — взвизгнул Бокуто, и Куроо рассмеялся от восторженного ответа. Он практически чувствовал, как доставщик вибрировал в телефоне. — ЕСЛИ ТЫ МЕНЯ СЕЙЧАС РАЗЫГРЫВАЕШЬ, БРО, Я ПРИЕДУ И УДАРЮ ТЕБЯ. — Не то чтобы я не мог тебя разыграть, но в этом нет необходимости. — Срань господня, ты действительно сделал это. Как он отреагировал? Улыбка Куроо стала самодовольной. — Фактически он сам поцеловал меня, — признался Куроо. — … ты лжешь, — обвинил его Бокуто. — Какого черта ты лже-е-ешь мне? — Ты угораешь прямо сейчас? — Ты грёбаный ЛЖЕЦ! — закричал доставщик. — Воу, вот как ты доверяешь лучшему другу, — протянул Куроо. — Вытащи свою задницу из квартиры и заставь Цукишиму-сан сказать, что ты не заливаешь мне чушь, — оспорил Бокуто. Бармен напрягся от подобного вызова. — Ты даже не представляешь, как сильно я хочу сделать это и втереть подтверждение тебе в лицо, Бо. Но я не могу, — ответил Куроо. — Потому что ты ЛЖЁШЬ. — Нет, потому что я понятия не имею, как Цукишима-сан воспримет подобное, не хочу остаться грёбаным придурком, который всё испортил, — вдохнул Куроо. Снова тишина. — … значит, ты правда не лжешь, да? — спросил Бокуто. — Я повторяю это уже на протяжении десятилетия. — Мы говорим на эту тему около минуты. — Детали-шметали. — … я всё ещё не собираюсь полностью, на все сто процентов, верить тебе, но, несмотря на это, я очень рад, что у тебя будет свидание с Цукишимой-саном! — взволновано произнёс Бокуто. Куроо сейчас хотелось бы, чтобы друг оказался рядом и он смог бы схватить его за голову и душить, пока тот не попросит пощады. — А я вот поверил, когда ты сказал, что Акааши признался тебе в ответ. Теперь мы оба ясно понимаем, кто из нас настоящий друг. — Но это же Цукишима-сан, — выделили Бокуто. Куроо попытался это переварить. Он не мог оспорить этот факт… что делало прошлую ночь ещё более особенной. Срань Господня, Цукишима поцеловал его вчера! — Он мне так сильно нравится, — вздохнул Куроо, его голос был приглушен подушкой, в которую он уткнулся лицом. — Что? — переспросил Бокуто. — Ничего, — ответил бармен, поднимая голову. — Тебе лучше надеть темно-синюю рубашку. Тебе идет синий, и я думаю, что это любимый цвет Акааши. — Бро, ты потрясающий! — воскликнул доставщик. — Да, да, теперь этот потрясающий человек должен повесить трубку. У меня было в планах сходить в магазин с Цукишимой. — Так вы всё ещё не вместе? — Надеюсь, это ненадолго. Бокуто рассмеялся. Они попрощались и повесили трубку. Куроо налил себе чашку чая, которого хотел с самого пробуждения, и собрался выходить. Всё это время он боролся с особым покалыванием кожи, которое растекалось от макушки головы до кончиков пальцев ног. Это была смесь нервов и возбуждения, вызванная мыслью, что он снова увидит Цукишиму… ну, после вчерашней ночи. Бармену показалось забавным, что всё это время он мысленно называл это «прошлой ночью», как будто он совершил какое-то таинственное преступление. Хотя, на его взгляд, именно это и произошло, Цукишима украл его сердце. Куроо должен был использовать сегодня этот пикап на танцоре. С этой мыслью и прикидом, который, по его мнению, делал его особенно привлекательным, бармен вышел из квартиры и пересёк несколько метров между их дверьми. Даже за это короткое время Куроо обратил внимание на прекрасную погоду. День был тёплым, но не слишком, с лёгким ветром, который соприкасался с кожей. Идеальный день пойти куда-нибудь с Цукишимой, говорил он сам себе. Бармен постучал костяшками в дверь блондина, покачиваясь на ногах. Прошло немного больше времени, чем он ожидал, как дверная ручка дернулась, но, как только танцор это сделал, брюнет прикусил внутреннюю сторону щеки, засунув большие пальцы в задние карманы. Дверь открылась, и на пороге появился Цукишима в футболке и спортивных штанах, его медово-карие глаза смотрители на Куроо сквозь линзы очков. Бармен не смог бы спрятать появившуюся улыбку на его губах, даже если бы попытался. — Хэй, — небрежно поздоровался Куроо. — Как спалось этой ночью? Цукишима выглядел довольно невозмутимым, прислонившись к дверному косяку и не потрудившись открыть дверь шире, чем до этого. — Я отключился сразу же, как только моя голова коснулась подушки, — ответил танцор. — А какие-нибудь сны обо мне? — спросил брюнет, приподнимая бровь. К удивлению Куроо, блондин как-то странно взглянул на него… в панике метнув взгляд куда-то за спину, прежде чем снова посмотреть на бармена. — Ха-ха, — сухо сказал блондин. — Зачем ты пришел? Куроо на мгновение разинул рот. Он знал, что Цукишима не был сильно дружелюбной, общительной бабочкой, но эта реакция казалось слишком… сдержанной для них двоих. Особенно после вчерашнего поцелуя. Что произошло со всем кокетливым флиртом Цукишимы? Куроо мысленно отпрянул назад. Может… он теперь жалеет об этом? Бармен изо всех сил пытался пробиться через уколы сомнения, неуверенно расцветавшие в его груди. — Я хотел пройтись с тобой по магазинам, помнишь? Купить ингредиенты для торта на твой день рождения? — спросил Куроо, почти отчаянно ища улыбку или хоть что-то положительное на лице парня. Вместо этого из квартиры Цукишимы донесся посторонний голос. — День рождения? У тебя скоро день рождения? Куроо моргнул. Танцор нахмурился, а затем вздохнул, выпрямляясь и открывая дверь шире. Когда брюнет заглянул внутрь, он увидел Ямагучи, сидящего на диване и выжидающе смотрящего на них. Ох. Вспышка страха начала так стремительно закручиваться в его животе, что он не смог остановить её. Несмотря на то, что он теперь знал историю этих двоих, Ямагучи был тем, к кому Цукишима испытывал влечение, тем, кто не раз целовал Цукишиму, тем, кого Куроо чуть не раскрасил об школьную собственнность за манипулирование танцором, тем, кто небрежно сидел в квартире Цукишимы, и тем, чье присутствие танцор хотел скрыть от Куроо. Ревность на самом деле ужасное чувство, особенно когда ты не имеешь права ревновать. — Забудь всё, что услышал, — потребовал Цукишима. Ямагучи только ухмыльнулся, но эта ухмылка исчезла, как только он посмотрел на Куроо. Мужчина понятия не имел, какое лицо было у него в тот момент, поэтому он постарался сделать выражение как можно спокойнее. — Привет, Веснушка, — поздоровался бармен, пытаясь сделать убедительно нейтральный тон. Парнишка нахмурился. — Ямагучи, — пробормотал тот, прежде чем повернуться к Цукишиме. — У тебя были планы на сегодня? Тогда я пойду. — Но ты прогулял школу, — ответил Цукишима, явно колеблясь. — Куда ты пойдёшь? Куроо присвистнул. — Фальшивые документы, незаконные связи, так еще и школу прогуливаешь. Ты типа собираешься стать преступником? — небрежно спросил Куроо. Ямагучи опустил взгляд на пол, всё ещё хмурясь. Цукишима резко повернулся к нему и нахмурил брови, и Куроо вздрогнул от явного неодобрения. — Прости. Извини нас, — обратился блондин к Ямагучи, прежде чем он уперся руками в грудь Куроо и отодвинул его подальше от двери, выходя следом за ним. Цукишима закрыл дверь, оставив старшеклассника внутри. Он пронзительно посмотрел на мужчину. — Ты что, проснулся этим утром на той стороне кровати, где спят мудаки? Бармена начала охватывать злость. — Ну уж прости, что я не люблю этого парня, — поджал губы бармен, скрестив руки на груди. Это напряженное ноющее чувство всё ещё крутилось в его животе. Ревность? Неуверенность? Раздражение? Или смесь этих трех? Какое бы это чувство ни было, оно оставило его в крайне плохом настроении. Цукишима Кей Когда Ямагучи появился у двери танцора сегодня утром, он был немного удивлён, учитывая, что была середина учебного дня. Когда старшеклассник признался, что прогулял школу, Цукишима пустил его внутрь. Судя по всему, сегодня его ждало серьезное тестирование, к которому он не был готов. Чувствуя давление неизбежной неудачи, парнишка всё бросил, решая выждать некоторое время. Хотя танцор не знал, как ему вообще поможет то, что он будет торчать у него дома вместо подготовки к тесту. Но всё, что он в тот момент понимал, — у ребёнка был сильный стресс. Вот почему блондина разозлили грубые слова Куроо в его адрес. — Он извинился за свои поступки, — напомнил танцор стоявшему перед ним мужчине. Куроо с вызовом скрестил руки на груди. Даже нахмуренным и при свете дня, Цукишима нашел его привлекательным, тот явно оделся для выхода. Танцор почувствовал себя нелепо от этой мысли, пришедшей ему в голову. — Дело не только в этом, — признался Куроо. Цукишима поднял бровь. — Тогда в чем же дело? — подтолкнул его блондин. Губы бармена сжались, а затем открылись, чтобы заговорить. Он лениво махнул рукой в сторону квартиры Цукишимы. — Между вами что-то было, — начал брюнет. — Я не могу не ревновать. Это признание заставило Цукишиму замереть. Сначала в его груди расцвело ощущение счастья. Куроо сделал достаточно, чтобы Цукишима начал хотеть его, и снов, у блондина появилось чувство, будто он был кем-то особенным для него. Но потом эта мысль увяла, утопленная реальностью. Цукишима был не тем, кого можно монополизировать. Его работа не позволяла это. — Мы с тобой не пара. Если ты уже так ведёшь себя с Ямагучи-саном, — сказал Цукишима почти на автомате, его слова буквально вылетели изо рта. — Я даже не могу представить, как ты будешь реагировать на посетителей в «Скрытом Самоцвете». Куроо выглядел так, будто ему только что отвесили пощёчину. — … так ты хочешь сказать, что у нас ничего не получится, — медленно сказал Куроо, распустив руки и свесив их по бокам. Танцор вздохнул. Он не мог отрицать, что у него были сомнения. — Вот почему я не люблю отношения, — начал Цукишима. Он попытался привести мысли в порядок. Да, конечно, были сомнения. Блондин был довольно пессимистичным человеком, когда дело касалось романтики. Он был пессимистичен, когда дело касалось доверия к людям в целом. У него была работа, которая требовала определённого уровня близости с многими незнакомцами на ежедневной основе. Он был тихим человеком, который легко истощался, общаясь с людьми в течение длительного периода времени. Он не был идеальным вариантом бойфренда. Даже близко нет. Но он не был дураком. Он не был настолько драматичным, чтобы клясться в любви или прятаться в своей квартире, чтобы провести остаток дней в покое. Жизнь всё ещё продолжалась, и её большую часть составляли люди, которые прошли её рядом с ним. Куроо стал главным присутствующим в его жизни и явно проявлял больший интерес, чем просто друзья. Цукишима не любил отношения, беспокоясь о своей способности слишком отдаваться работе, но он был готов попробовать, если это был Куроо. Танцор открыл было рот, чтобы сказать это, но его прервали. — Ладно, я понял, — сказал бармен. Его слова были тяжёлыми и резкими. Он поднял руку, избегая взгляда с блондином. — Значит, прошлой ночи не было. У Цукишимы отвисла челюсть, когда брюнет быстро развернулся и направился к своей квартире. Слова замерли у него на языке, и он пялился на закрытую дверь Куроо после того, как он исчез в своей квартире. Цукишима почувствовал, как напряглись его плечи, а затем его охватил гнев. Бармен сделал это снова. Он сделал поспешные выводы, прежде чем узнать, что танцор думает на самом деле! Это была главная причина, по которой Цукишима невзлюбил его с самого начала, и теперь всё возвращалось на круги своя. Но больше всего блондина взбесило то, как Куроо легко сдался. Вчерашнее «ты мне нравишься» сейчас казалось вялым… слабым. Цукишима не мог не задаться вопросом, не было ли его восприятие чувств Куроо преувеличенно, превратившись в нечто большее… и теперь это расстраивало. Блондин выругался. Он знал, что ему стоило всё обдумать, прежде чем прыгнуть в омут с головой. Но флирт прошлой ночью был таким забавным, и то, как бармен взял его за руку и как потом они целовались до скручивания пальцев, и… Ему нравился Куроо. Ему нравился этот очень тупой человек. Тяжело вдохнув, Цукишима вернулся в свою квартиру. Ради Ямагучи и предотвращения всех ненужных вопросов блондин отложил свои проблемы в сторону. В конце концов, он снова сможет поговорить с барменом, когда они пойдут на работу. Но этого не произошло, потому что Куроо нигде не было видно, когда время подошло ехать на работу. Свет в его квартире был выключен, а дверь заперта. Танцор только мог предположить, что он ушёл раньше, пытаясь избежать встречи. Раздражение Цукишимы разрасталось всё больше. Лучше не стало. Из-за задержки поезда танцор чуть не опоздал на работу, успевая только переодеться — не то что поговорить с Куроо. Даже его перерыв не помог, ведь в клубе было шумно и многолюдно, а его перерывы были слишком короткие. К концу ночи Цукишима готов был задушить этого человека. — Кто же тебя так вывел из себя? — заметил Ойкава в раздевалке, когда блондин накинул на себя одежду. Он не собирался позволить Куроо улизнуть. — Человеческая популяция, — коротко ответил Цукишима. — Так где же будет свидание? — спросил Сугавара. Блондин молча посмотрел на седовласого танцора и Акааши. Он почти забыл, что у парня завтра свидание с Бокуто. — Мы встретимся в кафе, а там посмотрим. — Бокуто-сан не похож на человека, который любит кафешки, — заметил Ойкава. — Нет. Я думаю, он выбрал это место из-за меня, — сказал темноволосый танцор, а затем встретился взглядом с Цукишимой. — Кстати, о предпочтениях. Акааши наклонился, порылся в сумке, которую принёс, с собой и вытащил из неё квадратную коробочку, покрытую блестящей зелёной обёрточной бумагой, и протянул её блондину. — С днем рождения, наступающим. — Как ты это делаешь, Акааши-сан? — Сугавара изумленно уставился на безупречно упакованный подарок. Ни один клочок бумаги не висел и не был неаккуратно согнут. — Акааши, — протянул Цукишима, выражая свое неодобрение, но всё равно протянул руку, чтобы взять подарок. Он развернул его, отрывая бумагу, пока не осталась деревянная коробочка с рецептами. На ней было выгравировано его имя. — Я подумал, что ты можешь использовать её, чтобы хранить свои любимые рецепты, — объяснил Акааши. Затем он с хитрой усмешкой уставился на Цукишиму. — И, ну знаешь, следить за рецептами, которым ты будешь обучать Куроо. —… ага, — ответил блондин. Улыбка Акааши исчезла, сменившись беспокойством, а блондин быстро скомкал обёрточную бумагу и выбросил её в мусорное ведро. — Спасибо. Она прекрасна. Всем до завтра. Ойкава и Сугавара попрощались, а Акааши продолжал пялиться на него. Избегая его любопытного взгляда, Цукишима вышел из раздевалки. Бармен снова исчез. Блондин глубоко вздохнул. Он не собирался продолжать эту детскую игру в пятнашки. Он решил подождать, когда Куроо возьмёт себя в руки и снова поговорит с ним. До тех пор он постарается не обращать внимание на неприятное чувство в груди.

***

— Кей! Цукишима проследил за голосом и поднял голову, увидел своего брата, сидевшего через четыре столика от него и поднявшегося, чтобы помахать ему рукой. Это место называлось Йодзи. Цукишима никогда не бывал здесь раньше, учитывая, что это было гораздо ближе к дому их родителей, чем к его собственному. На длинных столах в центре стояла жаровня, и дым поднимался вверх через чёрные решётки, делая помещение слегка туманным. Судя по другим столикам, здесь определённо давали алкоголь — меньшего от Танаки Саеко он и не ожидал. Цукишима надеялся, что он сможет смыть запах дыма перед работой. — Привет, — поздоровался блондин, подходя к столу. Пока здесь был только его брат. Он сел рядом с ним, оставив сторону напротив для гостей. — Съешь немного кальмара, — предложил Акитеру, пододвигая миску с сушёнными кальмарами поближе к Цукишиме. — Саеко-тян должна быть здесь с минуты на минуту. Её брата зовут Танака Рюноске. Цукишима принял его предложение, откусив кусочек кальмара, пока его брат болтал о том и о сем. Танцор слушал его вполуха, потому что Акитеру имел склонность много говорить о ненужных вещах и потому что его предательский ум всё ещё время от времени возвращался к Куроо. Тупой, тупой человек. — Акитеру-кун! — громкий женский голос прервал размышления танцора. Танака Саеко была миниатюрной, невысокой с большой харизмой и большой грудью. Цукишима никогда не интересовался тем, как может выглядеть её брат, но, если высокий, коротко стриженный, страшный на вид человек с ней был её братом, танцор определённо никогда бы не подумал, что он будет выглядеть именно так. — Саеко-тян! Как давно не виделись! — весело поздоровался Акитеру. Затем он повернулся к страшному на вид парню. — Воу, а ты определённо вырос с тех пор, как я тебя видел в последний раз! — Сто семьдесят восемь и семь десятых сантиметра, и я горжусь ими! — воскликнул Танака выпятив грудь, будто это было большое достижение. Цукишима тихо фыркнул. Он обходил этого парня больше, чем на десять сантиметров. — Это потрясающе! Хэй, это Кей — мой брат! — Акитеру представил его, когда они сели напротив. Цукишима быстро поклонился. — Приятно познакомиться, — поздоровался танцор. — Пожалуйста, позаботься обо мне! — ответил Танака и поклонился в ответ. С его манерами он больше не казался таким страшным. Парень быстро схватил меню и толкнул сестру локтем. — Эй, ты же обещала заплатить за меня сегодня, да? Именно в этот момент танцор понял, что Саеко смотрит на него. Блондин встретился с ней взглядом в немом вопросе. Она прищурилась, прежде чем повернуться к брату и ответить ему. Цукишима пожал плечами и сам уставился в меню. В момент ока на столе появилось три кружки пива и кока-кола, а также несколько тарелок с мясом и гарнирами. Цукишима послушно делал то, что просил его брат. Будучи назначенным трезвым, он присматривал за компанией. Блондин был рад, что они выбрали именно это место, потому что Танаки были очень шумными. На шутку, которую Саеко сочла особенно смешной, она рассмеялась так громко, что некоторые посетители в ресторане обернулись на неё, а когда она со стуком поставила кружку на стол, из нее выплеснулось немного пива. Цукишима фыркнул, глядя на дисплей. Как он оказался в окружении стольких шумных людей за последнее время? — Воу, это так вкусно! — выдохнул Танака с полным ртом мяса. Танцор скривил губы, но согласился. Мясо было вкусным. — Правда?! — взволновано спросил Акитеру. Он взял палочками ещё один кусочек мяса с гриля. — Это место не похоже на высший класс, но у них на удивление вкусная еда. Это не огранённый алмаз. — АХ! Цукишима поднял глаза на очередное громкое восклицание Саеко, и обнаружил что ее палочки направлены на него. Даже под алкоголем это было немного грубо. — Это навело меня на мысль! — с энтузиазмом сказала Саеко. — Ты был в «Скрытом Самоцвете»! Цукишима замер. Раскаленная добела паника побежала по его спине. — Он был там? — спросил Танака. — Ага, он был самым близким танцором к бару! Рю, ты ничего не замечаешь! — воскликнула Саеко. — Извини, что я не заинтересован в экзотических танцорах мужского пола, — усмехнулся Танака. — Танцоров? — эхом повторил Акитеру. Блондин почувствовал, что его сейчас стошнит от еды, которую он только что проглотил. Ему казалось, что он не может дышать. Его сердце так сильно билось в груди, что казалось, будто все в ресторане видят, как оно пробивает его клетку. Каковы были шансы, что эти люди были в «Скрытом Самоцвете»?! Он открыл рот. Он мог бы возразить, мог придумать оправдание или сменить тему разговора, мог отрицать. Да хоть что-нибудь. Во рту у него всё пересохло, и он не смог ничего ответить. — Очевидно, этот идиот не оценил подобное, но мне понравилось шоу, — сказала Саеко, подмигнув Цукишиме. — О чем вы, ребята, говорите? — спросил Акитеру. Должно быть, в этот момент Саеко поняла, что что-то было не так, и её ухмылка потускнела. Она внимательно посмотрела на парней. — Кей? Цукишима схватился за бедра, услышав голос брата. Он знал, что Акитеру смотрит на него, и это только усилило позыв к тошноте. — Ты в порядке? Тебя сейчас стошнит?! — спросил Танака, не понимая, что происходит в атмосфере, но уловив состояние Цукишимы. — … ох, ты только посмотрите на время! Эй, Рю помнишь, что мы должны были сделать? — внезапно сказала Саеко, резко вставая. Танака выглядел потрясённым. — Что сд… ОУ! — закричал парень, когда Саеко ткнула его в затылок. Затем она наклонилась, схватила его за руку и вытащила из кресла. Танака сделал отчаянную попытку удержать кусочек мяса между палочек, выглядя абсолютно несчастным, когда тот упал. — Ты сумасшедшая женщина… — Было приятно наверстать упущенное, Акитеру-кун! Прости, Цукишима-сан! — сказал Саеко. И она действительно выглядела искренне извиняющийся, выбегая из ресторана и таща за собой младшего брата. — Чт..? — ошарашенно и растеряно спросил Акитеру. Танцор неуверенно потянулся за своей колой и сделал глоток. Газировка резко пошла на убыль. — … мы можем уйти? — тихо спросил Цукишима, отказываясь смотреть на брата. Акитеру на мгновение замер. Блондин ждал с напряжением в плечах. — ... что за «Скрытый Самоцвет»? — Мы можем уйти, пожалуйста? — выделил интонацией блондин, наконец взглянув на брата. Акитеру был заинтересован и наконец кивнул. Даже после того, как они покинули затуманенный дом Йодзи, Цукишиме было трудно дышать. Он всегда знал, что рано или поздно ему придётся признаться своей семье во всём. Когда-нибудь. Но он не был готов к тому, что это будет сегодня.