Спрятанный Самоцвет

Куроо Тецуро Куроо одновременно лавировал между предвкушением, тревогой и паникой. Он поздоровался с Полночь, погладил её по подбородку и накормил. Бармен снял рубашку с брюками и переоделся в более удобные футболку и спортивные штаны. Он подумал, не принять ли душ, но решил, что и так сойдёт, однако всё же почистил зубы и слегка побрызгался одеколоном, надеясь, что это не будет выглядеть так, будто он слишком старается. Затем Куроо остановился и уставился на ящик тумбочки, в котором лежали смазка и презервативы. Боже, если бы он только посмел надеяться... Бармен покачал головой. Если что-то случится, он сможет легко вернуться и взять их. Куроо предполагал, что у Цукишимы нет подобного тайника. Было бы плохо и ужасно неловко, если бы он принес эти вещи заранее, вызывая у танцора раздражение подобным намёком. «Забегаешь вперед, Куроо», — упрекнул он сам себя. Брюнет уже собрался открыть дверь Цукишимы, но вдруг вспомнил, что танцор в прошлый раз говорил о хороших манерах. Он постучал и стал ждать. Цукишима появился на пороге с чашкой кофе в руках. — Я только что сделал его для тебя, — сказал блондин, передавая чашку и отступая в сторону, чтобы пропустить Куроо внутрь. Бармен осторожно взял кофе и снял ботинки у двери. Цукишима уже переоделся в свободную футболку, а на носу снова сидели очки. Вместо домашних штанов на нём были шорты от пижамного комплекта, благодаря которым Куроо любовался видом бледных длинных ног танцора. — Спасибо, — сказал брюнет, отметив по цвету кофе, что Цукишима уже добавил в него немного сливок. Куроо хотел сделать глоток, но остановился, увидев пар, всё ещё поднимающийся над краем. Цукишима заранее поставил торт вместе с двумя тарелками и вилками на стол перед диваном, туда же и его собственную кружку с кофе, на которой, с изумлением заметил Куроо, был нарисован динозавр. — Ты должен сказать мне, где достал эту кружку, чтобы я мог купить себе такую же. Цукишима уселся на пол перед своей кружкой, бросив на него взгляд, который кричал «я-знаю-что-ты-смеешься-надо-мной». — Акитеру подарил мне её много лет назад, — ответил блондин, продолжая добавлять в тёмную жидкость сахар и сливки. Упс, это была не та тема, которую Куроо хотел поднимать в тот момент. — А как насчёт фотографии из фотобудки? Я надеялся, что ты поставишь её в рамочку, — бармен легко сменил тему и сел напротив Цукишимы. — Ты имеешь в виду ту, которую я сжег? — спросил танцор. — Ту, которую, как я знаю, ты сохранил, — ухмыльнулся Куроо. — Нет, она определённо сгорела, — ответил Цукишима, открывая коробку с тортом. – Сколько тебе отрезать? — Маленький кусочек, спасибо, — сказал бармен. Он протянул свою тарелку, когда Цукишима разрезал торт и передал его вместе с двумя клубничками. Блондин отрезал себе кусок побольше, и Куроо загордился своим выбором десерта. Для него он был просто вкусным — ничего особенного, а вот Цукишима явно наслаждался угощением, дважды облизывая вилку, когда ему попадался кусочек с клубникой. Куроо улыбнулся и наколол одну из своих клубничек, потянулся через стол, чтобы положить её на тарелку Цукишимы. На вопросительный взгляд танцора брюнет лишь ответил: «Ты и правда любишь её». Цукишима отвёл взгляд и вернулся к своему торту, и Куроо посчитал очаровательным, что даже такие мелочи могут смутить танцора. — Ты когда-нибудь пробовал семифредо? — спросил Цукишима. — Семи-что? — было блестящим ответом Куроо. Уголки губ блондина приподнялись. — Это итальянский десерт. Как замороженный мусс, — объяснил Цукишима, делая паузу, чтобы сделать глоток кофе. — Мой отец делал его, когда я был маленьким. В нём была клубника и черный кунжут. Он всегда был моим любимым. — Не хочу тебя расстраивать, но добавление к клубнике ещё большего количества семян — это уже перебор, — ответил Куроо. — Они тебя беспокоят? — Они постоянно застревают у меня в зубах. Цукишима цокнул языком. — Привереда. Куроо подавил желание высунуть язык. — Почему ты переехал сюда? Я не думаю, что ты когда-либо говорил мне об этом, — сказал бармен, прожевывая кусочек. — Очевидно, что я хотел быть ближе к тебе. — … если бы это было не так саркастично и преувеличенно, я бы упал в обморок. Цукишима усмехнулся. — В моем старом комплексе была чёрная плесень. — Мерзко... Так, ты перебрался от чёрной плесени к черноволосому красавцу. Кардинальное обновление. — Думай как хочешь. — Ты знаешь, что я прав, — предупредил Куроо, вставая, когда его тарелка опустела. — Я помою. Цукишима быстро отправил в рот последнюю клубнику и передал тарелки Куроо, который подошел к раковине, чтобы помыть их. — Есть что-нибудь, что ты хочешь посмотреть? — спросил Цукишима из гостиной. — Ты должен попытаться найти какой-нибудь дрянной фильм категории Б, — ответил Куроо, смывая пену с тарелок. Зевок застрял в его горле, и он потряс головой. Он устал, но не хотел засыпать сразу после того, как Цукишима пригласил его к себе. Он вымыл последнюю тарелку, когда танцор вошел на кухню и, к его удивлению, поставил пустую чашку из-под кофе в раковину. — Ты уже выпил его?! — Мне следовало дать ему остыть? — спросил Цукишима. — Ну, нет, для этого и нужна микроволновка, — ответил Куроо, не веря, что Цукишима выпил такой сладкий напиток за такое короткое время. Реально, как он употреблял столько сладкого и сохранил свою фигуру?! — Негорькое проходит легче, — многозначительно сказал Цукишима. — Хочешь, я разогрею твой кофе? — Конечно, спасибо, — ответил Куроо. Танцор вернулся в гостиную и поставил чашку Куроо в микроволновку, а бармен принялся мыть кружку блондина. Мужчина инстинктивно напрягся, когда сзади появились две руки и обхватили его за талию, и он обернулся, чтобы посмотреть назад, увидев, что Цукишима положил свой подбородок на его плечо. — Я нашел какую-то фантастику с ужасной графикой, — пробормотал танцор. Брюнет заметил, что тот тоже выглядел уставшим. — Звучит как идеальный способ повеселиться, — ответил Куроо, споласкивая кофейную чашку и стараясь не слишком сильно толкать Цукишиму. И воу, всё это казалось так по-домашнему. Танцор грел его кофе… и Куроо решил, что ему это нравится. Он определённо мог делать это каждый день. Блондин что-то пробормотал себе под нос, когда микроволновка выключилась, и Куроо потерял тепло тела танцора, когда тот пошёл за чашкой. — Вот твоя мерзость, — сказал Цукишима, подавая горячий кофе. Бармен фыркнул, оставив чашку с динозавром высыхать, взял свой кофе и последовал за блондином в гостиную. Он сделал глоток, прежде чем поставить стакан на стол и сесть на диван рядом с Цукишимой. Блондин не испытывал никаких сомнений от близости, их руки и ноги были тесно прижаты друг к другу. Куроо наслаждался этим, пытаясь понять, что же всё-таки происходит в фильме. Они не уловили начало, что было явно пагубно для сюжета, но бармену было весело придумывать случайные сумасшедшие сценарии, чтобы заполнить пробелы. Когда инопланетянин с остроконечной головой появился на экране, пытаясь напасть на главных героев, Куроо взял блондина за руку и крепко сжал. — Черт возьми, да это же ребёнок Ивайзуми и Ойкавы! — воскликнул Куроо. Хмык Цукишимы превратился в смех. — Ч-е-е-рт беги, Ватари, беги! — Его зовут Фуга, — усмехнулся танцор. — Одно и то же, — возразил брюнет. Цукишима снова рассмеялся, ещё ближе прислоняясь к Куроо, и бармен оторвался от экрана, чтобы посмотреть на парня. Его медово-карие глаза были прищурены в уголках и блестели в свете, падавшем с потолка. Его бледная кожа порозовела от напряжения, а губы изогнулись в улыбке. Наблюдая за блондином, бармен почувствовал, что его сердце растаяло. Это было определённо его любимое настроение Цукишимы, и знать, что он являлся причиной этого настроения, было самым лучшим. Не в силах остановить растущую любовь в груди, Куроо наклонился и коротко поцеловал Цукишиму в висок. Это заставило парня посмотреть на бармена, и его смех тотчас угас. Его рука скользнула по изгибу челюсти Куроо, и мужчина готов был поклясться, что у него на долю секунды остановилось сердце, когда Цукишима прикрыл глаза и потянулся к нему. Но его сердце снова забилось, когда их губы встретились, и Куроо расслабился, сумев найти руку блондина и соединить их пальцы вместе. Целовать Цукишиму быстро стало одной из его его любимых вещей за последнее время. Даже странные звуки и крики, доносящиеся из фильма, не могли пробиться к их маленькому мирку. Куроо был полностью сосредоточен на нежном прикусывании губ Цукишимы, дыхании на его лице, большом пальце, водящем медленные круги на его щеке, легких движениях, заставляющих их тела соприкасаться. Это было тепло и комфортно. Танцор прижался ещё ближе, наклонив голову в другую сторону, и Куроо немного откинулся назад. Он почувствовал, как рука, обхватившая его подбородок, скользнул к уху и зарылась в его волосы, и как бы сильно танцор ни любил оскорблять его прическу, казалось, ему нравилось играть с ними. И не то чтобы Куроо хоть немного возражал. Чувствовать, как длинные пальцы массируют его кожу головы, было чертовски удивительно. Цукишима наклонился ещё ближе, и бармен запоздало понял, что его толкают. Он поддался давлению и опустился на подушки дивана. Это было неудобное положение, и танцор, казалось, осознал это, поэтому поставил ногу на пол и поднял своё тело с дивана. Куроо понял намек и закинул ноги на диван, наблюдая с расширенными зрачками, как Цукишима усаживается на него верхом. Немного шаткими движениями бармен положил руки на бёдра блондина, согнув пальцы ровно настолько, чтобы смять ткань его шорт. Боже, Цукишима был прекрасен. Куроо не мог избавиться от этой мысли, когда поднял на него взгляд, и ещё более пугающая мысль пришла в его голову, когда Цукишима посмотрел на него в ответ. Это был голод, который заставил вены Куроо гореть огнём. Он был готов взять всё, что танцор способен был дать ему. Куроо наблюдал, как блондин снял очки и положил их на стол рядом с кружкой остывающего кофе. Затем танцор вновь наклонился, его пальцы легли на грудь Куроо, и они снова поцеловались. Подражая ситуации в переулке прошлой ночью, этот поцелуй был более настойчивым, более целеустремленным, и бармен быстро принял этот вызов, оттягивая зубами нижнюю губу Цукишимы. Танцор издал тихий одобрительный звук, который проник в вены Куроо и заставил его тело приятно вибрировать, а затем на его губах появился язык, умоляющий проникнуть в его рот. Куроо без сопротивления разомкнул губы, встретив язык Цукишимы своим, и провел им по внутренней стороне рта блондина, скользнув языком по языку. Осознание, что Цукишима сидел сверху на нём, пока он держал руки прямо на его бёдрах, посылало всю его кровь вниз. Это было просто головокружительно. Руки танцора скользили по его животу, пока не оказались под футболкой. Он провёл ладонями вверх по торсу и груди Куроо, задирая футболку бармена до подмышек. Мужчина поёжился от нежного прикосновения, и Цукишима не оставил этого без внимания. Он разъединил их губы, и ухмылка медленно расползлась по его рту. — Это было щекотно? — спросил блондин, и, чёрт возьми, Куроо был на грани от этого хриплого низкого голоса. Он с трудом сглотнул. — Нет. — Неужели? — усмехнулся Цукишима. Он провёл пальцами по коже Куроо по его животу и бокам. Бармен вздрогнул. — Ладно, пожалуйста, не надо, — заскулил Куроо. Он заключил, что Цукишима — демон. Сексуальный демон. Руки танцора вернулись к его поднятой футболке. — Я могу её снять? — спросил Цукишима. — Ты можешь делать всё, что захочешь, — выдохнул Куроо с лёгким смешком. Глаза Цукишимы потемнели, оставив мурашки на коже брюнета. — Хм, — прогудел танцор, стягивая футболку. Куроо приподнялся достаточно, чтобы блондин смог стянуть её через его руки и голову. Он скинул футболку на пол, пробегая взглядом по телу Куроо. Бармен почти почувствовал себя неловко от этого напряженного наблюдения — уколы сомнения всё ещё оставались в глубине его сознания, но Цукишима выглядел совсем не недовольным. Он снова наклонился, соединяя их губы. Отвечая на поцелуй, Куроо опустил руки вниз и провёл пальцами по обнаженной коже бёдер Цукишимы, полностью наслаждаясь её мягкостью. Он застенчиво играл краем шорт танцора, погружая пальцы под их край. Цукишима мягко ухмыльнулся ему в губы, а затем спустил бедра на колени Куроо. Бармен чуть не задохнулся от ощущения своего возбуждения, зажатого между телом Цукишимы и его собственным. Это вызвало искры удовольствия, пробегающие по его коже, а затем танцор двинулся вперед, перемещая свой таз вверх и вниз по члену Куроо. Бармен откровенно ахнул от этого трения, скользя руками дальше под шортами Цукишимы. Он отстранился от танцора, чтобы оставить дорожку поцелуев от щеки блондина по его шее. Тело Цукишимы наклонилось в знак внимания, голова откинулась назад, Куроо прикусил его чувствительную кожу чуть выше ключиц и оставил засос. Танцор снова издал дрожащий стон и вновь двинул бедрами. Брюнет почувствовал, что вот-вот умрёт. Он резко сел, отчего Цукишима упал на его тело, будто примагниченный, обхватывая обнаженные плечи Куроо. Бармен убрал руки из тёплых (горячих, даже слишком горячих) складок шорт Цукишимы, чтобы скользнуть по бокам блондина, вместе с этим поднимая его футболку. Танцор поднял руки, чтобы Куроо мог её снять. Его ладони упали на плечи брюнета так же легко, как футболка упала на пол. Цукишима сидел во всей своей красе, возбуждённый на коленях брюнета в одних только мятых шортах, с прикрытыми веками, которые делали много, много опасных и пошлых вещей с сердцем и разумом Куроо. — Ты великолепен, — вздохнул бармен. Цукишима Кей Хотя это может показаться для некоторых эгоистично, но слышать в свой адрес «великолепный» не было для Цукишимы чем-то новым. Подобные комплименты слетали с уст клиентов в «Скрытом Самоцвете» на протяжении всей недели. Но теперь танцор осознал, что слышать это от Куроо было его новым любимым способом получать подобные комплименты. Бармен не стал дожидаться ответа. Вместо этого он оставил ещё несколько поцелуев на шее Цукишимы, заставив его вздрогнуть, когда зубы коснулись его ключицы. Блондин осознал, что Куроо тоже чувствовал, насколько он возбужден. В их новом положении его стояк настойчиво прижимался к нижней части живота Куроо. Тем не менее бармен был полон решимости еще больше возбуждать Цукишиму губами, зубами и языком, расточая его бледную кожу, пока горячие кончики пальцев ласкали его бедра. Подобное внимание было божественным. Танцор смутно осознал, что в какой-то момент его веки сомкнулись, и он заставил их снова открыться. Да, это было успокаивающе, приятно и невероятно, но в тоже время невыносимо жарко. Его сердце билось со скоростью милю в минуту, и нетерпение медленно просачивалось по венам. Каждое крошечное движение Куроо по его ноющему твёрдому члену посылало толчки удовольствия сквозь его тело, заставляя каждую клетку дрожать. — Куроо, — простонал танцор, ощущая, как надломлен его собственный голос, и чувствуя, каким хриплым кажется его горло. Он вцепился пальцами в лохматую голову Куроо и не очень-то мягко отдёрнул её от себя. Бармен с готовностью откинулся назад, выжидающе глядя на Цукишиму. Танцор лишь слегка одурманено улыбнулся и дернулся вперед, вжимаясь губами в губы Куроо в обжигающем поцелуе, который длился не так долго, как хотелось танцору. Но он понимал, что они смогут просидеть на кровати всю ночь, если он не сделает ни одного движения. Отстранившись, он сполз с колен брюнета, поставив дрожащую ногу на пол, а затем второю и потянул Куроо за руки. Бармен поспешно поднялся следом. — Иди за мной. Оставив руку в ладони брюнета, Цукишима отвернулся и повел его в спальню. — Хех, надеюсь, мы идём в Диснейленд, — произнёс мужчина хриплым голосом. Цукишима щелкнул выключателем и бросил раздражённый взгляд через плечо. — Ты смешон, — подметил танцор. — Ты уже это говорил, — ответил Куроо. Блондин ухмыльнулся и потянул сильнее, толкая Куроо вперёд на простыни своей кровати. Бармен издал наигранный удивлённый вздох и попятился назад. — Так грубо, Цукки. Танцор забрался на кровать, втиснувшись в пространство между раздвинутыми ногами Куроо. Не было ни предупреждения, ни предисловия, когда танцор накрыл ладонью твердый член бармена через ткань одежды и сжал его. Было невероятно приятно наблюдать, как улыбка Куроо исчезла с резким вздохом. Танцор наклонился так близко, что почувствовал дыхание брюнета и коснулся его губ. — Ты же сам сказал, что я могу делать всё, что захочу, — напомнил ему Цукишима. Он сидел близко, положив ладонь на колено Куроо, и бармен тихо простонал в небольшом пространстве между ними. Его бедра дёрнулись вперед, настойчивее прося прикосновения, и танцор снова поцеловал его. Поцелуй стал горячим за нескольких секунд, их языки с энтузиазмом исследовали рты друг друга, и, конечно, это было немного небрежно, и, возможно, немного нескоординированно, но танцор превращал Куроо в хаос, и это того стоило. Цукишима определённо отплатил бармену его собственной монетой после того, как он дразнил его в прошлый раз. — Боже, — выдохнул брюнет ему в губы, резко сглотнув. Внезапно Цукишима почувствовал, как кончики пальцев зацепились за край его шорт. — Могу я прикоснуться к тебе? Танцор не смог сдержать хриплого смешка. Он откинулся назад, не пропустив тихий звук неодобрения, вырвавшейся из горла Куроо. Годы опыта научили его, как соблазнительно расположить свое тело и использовать его в своих интересах, дразнящее погружая большие пальцы в резинку своих шорт и медленно стягивая их вниз. Он усмехнулся, заметив, как пристально Куроо наблюдал за его бёдрами. Он приспустил шорты ровно настолько, чтобы обнажить светлые жесткие волосы, а затем вернуть их на место. Бармен заскулил, беспомощно откинувшись на подушки, и Цукишима прикусил губу, чтобы сдержать смех. — Хуже, чем наблюдать за мной на работе? — спросил танцор. — Намного хуже, — съязвил Куроо, прежде чем Цукишима закончил говорить. Плечи блондина слегка затряслись от смеха. Решив, что он достаточно подразнил Куроо, танцор одним быстрым движением стянул с себя шорты и боксеры, ненадолго присев на бок, чтобы стащить их с ног. Это оставило его совершенно голым, но он не чувствовал ни малейшей неловкости или смущения. Как он мог, когда глаза бармена были такими темными и полными желания. И его руки потянулись вперед, кладя кончики пальцев на податливую спину Цукишимы и притягивая его ближе. Танцор потянул колени к матрацу и положил руки на плечи Куроо. Он посмотрел вниз в предвкушении, когда Куроо скользнул рукой вперёд и потом застонал, когда большая ладонь обхватила его разгорячённый член. До этого он чувствовал себя просто хорошо, но совсем другие ощущения он испытал от контакта кожи с кожей. Танцор не мог оторвать взгляда от руки Куроо, которая обхватывала его и заставляла вздрагивать и тяжело дышать, заставляла пальцы ног сжиматься, а голову кружиться. Бармен поднял на него пылающие глаза и покрасневшие щеки, и, даже несмотря на всё это, он ухитрился злобно ухмыльнуться, что действительно должно было вызвать тревогу в сознании Цукишимы, но в данный момент ему было немного трудно мыслить здраво. Поэтому когда Куроо опустил голову и обхватил губами головку его члена, блондин издал отчаянный прерывистый звук, который он даже не осознавал, что может издать. Его ноги превратились в желе, а все тело горело. Необходимость в прикосновении нахлынула так быстро, что Цукишима двинулся без малейших раздумий. Он снова потянул брюнета за волосы, и тот последовал за ним, отстраняя его губы в сторону. — Сними их, — выдохнул Цукишима, присаживаясь на колени, чтобы потянуть мужчину за шорты. Как и во всем остальном, сегодня вечером Куроо подчинился без раздумий, на мгновенье убрав руки с горящей кожи Цукишимы, чтобы избавиться от штанов. И что за зрелище. Кожа бармена вокруг его таза была намного светлее, чем остальная часть тела, с его толстым членом, с раскрасневшейся головкой и выступающей белой смазкой. Цукишиме захотелось прикоснуться к нему губами, но он знал, что сойдет с ума, если не получит сейчас немного трения. Он лег на тело Куроо, неуклюже соединяя их члены. Бармен задохнулся от этого ощущения, обхватывая их рукой и поглаживая. — Чёрт, — простонал Куроо, бездумно двигая бедрами в такт движению. Его рука присоединилась к руке блондина, касаясь смазки, вытекающей из их членов. Двойной обхват сделал еще лучше, и Цукишима, задыхаясь, тихонько стонал в ухо Куроо, когда он прислонился своей влажной от пота щекой к его собственной. Его рука стала двигаться быстрее, по мере того как нарастала настойчивость, и он почувствовал, как бармен лениво прикоснулся губами к его шее, и его горячее дыхание пробежало по коже. — … ещё немного, — отчаянно заскулил Цукишима, дрожа всем телом на грани оргазма. Всё, что он мог, — это чувствовать, как звуки шуршащих простыней, тяжелого дыхания и ощущение чужих рук наполняли его чувства. — Да-а, — выдохнул Куроо. Танцор почувствовал сладкий короткий поцелуй на своей шее, прежде чем пальцы брюнета оттолкнули руку Цукишимы. Куроо крепко обхватил их члены и сжал, целеустремленно двигая рукой вверх и вниз. Танцор обрывисто задышал, прижимаясь к нему, и, когда на его члене появилось еще больше смазки, зарылся лицом в волосы бармена. — Куроо, — выдохнул Цукишима, когда белые искры появились на внутренней стороне его век и оргазм нахлынул его. Брюнет продолжил двигать рукой, даже когда мысли покинули Цукишиму, его волосы щекотали лицо парня, а мускулы напряглись под его пальцами. Как только кожа танцора начала покалывать, а сверхчувствительность дала о себе знать, блондин почувствовал, как Куроо напрягся под ним. Он услышал тихое бормотание, которое сорвалось с губ бармена, и почувствовал, как сперма разлилась между ними. Только когда брюнет прижался к нему, танцор понял, что он сделал то же самое, и теперь они прижимались к друг другу, разгоряченные, со сбитым дыханием. Куроо всё ещё умудрялся оставлять случайные поцелуи на щеке и шее Цукишимы, ожидая, когда это великолепное чувство их отпустит. Как только танцор почувствовал, что снова контролирует свое тело, он повернул голову и поймал губы Куроо. Удивительно, но брюнет отстранился. — … у меня был во рту твой член, — сказал Куроо. Танцор приподнял бровь. Это первое, что нужно было сказать, после того как ты был в близости с кем-то первый раз. Награда за романтичность присуждается Куроо. — И? — спросил Цукишима, крепко обхватив бармена за подбородок, чтобы он не подумал отстраниться снова, и поцеловал его. Куроо заколебался на долю секунды, прежде чем ответить на поцелуй. — Мм, — промычал бармен ему в губы. Когда они отстранились, глупая ухмылка брюнета вернулась. — Ну, это было весело. Цукишима усмехнулся. — Лучше, чем в Диснейленде? — спросил танцор. Недавняя шутка Куроо определённо была забыта, потому что глаза бармена расширились, а затем наружу вырвался смех. Он обхватил Цукишиму руками и опустил их на кровать, блондин лег на него сверху. — Ты удивительный, — напомнил ему Куроо. Танцор положил голову на грудь бармена, возможно начиная краснеть. Совсем немного. Он определённо не мог отрицать, что был счастлив. — Мы должны навести порядок, — сказал Цукишима, уже чувствуя себя отвратительно оттого, что их сперма высыхала на его теле. — Подожди секунду, — сказал брюнет, затем он чуточку слишком сильно сжал танцора и только потом отпустил. — Ладно, погнали. Куроо был таким болваном. Цукишима обожал это.

***

Когда танцор проснулся на следующее утром, первое, что он заметил, было другое тело в постели рядом с ним. Куроо спал в кровати с приоткрытом ртом и растрепанными волосами. Блондин медленно моргнул, позволив воспоминаниям вернуться в его затуманенный сном разум, и испустил небольшой удовлетворённый вздох. Прошло довольно много времени с тех пор, как он был с кем-то другим. Это было действительно неловко, но в сто раз лучше, чем использовать собственную руку. Цукишима потянулся, ударившись костяшками пальцев о спинку кровати и согнувшись всем телом. После потрясающего оргазма и хорошего ночного сна, а также пробуждения в удобной постели танцор почувствовал себя очень расслабленным и удовлетворённым. Он приподнялся на локтях, наблюдая за барменом. Просыпаться, когда на кухне ждал торт, было приятно, но просыпаться с Куроо, наверное, лучше. Наверное. Уголок губ Цукишимы дёрнулся вверх. Он обдумал идею разбудить Куроо поцелуем, но потом вспомнил, что тот не совсем любит утро. Он будет добрым человеком и позволит ему поспать. Но, возможно, у вселенной были другие планы. Телефон танцора, который он забыл выключить или поставить на вибрацию вчера вечером, из-за чего его отвлекли другие… дела… а именно те, что лежали в его постели, начал громко звонить. Цукишима выругался, спрыгнул с кровати в одних трусах и бросился к телефону. Воздух в квартире был прохладным, и он сразу же покрылся мурашками. Но озноб быстро вылетел из его головы, когда он увидел, кто звонит. Это была его мама. Цукишима стиснул телефон, забыв о своем прежнем стремлении выключить звук. Он уставился на экран, который продолжил гореть, а затем снова посмотрел на Куроо. Мужчина выглядел совершенно невозмутимым, танцор вдруг позавидовал ему. Глубоко вздохнув, Цукишима на цыпочках вышел из спальни и ответил на звонок.