Спрятанный Самоцвет

Куроо Тецуро Куроо был невероятно бодр, работая в «Скрытом Самоцвете» той ночью. Весь день до этого он провёл вместе с Цукишимой. Они поговорили, приготовили обед и поели вместе (в основном большую часть сделал Цукишима, а Куроо всего лишь занимался нарезкой), посмотрели фильм и поделились музыкальными предпочтениями (то, с каким удовольствием блондин всегда слушал свою музыку, заставило бармена чувствовать себя привилегированным при возможности вставить один наушник к себе в ухо), но лучше всего было лежать рядом, иногда сплетая руки и ноги, и целоваться. Это было что-то простое, но расслабляющие, и Куроо понимал, что это успокаивало Цукишиму, который всё ещё пытался скрывать свое внутреннее разбитое состояние. Дорога на работу была мучительной. Бармен с позволения держал парня за руку, нежно прислоняясь к его плечу и наклоняя голову так, чтобы он мог быстро украсть поцелуй с его губ, что было невозможно сделать в общественном месте. Куроо никогда особо не заботился о том, как другие люди посмотрят на него или его публичные проявления любви, но он знал, что это заботило танцора. Куроо понимал, что, прожив жизнь, в которой блондин пытался скрывать большую часть себя от своей семьи, танцор не мог так просто объявить всему миру, что он гей. Не говоря уже о том, что Цукишима был не самым чувственным и любвеобильным человеком в мире. Но зато Куроо был, и он не мог не схватить танцора за руку, как только закрылась входная дверь в клуб. Цукишима посмотрел на их руки, а затем на бармена, приподнимая бровь. — Ты не возражаешь? — с усмешкой спросил Куроо. — Нет, но что ты собираешься делать? Проводить меня до двери раздевалки? — спросил танцор с обычным сарказмом, но брюнет не стал воспринимать его всерьёз. — Именно это я и собираюсь сделать, — съязвил Куроо, таща Цукишиму за собой. Он услышал фырканье танцора за спиной, но его рука всё ещё удобно лежала между его пальцев, и бармен засчитал это за победу. В нескольких шагах от двери в раздевалку он остановился и поднес руку Цукишимы к губам, целуя костяшки его пальцев с кривой ухмылкой. — Когда мой Цукки благополучно доставлен, я могу идти готовиться к своей работе. Цукишима прикрыл лицо свободной рукой. Он попытался отмахнуться, словно в раздражении, но Куроо был уверен, что блондин хотел скрыть румянец. По крайней мере, брюнет на это надеялся. — Ты смущаешь, — пробормотал Цукишима. — В смущении нет ничего плохого. Бармен не заметил, что они были не единственными людьми в клубе. Ойкава стоял в проёме раздевалки, скрестив руки на груди, и переводил взгляд между ними. — И тебе добрый вечер, Ойкава-кун, — ответил Куроо. — Цукишима, — раздражённо произнес ведущий танцор. Он склонил голову вбок и бросил на него довольно равнодушный взгляд. — Ты исчезаешь, не сказав никому о своем местоположении, и сейчас… Куроо? Ты принимаешь плохие решения в последнее время. — Воу, окей, пошел нахер тоже, — метнул бармен в ответ. Он знал, что Ойкава не имел в виду ничего серьезного, но говорить такое было по-мудацки. Цукишима усмехнулся, и Куроо почувствовал быстрое пожатие руки, прежде чем танцор отпустил её. — Это прискорбно, — сказал блондин, направляясь в раздевалку. — Ты не должен был с этим соглашаться..! — застонал Куроо. Почему его парень (мог ли он уже так называть Цукишиму?) был таким язвительным?! Ойкава всё ещё стоял в дверях, оглядывая бармена с головы до ног, словно пытался оценить его. Куроо сразу же понял, что тот от него хотел.  — Если ты сейчас начнёшь затирать про мое убийство, только я попробую причинить хоть какую-то боль Цукишиме, я лично пошлю Ивайзуими-сану коробку с самыми нелестными твоими фотографиями. Ойкава задрал нос кверху. — Раз ты уже в курсе, — ответил ведущий танцор, — спасибо, что вернул его. Его слова застали Куроо врасплох, но у него не было много времени, чтобы обдумать их; Ойкава исчез в гримерной, а входная дверь в клуб открылась. Бармен оглянулся через плечо и увидел Акааши. К его удивлению, с ним был Бокуто. — Бро! — воскликнул Бокуто, вскидывая руку вверх, чтобы нелепо помахать своему другу. — Что ты здесь делаешь? — с улыбкой спросил Куроо. — Я довёз Акааши! — ответил доставщик. — Цукишима здесь? — спросил танцор. Бармен с удивлением заметил, как спокойно и собрано выглядит Акааши, стоя рядом с бодрым и ухмыляющимся Бокуто. Они казались такой странной парой. — Да, Ойкава-кун и Цукишима уже здесь, — ответил Куроо, указывая в сторону раздевалки. — Охохохо?! — произнес доставщик, шевеля бровями. Он подошёл ближе и обнял Куроо за плечо. — Тогда я сейчас могу подтвердить твой поцелуй с Цукишимой-саном? — Воу, ты всё ещё зациклен на этом. И это твой первый вопрос после пропажи Цукишимы? — спросил Куроо, легонько ткнув друга локтем в бок. — Цукишима-сан вернулся, верно? Значит, всё в порядке! — настоял Бокуто. — Поцелуй? — вмешался Акааши. Куроо резко замолчал. С одной стороны, он был удивлён, что доставщик ничего не рассказал ему. С другой стороны, бармен жалел, что не мог заклеить Бокуто рот скотчем, ведь он действительно не хотел, чтобы Цукишима думал, что он разбалтывает об их личных делах всем общим друзьям. — Куроо сказал, что он с Цукишимой цел-мпх! — у доставщика кончился воздух, когда брюнет ударил его по грудной клетке. Бокуто судорожно вздохнул и схватился за грудь. — Ты должен пойти к Цукишиме, — сказал бармен Акааши с милой улыбкой. Танцор немного сузил глаза. — … чувак, я думаю, ты сломал мне ребра, — захрипел доставщик, выглядя оскорблённым. Танцор наконец оторвал взгляд от Куроо и покачал головой. Затем он подошел к Бокуто и нежно поцеловал его в щёку. — Спасибо, что подвёз. Увидимся завтра, — сказал Акааши. Бармен лицезрел, как его лучший друг превратился в лужу слизи прямо на его глазах. — Пока, Акааши, — с улыбкой ответил Бокуто. Он не мог оторвать влюблённого взгляда со спины танцора, пока брюнет не скрылся в раздевалке. Затем он недовольно надул губы и повернулся к Куроо. — Что я такого сделал?! — Когда я говорю с тобой о Цукишиме, я ожидаю конфиденциальности, — подчеркнул брюнет. — Но это же Акааши! — воскликнул Бокуто. — Даже с ним. — Я всё ещё думаю, что ты соврал. И когда же свидание? Куроо пожал плечами. После всего, что случилось, они не говорили о свидании. В данный момент бармен не решался о чем-либо спрашивать Цукишиму. Он посчитал, что лучше оставить выбор за блондином, когда он будет готов. — Много всего… произошло, как я и рассказал тебе по телефону, — признался Куроо. На лице доставщика мелькнула тревога. — Погоди, но вы всё ещё одно целое, верно?! — спросил Бокуто, наклоняясь ближе, на что брюнет усмехнулся. — Ага, мы определённо что-то такое, — сказал Куроо. — В романтическом плане? — Да. Бокуто засиял. — Тогда хорошо! Мне уже пора. Но, хэй, я хотел кое-что сказать перед уходом! — начал доставщик с возбуждённым блеском в глазах. — Я и Акааши хотим снова собраться с тобой и Цукишимой в ближайшее время! Я хотел бы завтра, так как вы не работаете, но Акааши пошёл и записался к стоматологу, так что, может быть, на следующий выходной? Куроо быстро посчитал деньги, которые были у него на руках. Он всё ещё был на мели с тех пор, как пришли медицинские счета Полночь, но бармен точно не мог представить себя отказывающимся от двойного свидания. — Звучит потрясающе, — согласился мужчина. Бокуто поднял свой кулак, и Куроо ударил по нему своим. — Здорово! — воскликнул доставщик. — Насколько нам повезло, чувак?! Брюнет сразу понял, что друг имеет в виду их парней. — Эй, Цукишима, конечно, великолепен и все такое, но я был первым, кто заметил их, — игриво сказал бармен. — Даже не начинай. Я так завидую, что ты зашёл с Акааши дальше, чем я, — ответил мужчина, скрестив руки на груди. Куроо поморщился. — … это … тебя ведь не очень беспокоит, правда? — неуверенно спросил брюнет, и Бокуто моргнул. — Чувак, я просто угораю. Я говорю, какого черта ты посмел, но не по-настоящему, понимаешь? — с усмешкой сказал Бокуто. — Это было ещё до того, как я встретил Акааши. Никаких серьёзных чувств. Куроо понял, что друг шутил, и облегчённо вздохнул. Меньше всего он хотел, чтобы Бокуто чувствовал себя неуверенно рядом с ним и Акааши. — РАЗВЕ ЧТО! — внезапно прогремел доставщик, тыча пальцем в лицо Куроо. — Разве что ты всё ещё хочешь Акааши, и да, я люблю тебя до смерти, но так же до смерти я буду сражаться с тобой за Акааши! Бармен громко рассмеялся. — Я счастлив с Цукишимой, спасибо, — брюнет усмехнулся, оттолкнув руку Бокуто. — Я напишу тебе завтра. — Увидимся! — бросил Бокуто через плечо, выходя из клуба. Куроо занялся своими обычными делами, готовя бар к работе. Когда клуб открылся и гости стали заполнять помещение, бармен предположил, что это будет медленная ночь. Но это его вполне устраивало, учитывая, что у него было больше свободного времени, чтобы пялиться на Цукишиму, пока тот выступает. Танцоры были одеты в воротничок и галстук без рубашки, но в брюках, которые будут сняты в какой-то момент представления. Куроо выпил всё, что смог, и чуть не умер от сердечного приступа, когда танцор перевел свои медово-карие глаза прямо на него и ухмыльнулся в этом озорном я-знаю-что-ты-хочешь-меня так, что искры полетели вверх по позвоночнику Куроо. Это были приятные моменты, но также были неприятные, когда Цукишима медленно и преувеличенно опустился на колени, чтобы собрать йены, брошенные на сцену, а потом явно флиртовал с клиентом, который притягивал танцору деньги, чтобы тот взял их. Это всё ещё вызвало неприятную боль в груди Куроо, несмотря на то, что он понимал: это была работа Цукишимы. Он покачал головой, чтобы избавиться от этих мыслей, ведь прекрасно знал, что он нравился этому парню и этого было достаточно. — Итак, Бокуто снова предложил потусоваться нам вчетвером, — упомянул Куроо, когда Акааши был на перерыве и подошёл попить. Танцор выпил полстакана, прежде чем оторвать от него губы. Сначала его лицо нахмурилось, но сразу стало прежним, когда он взглянул на бармена. — Думаешь, всё будет в порядке? — спросил танцор, опершись руками на стойку. — Ага, Бо сказал, что было бы здорово, — согласился Куроо. — Ты много выяснил у Цитрина? — Я узнал от него основную суть. — Настолько он был расстроен? — Я не могу точно сказать. Он многое скрывает в себе. — Да. У меня тоже такое чувство. — Вы двое теперь вместе? — спросил Акааши. Эти голубые глаза сверлили его взглядом, и Куроо занервничал. — … да, вместе. Я имею в виду, мы ещё не были на свидании из-за всего, что произошло, но мы признались друг другу в симпатии, — объяснил Куроо. Танцор кивнул. — Я ожидал эт... — Топаз. Куроо взглянул на того, кто позвал его. Рядом с Акааши с почти извиняющейся улыбкой стоял мужчина, которого бармен определённо видел раньше. Лёгкая хмурость вернулась на лицо танцора. — Да? — спросил Акааши, делая ещё один глоток воды. — Извини, что я всё время тебя достаю, но мы можем поговорит минуту? — спросил мужчина. — Я уже дал свой ответ, — сказал танцор. Куроо подозрительно сузил глаза на незнакомца. Акааши не выглядел слишком радостным присутствием этого человека, хотя внешне он был очень дружелюбным. — Я знаю, — смягчился мужчина, успокаивающе подняв руку. — Я обещаю не отнимать у тебя много времени. Акааши покрутил стакан влево, потом вправо, рассматривая. Затем он поставил его на стойку перед Куроо и выпрямился. — Хорошо, — согласился танцор. Он коротко махнул бармену, прежде чем раствориться в толпе с незнакомцем. Куроо проследил за ними до тех пор, пока не потерял их из виду. Это было определённо странно. Он надеялся, что этот парень не будет приставать к Акааши всю ночь. Танцор, должно быть, знает, что всё, что ему следует сделать, — это позвать Ивайзуми, и телохранитель вышвырнет его из клуба. Надеясь, что Акааши сумеет постоять за себя, Куроо провёл остаток вечера, развлекая посетителей бара разговорами. Парочка причудливых фокусов и жонглирование, казалось, действительно доставляли удовольствие двум взрослым джентльменам в конце зала. Они оставили приличные чаевые, которые бармен сунул в задний карман (он научился не класть деньги в карман фартука), решая приберечь наличку для двойного свидания. К тому времени, как Цукишима вышел из раздевалки, Куроо уже ждал его у входной двери, барабаня пальцами по ноге в такт ритму. Бармен одарил его улыбкой. — Готов идти? — спросил брюнет, отталкиваясь от стены. — Мгм, — утвердительно промычал танцор, зевая. Куроо придержал дверь для него, пока тот не вышел наружу. Поскольку они были последними, кто уходил из клуба, бармен запер «Скрытый Самоцвет» на ночь. Некоторое время они шли в приятном молчании. Куроо краем глаза наблюдал, как Цукишима, хмурясь, проверял свой телефон, а после засунул его в карман. — … что-нибудь слышно от твоего брата? — спросил Куроо. Танцор вздохнул и выдохнул, качая головой. — Нет, — Куроо почти решил, что тот оставит его с таким коротким ответом, но Цукишима заговорил снова: — Я не знаю, чего хочу. Я боюсь того, что он скажет, когда свяжется со мной, но то, что он молчит, сводит меня с ума. Я ничего не знаю. Куроо пожалел, что не умеет подобающе успокаивать людей, потому что не смог найти подходящих слов в этот момент. Он в любом случае не мог ничего сказать, чтобы улучшить ситуацию. Поэтому вместо этого бармен вложил свою руку в ладонь Цукишимы, надеясь, что всё будет хорошо. В конце концов, было практически три часа ночи и улицы были безлюдны. Танцор посмотрел на их руки, а затем на Куроо. Сжав его руку и слегка улыбнувшись, блондин повернулся к нему лицом. Бармен просиял от его одобрения, небрежно насвистывая песню, которую он вчера услышал на плеере Цукишимы, и размахивая руками взад и вперёд. Танцор снова повернулся к нему, глядя между их качающимися туда-сюда руками и его лицом. — … теперь ты просто смешон, — заявил Цукишима. — Ой, не лишай меня веселья! Я пытаюсь отвлечь тебя, и это явно работает, — сказал Куроо с усмешкой. — Ты как ребёнок-переросток, — заметил блондин. — Тебе нравится этот ребенок-переросток, — уточнил бармен. Цукишима закатил глаза и снова посмотрел вперед. Куроо продолжал ухмыляться, не сводя глаза с парня, пока они шли к железнодорожной станции. Он хотел найти способ рассмешить Цукишиму. Вдруг к нему в голову пришла ужасная идея. Он отпустил руку парня. Тот явно этого не ожидал, потому тут же оглянулся. Затем, остановившись, Куроо протянул руки к талии Цукишимы и зашевелил пальцами по его ребрам. Блондин дернулся, но определённо не засмеялся.  — … что ты делаешь? — спросил Цукишима, очевидно озадаченный, когда мужчина сгорбил свои плечи. Куроо остановился и отступил, выражение его лица сменилось шоком. — Погоди, ты не боишься щекотки? — спросил бармен. Брови Цукишимы взлетели вверх. — … нет, не боюсь, — медленно ответил танцор. — … кто не боится щекотки?! — воскликнул Куроо, отчасти расстроенный тем, что его план явно провалился, и отчасти удивлённый тем, что Цукишима явно не побеспокоился о том, что тот дотрагивался пальцами до его торса. Танцор пристально посмотрел на него. — … это значит, что ты боишься щекотки? — спросил блондин. Куроо с тревогой заметил, что Цукишима задумался…злобно…и бармен попятился назад. — Э-э, — тупо ответил Куроо. И снова сделал шаг в сторону. — Я чувствую, что не должен удостаивать тебя ответом. — Интересно, — ответил Цукишима, и у него хватило наглости скрестить руки за спиной и мягко улыбнуться, продолжая идти, выглядя воплощением невинности, но брюнет знал, что это было совсем не так. Остаток пути до вокзала он настороженно провёл на расстоянии вытянутой от Цукишимы руки. Когда они добрались до вокзала, плечи блондина затряслись. Куроо был рад услышать его лёгкий смех… и увидеть смену его состояния с начала их пути. — Трусишка. Бармен рассердился. — Знаешь, — подчеркнул Куроо. Он попытался придумать какой-нибудь аргумент, но потерпел неудачу. — … ты ужасен. Цукишима склонил голову набок и одарил его колкой улыбкой.  — Как скажешь, — парировал танцор. Куроо был настолько сбит с толку этим кокетливым замечанием, что, к явному удивлению Цукишимы, не смог ответить. Их поезд начал подъезжать к станции, и тогда мозг бармена решил, что он снова может работать. «Как это возможно, что ты заставляешь любить тебя и ненавидеть одновременно?» Эта фраза вертелась у него на кончике языка, но в горле вдруг пересохло. Даже в шутку, слово «любовь» было сильным и заставляло желудок Куроо переворачиваться. — Хорошо, признаю твою победу, — сказал брюнет вместо этого. Цукишима, казалось, был этим доволен, и они заняли места в поезде рядом друг с другом. Блондин воткнул наушники в уши, а Куроо лишь на мгновение напрягся, ожидая внезапную атаку щекотки в течение первых нескольких минут, прежде чем расслабиться в своем кресле. Цукишима Кей — Я пытаюсь отвлечь тебя, — просто сказал Куроо. Танцор понял, что бармен был действительно очень хорош в этом. И не только своими нелепыми жестами вроде размахивания руками, как у учеников в начальной школе, или внезапными приступами щекотки — он просто находился рядом, как сейчас, и практически засыпал у него на плече. Цукишима уже некоторое время наблюдал за тем, как веки Куроо опускаются, а за ними и его голова, но он резко поднимает её и процесс начинается заново. Это было мило. Имея возможность наблюдать за барменом так долго, Цукишима снова признал, что Куроо был красивым. Очень красивым. Почему он не замечал этого с самого начала? Этот вопрос был выше его понимания. Как говорится, человек становится лучше, когда вы находите в нем хорошие качества, которые могут соответствовать его внешности. Цукишима решил, что он испытывает именно это. Несмотря на то, что Куроо клевал головой, когда поезд подъехал к их остановке, замедляя свой ход, он поднялся первым. Прежде чем последовать его примеру, танцор достал наушники из ушей. Он правда, правда не мог не смотреть на талию бармена, где мягкая, чувствительная к щекотке кожа ждала его под темно-бордовой рубашкой. Примерно в пяти шагах, как они отошли от поезда, Цукишима протянул руку и зашевелил пальцами по его рёбрам. Куроо взвизгнул и отскочил, подпрыгивая, словно кролик. — Цукки! — воскликнул брюнет, выглядя шокированным. Блондин ухмыльнулся. — Ты сам себя подставил, — ответил Цукишима. — Жестоко, — пробормотал Куроо, надув губы. — А кто это первый попытался напасть на меня? — Ага, но это не помогло! Мне нужно найти более рабочий способ отвлечения! — Ты — это просто ходячие отвлечение. — Охохох, я, конечно, секси, но тебе не нужно быть настолько откровенно очевидным в желании переспать со мной. — Ты так самоуверен. — Но ты понимаешь, что это значит? — спросил Куроо. Он шёл так близко, что их плечи соприкасались. — Это значит, что тебе стоит находиться рядом со мной постоянно. По крайней мере, пока твоя семья не свяжется с тобой. Цукишима обдумал эти слова. Он не был уверен, шутит ли Куроо или намекает на то, что они вместе проведут еще одну ночь. Желание свернуться калачиком рядом с барменом вместо того, чтобы лежать наедине со своими мыслями, было привлекательным. Однако он понял, что его раздражают собственные мысли, как только он подумал о них. Танцор уже промочил шею Куроо своими слезами прошлой ночью, и он не хотел больше полагаться на брюнета. Нужда была последним, что он мог себе позволить. И если он будет честен с собой, то теперь, когда у него был шанс выплеснуть свои чувства наружу и растопить их, нахождение в постели с Куроо может привести к некоторым последствиям… не таким уж невинным вещам. Цукишима спокойно был согласен с этим, не было никаких сомнений в его желании подобного, но у них всё ещё не было первого свидания. — Ох, нет, ты опять покинул меня, — вдруг сказал Куроо. Танцор вырвался из мыслей, не понимая, что с тех пор, как брюнет говорил, наступила многозначительная пауза. Он уже собирался открыть рот, чтобы ответить, но Куроо вдруг схватил его за руку и повёл к домам. — Чт...? — не успел произнести Цукишима, как мужчина потащил его за собой. Бармен потянул их в темноту небольшого переулка между двумя жилыми зданиями. Он оглянулся по сторонам, словно они выполняли какую-то шпионскую миссию, и мягко подтолкнул танцора спиной к стене. Хотя Цукишима плохо видел в темноте, он почувствовал, как брюнет наклонился ближе. Рука на его груди практически обожгла его. — Не смей меня щекотать, — прошептал Куроо, наклоняя голову и прижимаясь губами к губам Цукишимы. Танцор почувствовал, как его пульс дрогнул, но легко растворился в поцелуе, соединив их губы вместе. На мгновенье его злобная сторона хотела провести пальцами по талии Куроо, просто чтобы досадить ему, но тёплый и нежный поцелуй заставил его пальцы сжаться, так что он не особо стремился испортить момент. На самом деле это было его любимое развлечение. Бармен всё-таки отодвинулся, лишь на несколько сантиметров, их губы всё ещё были близко. — Могу ли я теперь целовать тебя, когда захочу? — спросил брюнет. Эта ситуация, темнота, близость в тёплом ночном воздухе, то, как руки Куроо прижимались к его груди и руке, как волосы щекотали лоб Цукишимы и как низкий тенор его голоса звучал так близко в пространстве между ними, — всё это возбуждало парня. Он до сих пор удивлялся, как легко бармен мог щелкать этим переключателем. Он скользнул рукой по затылку Куроо и запустил пальцы в его спутанные волосы. — Обожаю, когда ты спрашиваешь после того, как делаешь, — саркастически ответил Цукишима. Он положил ладонь на грудь брюнета, делая шаг вперед. Было очевидно, что мужчина решил, будто танцор собирался оттолкнуть его, но Цукишима удерживал мужчину за затылок, прижимая его к себе, пока он не оказался прижат к противоположной стене переулка. — И я начинаю немного выходить из себя, когда меня постоянно грубо таскают. На этот раз он сам поцеловал Куроо. Бармен издал короткий удивлённый звук, но тут же ответил на поцелуй. Цукишима был немного смелее, его губы чуть настойчивее склонялись к теплому рту бармена. Он почувствовал, как руки Куроо обвились вокруг его талии, притягивая их ближе друг к другу. Цукишима прижимался к нему, сливая их тела и чувствуя, как искры пробегают по его спине от прикосновения губ, встречающихся снова и снова. Рука, которая была в волосах Куроо, отстранилась и скользнула вниз к челюсти брюнета. Большой палец надавил под нижнюю губу Куроо, раскрывая его рот, и Цукишима скользнул языком внутрь. Тихий стон бармена позволил жару спуститься ниже. Внезапно раздался громкий стук. Такой же громкий, как взрыв, который встряхнул Цукишиму от мозга костей, и он почувствовал, как тело Куроо подпрыгнуло с его собственным. После мгновенья паники танцор понял, что звук был очень похож на удар крышки мусорного бака о землю, и тень кошки, пробежавшей, словно летучая мышь, через переулок, подтвердила его догадку. — Срань Господня, — прошептал Куроо; его сердце билось так же дико, как и сердце Цукишимы. На миг он подумал, что его собственное находится под чужой ладонью. Танцор ничего не мог с собой поделать, он рассмеялся. Он обнял Куроо и наклонился ближе к нему, когда его плечи затряслись. Бармен присоединился к нему через несколько секунд, крепко обняв и посмеиваясь в его плечо. — Больше никаких поцелуев в переулках, — фыркнул Цукишима. — Эй, я просто хотел сделать это приятно и быстро, — ответил Куроо. — Ты действительно хочешь переспать со мной! Танцор снова поцеловал его, быстро, но обжигающе, а затем полностью отстранился. — Пошли домой, — сказал Цукишима, выходя из переулка. Бармен сразу же проследовал за ним. — И ты даже не отрицаешь этого, — пропел Куроо. — Ты снова хочешь остаться на ночь? — спросил Цукишима, ожидая последующей фразы. — … у тебя дома? — переспросил брюнет. Цукишима смотрел вперёд, чувствуя, как горят его щеки. — Ты сказал, что я должен оставаться с тобой. Кроме того, я не могу съесть этот праздничный торт в одиночку, — ответил танцор. Конечно, у них ещё не было свидания, но оно должно было быть, если бы все изначально сложилось так, как должно было бы. К чёрту мысли, будто ему нужна была помощь. Блондин просто не хотел расставаться с Куроо сегодня вечером. — Да! Я имею в виду, определённо! — воскликнул бармен, и Цукишима был очарован таким восторженном ответом. — Мне просто нужно зайти к себе домой и покормить Полночь. — Тебе нравится кофе? Я могу приготовить немного к торту, — сказал Цукишима. — Кофе — это хорошо, — ответил Куроо. На его лице была до смешного глупая ухмылка, и танцор чуть не засмеялся. Это было приятное чувство, хотя он и знал, что Куроо был явно взволнован, проводя больше времени с ним. — Держу пари, ты из тех людей, которые добавляют много сливок и сахара. — ... возможно, — ответил Цукишима. Его губы изогнулись вверх. — Пожалуйста, не говори мне, что пьёшь просто чёрный кофе. — Я обычно добавляю немного сливок, но могу пить и просто чёрный, — сказал Куроо, посмеявшись, когда блондин сморщился. — Что я могу сказать? Мне нравится все пожёстче. Цукишима бросил на него хмурый взгляд за его намек, но Куроо лишь ухмыльнулся в ответ. — Разбудить тебя щекоткой с утра — достаточно жёстко? Ухмылка на его лице пропала, сменяясь выражением страха. — Ты не посмеешь. — Тогда веди себя хорошо. — Это кто ещё с кем должен вести себя хорошо? Они поднялись по ступенькам своего дома. Цукишима показал ему средний палец. — Вот видишь?! — воскликнул бармен. Танцор усмехнулся, подождав, пока они оба поднимутся на свою площадку, и чмокнул Куроо в щеку. — Тогда до скорой встречи, — сказал Цукишима, доставая из кармана ключи. Брюнет снова расплылся в улыбке. — До скорого! — согласился Куроо.