Спрятанный Самоцвет

Куроо Тецуро Мистер Исобэ, Я действительно был очень счастлив столкнуться с вами. Рад, что у вас с женой всё хорошо. Если у вас есть время, я бы хотел услышать парочку историй с ваших занятий уже после того, как я окончил школу. Поскольку вы всё ещё преподаете в научной лаборатории, я уверен, что у вас найдётся несколько замечательных историй. Несмотря на то, что я не поступил в колледж, как планировал, я доволен тем, где оказался. Я работаю барменом, и у меня есть собственное жилье. Пока что это просто квартира, но когда-нибудь я накоплю достаточно денег на дом. А ещё у меня есть кошка. Как я помню, вы не очень любите кошек. Но она как мой ребенок, и я её ужасно разбаловал. Обещаю поддерживать с вами связь время от времени. Мне очень жаль, что я так долго не писал вам. Еще раз благодарю вас за всё, что вы для меня сделали.</i> Куроо Тецуро Куроо дважды проверил написанное, прежде чем нажать кнопку отправить. Затем он высоко поднял руки, потянулся и посмотрел на часы. Уже было пора выходить на работу. Сдвинув ноутбук с колен, он вяло откинулся на спинку дивана, наслаждаясь комфортом. Можно сказать, Куроо ленился, но он жалел, что его выходной закончился, даже не успев начаться. Остаться в постели с Цукишимой ещё на один день было так заманчиво. Увы, жизнь идет своим чередом, и деньги были ему просто необходимы. Бармен вытащил и разблокировал свой телефон, улыбнувшись, когда главный экран встретил его их селфи с Цукишимой. Он надеялся, что у танцора никогда не возникнет необходимости залезать в его телефон, потому что у него было предчувствие, что тот сразу же попытается удалить фотографию… или, возможно, выбросить его телефон в реку. Усмехнувшись собственным мыслям, Куроо сунул устройство в карман и поднялся. Прежде чем покинуть свою квартиру, он взял зонтик и почесал Полночь за ухом, а затем закрыл дверь. Его тут же поглотил влажный воздух. Легкое постукивание капель по асфальту ударило его по ушам, и он понял, что начался дождь. Цукишима уже ждал, прислонившись к перилам; его медово-карие глаза были устремлены в телефон, пока сам он методично печатал большими пальцами. Только увидев его, брюнет побежал к танцору чуть ли не вприпрыжку. — Ке-е-ей, — протянул Куроо, обхватив его одной рукой за плечо, и притянул к себе. Он быстро поцеловал Цукишиму в щеку. — Я скучал по тебе. — Ты буквально час назад был у меня, — ответил блондин, делая паузу в наборе сообщения, чтобы с сомнением посмотреть на мужчину. — И я не мог скучать по тебе в течение этого часа? — спросил бармен. Цукишима закатил глаза, но слегка наклонился, чтобы уменьшить пространство между их губами. Куроо ухмыльнулся в ответ на поцелуй. — Избалованный, — подметил Цукишима, возвращаясь к своему сообщению, в то время как брюнет положил голову на его плечо. Встречаться с кем-то, кто живет по соседству… определённо было нечто таким, чего Куроо никогда не испытывал, и, возможно, парень был прав. Он действительно чувствовал себя довольно избалованным. Ему это нравилось. Именно благодаря тому, что они жили рядом и работали вместе, Куроо сразу смог узнать так много нового о танцоре. Цукишима предпочитал носить очки, линзы он надевал только на работу, потому что они доставляли неудобства и сушили глаза. Он слегка храпел, чего Куроо никогда бы не узнал, не с его склонностью к глубокому сну, если бы его не разбудил посреди ночи зов природы. Куроо пришлось передвигаться ужасно медленно и осторожно, чтобы не разбудить танцора, и он был горд собой, когда ему это удалось. Цукишима был в некотором роде аккуратным чудаком (так Куроо назвал его для себя), который ничего не мог надолго запускать. Будь то пустая тарелка на столе или предмет одежды на полу — что угодно, на самом деле. Танцор начинал нервничать, пока это не возвращалось на свое место. Блондину нравились объятия, что приятно удивило Куроо. Видя, как неловко Цукишиме может быть с другими, он не был уверен, как блондин отреагирует на его собственные тактильно-обнимательные позывы. Однако танцор никогда не отталкивал его, кроме тех моментов, когда Куроо был придурком (на самом деле дразнить его было всегда так забавно), наоборот, он сам активно искал прикосновений бармена. Цукишима определенно был тихим, хотя их подшучивания друг над другом были веселыми и забавными. Может, Куроо не стоило использовать «тихий». Цукишиме просто было комфортно в тишине. В те моменты, когда их разговоры прекращались, не было никакой неловкости, просто… удовлетворённость. Куроо был очень активным и разговорчивым человеком, который становился такими же беспокойным, как Цукишима, когда после неуместной ситуации молчание длилось слишком долго. Но ему было приятно осознавать, что блондину нравилось быть с ним, даже если он этого не говорил. Кроме того, Куроо уже знал режим дня танцора, знал про его умение готовить, любовь к сладкому, талант к танцам и остроумным разговорам и… Обычно требовалось хотя бы несколько свиданий, чтобы чуть-чуть приблизиться к тому, чтобы узнать другого человека так же хорошо, как он узнал Цукишиму. Но самое приятное — не было ничего, что их сильно раздражало друг в друге. Конечно, у них были свои разногласия, но в этом не было ничего предосудительного. Куроо не мог не признать, что он был действительно сражен. Бармен перевел свой влюбленный взгляд (проклятый Бокуто, его слова попали в цель) с Цукишимы на его телефон. … он совершенно не собирался позволить имени Ямагучи в верхней части экрана испортить ему настроение, ну уж нет! Одна фраза привлекла его внимание. — Научная ярмарка? — пробормотал Куроо вслух. — Мх. Видимо, у него на этой неделе будет нечто подобное, — ответил Цукишима. Он напечатал ещё немного, прежде чем выйти из сообщений и выключить дисплей. Зная, что они собираются идти вперед, бармен опустил руку с плеч Цукишимы и наблюдал, как блондин разворачивал свой зонтик. — Я хотел кое-что спросить у тебя. Куроо последовал за парнем через второй лестничный проем и спустился по ступенькам. — Оу? Спрашивай, — с любопытством ответил Куроо. Они оба раскрыли зонтики, когда туман ударил в их лицо. — Ойкава хотел сделать сегодня шоу. Он и Сугавара-сан. Они собираются предложить клиентам танец на коленях после представления за дополнительные деньги, — объяснил Цукишима. Когда они сошли с последней ступени, он посмотрел на брюнета. — В общем, ты расстроишься, если я тоже поучаствую в этом? Брови Куроо взлетели вверх. Он инстинктивно съёжился при мысли о том, что Цукишима может оказаться рядом с другими мужчинами. Однако... — Я же сказал, что буду уважать твою работу, — медленно ответил Куроо. Он вспомнил слова танцора: «Если ты так ведешь себя с Ямагучи-саном, то я даже не представляю, как ты будешь реагировать на посетителей в «Скрытом Самоцвете». Это очень сильно вывело Куроо из себя. Он хотел доказать Цукишиме обратное. Уверенный в своей преданности в этих отношениях, бармен ухмыльнулся. — Впрочем, я могу немного подуться. Обещаешь, что будешь думать обо мне? В следующие несколько секунд Цукишима испытывающее смотрел на него, и это действовало ему на нервы. Затем выражение лица блондина смягчилось, и он коротко кивнул. — Думаю, я смогу это сделать.

***

Ох, ну, это было настоящей пыткой. Танцоры были в полицейской форме, а клиенты, которые заплатили за танец на коленях, были пристегнуты наручниками к стульям перед тем, как танцоры приступили к действию. Цукишима выглядел до смешного хорошо со своей самодовольной ухмылкой, властным поведением и стройным телом, обтянутым плотной гламурной версией полицейской формы. Опасная мысль, что блондин наденет для него дома один из этих нарядов, пришла в голову Куроо, и он быстро постарался вытряхнуть эту идею из головы. Ему точно не пойдет на пользу ни бездельничать в середине смены, ни фантазировать о вещах, которые могут никогда не произойти. Они ещё не дошли ни до чего серьёзного, кроме взаимной дрочки и минета, и то по одному разу за ночь. И это было ещё одним тяжелым грузом на душе Куроо. Его разговор с Цукишимой о предпочтениях в сексуальных позициях был более шокирующим, чем он мог себе представить. Он не соврал, что не возражает быть пассивом… но при этом никогда не быть активом? Куроо нравилось ощущение того, как он трахает кого-то, вероятно, это был его любимый способ получать удовольствие. Излишне говорить, что бомба, сброшенная на него Цукишимой, повлекла за собой обиду. Внутреннюю, конечно, потому что ему меньше всего хотелось, чтобы у Цукишимы остались ещё какие-то сомнения в их отношениях. Но Куроо следовало признать, что, наблюдая, как танцор арестовывал людей и пристегивал их к стульям, он легко мог представить себя на их месте. … но вот он снова взялся за дело, фантазировать в середине смены! Вздохнув от отчаяния, Куроо решительно отвернулся от Цукишимы. Акааши только что закончил танец на коленях и, похоже, болтал с группой людей. Куроо не потребовалось много времени, чтобы заметить рядом с танцором того же самого человека, которого он недавно видел… Он подходил на перерыве к Акаашии и умолял с ним поговорить две ночи назад. Куроо решил, что ему стоит спросить танцора, кто он такой, поскольку мужчина казался постоянным клиентом, с которым Акааши обычно общался. От громкого вскрика голова бармена резко дернулась влево. — Боже, твою мать… — Ох черт, мне жаль. Похоже, кто-то пролил напиток на колени клиента, а следовательно и на бар, и на пол, и, вероятно, на барный стул, на котором он сидел. Куроо закатил глаза, изобразил дружелюбную улыбку и быстро схватил мокрую тряпку. Он ни за что не позволит липкому замороженному коктейлю высохнуть на своем рабочем месте. К тому времени как бармен все убрал, он немного пошутил с клиентами, чтобы разрядить обстановку, все лица вокруг были счастливы, и Куроо почувствовал знакомое ощущение переполненности в нижней части живота. Пришло время для перерыва на туалет. Он махнул Ивайзуми, чтобы тот присмотрел за баром, а затем отправился к единственному туалету в клубе. Куроо был бы признателен, добавь уборную для работников в раздевалке или даже в его собственном небольшом пространстве в комнате для персонала. Тогда ему бы не пришлось ползти через толпы пьяных танцующих тел, чтобы отлить. Впрочем, это была приличная размером комната с шестью раковинами, восемью писсуарами и кабинками. Именно это он и ожидал увидеть, заходя туда. Но он определённо не ожидал увидеть Акааши, который склонился над раковиной, держа тыльную сторону руки, чтобы прикрыть кровоточащий нос, в то время как другая рука была выставлена перед лицом того самого парня, который нависал сверху, явно находясь в бешенстве. — Могли бы вы отойти… — Ты мелкий жулик, вот кто ты! — воскликнул мужчина, прерывая приглушенне и очевидно обидные слова Акааши. Куроо почувствовал, как все его тело напряглось. Гнев полностью охватил его. — Эй, — прорычал бармен, делая шаг вперед. Он был почти уверен, что краем глаза заметил, как повернулась голова Акааши, но его внимание было сосредоточено на другом мужчине, которого он официально назвал «Ублюдок». Ублюдок не обратил на него особого внимания, пока Куроо не схватил его за ворот рубашки и не заставил на себя посмотреть. — Ты за это в ответе? Он указал на кровоточащий нос танцора, на что мужчина выпятил грудь. — Кто ты такой? — Я тот, кто вышвырнет тебя из этого клуба, если ты ещё хоть раз прикоснешься к Топазу, — пригрозил бармен, крепче сжимая рубашку мужчины. — Вышвырнуть меня за что?! — взревел клиент, хватая Куроо за запястье. — Он должен мне одну ночь. Я заплатил. Куроо швырнул мужчину к одной из раковины, не обращая внимания на его вопль, и повернулся к Акааши, который включил кран, пытаясь смыть с себя кровь. — Он тебя ударил? — спросил бармен. — Я не бил его. — Заткнись, — прошипел Куроо. — Он не бил меня, — сказал танцор, из его рта потекла вода, а из его покрасневшего носа — кровь. — Я пытался уйти, он хотел остановить меня, и я споткнулся об его ногу, и разбил нос о раковину. — Точно! Ты пытался уйти с моими деньгами, после того как пообещал мне ночь! — воскликнул мужчина. Куроо лишь на мгновенье предательски посмотрел на Акааши. Танцор же не врал, когда обещал перестать уходить домой с клиентами, пока они встречаются с Бокуто, верно..? Акааши поднял голову со стиснутыми зубами и злобным блеском в глазах. Резким движением он выхватил из заднего кармана небольшую пачку банкнот, и бармен отошел назад, когда танцор бросил деньги прямо в лицо этого ублюдка, который брюзжал слюной. — Я тебе ничего не обещал! Ты сунул деньги мне в карман в своё купленное чёртово время и решил, что я поеду с тобой домой… — Что, чёрт возьми, изменилось?! Ты же соглашался раньше. Почем ты вдруг отвергаешь меня? Разве не для этого вы, шлюхи, нужны?! — закричал мужчина. В Куроо что-то щелкнуло. Он отвел кулак назад и из-за всех сил ударил мужчину в живот. Глаза ублюдка округлились, он захрипел и осел. — Куроо! — тут же ему сделал выговор Акааши. — Ух… Куроо поднял глаза и увидел случайного посетителя, который зашел в туалет и с тревогой смотрел на происходящее. — Ты, — обратился Куроо к новоприбывшему, который вздрогнул от его голоса. — Иди позови Ивайзуми. Телохранитель. Сейчас же. — Э… да, конечно! — согласился парень, перед тем как убежать обратно. Бармен снова обернулся к мужчине, который всё ещё задыхался. —Тебе повезло, что я не раскроил тебе череп. Если я ещё раз увижу тебя хотя бы в десяти футах от этого места, может быть, тебе больше так не повезёт, — пригрозил Куроо, подтаскивая мужчину поближе к выходу из туалета. Ублюдок слабо последовал за ним, хотя и сопротивлялся. — Эт-это чушь собачья. Я могу подать на тебя в суд за это, — прохрипел мужчина. — Пошёл ты, — сплюнул Куроо. Когда появился Ивайзуми, никаких вопросов не возникло. Он схватил мужчину и вытащил его наружу. — … у него есть деньги. Он действительно может подать в суд на это место, — тихо сказал Акааши, всё ещё сгорбившись над раковиной. Из носа у него всё ещё текла кровь.  — Что произошло?! — вздохнул Куроо, чувствуя себя лучше, когда угроза ушла, но продолжая ощущать внутреннюю разбитость. Через секунду он уже был возле Акааши, наклонив его голову, чтобы лучше рассмотреть нос. — Он действительно не ударил тебя? — Я сказал правду, — настоял танцор. — Он деловой человек, который приезжал раз в месяц. Я несколько раз ездил с ним, и он проникся ко мне симпатией. Он не очень-то хорошо воспринял мои слова, когда я сказал, что больше не буду уходить с ним. Куроо почувствовал укол вины за то, что хоть на секунду усомнился в Акааши. — Тебе нужен лёд, — сказал бармен, осторожно ткнув танцора в нос. Парень вздрогнул, и Куроо тут же отпрянул. — Ты уверен, что он не сломан? — Больно, — хныкнул Акааши. Куроо был уверен, что это так, потому что танцор обычно никогда не хныкал. Он посмотрел, как брюнет наклонился, и снова умылся водой. Было видно, что кровотечение замедлилось до тонкой струйки.  — Пошли. Я заверну тебе немного льда в тряпочку. Ты сделаешь перерыв в раздевалке. — Куроо подтолкнул его, положив руку на спину, заставив танцора идти. Акааши прикрыл нос рукой и последовал за ним. Цукишима Кей Ойкава был вне себя от злости. Цукишима всё понимал, потому что сам чувствовал себя немного напряженным. — Это был несчастный случай, — настаивал Акааши, осторожно прижимая к носу самодельный пакет со льдом. — Несчастный случай, который не произошел бы, если бы этот ублюдок сделал то, что ты попросил — оставил тебя в покое! — воскликнул Ойкава, раздражённо садясь. Время закрытия уже прошло, и все танцоры собрались в раздевалке. — И ты должен был сказать нам, что он уже преследовал тебя какое-то время! Я мог бы по крайней мере попросить Ива-чана присмотреть за ним! — Он не был похож на тех, кто заходит так далеко, — вздохнул Акааши. Он опустил голову вниз, что показалось Цукишиме чувством стыда. Обычно Акааши хорошо разбирался в людях. — Он был пьян сегодня вечером? — спросил Сугавара. Танцор покачал головой. — Я так не думаю. Я привык, что он всегда говорил приятные слова и вёл себя, как джентльмен, когда забирал меня домой. Я привык думать, что он — чертовски удачная добыча, как клиент, — сказал Акааши и нахмурился. — Но это было, очевидно, потому, что он получал, что хотел. Очевидно, быть танцором означает автоматически быть шлюхой. — Я бы засунул этот каблук ему в глотку, — сказал Ойкава, снимая туфлю и взмахивая ей в воздухе. — Куроо-кун был слишком мил с ним. — Куроо сделал предостаточно, — возразил танцор и тут же поморщился, почувствовав, как его ужалило это движение. Цукишима приблизился. — Дай мне посмотреть, — сказал блондин. Акааши медленно убрал пакет со льдом от лица. Его нос был распухшим и розовым, с легким намеком на синяк вдоль переносицы. — Если тебе завтра станет ещё хуже, тебе стоит сходить к врачу. Акааши застонал и положил лёд обратно на место. Цукишима посочувствовал ему. За дверью раздевалки послышался какой-то шум. Блондин знал, что остальные тоже услышали, потому что они все повернулись к двери, которая быстро распахнулась. Цукишима чуть не подпрыгнул от неожиданности. Бокуто стоял в дверном проеме, оглядываясь по сторонам. Он на секунду поймал взгляд блондина, а затем остановился на Акааши. — Акааши! — воскликнул доставщик, быстро вбегая в комнату и усаживаясь рядом со своим парнем. — Ты в порядке?! Бокуто поднял руки вверх, словно хотел обнять танцора, но они неловко повисли в воздухе. Было до боли очевидно, что он хотел сжать парня до смерти, но не хотел навредить ему. — Почему ты здесь? — спросил Акааши, глядя на него в замешательстве. — Куроо сказал, что ты ранен и что я должен отвезти тебя домой! Дай мне посмотреть! Дай посмотреть! — оживленно воскликнул Бокуто, хватая Акааши за руку и лихорадочно оглядывая его встревоженным взглядом. Цукишима улыбнулся, одновременно удивляясь тому, как взволнован доставщик и как предприимчив Куроо. — Ничего особенного, — пробормотал брюнет, снова открывая нос. Бокуто ахнул. — Акааши! Это выглядит довольно плохо! Что произошло? — спросил доставщик, осторожно проводя большим пальцем по щеке парня. Танцор немного наклонился вперед, и тот дотронулся до него. — Может, нам лучше выйти? — предложил Сугавара, в его голосе послышались дразнящее нотки. — Я никуда не уйду, пока не переоденусь, — сказал Цукишима, начиная расстёгивать рубашку. — Эй, — твёрдо сказал Акааши, бросив свирепый взгляд на блондина. — Никаких переодеваний в присутствии моего парня. Мы сами уйдем куда-нибудь. Цукишима усмехнулся. Бокуто не понял это поддразнивание. Он суетился вокруг Акааши в то время, пока они проходили через раздевалку и выходили за дверь. — Они такие милые. Я рад, что Акааши решил дать Бокуто-сану шанс, — прокомментировал Сугавара. Цукишима снова принялся переодеваться. — Что насчёт тебя и Куроо-сана? Блондин оглянулся. — Всё в порядке. — Как скучно, — растянул слова Ойкава. — Именно так люди отвечают на вопросы, если они не королевы драмы, — съязвил Цукишима с приторно сладкой улыбкой. Ойкава послал ему такую же в ответ, сопровождая её средним пальцем, а Сугавара рассмеялся. Цукишима закончил переодеваться и вышел из раздевалки, чтобы найти Куроо. Он застал его сидящим на табурете рядом с Бокуто и Акааши. Когда Цукишима приблизился, он увидел, что плечи доставщика были поникшие, а танцор держал его за руку. — Брось, Бо. Всё обошлось, — попытался успокоить его Куроо. Мужчина выглядел всё ещё чертовски удрученным, и бармен бросил на брюнета обеспокоенный взгляд. — Собирайся, иди. С нами все будет в порядке, — заверил Акааши, указывая на Цукишиму. Куроо поднял голову, заметив ожидающего его блондина. — … Окей. Спокойной ночи, Акааши. Спокойной ночи, Бо, — неохотно произнес бармен, соскальзывая с барного стула. Цукишима тоже хотел пожелать им спокойной ночи, но заколебался, учитывая сложившуюся ситуацию. Куроо одарил его улыбкой и вывел за дверь. Только когда они вышли из клуба, брюнет громко и разочарованно вздохнул, оказавшись на свежем ночном воздухе. Его руки резко взметнулись к волосам, быстро проводя их в беспорядок (ещё больший беспорядок). — Агрх, черт возьми. Я думал, позвонить Бо будет хорошей идей, но, возможно, так делать не стоило! — Что случилось? — спросил Цукишима. — Бокуто очень расстроился, думая, что это он виноват в произошедшем с Акааши, потому что именно он хотел, чтобы Акааши перестал ходить с кем-то домой, — раздражённо объяснил Куроо. — Бокуто, бывает, иногда винит самого себя. Мне следовало подумать об этом, прежде чем просить его отвезти Акааши домой. Цукишима нахмурился. — Ты просто пытался помочь, — сказал танцор и похлопал Куроо по руке. — С ним всё будет в порядке. Бармен бросил взгляд вниз, туда, где его сейчас похлопали по руке, а затем перевел его на Цукишиму. Он глубоко вздохнул. — Наверное, — ответил Куроо, но хмурое выражение его лица не исчезло до конца. — … только не говори об этом Акитеру, ладно? — сказал Цукишима. Бармен моргнул. — Ха? — ответил Куроо. — А когда я вообще разговаривал с ним без тебя? — Я не знаю. Я просто… — начал Цукишима и вздохнул. — Всё это как-то поразило меня… Дело в том, что это случилось с Акааши сразу после того, как Акитеру вышел из себя из-за моей безопасности на работе. Я не хочу беспокоить его. Так что на всякий случай. — … ты ведь сказал бы мне, правда? — спросил Куроо серьёзно. — Если бы кто-то начал доставлять тебе неприятности или даже запугивать, ты бы сказал мне? — … я не знаю. Ты бы сразу ударил его ногой в живот? — Прости уж. Я сделал это только потому, что он назвал Акааши шлюхой. — Ойкава сказал, что засунул бы ему в рот каблук. — Если бы я носил туфли на каблуках. Цукишима усмехнулся. — Я думаю, это было бы горячо. — Что и было горячо сегодня, так это вы, офицер Кей. — Ты что, наблюдал? — Как же я мог не наблюдать? — Не халтурьте на своей работе, бармен. Куроо одарил его ухмылкой. — Знаешь, это одна из причин, почему ты мне нравишься, — признался Куроо. Он смотрел на Цукишиму, пока они шли, его глаза сверкали в свете уличных фонарей. — Даже серьёзные разговоры с тобой могут превратиться в лёгкую и весёлую болтовню, но я знаю, что тебе до сих пор не все равно. Быть… Очень легко быть с тобой, я думаю. Эти слова были настолько искренними и честным, что танцор тут же почувствовал, как жар ползёт по его лицу. Он мог смириться с тем, что Куроо приставал к нему, дразнил, шутил над ним, но, когда он услышал такой прямой комплимент о том, кто для него Цукишима, сердце танцора приятно затрепетало. Очевидно, его смущение было заразительным, потому что чем дольше Куроо на него смотрел, тем краснее становилась его лицо. — … ты должен что-то сказать, когда тебе кто-то делает комплимент! — наконец выпалил бармен, демонстративно глядя в сторону с надутым румянцем на красном лице. Цукишима почувствовал, как в его легких зарождается смех, но прикусил губу, прежде чем тот успел вырваться. Разве это нормально — чувствовать головокружение из-за глупых маленьких комплиментов, которые мужчина делал уже после того, как танцор поплакал у него на плече, признался ему в чувствах и раздел догола? Цукишима уже встречался с кем-то в прошлом, но никогда не чувствовал себя ни с кем так, как сейчас. Возможно, дело было в том, что они уже долго знали друг друга до того, как начали встречаться. Может быть, это было, потому что они проводили так много времени вместе, живя рядом друг с другом и ходя вместе на работу и с работы. А может, просто потому, что это был Куроо. — Спасибо, — наконец сказал Цукишима. — И с тобой. Я имею в виду, что мне тоже нравится быть с тобой. Бармен на это ничего не ответил, но, когда они вошли на железнодорожную станцию, блондин увидел на его губах застывшую улыбку. Она была глупой, как и обычная улыбка Куроо, но у Цукишимы возникло искушение поцеловать его. Тем не менее они присоединились к небольшой толпе людей, ожидающих поезда, так что танцор решил дотерпеть до того, пока они не останутся одни. Тем временем он привычно достал свой плеер и наушники, вставив их в уши, когда поезд подъехал к ним. Двери открылись, и Цукишима сделал несколько шагов вперед, прежде чем понял, что бармен не последовал за ним. Он обернулся и увидел, что Куроо смотрел в телефон с широко раскрытыми глазами. — Тецуро? — спросил Цукишима, прерывая свою музыку. Казалось, это имя вывело его из задумчивости, и он быстро присоединился к Цукишиме. — Я написал на электронную почту мистеру Исобе, и он ответил мне, — объяснил Куроо, когда они уселись в кресло. Брюнет жестом указал на телефон, подняв его и помахав им в воздухе. — Он здесь из-за той научной ярмарки в школе Гесай. По-видимому, его помощник слег с простудой, и он спросил, не хочу ли я ему помочь завтра-послезавтра. Слова бармена были пронизаны благоговением. Было легко сказать, что Куроо очень сильно восхищался своим учителем. — В какое время? — спросил Цукишима. Он знал, что, когда они вернутся, будет около четырех утра, а на следующую ночь им опять на работу. — В десять утра, — ответил Куроо, водя большим пальцем по экрану верх вниз, чтобы наверняка запомнить все сообщение. — Мне, наверное, удастся поспать часа четыре. — Ты уверен, что этого достаточно? — спросил Цукишима, нахмурив брови. — Наверное, нет… но я действительно этого хочу, — сказал бармен, испытывая противоречие. — … хорошо, сделай это. Поспи несколько часов, как только вернемся домой, — предложил Цукишима. Он знал, что брюнет определённо устанет, но это будет стоить того. — Ага, — сказал Куроо. Затем выпрямился и кивнул. — Ага. Я сделаю это! Ох, чёрт, интересно, что он собирается делать… Я уже много лет не проводил никаких научных опытов! Его волнение вызвало улыбку на лице танцора. Очень жаль, что у Куроо не было возможности сделать карьеру в науке. Цукишима полагал, что он был бы великолепен в этом деле хотя бы благодаря своей страсти. — И ты будешь любезен с Ямагучи, если столкнёшься с ним, да? — многозначительно спросил Цукишима. Глаза Куроо расширились, и он на мгновение уставился на блондина. — … твою мать. — пробормотал бармен. — А что, если его учительница заметит меня? Та, которая видела, как я почти ударил Веснушку? Цукишима хихикнул, пока его плечи не затряслись от смеха. Куроо пронзительно закричал, начал разглагольствовать о том, насколько это серьёзно, но блондин не мог сдержать своего веселья. — Но Ямагучи всё обыграл, верно? Просто скажи, что это было недоразумение, если она заговорит с тобой, — усмехнулся Цукишима. Бармен откинул голову назад и застонал. Блондин оставил его наедине с его собственными страданиями, включив воспроизведение и позволив музыке заполнить его уши. Когда они вернулись домой, Куроо расстался с танцором после прощального поцелуя. В этом не было ничего особенного и отличительного от поцелуев, которые бывали у них раньше, и это даже не походило на намек чего-то извращенного, но Цукишима всё ещё ощущал тоску после того, как вошел в квартиру один. В последнее время пребывание бармена в его квартире ночью было желанной рутиной, но брюнет ни за что бы не проспал и четырёх часов, если бы они остались вместе. Танцор будет с нетерпением ждать рассказа Куроо о его приключениях на научной ярмарке в средней школе завтра вечером. Он быстро отправил сообщение Акааши, сказав, что надеется, что ему станет лучше, и попросил держать его в курсе событий, а затем приготовился ко сну.