Спрятанный Самоцвет

Куроо Тецуро Оказав помощь ученику с установкой довольно сложной проводной цепи, бармен широко зевнул, почувствовав, как его рот сильно растянулся, вызывая неприятные ощущения. Боже, как Куроо устал. Вдобавок к этому из-за недостатка сил у него появилась головная боль. Только удивление и восхищение подростков удерживало улыбку на его лице. Вежливо извинившись перед толпой, Куроо вышел в служебный туалет и плеснул себе в лицо холодной водой. Это сняло часть вялого напряжения, но боль продолжала бешено стучать в висках. Собравшись с духом, бармен вышел и направился на поиски Мистера Исобэ. Наступило время обеда. Куроо знал, что недостаток сна (около шести часов за последние два дня) был причиной его усталости, но Мистеру Исобэ была нужна помощь, и ему осталось пережить только сегодняшние день и ночь, а потом он сможет поспать как убитый. Брюнет с нетерпением ждал этого момента. В отличии от вчерашнего дня, когда двор был захвачен их слоновой зубной пастой, скамейки были чистыми и свободными. Мистер Исобэ заметил, что неплохо бы было насладиться обедом на свежем воздухе после целого дня взаперти школьных стен, поэтому Куроо с радостью присоединился к нему. Это был хороший день, теплый с легким ветерком, хотя бармену очень хотелось, чтобы ветерок дул чаще. Открывая свой купленный в магазине ланч, он не чувствовал особого голода. Может быть, вкус изумительной домашней еды Цукишимы убивал его аппетит к расфасованным обедам. — А разве ты вчера не ел то же самое? — спросил учитель, поглощая свой собственный, несомненно, домашний, обед. Он выглядел очень красочным и сбалансированным, и Куроо подумал, что, наверное, жена учителя приготовила это для него. — Ага. Я не самый лучший повар, — признался бармен, тыча в рис палочками для еды. — Но я все же учусь. Уголки глаз Мистера Исобэ сморщились, а на его губах появилась улыбка. — Значит, нет никого, кто мог бы приготовить его для тебя? — с любопытством спросил учитель. Куроо замолчал, услышав этот вопрос. Почему он не догадался попросить Цукишиму сделать ему обед?! — В общем, есть, — ответил Куроо, понимая, что вопрос был вовсе не о еде. — Недавно появился. — Ах-ха. Не хочешь спугнуть, хм? Я предполагал, что ты будешь еще тем наказанием, — хихикая, ответил Мистер Исобэ. Бармен усмехнулся, услышав его слова. — Предположим, что так и есть. Этот человек… особенный для меня, — сказал Куроо, глубже погружая палочки в рис. Ему все еще не хотелось есть, а в его висках нарастало давление, но думать о Цукишиме всегда было приятно. — Тогда, я желаю тебе удачи в этом деле, — сказал Мистер Исобэ. — А твоя мама? Куроо поставил локоть на каменный стол и ухитрился положить щеку на ладонь, прежде чем снова зевнуть. От этого у него заслезились глаза. — Все еще в Америке. Я только вчера с ней разговаривал, — ответил брюнет. И хотя Мистер Исобэ уже знал о том, что его мать переехала в Америку со своим новым мужем, он не знал о Манами и ее положении. Куроо чувствовал, что так будет лучше. Единственные, с кем он действительно говорил об этом, были Бокуто и Цукишима, и на то были веские причины. Не то чтобы старый учитель не был важным человеком, но… он уже и так сделал много для Куроо, когда тот был младше. Больше не было причин обременять его. — Хорошо. Ну, ты знаешь, — начал Мистер Исобэ, пережевывая оставшийся во рту кусочек пищи и проглатывая его, прежде чем продолжить. — Мне всегда было интересно, как ты поживаешь. В последний раз, когда мы виделись, ты только похоронил своего отца, и я знал, что ты не очень хорошо знаешь своего дядю, с которым ты остался… — Но он был великолепным, — перебил его Куроо, чувствуя необходимость защитить своего дядю, на что учитель кивнул. — Тем не менее, мне не следует выбирать любимчиков, но мы все знаем, что учителя всегда так поступают. Ты был моим любимчиком. И теперь, когда я увидел тебя, после всего, что тебе пришлось пережить, я подумал, что ты вырос чертовски удивительным человеком, — Мистер Исобэ говорил решительно, и Куроо позволил проникнуть его словам в сердце и поселиться глубоко внутри. Тепло поднялось в его животе, и он положил свои палочки поверх риса, прижимая руку к каменному столу. — …спасибо, — прошептал бармен. Куроо даже не был уверен, сможет ли это передать, сколько счастья он вложил в это слово или как он был благодарен Мистеру Исобэ за поддержку. «Удивительный». Он сказал то же самое, что и Цукишима. Слышать подобные слова от людей, которые были ему по-настоящему дороги, действительно стоило всех галактик во вселенной. Это не было поэзией, даже не было описанием или конкретикой, просто слова, но любовь, стоящая за ними, была не оспорима. Это было то, чего не было у Куроо уже много лет, и то, о чем он давно мечтал. Это было что-то такое, от чего у брюнета даже слегка закружилась голова. — Куроо? — спросил учитель, наклоняясь, чтобы посмотреть на опущенное лицо бармена. — С тобой все в порядке? Куроо не был в порядке. Он чувствовал себя слабым, горячим и эмоциональным. — Извините. Я просто устал, — сказал брюнет, пытаясь сесть. Мистер Исобэ продолжил обеспокоенно на него смотреть. — Я работаю по ночам, поэтому практически не сплю. Брови Мистера Исобэ взлетели вверх. — Ну, черт побери, мальчик, отправляйся домой, — сказал учитель, сделав прогоняющий жест палочками для еды. — Но… — Я очень ценю твою помощь. Сегодня последний день ярмарки. Все, что действительно осталось, — это упаковать вещи. Я определённо способен на это в моем преклонном возрасте, — настоял учитель. — И ты действительно выглядишь слегка разгоряченным. Иди отдохни. Позвони своей подружке, чтобы она позаботилась о тебе. Куроо улыбнулся. — Если вы уверены… — Грх! — воскликнул Мистер Исобэ, хватая стоявшую рядом трость и тыча ею в ногу Куроо. — Отправляйся домой. Я буду ждать от тебя письмо в ближайшее время. Бармен завернул свой нетронутый обед и попрощался с учителем. Потеря аппетита, ощущение слабости, головокружение… Куроо очень не хотелось этого признавать, но возможно с ним что-то случилось. Он надеялся, что это просто недостаток сна заставляет его чувствовать себя подобным образом.

***

37,7 градусов по Цельсию. К сожалению, причиной его состояния был не только недосып. Куроо застонал и в отчаянии плюхнулся обратно на матрац. Его вывел из глубокого сна будильник, который бармен поставил на час раньше, чем ему нужно было идти на работу. И теперь он сожалел обо всем, начиная от двух дней без нормального сна и заканчивая простым движением мизинца. Его горло зудело, а голова кружилась от множества мыслей. Бармену следовало позвонить на работу, промокнуть лоб холодной тряпкой и снова лечь. Он должен был что-нибудь съесть, хотя на самом деле не хотел, а еще принять душ, потому что чувствовал себя отвратительно, он должен был… Куроо жалобно заскулил, и это все, на что хватило у него сил. Его затуманенный взгляд остановился на сотовом телефоне. «Позвони своей подружке, чтобы она позаботилась о тебе.» Фыркнув, Куроо вяло потянулся к телефону и набрал контакт Цукишимы. Он нажал кнопку вызова и включил громкую связь, оставив телефон лежать на подушке рядом с собой. — Алло? — ответил танцор после третьего гудка. — Мм…хэй, красавчик, — невнятно пробормотал бармен. Ему было трудно держать веки открытыми. — …зачем ты мне звонишь? Ты уже дома? — спросил танцор. — Ага. Дома, но, к сожалению, я подхватил простуду. Вот тут-то ты и говоришь мне «я же говорил, к чему приводит недостаток сна», — Куроо хихикнул, но его смех был прерван першением в горле, который заставил его закашлять. На другом конце провода послышался шорох. — Я приду через секунду, — ответил Цукишима. — Не-ет, Кей. Я не хочу, чтобы ты заразился. Ты можешь просто…позвонить в «Скрытый Самоцвет» и сказать, что я не смогу прийти сегодня? — вздохнул бармен. — Если ты смог позвонить мне, то сможешь и в клуб позвонить, — ответил Цукишима. Бармен надулся. — Будь поласковее со своим парнем, — заныл Куроо. Ему показалось, что он услышал дерганье дверной ручки и затем уже определённо услышал стук в дверь. — Ха! Я тебя не впущу. — Тецуро, — твёрдо сказал Цукишима. Бармен улыбнулся, услышав свое имя. — По крайней мере, позволь мне приготовить тебе что-нибудь поесть. Ты уже ел? Куроо виновато уткнулся лицом в подушку. — Сегодня утром я выпил немного йогурта, — признался Куроо. — Впусти меня, — ответил Цукишима. Его голос был твёрдым, но при этом не сердитым. Бармен застонал, его ноющие мышцы напряглись, и он поднялся с матраца. Полночь подняла голову с дивана, когда он вошел в гостиную, и большими любопытными глазами наблюдала, как хозяин поплелся к входной двери. Несмотря на температуру, движения за пределами простыни вызывали по телу мурашки. Дрожь пробежала по его коже, когда он открыл дверь. Куроо посмотрел, как танцор, зная, что он победил, опустил свой мобильным телефон и закончил разговор. Он окинул брюнета быстрым взглядом и слегка скривил губы. — Я же тебе говорил. — Ты отстой, — быстро заметил Куроо. Он закрыл глаза, когда тыльная сторона ладони Цукишимы легла на его лоб. — Насколько высокая температура? — спросил танцор. — Ммм… у тебя прохладная рука, — вздохнул Куроо. — У моей руки нормальная температура. Ты весь горишь, — с неодобрением произнес блондин. Куроо отступил в сторону, пропуская Цукишиму и закрывая дверь. — Я знаю, что я горячий мужчина, — съязвил брюнет с ухмылкой, которая далась ему не очень-то легко. Воу, открыв дверь, он почувствовал себя так, будто из него выбили дух. Он отправился шаркающей походкой обратно в спальню. — А температура? — снова спросил Цукишима. — Тридцать семь и восемь, — пробормотал Куроо, зная, что танцор идет за ним в спальню. Как только кровать оказалась достаточно близко, Куроо плюхнулся прямо на нее, свернувшись калачиком на простынях. — Ты что-нибудь принимал? — спросил блондин, на что бармен покачал головой. — Я сейчас вернусь. Куроо что-то промурлыкал в ответ, тупо моргая и глядя в потолок. Ему хотелось спать… но также он хотел быть в сознании, ведь рядом был Цукишима. Он попытался сосредоточиться на зевках и доносящихся снаружи его спальни звуках, которые было трудно расслышать, потому что их было немного, ведь они находились далеко друг от друга. В следующее мгновенье брюнет почувствовал, что его трясут за плечо и зовут по имени и, черт побери, когда он снова заснул? — Хрм? — жалобно пробормотал Куроо. Он ненавидел утро. Он ненавидел ранние подъемы. Он ненавидел просыпаться. Но еще больше он ненавидел, когда его будят больным. — Прости, — извинился Цукишима тихим голосом, за что Куроо ему был благодарен. — У меня есть немного лекарства. Ты можешь сесть и принять его? Бармен с неохотой попятился назад, пока его лопатки не уткнулись в стену. После короткого приступа кашля он взял таблетку и стакан воды, который ему предложили прежде, чем проглотить лекарство. Как только вода оказалась во рту, он жадно проглотил ее до последней капли. Бармен даже не заметил, как сильно хотел пить. — Ах… это было хорошо, — прокомментировал Куроо. Танцор взял пустой стакан и поднялся. — Я принесу еще воды. Вот, я оставлю тост у твоей кровати, и я позвонил в «Скрытый Самоцвет». Сегодня Шимидзу-сан подежурит вместо тебя, — объяснил Цукишима. — Я бы сварил тебе суп, если бы у меня было больше времени до работы. — Ты можешь меня поцеловать, чтобы полегчало? — спросил Куроо с неуверенной улыбкой. Он с трудом сосредоточился, чтобы сфокусировать свои мутные глаза на лице блондина. Танцор выглядел раздраженным. — Так ты просто притворяешься, чтобы получить поцелуй? — шутливо произнес танцор. — Оу, нет. Я разоблачен. Ты такой… супер детектив, — сказал Куроо с наигранным страхом. Цукишима усмехнулся и наклонился вперед. Бармен мгновенно наклонился к ладони, охватившей его щеку, и выжидающе закрыл глаза, когда губы танцора оставили поцелуй на его лбу. — Ты ведешь себя как обычно, так что я не слишком беспокоюсь. Просто отдыхай и пей побольше жидкости, — посоветовал Цукишима. Куроо вернулся обратно в лежачее положение. — Воу, да ты просто самый лучший, — пробормотал бармен. — Лучший из лучших. Лучший парень. Мне так повезло. Куроо уже был на полпути в страну грез, продолжая бормотать какую-то чепуху. Он отчетливо чувствовал, как длинные пальцы Цукишимы нежно пробегают по его лбу и приглаживают волосы, и это было очень, очень приятно. Он запоздало вспомнил о тосте, который упоминал танцор. Казалось ужасно невежливым игнорировать этот жест, и брюнет знал, что он должен был закинуть что-нибудь в свой желудок, но ему действительно не хотелось есть. Все, на чем он мог сосредоточиться, — это на своей мягкой постели и на успокаивающих пальцах Цукишимы, а через пару мгновений он вообще ни о чем не думал. Цукишима Кей — Какая температура опасна для жизни? — спросил Цукишима, снимая кошачьи ушки. Вечер только что закончился, и все они были в гримерке за исключением Ойкавы, который ускользнул к Ивайзуми, чтобы поговорить. Блондин всегда ненавидел неко-тематику, потому что подобные наряды стирали все правила и позволяли десяткам мужчин думать, что «поглаживать» уши и хвост — это нормально. Он лично проголосовал за то, чтобы выбросить эти костюмы в мусорный бак, но похоже среди толпы это пользовалось успехом. Еще бы она не была популярной. — А ты никогда не болел? — спросил Акааши, переодеваясь рядом с ним. Цукишима сказал всем, что бармен заболел, и теперь он задавался вопросом, насколько высокой может быть температура, прежде чем понадобиться посетить врача. — Обычная простуда, да, но у меня хорошая иммунная система. Я не помню ни одного случая, когда у меня начиналась лихорадка, — признался Цукишима. Он подумал, было ли это нормальным. Его семья действительно была благословлена устойчивостью к болезням. — Счастливчик, — заметил Сугавара. — Тридцать семь целых и семь, еще не высокая температура. Просто скажи Куроо, чтобы он следил за ней, — ответил Акааши. Блондин кивнул, закончив переодеваться. Как он и сказал брюнету ранее, он не слишком беспокоился, учитывая факт, что Куроо все еще валял дурака, просто Цукишима действительно хотел убедиться, что ничего страшного пока не грозит. — Куроо-сан повезло, что у него есть парень, который беспокоится о нем, — подразнил Сугавара. — Я вовсе не волнуюсь, — возразил блондин. Эти слова заставили вспомнить его о жаре на кончиках пальцев, когда он гладил своей рукой черные локоны Куроо, и как бармен назвал себя счастливчиком, ведь Цукишима теперь его парень. Он был таким болваном. — Я просто умираю от желания задать тебе этот вопрос, — прервал его размышления Акааши. Блондин плюхнулся на сидение уже одетый и принялся завязывать шнурки, все время выжидающе глядя на брюнета. — Вы уже переспали? Цукишима разинул рот, а Сугавара рассмеялся.  — …какого черта вы все время лезете в мои личные дела? Вы двое тоже в отношениях. Даже Ойкава находится в этой странной неопределенной связи с Ивайзуми-сан, но я единственный, кого не оставляют в покое, — обвинил их Цукишима. — Потому что ты — это ты, — беспомощно ответил Сугавара. Должно быть, на его лице отразилось недовольство, потому что танцор снова засмеялся. — Ты ведь получил прозвище «Ледяной Принц» не просто так. Я хочу сказать, что ты такой же, как и все мы здесь, просто… очень закрытый человек. И Куроо-сан… это Куроо-сан. — Нам просто интересно, вот и все, — усмехнулся Акааши. — Хотя я знаю, что ты считаешь меня своим лучший другом, но, кажется, даже между нами есть стена. Цукишима вздернул брови. Неужели он был таким закрытым? Но он так не думал… особенно, если учесть, что он считал танцоров своей семьей. — Я правда настолько плох? — спросил блондин. В глазах Акааши промелькнула тревога, и он поспешно сел рядом с блондином. — Это совсем не плохо! Просто ты такой, какой ты есть, — быстро исправил себя брюнет. — Если честно, я просто думал, что такой человек как Куроо, постоянно находясь с тобой, заберет всю твою энергию. Цукишима задумался над этим. Было странно слышать мнение постороннего человека о своей собственной личности, но в то же время это было отрезвляюще. Он знал, они с Куроо были странной парой. Он и раньше допускал подобные мысли, и до сих пор ему было не по себе от того, что он не возражал против постоянного присутствия бармена. На самом деле, ему нравилось, что Куроо постоянно находился где-то рядом. Последние два дня были странными для него. — Может быть, всю свою жизнь я тайно был очень общительным человеком, — пошутил Цукишима. Акааши и Сугавара снова захихикали, — но я действительно ценю вас обоих. Даже драматичное трепло Ойкаву. — Надеюсь, он не услышит, как ты его называешь, — фыркнул брюнет. — …ну так что? — спросил Сугавара, хитрая улыбка вернулась на его лицо. Цукишима цыкнул. — Моя личная жизнь вас не касается, — сказал танцор. — Видишь! Это стена, — обвинил его Акааши. — Ха?! Это то, что обычный человек не хотел бы обсуждать с другими! — возразил блондин. — Мы так много рассказывали о тех парнях, с которыми уходили домой, — умоляюще произнёс Сугавара. — Это всего лишь секс на одну ночь. Это совсем другое, — ответил Цукишима. Он пристально посмотрел на брюнета. — Хорошо, что на счет тебя и Бокуто-сан? — Я его и пальцем не тронул, — ответил Акааши не моргнув и глазом. — Кроме поцелуев ничего не было. — Почему? — Сугавара вздохнул с такими видом, будто эта новость была трагичной. — Ты уже несколько месяцев пускаешь слюни на эти мускулы. — И все еще пускаю, — сказал Акааши так серьезно, что это было почти комично. — Но я действительно не встречался с кем-то, оставаясь в долгосрочных отношениях, на протяжении долгого времени. Я хочу быть уверен, что смогу дать ему то, чего он хочет. — Акааши, если бы ты не был уверен, ты бы даже не дал ему шанса, — многозначительно сказал Цукишима. Брюнет замолчал, обдумывая услышанное. Взгляд голубых глаз опустился на пол, а затем поднялся к потолку. Затем его брови сошлись на переносице, а губы сжались в тонкую линию. — …я пересплю с ним как только увижу его, — заключил Акааши. Цукишима прикрыл глаза ладонью и покачал головой, на что Сугавара громко рассмеялся. — Похоже, это хорошая идея. Дайчи завтра приглашает меня на свидание, так что… — сказал Сугавара, шевеля бровями. — Кстати, если я возьму выходной в следующую среду, это значит, что мы все вчетвером будем свободны, верно? — спросил Акааши, обращаясь непосредственно к Цукишиме. Блондин знал, что он имел в виду их запланированное двойное свидание. — Да, должно быть неплохо, если Куроо будет чувствовать себя лучше, — ответил танцор. Он взглянул на часы, и время заставило его встать. Он хотел зайти навестить своего парня. — Ах, он все еще пытается избежать этого вопроса, — заметил Сугавара. Цукишима показал им средний палец прежде, чем забрать свои телефон и ключи. Он вдруг понял, что последнее время часто показывает средний палец. Чертовски любопытные коллеги.

***

Прибыв к их жилому комплексу, Цукишима достал из кармана ключи от квартиры Куроо. Брать его ключ казалось немного странным, но поскольку бармен уже спал мертвым сном, когда он уходил на работу, и не имел больше никакой возможности запереть дверь, Цукишима решил, что это лучший способ уйти. Он сомневался, что Куроо решит покинуть уютную квартиру в ближайшее время. — Извините за вторжение, — пробормотал танцор в пустую гостиную, входя и снимая ботинки. Или, по крайней мере, он думал, что она пуста. Вот почему внезапное движение, которое он заметил уголком глаз, заставило его вздрогнуть. Он резко повернул голову, но тут же увидел Полночь у своих ног, мяукающую и машущую хвостом. Цукишима вздохнул, проклиная себя за то, что забыл, что в квартире есть кошка, и наклонился, чтобы погладить ее по шерстке. Если Куроо спал все это время… — Ты наверное проголодалась? Полночь снова мяукнула, будто отвечая на его слова. Он направился в спальню бармена, включив свет. Куроо лежал животом вниз, вытянув руку поперек матраца и свесив ее с кровати. Холодное полотенце, оставленное Цукишимой на его лбу, безвольно лежало на подушке, угрожая упасть при малейшем движении. Куроо умудрился ворочаться так сильно, что обернул все простыни вокруг себя. Танцор ухмыльнулся, глядя на дисплей, и подошел к кровати. Стакан воды, который он оставил ему на тумбочке, был опустошён, а от тоста остался один кусочек. Цукишима принял ответственное решение снова наполнить стакан с водой, прежде чем попытаться разбудить мужчину. — Тецуро, — тихо произнес танцор, легонько встряхнув его руку. Куроо даже не пошевелился. Блондин приложил тыльную сторону ладони к его лбу и с облегчением отметил, что тот не кажется таким горячим. Он снова потряс его. — Просыпайся. Цукишима с удивлением наблюдал, как черты лица Куроо исказились и сморщились, пока наконец его веки не поднялись. Он смотрел бармену в глаза целых три секунды, прежде чем брюнет фыркнул и уткнулся в подушку. Цукишима невольно усмехнулся. — Вставай, малыш, нам нужно еще раз измерить тебе температуру, — сказал танцор. Куроо даже не пошевелился. Блондин схватил термометр, все еще лежавший на ночном столике брюнета, и откупорил его. Он ткнул им Куроо в щеку, тот без особого желания оторвал лицо от подушки и приоткрыл губы. Блондин аккуратно засунул термометр ему под язык и стал ждать сигнала, а затем вытащил его. — Как я и думал, температура спала. Куроо отвернулся и коротко, но сильно кашлянул. — Горло болит, — прохрипел бармен. Цукишима протянул бармену стакан с водой, ему потребовалось некоторое время, чтобы повернуться и сесть, чтобы он смог попить из него. — Я думаю, это обыкновенная простуда. Вероятно, высокая температура началась, потому что твое тело начало бороться с ней из-за нехватки сна, — рассуждал блондин. Он посмотрел вниз, когда Полночь коснулась его ноги. — Я думаю, что Полночь голодна. — …Я покормлю ее. Просто дай мне проснуться, — сказал Куроо, поставив стакан на столик и потирая ладони. — Я сам могу покормить ее, просто скажи где еда, — ответил блондин. — И пока я здесь, я покормлю тебя тоже. — Я не голоден, — произнес Куроо, опуская руки и ошеломленно глядя на Цукишиму. — Я не хочу, чтобы ты заразился. Спасибо тебе за то, что ты сделал, но тебе лучше пойти домой. — Со мной все будет в порядке. Просто скажи, где еда, — упрямо повторил танцор. Голоден он или нет, но Куроо не ел ничего существенного, по меньшей мере почти двенадцать часов. Цукишима был решительно настроен приготовить еду для них обоих. — …верхний шкафчик напротив холодильника, — наконец ответил Куроо. Довольный своей победой, танцор вышел из спальни и направился на кухню. Он накормил Полночь, которая оказались чрезвычайно благодарной, если учитывать скорость, с которой она поглощала еду. Ничего не сказав, блондин вернулся в свою квартиру, чтобы взять необходимые ингредиенты для готовки. В начале недели он сварил себе суп и, к счастью, у него осталось немного бульона и овощей, к которым он добавил кусочки курицы. Сварив суп, он налил немного в миску и отнес в комнату Куроо. Теперь бармен сидел, распутав простыни, и держал в руках сотовый телефон. — Как ты себя чувствуешь? — спросил Цукишима, осторожно передавая миску с супом на сложенной салфетке. Брюнет быстро положил свой телефон и взял чашку. — Арх, — прокомментировал Куроо, выражая все свои чувства. Он уставился на суп, когда пар поднялся к его лицу. — Это пахнет очень хорошо, но я не знаю, как много смогу съесть. — Попытайся. Тебе нужно чем-нибудь наполнить желудок, — приказал Цукишима. С тем, что блондин бы назвал обиженным видом, Куроо взял ложку бульона и подул на нее, прежде чем проглотить. Он тут же вздохнул и откинул голову назад. — Моему горлу от этого хорошо, это точно, — сказал бармен. — Может мне сказать Шимидзу-сан, что ты и завтра не придешь? — спросил блондин. — Нет. Я пойду. Возможно, я буду напичкан лекарствами от простуды, но это только добавит мне очарования, — пошутил Куроо, делая еще один глоток бульона. Цукишима фыркнул. — Ты же знаешь, что простуда заразна, — напомнил танцор. — Мне нужны деньги, — вздохнул бармен. Он снова отвернулся в сторону, чтобы откашляться, и крепче сжал миску с супом, чтобы она не дрожала. Цукишима подождал, пока кашель закончится, желая протянуть руку и дотронуться до Куроо. До его руки, до ноги, до хоть чего. У танцора просто возникло желание утешить его, хотя он и понимал, что прикосновение ничего не даст. — Манами еще какое-то время будет лежать в больнице, так что я должен помочь маме. Но также я пытаюсь припасти немного денег для нашей прогулки с Акааши и Бо. А я только что заплатил за аренду несколько дней назад. Цукишима хотел возразить. Он мог бы с легкостью и радостью заплатить за них обоих на двойном свидании. Но сейчас Куроо был слаб и не здоров, поэтому танцор выбросил эту тему из головы. — Акааши упоминал о том, что оно состоится в среду, — сказал Цукишима. Наконец Куроо попробовал ложку супа, захватив курицы и овощей, и начал медленно пережёвывать. — Звучит неплохо. Раз теперь у меня есть цель, я точно должен победить эту дурацкую простуду к среде, — сказал бармен с кривой ухмылкой. — Только не дави на себя, — строго сказал Цукишима, проведя рукой по растрепанным волосам Куроо. Бармен наклонился к нему и вздохнул. — Если бы я был котом, я бы замурлыкал от твоих прикосновений, — признал брюнет. Танцор улыбнулся и осторожно присел на край матраца. Он наклонился и завел одну руку ему за голову, погрузив пальцы в его черные волосы, массируя кожу головы. Брюнет счастливо застонал, прислоняясь головой к спинке кровати. — Ешь, — предложил танцор. Куроо вздохнул и поднес ко рту еще одну ложку. Цукишима надеялся, что его простуда пройдет быстро.