Спрятанный Самоцвет

Куроо Тецуро Куроо прислонился к кухонному столу, тупо уставившись на микроволновку, пока та разогревала еду. Вместе с её жужжанием из-под ног бармена доносились звуки Полночи, которая ела свой корм. Брюнет посмотрел на нее сверху вниз, а затем его взгляд переместился на духовку. Печь заставила его подумать о торте, который Куроо изначально собирался испечь на день рождения Цукишимы, и от этой мысли он обмяк в поражении. Он выругался, подпрыгнув от резкого таймера микроволновки. Сказать, что Куроо расстроился, было ничего не сказать. Да, возможно, его упреки в сторону Ямагучи были немного грубыми, немного детскими, и Куроо мог подавить это в себе. Он всё понимал. Но больше всего бармена убивало то, что Цукишима сомневался в нём. А они ещё даже не сходили на свидание! Всё, что было нужно, — это лишь один вечер, и Цукишима бы пожалел о своем решении. Куроо так хотел сказать танцору, что это было совсем не то, о чем он думал. Увидев, как Цукишима общается с клиентами в «Скрытом Самоцвете», он не побежит от него куда подальше, осознанно принимая работу танцора. Он сам понимал, как слащаво сладкие и фальшивые действия Цукишимы действовали на него. Он был готов смотреть, как другие люди пускают слюни на тело танцора. Этот парень был прекрасен, кто мог их за это винить? Он смог бы преодолеть это в себе. С Ямагучи было сложнее. Старшеклассник был тем, о ком заботится Цукишима, тем, с кем танцор общается, тем, к кому он испытывал влечение. И самое главное, Ямагучи был идеальным типом Цукишимы. Куроо знал, что сам он таким не является. Это чувство неуверенности давно подобралось к горлу бармена, а затем Цукишима сбросил на него бомбу, сказав: «Вот почему я не люблю отношения». Как будто Куроо раздражал его, желая провести больше времени вместе. Будто чувства брюнета были проблематичны, когда тот показывал свою ревность. Как будто Цукишима не хотел, чтобы его беспокоили отношения. Это было страхом Куроо с самого начала, который он глупо откинул прочь, когда блондин поцеловал его. Боже, тогда почему Цукишима пошёл на это? Бармен не хотел получить отказ после такого потрясающего поцелуя, поэтому он просто сказал, чтобы он забыл всё, что тогда произошло. С тех пор брюнет избегал его. Его раздражало, что с тяжёлым сердцем после всех этих событий он всё ещё скучал по Цукишиме. Он всего лишь один раз ездил на работу и обратно без этого человека, но ему уже не хватало его компании. Даже просто сидеть в поезде и наблюдать, как танцор слушает музыку, было приятно. Было странно без него, и Куроо знал, что не сможет избегать его вечно. Он просто… пытался распутать узлы в животе, избавиться от мыслей о том, чтобы снова не наклониться и поцеловать эти прекрасные губы. Ему хотелось этого так сильно. Но в этом-то все и дело. Он не мог и не смог бы этого сделать. Так что ему действительно нужно было преодолеть себя. Сегодня вечером он пойдёт на работу с Цукишимой. Он просто продолжит с того места, где они остановились, — пререкания и шутки в статусе друзей. Он сможет это сделать. Проглотив еду, он увидел, как завибрировал телефон, но сейчас у него не было настроения с кем-либо разговаривать. Он оставил его в покое и пошёл готовиться к работе. К удивлению, когда он вышел из квартиры, Цукишимы нигде не было видно. Он нервно постучал в дверь танцора, задаваясь вопросом, как тот вообще отреагирует на него после того, как Куроо откровенно избегал его. Ответа не последовало. Куроо нахмурился, гадая, не ушёл ли куда-нибудь Цукишима. Ах! Теперь он вспомнил, что танцор должен был тусоваться сегодня со своим братом. Испытывая облегчение и разочарование при мысли об ещё одной одинокой поездке на работу, Куроо быстро сбежал по ступенькам и отправился на железнодорожную станцию. Поездка была скучной. Он наконец проверил свой телефон, обнаружив много сообщений от Бокуто, написанных капсом и делающих очевидным, что их свидание с Акааши прошло хорошо. Куроо улыбнулся, глядя на экран. «рад, что всё прошло хорошо. посмотрим, что акааши скажет об этом сегодня вечером» Через несколько минут телефон завибрировал. «РАССКАЖИ ВСЁ ЧТО ОН СКАЖЕТ БРО» «Я ТАК ЗАВИДУЮ ЧТО ТЫ УВИДИШЬСЯ С НИМ Я ТОЖЕ ХОЧУ УВИДЕТЬСЯ С НИМ» «ЕСТЬ КАКАЯ-НИБУДЬ РАБОТА В СКРЫТОМ САМОЦВЕТЕ????» Куроо усмехнулся. «нет, если не хочешь надеть каблуки» «ОУ ЧУВАК Я БЫ СМОГ РАСКАЧАТЬ ПАРУ КАБЛУКОВ» Куроо посмеялся. «прибереги это для акааши» «Я НЕ МОГУ ЭТО СДЕЛАТЬ С АКААШИ ОН БЫ ЗАТМИЛ МЕНЯ В МИЛЛИАРД РАЗ» «пидор» «ТАКОЙ ЖЕ ПИДОР КАК ТЫ И ЦУКИШИМА» Куроо закусил внутреннюю сторону щеки, глядя на сообщение. Не зная, что ответить, он засунул телефон в карман и уставился на проплывающий за окном пейзаж, пока не доехал до своей остановки.

***

Цукишима ещё не пришёл на работу. Прошло уже четыре минуты, как парадные двери открылись, а Цукишимы всё ещё нигде не было. — Он не отвечает, — сказал Акааши, поднося телефон к уху, который все звонил и звонил. Куроо нахмурился, завязывая фартук за спиной. Он не мог вспомнить случая, когда Цукишима опаздывал: тот был похож на человека, который всегда позвонит, чтобы сообщить, если он собирался не приходить. — Киоко-сан должна прийти сегодня вечером. Ему лучше приехать сюда пораньше, — прокомментировал Ойкава. — Сказал человек, который опаздывал не менее пяти раз за последний месяц, — вмешался Ивайзуми, на что ведущий танцор вызывающе вздёрнул подбородок. — Мне просто необходим дневной сон, чтобы оставаться красивым, — ответил Ойкава. — Жаль, что он не помогает, — пробормотал Ивайзуми. Ойкава кинул на него яростный взгляд. — Что это значит, Ива-чан? — спросил Ойкава, передёргивая глазом. — Абсолютно ничего, — спокойно ответил Ивайзуми, поворачиваясь к Куроо. — Сегодня вечером я на дверях. Я дам тебе сигнал, если увижу его. — Спасибо, — ответил Куроо. Акааши вздохнул и убрал телефон от уха, заканчивая ещё один вызов. — Мне нужно идти работать. Я уверен, что он скоро придет, — сказал Акааши. Бармен кивнул, надеясь на то же самое. Вот почему спустя час Куроо начал беспокоиться, потому что Цукишима так и не появился. Извинившись перед посетителями, брюнет проскользнул в комнату для персонала и достал телефон, чтобы связаться с танцором, написав сообщение. «где ты? скоро придет шимидзу-сан. будет нехорошо, если тебя здесь не будет» Ответа не последовало. Куроо быстро сменил контакты, набрав номер Бокуто. «хей, бро. можешь сделать мне одолжение?» Слава Богу, Бокуто всегда отвечал быстро. «ЧТО НУЖНО» «я знаю, это звучит безумно, но ты бы не мог подъехать к моему дому и посмотреть горит ли свет в окне цукишимы?» «РАЗВЕ ОН НЕ ДОЛЖЕН БЫТЬ НА РАБОТЕ????» «ага, но его здесь нет. он даже не позвонил. мы беспокоимся» «НЕ ПАРЬСЯ Я СДЕЛАЮ ЭТО» «спасибо» Куроо подошел к стойке и увидел, как Киоко разговаривает с Ивайзуми. Где же Цукишима? В конце концов, он задал себе этот вопрос в миллионный раз. Было уже два часа ночи, и все уже уходили из клуба. Цитрин так и не появился. Вместо того чтобы сердиться, Киоко поделилась со всеми своими тревожными мыслями, и они все ещё раз попытались дозвониться до телефона блондина. Когда Бокуто ответил, он сказал Куроо, что в квартире Цукишимы нет никаких признаков жизни. Куроо действительно начал думать о худшем. Он мечтал знать номер брата Цукишимы. — Я сразу же напишу тебе, если он позвонит, — сказал Акааши перед тем, как они разошлись. Всю дорогу домой Куроо провел в поезде, постукивая ногой по полу, озираясь по сторонам, как будто хоть мельком хотел увидеть высокого блондина. Как и сказал Бокуто, окна Цукишимы были без света. — Ты не получишь выходной, только потому что сегодня твой день рождения, — мрачно пошутил Куроо. Он прошёл в свою квартиру, обеспокоено переодеваясь во что-то удобное и поднимая Полночь на руки. Кошка прижалась головой к его руке, и Куроо нежно погладил её по голове. —  Куда пропал Цукишима, Полночь? — спросил он её. Кошка положила лапы на грудь хозяина, ткнулась ему в подбородок. Она мяукнула, и за этим последовал глухой звук спускаемой воды в туалете. … из-за стены донесся звук спускаемой воды в туалете. Куроо вскинул голову и недоверчиво посмотрел на стену, разделяющую их с Цукишимой квартиры. Он быстро отодвинул Полночь в сторону и вскочил на ноги, сунув ноги в развязанные ботинки, быстро покинул квартиру. Он остановился перед дверью танцора и постучал твёрдо и громко три раза. Ничего. Куроо стиснул зубы и быстро ударил кулаком в дверь Цукишимы ещё раз. — Открывай! — закричал бармен. — Почему ты не пришел на работу? Я знаю, что ты там, Цукишима! Он снова громко постучал. — Я не остановлюсь, пока ты не откроешь чёртову дверь! — кричал Куроо. Он поменял кулаки и застучал снова. Наконец раздался звук открывающегося замка. Куроо остановил кулак, когда дверь распахнулась. Цукишима стоял в дверном пролёте тёмной тенью. — Ты собираешься разбудить весь жилой комплекс?! — прошипел блондин. — Не сейчас, когда ты наконец удостоил меня своим вниманием, — сухо ответил бармен. — Теперь ты хочешь моего внимания? Когда избегал меня все это время? — выстрелил Цукишима в ответ. Это был не совсем крик, но было близко к тому, что Куроо когда-либо от него слышал. В глубине его сознания зазвенели тревожные мысли. — Как я могу тебя избегать, если ты даже не появляешься?! — воскликнул Куроо, раздраженно скидывая руки вверх. — Ты в курсе, как все волновались? Мы пытались связаться с тобой всю ночь! Но ты даже не заявился на работу! — Работа — моя основная проблема! — огрызнулся Цукишима, и брюнет на миг замолчал, потому что… в голосе Цукишимы что-то было. Он дрожал. Куроо не очень хорошо его видел, потому то была поздняя ночь, и в квартире Цукишимы было темно. Танцор был на грани слёз, и одной этой мысли было достаточно, чтобы прекратить гнев Куроо. — Цукишима, — осторожно и мягко начал бармен. — Что произошло? Наступила короткая напряженная тишина, в которой Куроо ничего не слышал, кроме лёгкого дыхания и шороха ближайших деревьев, когда дул слабый ветерок. — … Акитеру, — начал говорить Цукишима. Его тон был противоположен всему, что Куроо слышал с того момента, как тот открыл дверь. Он был мягким и слабым. — Он узнал… о «Скрытом Самоцвете». И обо мне. Куроо почувствовал, как его сердце упало глубоко в грудную клетку. — … и он не очень хорошо это воспринял? — рискнул Куроо, и между ними возник едва слышный шёпот. Раздался какой-то звук. Он был мягкий, такой мягкий, что Куроо едва не пропустил его, но он точно был там. Из его горла вырвался дрожащий писк, и бармен понял, что Цукишима из-за всех сил пытался сдержать свои эмоции. Блондин всегда был таким сильным и уверенным. Куроо знал, что он, вероятно, был последним человеком, перед кем танцор хотел бы сломаться. Тем не менее бармен шагнул в темноту, переступил через порог и заключил Цукишиму в объятия. Куроо почувствовал, как танцор напрягся, когда он пнул дверь ногой, чтобы та закрылась. Брюнет почувствовал, как очки Цукишимы впились ему в лоб, когда он прислонился спиной к закрытой двери, притягивая блондина ближе. — Прости, — прошептал брюнет, едва дыша. Он даже не был уверен, за что извиняется. Всё потому, что тайна Цукишимы стала известна? Потому, что Акитеру, очевидно, не очень хорошо это воспринял? Потому, что Цукишима был расстроен? Несмотря ни на что, сказать это казалось ему правильным. Танцор прижал горячие руки к бокам Куроо, его плечи всё еще были напряжены. — … я буду в порядке, — процедил Цукишима сквозь зубы. Он всё ещё пытался быть жестким, всё ещё сдерживаясь. Куроо успокаивающе провёл рукой вверх и вниз по спине. — Ты же уже дошёл до этого. Чертовски в порядке, если можно так сказать. Куроо почувствовал, как нос Цукишимы коснулся его шеи, когда блондин наклонил голову и фыркнул. —… ты идиот, — сказал блондин, и его слова переросли в тихий всхлип. Блондин рухнул на него, и Куроо ничего не сказал, когда слёзы Цукишимы упали на его кожу и потекли по его шее. Он уставился в темноту, продолжая вырисовывать нежные по спине танцора, чувствуя, как его сердце замирает при каждом всхлипе из горла блондина. — … у тебя затечет шея, если мы останемся в таком состоянии, — тихо сказал Куроо, протягивая руки и обхватывая шею блондина сзади. Цукишима отстранился, и рука исчезла с плеча Куроо. Что-то твёрдое скользнуло по щеке Куроо, и он догадался, что танцор снял очки. — Слабый предлог, чтобы попасть ко мне в постель, — произнёс Цукишима сквозь сдавленное горло. Рука танцора нашла руку Куроо, и мужчина последовал за ней, направляясь дальше в квартиру. — Эй, я никогда ничего подобного не предлагал, — ответил бармен. Он понимал, что Цукишима пытался найти юмор в болезненности чувств, но то, что это был лишь юмор, сделало Куроо благодарным. Удивительным был Цукишима, а не он. Тот факт, что танцор действительно привёл Куроо в свою постель, был неожиданным. Блондин потянул его за собой, и брюнет неуверенно забрался на матрац. Кровать прогнулась рядом с ним, и руки Цукишимы обвились вокруг него как раз в тот момент, когда голова Куроо коснулась подушки. Повернувшись, мужчина маневрировал так, чтобы было удобно лежать, соединяя ноги вместе. Влага на руке Куроо доказывала, что Цукишима всё ещё плачет, но отсутствие твердой оправы говорило, что он куда-то убрал свои очки. Он не знал, как долго они так пролежали, когда Цукишима снова заговорил. — Акитеру сказал, что не может принять это, — тихо сказал Цукишима. Куроо провел пальцами по волосам блондина. — Что именно принять? — спросил Куроо. — Всё, — ответил Цукишима. — Но самое главное, что я стриптизёр. Куроо поморщился. Обычно блондин использовал термин «танцор». Тот факт, что он сказал «стриптизёр», доказывал, как сильно он огорчён и расстроен. — Ты же знаешь, что в этом нет ничего плохого, верно? — спросил Куроо. — Если бы общество так считало, — усмехнулся Цукишима. Куроо сжал талию Цукишимы. — Он даже предложил мне заплатить за обучение в кулинарной школе, если это заставит меня уволиться. — … ну, это определённо не похоже на то, что он ненавидит тебя, раз делает тебе такое предложение, — рассудил Куроо. — Тогда ты станешь супер знаменитым шеф поваром, если согласишься на это. Только про меня не забудь, если это случится, хорошо? Цукишима покачал головой. — Этого не случится. Я не настолько амбициозен. Мне не нравится общаться с людьми, давить на них и чувствовать, что я должен проявить себя. Вот почему я не пошёл сначала в колледж, — признался Цукишима. Куроо потребовалась какое-то время, чтобы обработать информацию.  — Мы — противоположности, — вздохнул бармен. Танцор ничего не сказал, но Куроо почувствовал его взгляд. — Я хотел учиться в колледже всю свою жизнь. Я любил науку и хотел построить на ней карьеру. Ну знаешь, я тот человек с огромными мечтами однажды найти лекарство от рака в один прекрасный день? Но… одно семейное обстоятельство, и я понял, что это не то будущее, что меня ждет. — … мне жаль, — пробормотал Цукишима. Куроо одарил его улыбкой, хотя Цукишима этого не заметил. — За что ты извиняешься? Это я здесь, чтобы утешить тебя, — настоял Куроо во время лёгкого сжатия талии Цукишимы. — Во всяком случае это неплохо. Если бы всё не случилось, как случилось, я бы никогда тебя не встретил. — Пальцы, пробегавшие по телу танцора, замедлились и остановились, когда Куроо осознал, насколько сильным было это утверждение. — … без язвительности моя жизнь была бы ужасно трагичной. Куроо задался вопросом, может ли Цукишима услышать или даже почувствовать, как его сердце забилось ещё быстрее от этого признания. Он чуть не умер, когда рука танцора скользнула вверх по его груди и остановилась там, радуясь, что было темно и Цукишима не мог видеть его несомненно красное лицо. — … я никогда не думал, что произнесу это предложение, но спасибо, что стучал и кричал в мою дверь посреди ночи, — сказал танцор, и Куроо выпустил испуганный смех. — Обращайся в любое время, — с усмешкой ответил бармен. Он думал точно так же. Цукишима Кей Когда Кей проснулся, его веки были ужасно тяжелыми. Всё его тело было вялым, и он нахмурился от этого ощущения. В обычный день он легко мог подняться и открыть глаза без особых проблем. Вот что значит быть жаворонком. Это был явно необычный день, потому что он определённо не просыпался с белой коробкой в постели рядом с собой. Немного напуганный и дезориентированный, Цукишима оттолкнулся от матраца, чтобы сесть на постели, всё ещё глядя на коробку. Медленно, но верно воспоминания о прошедшем дне и ночи зарывались в его сознании. Он вытянул шею, чтобы посмотреть на дверной проем, ведущий в гостиную. Куроо нигде не было видно. Цукишима не мог не чувствовать разочарования. Он снова перевёл взгляд на коробку, а затем потянулся, чтобы взять очки с ночного столика. Теперь, когда он мог как следует видеть, он потянулся вперед. Неуверенно открыв крышку, он приоткрыл рот от удивления. Внутри коробки лежал белый торт, покрытый белой глазурью и увенчанный башней из спелой клубники. Рядом с башней красовалась надпись «С Днём Рождения», написанная причудливым оранжевым цветом. Звук открывающийся входной двери вернул внимание Цукишимы к входному проему. Дверь закрылась, послышалось какое-то шарканье, а затем в дверях появился Куроо; его брови поднялись, когда их взгляды встретились. — Ты уже встал, — сказал бармен с лёгкой улыбкой. Его темно-карие глаза переметнулись на торт, а потом снова на блондина. — Ах… я сходил и купил его, потому что не успел сделать сам. С днём рождения. Цукишима начал понимать, что в характере Куроо было всё возможное, чтобы сделать других счастливыми, даже если между ними существовала скрытая напряженность. От этого жеста Цукишиме стало тепло, почти так же тепло, как в прошлую ночь, когда он свернулся под боком Куроо. И, воу, было неловко осознать, что он проливал слёзы на шею бармена и прижимался к нему несколько часов назад… Цукишима откашлялся и протянул руку. — Принеси мне вилку, — сказал танцор, наслаждаясь ошеломленным взглядом бармена. — … сейчас половина одиннадцатого утра, — ответил Куроо. Цукишима приподнял бровь. — Я работоспособный взрослый человек и могу есть торт, когда захочу, — серьёзно сказал танцор. Уголки губ Куроо приподнялись вверх. — Это даже не моя квартира. — В ящике у холодильника, — заключил блондин. Взрыв смеха вырвался изо рта бармена. — Да, сэр, — ответил бармен, поворачиваясь лицом к кухне. Цукишима опустил руку, наблюдая за удаляющейся спиной Куроо, пока тот не скрылся из виду. «Я не могу поверить, что ты лгал мне все это время» «Это опасно! Ты знаешь какие люди ходят в подобные места?» «Ты выше всего этого, Кей! Ты беспокоишься о деньгах? Я дам тебе денег. Я заплачу за обучения в кулинарной школе. У тебя может быть настоящая работа, приличная!» «Ты не… ты не… ты же не продаёшь себя, да?» Слова Акитеру вспыли в его сознании, заставляя его тело снова напрячься. Волна злости прокатилась по его венам. То, как Акитеру говорил о его работе, было унизительно. «Подобные места», «приличная работа». Отвращение в его голове, когда он спросил, не продавал ли Цукишима себя. «Скрытый Самоцвет» был для него как второй дом. Ему нравилось танцевать, и он работал невероятно усердно, чтобы обращаться с шестом так, как он это делал. Он зарабатывал приличные деньги в хорошие вечера, когда была толпа и танцевальные представления, он собирал чаевых больше, чем получали на большинстве работ синие воротнички. И нет, он не продавал себя, как Акааши, как Сугавара, как Ойкава. Но все эти трое были замечательными людьми, которых он считал своими друзьями. Они не были отвратительными. Они не заслуживали, чтобы на них смотрели иначе, чем на чертовски хороших людей. Цукишима не хотел, чтобы Акитеру смотрел на него, будто он не был хорошим человеком. — Цукишима? Он моргнул, а затем сосредоточился на протянутой ему вилке. Куроо протянул её с потерянным видом. — … спасибо, — сказал Цукишима, беря вилку. Он отломил кусочек торта, игнорируя факт, что всегда было слишком много глазури на кусках сбоку, и поднес к губам. За ним последовал другой кусочек с маленькой клубникой, пачкая губы в сладости. — Действительно неплохо. — Что ж, у тебя наверное есть любимый магазин или что-то типа того… А я просто выбрал один наугад, — признался Куроо, переминаясь с ноги на ногу. — Я связался со всеми членами клуба. Сказал им, что ты дома. Цукишима постучал вилкой по нижней губе. — Я даже не хочу проверять свой телефон, — признался Цукишима. Он зашаркал по матрацу, пока его ноги не коснулись пола. — Я собираюсь принять душ. Наверное, от меня воняет мясом… Извини. Куроо усмехнулся. — Ничего страшного, — ответил бармен. Он снова пошевелился, и Цукишима был почти уверен, что Куроо нервничает. — Ты… в порядке? Сможешь выйти на работу сегодня вечером? Цукишима поднялся, вертя вилкой между пальцами. Вопрос казался слишком сложным. Насколько он был в порядке? — Я пойду на работу сегодня. При условии, что она у меня всё ещё есть, — сказал Цукишима. Бармен фыркнул. — Шимидзу-сан тебя отпустила, — уверенно сказал Куроо. Затем его взгляд замерцал в дверном проеме. — И да… Если ты хочешь поговорить о чем-нибудь, я рядом. Вместе с его словами пришла волна паники. — Останься, — настоял Цукишима. Куроо приподнял брови. — Если у тебя нет никаких дел… оставайся. Душ не займёт много времени. Я хочу поговорить с тобой. «Я не хочу, чтобы ты снова сбежал» — подумал про себя Цукишима. После утомительного дня, проведенного в одиночестве, он хотел быть рядом с кем-то, кто знал бы всё о том, кто он есть, и тем, кому бы нравилось всё, кем он был. — … окей. Не возражаешь, если я посмотрю телик? — спросил Куроо. — Только если ты положишь это в раковину ради меня, — сказал Цукишима, протягивая вилку. — Воу, я первый раз в твоей квартире, и со мной уже обращаются как с прислугой, – пошутил Куроо, всё равно беря вилку. Цукишима бросил на него довольный взгляд, прежде чем закрыться в ванной. Со свежевымытой кожей, чистыми зубами и чистой одеждой Цукишима появился через пятнадцать минут с полотенцем на шее. Он слышал, как в гостиной шумел телевизор, но первым делом он отправился в спальню, чтобы найти свой телефон. Последовало несколько тревожных сообщений, и Цукишима почувствовал, как тяжесть вины легла на его плечи. Акааши собирался сделать ему выговор, но Ойкава точно защитит его от него. Ни от Акитеру, ни от его родителей ничего не было. Цукишима не был уверен, как относиться к этому факту. Когда танцор вышел в гостиную с тортом в руке, Куроо сидел на дальнем конце дивана, оперившись локтем в подлокотник, и подпёр рукой подбородок. Цукишима быстро прошёл на кухню, чтобы поставить торт в холодильник, а затем направился в гостиную. Он предпочёл сесть на середину дивана, а не на другой его конец, и глубоко вздохнул, откинувшись на подушки. Он на мгновенье закрыл глаза, пытаясь успокоиться. Приняв душ, он почувствовал себя намного лучше, но в его теле всё ещё ощущалось настороженность после пережитого стресса и ночных рыданий. Когда он снова открыл глаза, Куроо наблюдал за ним краем глаза, всё ещё повернув голову к телевизору. — Что ты смотришь? — спросил Цукишима. — Эм… — задумчиво ответил Куроо, снова переводя взгляд на телевизор, — ... честно, я даже не знаю. Цукишима улыбнулся. — Надеюсь, ты не ответишь так же на вопрос, который я сейчас задам, — начал Цукишима. — Почему ты избегал меня, как чумы? Куроо сморщился, затем взял пульт и выключил телевизор. — Я не избегал тебя, как чумы, — повторил Куроо. Он поднял руку и почесал затылок, выглядя смущённым. — Я просто… Боже, почему мы говорим об этом? Я не хочу, чтобы ты расстраивался ещё больше. — С чего бы мне расстраиваться? — Потому что я вел себя, как придурок, по отношению к Ямагучи? Потому что я забежал вперёд и вел себя, как ревнивый любовник? Потому что у меня есть чувства к тебе? Я не знаю, — вздохнул Куроо, судорожно пожимая плечами. Он явно чувствовал себя неловко, избегая взгляда Цукишимы. Танцор почувствовал желание обнять эти напряжённые плечи, но сдержался. В его груди расцвела надежда. Если Куроо всё ещё признавался в симпатии к нему, то, возможно, брюнет не готов был сдаться. — Если уж говорить начистоту, твои чувства ко мне совсем не заставляют чувствовать себя расстроенным, — сказал Цукишима. Глаза Куроо вернулись к нему, и Цукишима глубоко вздохнул. — Разговор, который я начал в тот день. Дай мне его закончить. Мне не нравятся отношения. Они делают человека глупым, уязвимым, заставляют его вести себя определённым образом. Но несмотря на то, что я так себя чувствую, мне… комфортно с тобой. Я даже счастлив. Я не возражаю быть глупым и уязвимым рядом с тобой. Так что извини, я не собираюсь вести себя так, будто поцелуя не было. Цукишима надеялся, что тепло, пробежавшее по его щекам, не бросалось в глаза невооружённым взглядом. Он ещё больше надеялся, что в этот раз ему удалось достучаться до Куроо. Бармен был почти неподвижен, как статуя, просто пялясь… Цукишима заёрзал от такого внимания, боясь услышать ответ. Даже несмотря на то, что тем, кто признался, был Куроо, даже несмотря на то, что сердце Куроо билось как бешеное под его ладонью после признания, он был счастлив встретить танцора, несмотря на то, что его жизнь не сложилась такой, какой он хотел бы её видеть, всё ещё оставался лучик сомнения, который просачивался глубоко внутрь. Это было сомнение, что такой человек, как Куроо, никогда не захочет кого-то вроде него. Но Куроо… Куроо улыбнулся. Это была тёплая приветливая улыбка, которая смягчила его взгляд и заставила внутренности Цукишимы на мгновенье почувствовать себя липкой жижей. — Что… —  начал бармен и тут же замолчал. Он усмехнулся, почти задыхаясь. — Что меня совершенно устраивает. Цукишима почувствовал, как напряжение покидает его плечи.  — … хорошо, — выдал Цукишима, наблюдая, как Куроо обеспокоено ёрзал на месте; на его лице боролись самые разные эмоции. Похоже, он не знал, что с собой делать. — … агрх, прости, — наконец простонал брюнет, пряча лицо в ладони. — Я не могу поверить. Я имею в виду, теперь, когда я знаю, что ты собирался это сказать, я не могу поверить, что я просто взял и вот так ушёл! Цукишима ухмыльнулся. Он был рад услышать, что Куроо признал свою вину. — Я хотел задушить тебя, — признался Цукишима. Это только заставило брюнета снова застонать от досады. — Знаешь, у тебя есть привычка спешить с выводами. Куроо надул губы в сторону Цукишимы, но выражение его лица почти мгновенно изменилось. И Цукишима почти снова напрягся — насколько серьёзным внезапно стал Куроо. — Я тоже хочу кое-что прояснить. Я хочу, чтобы ты знал, что я полностью понимаю, что ты должен делать на работе. Я уважаю это и не позволю подобному встать между нами, — сказал Куроо. Он протянул руку и взял ладонь Цукишимы, нежно сжимая её. — И Ямагучи-сан… Ну… Я не могу лгать тебе и говорить, что он не беспокоит меня, но я доверяю тебе. Цукишима медленно выдохнул. — Ты мне нравишься, так что, полагаю, мне придётся поймать тебя на слове, — ответил Цукишима. Это улыбка, грубая и яркая, снова тронула уголок рта Куроо, и тёплое прикосновение его руки в своей дало понять, что всем, что Цукишима сейчас хотел сделать, было поцеловать его. — ... это была пикап-фраза, да? — усмехнулся Куроо, на что Цукишима закатил глаза. С облегчением и удовлетворением он наклонился чуть ближе. — Куроо, — тихо произнес Цукишима его имя в воздухе между ними. Он увидел, как взгляд Куроо скользнул вниз к его губам, и попытался сдержать усмешку. — Поцелуй меня, если я ошибаюсь, но динозавры ещё существуют, верно? Это была фраза, которой он хотел удивить Куроо, с тех пор как понял, что нелепые реплики бармена были не просто забавой и играми. Ему очень хотелось достать сейчас камеру, чтобы запечатлеть лицо Куроо.