Спрятанный Самоцвет

Куроо Тецуро Куроо чувствовал себя, как ребенок в кондитерской, проходя мимо разных научных экспериментов, созданных учениками школы Гесай. Эксперименты варьировались от самых простых извергающихся вулканов и торнадо в бутылке до более продвинутых, с использованием жидкого азота и электричества. Бармен с удовольствием читал таблички на стендах учеников и задавал им трудные вопросы, бросая вызов их знаниям в проделанной работе. Было очень легко найти тех ребят, кто был увлечен своими творениями, и тех, кто провел эксперимент, потому что был вынужден сделать это. Самым лучшим во всей ярмарке было времяпрепровождение с Мистером Исобэ. Этот человек был таким веселым и сумасшедшим, но одновременно и ободряющим. Все это напомнило ему взрыв в средней школе. Куроо смог помочь ему с запуском гигантских струй слоновой зубной пасты во дворе. Для тех учеников, которые даже никогда раньше не слышали о слоновой зубной пасте, это было настоящим удовольствием. Куроо не возражал даже против уборки. Ярмарка была закончена, и ученики начали наводить порядок в школе, прежде чем бармен даже узнал об этом. Несмотря на все волнение, у Куроо хватило ума вспомнить, что он спал не больше трех часов. И теперь, когда все подходило к концу, он почувствовал следы летаргии на своих руках и ногах и широко зевнул. — Я очень рад, что ты смог приехать сегодня! Ты спас меня! — сказал Мистер Исобэ с усмешкой, слишком сильно похлопывая Куроо по спине. — Позволь мне угостить тебя обедом. Бесплатная еда и дополнительное минуты, проведенные с Мистером Исобэ, — не то, что бармен мог пропустить. Они уже почти вышли из здания, как учитель похлопал себя по карманам. — Ох, черт возьми. Я оставил свой посетительский пропуск в учительской, — цыкнул Мистер Исобэ. — Я сейчас вернусь! — Нет проблем, — ответил Куроо, глядя ему вслед. Даже с тростью он двигался гораздо быстрее любого человека, которого брюнет мог встретить на улицах города. Он улыбнулся, прислонился к шкафчику для обуви и достал телефон. В сообщении от Акааши бармен прочитал, что тот решил не ходить к врачу, потому что его нос не был деформирован, а просто болел. Так же Куроо получил шквал сообщений от Бокуто со смесью чувства вины и беспокойства об Акааши. Бармен вздохнул, все еще немного злясь на себя за то, что не подумал о том, как Бокуто отнесется к тому, что Акааши пострадает, и начал отвечать на сообщения. Однако, не успел он начать печатать, как внезапно из-за угла вынырнуло тело. Куроо удалось поднять глаза как раз вовремя, чтобы заметить ученика, который наклонил голову, смотря в 3DS в своей руке, но уже точно не туда, куда он направлялся, отчего споткнулся о вытянутую ногу Куроо. — Воу, эй! Сжимая телефон в одной руке, брюнет выбросил вперед другую руку, чтобы поймать ученика, прежде чем тот упал вперёд. К счастью, мальчик (определённо мальчик, рука Куроо лежала у него на груди) был невысоким и легким, так что легко удержался от падения вперед. Бармен почувствовал, как тот напрягся, а затем поспешно отступил назад и посмотрел на Куроо, явно пораженный. Если судить по форме он определённо был учеником этой школы. У него были большие золотистые глаза, и этот цвет ему сразу же напомнил Бокуто, но на этом сходства с доставщиком и заканчивалось. Его лицо было округлым и частично закрытым длинными шелковистыми прядями отчетливо окрашенных волос, которые нуждались в новой окраске. «Милый» вот что сразу же пришло в голову бармена. Куроо наблюдал, как ученик поджал губы и коротко поклонился, все еще сжимая в руках 3DS. Брюнет прикинул, что мальчишка мог пройти мимо, ни сказав ни слова, но тут его прервал другой голос. — Кенма! Куроо обернулся, и к своему удивлению увидел идущего к ним Ямагучи. Он уже видел парнишку ранее, когда он прогуливался среди научных экспериментов, но не чувствовал необходимости вступать с ним в какой-либо разговор. Куроо даже не был уверен, видел ли его Ямагучи, знал ли он, что бармен сегодня будет в его школе. Но теперь парнишка определённо увидел его. Выражение чистого ужаса, промелькнувшее на лице Ямагучи, было одновременно весёлым и оскорбительным. — Ямагу… — Почему ты разговариваешь с Кенмой?! — резко прервал он приветствие парня. Куроо приподнял брови, пытаясь осмыслить ситуацию. Конечно, он знал, что Ямагучи его недолюбливает (это чувство было взаимным), но у него не было причин так паниковать. — Ух, ну я спас его от падения лицом в пол, — ответил Куроо. — Не знал, что он твой друг. Ямагучи на мгновение разинул рот, прежде чем повернуться и посмотреть на Кенму. — Это правда? — спросил Ямагучи, на что блондин медленно моргнул. — Да? — ответил Кенма, обеспокоенно глядя на веснушчатого парня. Куроо буквально наблюдал, как злость Ямагучи улетучивается. — …ну, что же, тогда мы пойдем, — неловко сказал Ямагучи, мягко подталкивая Кенму к входной двери. Кенма последовал за ним, все еще сбитый с толку и Куроо не мог винить его за это. — И тебе тоже привет и пока, — крикнул ему брюнет, просто так, чтобы не терять статус мудака. Ямагучи бросил на него сердитый взгляд через плечо, прежде чем они оба исчезли из виду. — Ах, прости что заставил ждать, — сказал Мистер Исобэ, быстро возвращаясь к Куроо. Улыбка бармена снова вернулась на его лицо. — Все в порядке. Я знаю, что старики очень медлительные, — пошутил брюнет. Ему пришлось отпрыгнуть в сторону от колющей трости учителя. — Неуважительный маленький засранец, — сказал учитель, но это было сказано с усмешкой. Он снова опустил трость и оглядел Куроо. — Хотя ты уже определённо перестал быть маленьким. Куда же ушли эти годы? — Я был выше вас, даже в старших классах, — парировал ему бармен. — Я этого не помню, — быстро сказал Мистер Исобэ. Куроо рассмеялся и сунул телефон в карман. Он вернется к сообщениям Бокуто позже.

***

Когда Куроо с Мистером Исобэ разошлись в разные стороны, и бармен доехал на поезде до дома, пришло время отправляться на работу. Брюнет снова зевнул, переодевшись в рабочую форму и выпил чашку горячего кофе. Он надеялся, что кофеин придаст ему необходимый заряд бодрости. Кофейная кружка была поставлена в раковину, как раз перед тем, как раздался стук в дверь. Сгорая от любопытства Куроо подошел к двери, щелкнув замком, и затем открыл. На пороге стоял Цукишима. — Ну, и как все прошло? — спросил танцор вместо приветствия. Бармен отошел в сторону, пропуская парня в квартиру. — Просто бомба, — честно ответил Куроо. Он закрыл дверь и тут же обнял Цукишиму за талию, быстро поцеловав в щеку. — Невероятная бомба, но я не буду лгать, я чувствую себя, как зомби. Танцор положил локти на плечи Куроо. — А когда ты вернулся? — спросил блондин. Цукишима, спасибо ему за это, провел пальцами сквозь волосы Куроо, поглаживая его по голове и доставляя бармену невероятное удовольствие. Куроо был почти уверен, что он сможет заснуть стоя на ногах. Он наклонился к нему без всякого смущения. — Мм…сорок минут назад. Может быть, — сказал Куроо, удовлетворенно закрыв глаза. Он чуть не заскулил, когда пальцы Цукишимы перестали двигаться. — Так поздно? — спросил танцор. В его голосе было явно неодобрение. — Мистер Исобэ пригласил меня на обед. Я не мог отказаться от этого предложения. И теперь мой живот переполнен барбекю, — Куроо надулся и снова открыл глаза. На лице Цукишимы появилось милое хмурое выражение. — Я выпил немного кофе. Так что я справлюсь с этим. — Мм, — прогудел блондин. Затем он посмотрел вниз, и Куроо проследил за его взглядом. Полночь беззастенчиво терлась о его ногу. Бармен крепче сжал бока блондина. — Неа. Нет, не гладь кошку, продолжай гладить меня, — настаивал Куроо. Танцор ухмыльнулся. — Если я продолжу в том же духе, ты уснешь, — сказал Цукишима, снова нежно проведя пальцами по голове мужчины. Бармен вздрогнул. — Я не усну, — возразил он, хотя его слова были невнятны. Цукишима погладил его по голове еще немного, а затем убрал локти с плеч Куроо. Бармен хмыкнул, отпустив блондина, и посмотрел, как тот нагнулся, чтобы поднять Полночь. Кошка счастливо замурлыкала, когда ее погладили по меху. — Ее волосы отрастают очень мило, — прокомментировал Цукишима, проводя пальцами по тому месту, где было выбрито перед операцией. Куроо продолжил дуться. — Ты случайно не столкнулся с этой учительницей? Это была такая быстрая смена разговора, что бармену потребовалась секунда, чтобы понять о чем говорит блондин. — О, знаешь, я не помню, чтобы я видел ее, — ответил Куроо. Если она была рядом, то он был слишком сосредоточен на экспериментах. — Но я наткнулся на Веснушку. Глаза Цукишимы внимательно следили за ним, и бармен чуть не закатил глаза. — Я почти ничего не сказал! — начал защищаться Куроо. — Это было очень странно. Значит там был мальчик, который чуть не споткнулся об мою ногу, а потом Ямагучи-сан увидел меня с ним, и он взбесился? Похоже, он думал, что я расскажу этому случайному парню, что он пробрался в гей-клуб или что-то в этом роде. Я даже не знал, что они знакомы. Цукишима выглядел задумчивым. — …оу. У этого парня были… Как там описал Ямагучи…волосы, как пудинг? — спросил Цукишима. Брови Куроо взлетели вверх. Он вспомнил, как темные корни просвечивались на его макушке. — …Я думаю, можно и так сказать? — согласился Куроо, заметив сходство. — Ямагучи влюблен в него, — сказал Цукишима с легкой усмешкой. — И он не знает, что Ямагучи гей. — …ох, — теперь в этом было немного больше смысла. — …черт. Мне не приятно говорить, но у Веснушки хороший вкус. Глаза Цукишимы резко сузились. — О, да что ты? — спросил танцор. Куроо попытался сдержать улыбку. — Знаешь, ты же тоже включен в этот список, — засмеялся бармен. Цукишима снова прогудел, переключая свое внимание на Полночь. Куроо наклонился вперед. — Неужели мой Кей ревнует? Цукишима ничего не ответил на это, просто погладил Полночь еще несколько раз, перед тем как отпустить ее на землю. Он выпрямился, схватив Куроо за воротник рубашки и притянул его ближе к своим губам. С трепетом в сердце, бармен наклонил голову и легко принял его поцелуй, тая в мягких губах и языке. Куроо обожал теплое удовлетворение, которое приходило с поцелуями Цукишимы. Это могло походить на то, что они могли создать свой собственный вакуум, отделяющий их от остального мира, и в то время как Куроо был чертовски доволен людьми и порядками в своей жизни, ему очень нравилось то чувство, которое он испытывал, когда они с Цукишимой остались вдвоем за закрытыми дверьми. Мягкое мяуканье привлекло его внимание и заставило понять, что они не совсем в своем вакууме, а с избалованной кошкой, трущейся об их ноги. Танцор усмехнулся в его губы. — Я думаю, что твоя кошка единственная, кто тут ревнует, — сказал танцор. Куроо вздохнул и оставил последний быстрый поцелуй на губах Цукишимы, прежде чем упасть на колени и подхватить Полночь. Он крепко прижал ее к груди. — Ты жадная, жадная девочка, — сказал Куроо со всей любовью в мире. Полночь только мяукнула и уткнулась головой в его грудь. — Нам нужно идти если мы хотим успеть на работу вовремя, — подметил Цукишима. Бармен посмотрел на него со своего места на полу. —…Мне не следовало садиться. Теперь я почувствовал, что у меня нет сил встать, — пожаловался Куроо. Танцор закатил глаза и протянул руку. Бармен отпустил Полночь на пол, прежде чем взять руку парня. Он целеустремленно позволил импульсу Цукишимы подтянуть его вверх и прижаться к телу блондина для еще одного поцелуя, просто ухмыляясь в ответ, когда Цукишима прикусил его нижнюю губу в отместку. Он продолжил преследовать губы блондина, даже когда тот отстранился. Внезапно Куроо почувствовал шлепок по заду, и тут же замер на месте. Цукишима воспользовался моментом и отстранился от поцелуя с хитрым блеском в глазах. — Пошли, — приказал танцор. — …ты только что шлёпнул меня по заднице? — спросил Куроо, чувствуя сразу и удивление, и недоверие. — Ты не можешь шлёпнуть мне по заднице и рассчитывать, что я как ни в чем не бывало пойду с тобой на работу. Цукишима посмеялся, глубоко и весело, ему нравилось дразнить Куроо, который был очень слаб к этому. — Жаль, что у тебя нет выбора, — ответил Цукишима, положив руку на дверную ручку. — Наблюдай, как я сегодня буду танцевать. Я не дам тебе уснуть. Куроо проклинал вселенную. Он хотел затащить Цукишиму в свою комнату прямо сейчас, и, может быть, отплатить за тот умопомрачительный минет, который он тогда получил. — Жестоко, — слабо проговорил брюнет. Танцор продолжил улыбаться, открывая дверь и выходя из квартиры. Куроо поспешно схватил ключи и последовал за ним. Цукишима Кей Раздражать Куроо было действительно весело. Тем не менее, когда они вышли из квартиры, он проявил некоторую жалость, расспросив бармена, как прошел его день на научной ярмарке. Несмотря на очевидную усталость и прерывистые зевки, Куроо использовал яркие слова и размашистые движения рук, описывая все эксперименты, которые он видел и с которыми он помогал, а еще забавные вещи, который говорил Мистер Исобэ. Иногда бармен заканчивал тем, что углублялся в концепцию, используя слова, которые Цукишима едва понимал (что-то о волнах материи и связях), но танцор не возражал. Было приятно наблюдать, как Куроо был чем-то увлечен. Его собственный день был обычным, но расслабляющим. Он сделал зарядку, приготовил и съел немного супа, прочитал несколько глав книги и поговорил с Акитеру по телефону. Хотя танцор вполне наслаждался одиночеством, он определенно не возражал оказаться снова вместе с Куроо. Только, когда они уже какое-то время ехали в поезде, бармену позвонили. Цукишима заметил, как мужчина с удивлением посмотрел на экран. — Кто это был? — спросил танцор. — Мама пыталась позвонить, — неуверенно ответил Куроо. — В поезде плохая связь. Я ей перезвоню, как приедем на станцию. Не похоже, что звонки от его матери были частым явлением. Услышав о его семейном положении, Цукишима предположил, что это было именно так. Он очень надеялся, что этот звонок не будет с плохими новостями о его сводной сестре. Когда они наконец добрались до станции, Цукишима обнаружил, что не знает, что делать дальше. Он хотел оставить брюнета в покое, но также хотел быть рядом в качестве поддержки. Куроо принял решение за блондина, одарив его быстрой улыбкой и набрав номер мамы. Танцор шел рядом с ним, когда раздались гудки. — Привет, мам. Извини, я ехал в поезде, поэтому связь была плохой, — поприветствовал ее Куроо. Цукишима молча наблюдал за ним, как его рука застенчиво скользнула к затылку. — Нет, все в порядке. Я могу говорить. Уличные фонари мерцали над ним, готовясь к ночному небу. Именно из-за этого он смог увидеть, как глаза Куроо расширились, а его рука сжала мобильный телефон. Цукишима почувствовал, как страх на какое-то тошнотворное мгновенье поселился глубоко в его желудке. — Я…я рад это слышать, — ответил Куроо. Несмотря на эти слова, он не улыбался. Цукишима нахмурил брови. — А как они будут это контролировать? Решив, что непонимание разговора сведет его с ума, если он продолжит слушать, танцор отвернулся и вставил наушники в свои уши. Они уже почти подошли к двери «Спрятанного Самоцвета», когда Куроо наконец повесил трубку. — Все в порядке? — спросил Цукишима, прерывая свою музыку. Куроо глубоко вздохнул. — Манами избавилась от рака, — с усталой улыбкой объявил бармен. Брови блондина взлетели вверх. — Разве… Разве это не хорошо? — спросил Цукишима, смущенный поведением брюнета. — Это здорово. Это просто фантастика, — произнес Куроо. — Это просто…третий раз, когда она «избавляется от рака». А потом он снова возвращался. Цукишима нахмурился и взял бармена за руку, переплетая их пальцы вместе. — …Говорят, три — счастливое число. Может, на этот раз это действительно последний, —тихо сказал Цукишима, стараясь быть ободряющим. — …я тоже надеюсь на это, — сказал брюнет, сжимая его руку. — Она молода, поэтому ее тело очень слабое. Какое-то время она пробудет в больнице несмотря на то, что рак исчез. — Похоже, она настоящий боец. Я уверен, что ей скоро станет лучше, — сказал Цукишима, хотя это прозвучало тихо даже для его собственных ушей. Он просто не пытался поощрять ложную надежду…он только хотел сгладить это хмурое выражение на лице Куроо. — Ради мамы я надеюсь на это. Мама ее очень любит. Она ужасно волнуется, — бармен вздохнул, выглядя еще более усталым, чем раньше. Цукишима почти рассердился. Было ясно, как сильно Куроо любил свою маму. Тем не менее, она оставила его и переехала на другой конец света, чтобы быть с другой семьей и, казалось, довольно дерьмовой в общении, даже несмотря на то, что она с готовностью принимала деньги бармена на оплату услуг ребенка его второго мужа. Даже, если Куроо хотел просто помочь, это было по-настоящему хреново. — У нас есть еще время до начала работы. Если хочешь…мы можем посидеть немного, перед тем как войдем? — спросил Цукишима, выключая свой плеер и выдергивая наушники из ушей. Куроо моргнул, вероятно удивленный таким предложением. Танцор даже не был уверен, что это было необходимо. Куроо явно опасался возращения рака Манами, но Цукишима предположил, что тот факт, что он исчез, должен был сделать этот момент счастливым. Хотя ситуация с его матерью казалось танцору крайне несправедливой и неправильной, он не мог проникнуть в мысли Куроо. Но он не был уверен, что брюнет когда-нибудь думал обо всем этом. — …вообще, это было бы неплохо, — кивнул бармен, соглашаясь. Цукишима с облегчением сунул свой плеер в карман, подошёл к тротуару и сел на бордюр. Они находились перед закрытыми дверьми «Скрытого Самоцвета», и, если не считать периодически проезжающих машин, здесь было довольно тихо. Куроо сел рядом, касаясь его руки, и Цукишима прислонился к нему, положив свою голову на голову мужчины. Бармен последовал его примеру, уткнувшись в его волосы. Это было мило, и уголки губ Цукишимы изогнулись несмотря на их настроение. Их поглотила тишина. Блондин не знал, было ли это приятным молчанием, но оно было необходимо, он надеялся, что этого будет достаточно для Куроо, чтобы разобраться в своих мыслях. Это было самое меньшее, что блондин мог сделать после того, как бармен обнял его, когда он плакал над реакцией Акитеру. Однако танцор был рад, что мужчина не плакал. Эта мысль чуть не разбила сердце Цукишимы. — …не засыпай на мне, — прошептал блондин. — Мпхм, но на тебе так удобно, — прошептал в ответ Куроо. — Я не знаю, насколько мои костлявые плечи и твердая голова удобны, но ладно. — Мне нравятся эти костлявые плечи и твердая голова. — Воу, льстец. — Я могу быть льстецом. Ты заблудился? Небеса довольно далеко от сюда. — Почему ты используешь пикап фразы, когда я уже твой парень? — Настоящий вопрос заключается в том, почему мы до сих пор перешептываемся? Последовало короткое молчание, а затем они еще теснее прижались друг к другу, и их плечи затряслись от смеха. — Пошли, — усмехнулся Цукишима, похлопывая Куроо по ноге, — В отличие от тебя, мне еще надо переодеться. — Погоди, погоди, погоди, — быстро проговорил бармен, вцепившись в рубашку танцора, прежде чем он успел встать. — Я хочу еще один поцелуй. Цукишима фыркнул и наклонился, чтобы дать Куроо то, чего он хотел. Бармен все еще не отпускал его рубашку, когда их губы разошлись. — Спасибо тебе, Кей. Он почувствовал, как теплое дыхание бармена ласкает его искренними словами. Было немного неловко, когда его серьезный взгляд смотрел прямо на него, более того, это заставляло его чувствовать себя удовлетворённо. Танцору удалось заставить Куроо понять, что ему не все равно, и то, что он будет рядом с ним — вот и все, что имело значение. — Воу, публичные проявления любви. Я и не знал, что ты такой человек, Цукишима. — блондин вскинул голову и увидел Акааши, стоящего позади них с ухмылкой на лице и руками, спрятанными в куртке. — Он может быть очень милым, — с улыбкой сказал Куроо, не обращая внимание на свирепый взгляд блондина. — Как твой нос? Цукишима поднялся, когда Акааши дотронулся до своего носа. — Болит. Но кровотечения больше не было, и с дыханием нет никаких проблем, так что я буду жить, — ответил Акааши. — Как Бо? — Я все еще работаю над этим, — вздохнул танцор. — Я уже слышал, как вы говорили об этом раньше, но он действительно может впадать депрессивное состояние, да? — Он может, — кивнул Куроо. — Но я уже давно не видел, чтобы это происходило, а это значит он действительно беспокоится о тебе. — Я очень постараюсь вернуть его в нормальное состояние, — серьезно сказал Акааши. Бармен, похоже, был этим доволен. Они вошли в «Скрытый Самоцвет» и разошлись по разные стороны у барной стойки. Куроо одарил его улыбкой, по которой блондин понял, что с ним все в порядке, но это не могло стереть беспокойство Цукишимы. Акааши хитро посмотрел на танцора. — Я прервал что-то хорошее? — Мы все равно собирались зайти, — небрежно ответил блондин, когда они вошли в раздевалку. Он заметил, как Сугавара и Ойкава уткнулись в телефон ведущего танцора. Шатен встретился с ними взглядом и тут же жестом подозвал их к себе. — Вы двое едва успели! — прошипел Ойкава. Но ему явно было все равно, потому что секунду спустя он уже ухмылялся. — Посмотрите, посмотрите! Цукишима переглянулся с Акааши прежде, чем подойти к парню. В телефоне танцора была фотография самого Ойкавы. Только это была фотография картины. Точнее настоящего произведения искусства. На картине Ойкава был прекрасно нарисован, его глаза смотрели вдаль, пока он прислонился к старому зданию с выбитым окном. На самом деле весь фон выглядел темным, старым, сломанным, в то время как в центре внимания был Ойкава, одетый в неуместно яркую одежду. — Это…это того парня? — недоверчиво спросил Цукишима. — Он назвал это «Потенциал». Она пробыла в галерее всего три дня, прежде чем ее купили за сто шестьдесят тысяч йен (~91к)! — сказал Ойкава, высоко подняв подбородок и самодовольно улыбаясь. — Чушь собачья, — съязвил Акааши. Ойкава фыркнул. — Верь во что хочешь, но не вру! Этот парень Ушиджима-сан из семьи, которая хорошо зарабатывает, а я его муза, — объяснил Ойкава, размахивая руками. — Я получил четвертую часть прибыли. — Значит ты поверил этому странному одержимому парню на слово и пошел к нему, чтобы он мог тебя нарисовать? — невозмутимо спросил Акааши. Сугавара нерешительно поднял руку. — Я…ходил с ним. В качестве меры предосторожности, — сказал седовласый танцор. — …и ты потащил с собой Сугавару-сан? — обвинил его Акааши. — Я не могу поверить, что слышу от тебя такой тон! — воскликнул Ойкава, задыхаясь при виде Акааши. — Разве ты не видел его великолепное произведение искусства?! И я в порядке. Ушиджима-сан настоящий джентльмен. — Этот парень хватал тебя в клубе, — напомнил ему Цукишима. Ойкава махнул рукой в воздухе. — Давай не будем зацикливаться на прошлом, — ответил ведущий танцор. — А Ивайзуми-сан знает? — спросил Акааши. — Я…собирался рассказать ему об этом сегодня вечером, — сказал Ойкава, переводя взгляд с одного лица на другое. Цукишима прищурился, услышав очевидную ложь. — Кстати говоря, что вообще происходит между вами двумя? — спросил блондин. — И никакого вранья. Скажи уже нам. — …ну, тебе не нужно быть таким агрессивным по этому поводу, — Ойкава надул губы. Прежде чем снова заговорить, он положил телефон в шкафчик. — Мы…поговорили. Я ему нравлюсь, но он просто…не может встречаться с танцором. Поэтому мы решили пока остаться друзьями. Я имею в виду, что не всегда буду таким молодым и красивым. И в конце концов мне придется уволиться. — …итак, вы решили подождать друг друга? — резюмировал Сугавара и лучезарно улыбнулся. — Это и правда очень романтично! — Меня сейчас стошнит, — прокомментировал Цукишима, на что Акааши хихикнул. Ойкава пискнул, и его щеки порозовели. — Никто из вас не имеет права судить! Особенно ты! — воскликнул Ойкава, указывая пальцем на Акааши. — Твой парень просто олух века! — У меня нет на это возражений, — резко ответил брюнет. — Но и не только я. Я встретил Цукишиму и Куроо, которым было довольно уютно вдвоем снаружи. Блондин бросил на него яростный взгляд, надеясь, что жар на его щеках не слишком заметен. — Оооу? — спросил Ойкава, заинтриговано приподнимая бровь. — Я пытался помочь Тецуро кое с чем… — Тецуро? — с усмешкой перебил его Сугавара. На самом деле, все трое танцоров смотрели на него с ухмылкой. Цукишима не собирался иметь с ними дела. Он решительно вышел из разговора, не сказав больше ни слова, пока переодевался для работы. К черту их насмешки. Он имел полное право называть своего парня по имени и поддерживать его, когда ему это было нужно. Это было просто…смущающее показывать, как сильно ему нравился Куроо. Потому что он ему чертовски нравился. Когда Цукишима вышел из гардеробной в костюме, он чувствовал себя намного сексуальнее и сильнее, чем обычно. В конце концов, он должен был помочь своему парню не заснуть сегодня ночью.