Спрятанный Самоцвет

Куроо Тецуро Куроо проснулся с болью в горле и заложенностью в носу. Жалобно застонав, он схватил стоявший рядом стакан с водой и сделал несколько больших глотков, а затем потянулся за салфетками. Болеть — просто отстой. Бармен уставился в потолок, лениво моргая и прислушиваясь к тишине вокруг. Цукишима, несомненно, отправился домой сразу же после того, как Куроо уснул на нем прошлой ночью. Брюнет гордился собой — он смог проглотить половину миски супа, прежде чем сдаться. Теперь его следующим достижением будет подъем с постели и прием лекарств от простуды. Ему необходимо быть в лучшей форме перед работой. Мысль о вишневом ароматизаторе лекарства заставила его сморщиться от отвращения. Бокуто был сумасшедшим, утверждая, что оно было вкусным. Прежде чем попытаться выбраться из постели, Куроо решил, что можно потратить немного времени на телефон. Может быть, после этого он будет чуть более собранным. На экране высветились два новых сообщения. Одно было от Бокуто, который спрашивал, как провести их двойное свидание. Следующее было от Акааши. «Для тех, у кого нет номера Сугавары» — гласил заголовок. Куроо увидел, что к нему было прикреплено изображение. Любопытствуя, бармен нажал на него. «Он меня удивил!!!» — гласил текст, под которым была фотография Савамуры и Сугавары, счастливо улыбающихся в то время, как танцор демонстрировал серебряное кольцо на своем безымянном пальце. Замедленному разуму Куроо понадобилось несколько секунд на осознание, но когда до него всё-таки дошло, его глаза расширились. Черт возьми, Сугавара был помолвлен! Куроо задумался, был ли Цукишима в курсе? Боже, это казалось чем-то запоздалым, ведь они так долго были вместе. Куроо не смог сдержать счастливой улыбки. Это дало ему достаточно энергии, чтобы встать с постели и выпить лекарство от простуды, а после принять горячий душ. Пар смог пробить его носовые пазухи, и он насладился недолговечной способностью легко дышать через нос. Он едва успел одеться, как в дверь настойчиво постучали. С полотенцем на голове он направился открывать. — Бро! — громко воскликнул Бокуто, как только открылась дверь. На его лице была ухмылка, а в руках мешок мандаринов. — Я слышал, что ты заболел! — Поэтому твои крики — это именно то, что нужно больному человеку? — язвительно спросил Куроо, приподнимая бровь. Доставщик мгновенно поник. — Ах, прости! — прошептал друг. — Пойдет за искупление? Бокуто протянул ему гостинец, и Куроо усмехнулся. Взяв его в руки, он отступил в сторону, пропуская Бокуто внутрь. — Я не знаю, почему вы все настаиваете на посещении заразного, больного человека, — сказал бармен. — Все? — повторил Бокуто. — Но я всегда приношу тебе самое необходимое, когда ты болеешь! — Арх, я полагаю, что ты подразумеваешь под «то, что мне нужно» мерзкое вишневое лекарство? — произнес Куроо, закрывая дверь. Доставщик выпятил грудь. — Ты принимал это восхитительное вишневое лекарство? — спросил Бокуто. — Да, — признался брюнет, на что доставщик ухмыльнулся. — Вот видишь? И под «всеми» ты подразумеваешь, что Цукишима-сан был здесь? — спросил Бокуто, играя бровями. — Я предпочитаю, чтобы именно он заботился обо мне, — ответил Куроо, отправившись на кухню, чтобы положить мандарины. Бокуто запищал, выглядя оскорбленным. — Чувак, я понимаю, о чем ты. Ну, знаешь, как говорится, братву на шлюху не меняют, — утвердил доставщик. — Я скажу Кею, что ты назвал его шлюхой, — парировал Куроо в ответ, но эффект был потерян из-за кашля в конце. Несмотря на это, в глазах Бокуто мелькнул страх. — Нет. В этом нет необходимости, — сказал Бокуто, стараясь казаться беспечным, но это у него совсем не получалось. Куроо усмехнулся этой реакции, но его друг тут же снова оживился. — Ох! Как прошла встреча с Мистером… ну… твоим старым учителем? — Мистер Исобэ, — хмыкнул Куроо. — Ну, это была просто бомба. Однако простуда сократила наше времяпровождение. — Отстой, — сокрушился доставщик. — Но, хей, ты получил сообщение о Сугаваре? — спросил Куроо. — О Сугаваре-сан? — спросил Бокуто, наклонив голову. Не останавливаясь, Бокуто полез в карман за телефоном, а потом начал похлопывать себя по карманам. — Черт. Я, кажется, забыл телефон в грузовике. Куроо фыркнул и пошел за своим. Ему пришлось сделать небольшой крюк, чтобы взять несколько салфеток и высморкаться, но друг терпеливо ждал, с сочувствием наблюдая за ним. Куроо взял телефон в руки, пока Бокуто склонился за его плечом. Бармен перешел к своим сообщениям и уже собирался кликнуть на чат с Акааши, но палец Бокуто вдруг завис над экраном. — Погоди. Погоди. Манами-тян опять в больнице? — спросил доставщик. Куроо понял, что последнее, что написала ему мать, был адрес и номер палаты больницы, в которой лежала Манами, пока врачи не решат, что она достаточно здорова, чтобы выписаться. — …ага, но это для восстановления. Они просто решили, что Манами избавилась от рака, — ответил бармен. Бокуто широко улыбнулся. — Офигенно круто! — воскликнул друг, вскидывая руки в воздух. Энтузиазм был заразителен, и Куроо поймал себя на том, что улыбается, несмотря на беспокойство по этому поводу. — Ага, но вот то, что я хотел тебе показать… — продолжил Куроо, открывая чат с Акааши. Он повернул телефон так, чтобы Бокуто было легче читать, заметив, как его золотые глаза тут же расширились. — Они помолвлены? — спросил Бокуто, и его улыбка вернулась в полную силу. — Чувак! Так много восхитительных вещей происходит в последнее время! — Не сглазь, — предупредил бармен. — Так твоя семья в ближайшее время собирается приехать в Японию? — спросил Бокуто. Брюнету пришлось на мгновение задуматься. И, хотя Куроо давно не думал об этом, он сразу понял, о чем говорил доставщик. После того, как у Манами появились первые признаки болезни, мать Куроо упоминала, что ее дочь очень скучает по Японии и хочет вернуться. Очевидно, что это было невозможно с ее раком из-за постоянных медицинских осмотров и химиотерапии. Теперь, видимо, когда она полностью выздоровела, вероятность поездки в Японию все еще оставалась под вопросом. Однако он не слышал, чтобы его мама упоминала об этом в первые два раза, когда она считалась «излечившейся от рака». — Понятия не имею, — ответил Куроо. В любом случае в данный момент он не собирался особенно задумываться о том, как он будет себя чувствовать. — Бро, спроси ее об этом! — настаивал Бокуто, похлопывая его по спине. — Ты словно никогда не знаешь, что происходит у твоей мамы. В любом случае я рад за Савамуру-сан и Сугавару-сан. Будет ли Сугавара-сан менять свою фамилию? Черт, так можно запутаться. Выздоравливай скорее! Кстати, на счет двойного свидания. Мы с Акааши подумали, что сходить в боулинг будет довольно забавно! — …воу, я уже много лет не играл в боулинг, — ответил Куроо. — Да?! Еще я сказал, что после этого мы пойдем в караоке! Хотя Акааши был не слишком доволен этим, — ответил Бокуто, пробормотав последнюю часть. Куроо усмехнулся. — Шшшш. Мы просто скажем, что поведем их куда-нибудь поесть, а сами затащим в караоке, — сказал Куроо. Доставщик чуть не подпрыгнул на месте. — Чувак, — сказал Бокуто, поднимая кулак. Куроо ухмыльнулся и ударил о его кулак своим, но затем этой же рукой начал толкать его к двери. — А теперь убирайся к черту отсюда. Я собираюсь обратно залезть в постель. Общение с тобой лишило меня энергии на весь оставшийся день, — пошутил Куроо. — Грубо! — воскликнул Бокуто, натягивая свои ботинки. — Но я серьезно. Выздоравливай к среде! — Да, да. Спасибо за фрукты, — ответил Куроо. С ослепительной улыбкой и поклоном Бокуто вышел за дверь.

***

После пяти дней салфеток, соплей, супа и огромного количества сна, Куроо все еще не мог сказать, что он был здоров на 100%, но по крайней мере на 90% точно был. Цукишима продолжил настаивать, что он, вероятно, быстрее бы поправился, если бы не ходил на работу последние несколько дней. Но Куроо был уверен, что наверняка будет счастлив, когда наступит день зарплаты. К нему определенно вернулся аппетит, и, какими бы фантастическими ни были супы танцора, он желал чего-то более существенного. Именно поэтому, без ведома Цукишимы, бармен ускользнул на рынок и вернулся в свою квартиру, чтобы приготовить жареную говядину, которую он уже готовил с танцором. Его куски мяса и овощей, возможно, были немного неровными, но когда у него была целая сковородка, наполненная чертовски хорошим жаркое, он с удовольствием положил немного в миску и отправился в квартиру своего парня. — Расплата за твой суп, — гордо сказал Куроо, как только блондин открыл дверь. Он протянул чашку, и брови Цукишимы изогнулись. Откуда-то из-за спины блондина Куроо услышал музыку, доносящуюся из квартиры. — Это ты сделал? — спросил танцор, беря ее в руки. Его глаза сузились. — Погоди, ты ходил в магазин? — Ага. — Тецуро! — выругался Цукишима, но на это бармен только рассмеялся. Он наклонился вперед и быстро поцеловал парня в губы. — Я в порядке, — настаивал Куроо. — Сегодня вечером мы идем на свидание, верно? Как я могу быть в порядке для свидания, но при этом не способен дойти до магазина? — …ты должен отдыхать столько, сколько это возможно, — ответил Цукишима. Несмотря на мини-лекцию, танцор схватил палочки для еды, которые были переданы вместе с миской, и попробовал кусочек. — …это хорошо. Куроо засиял от похвалы. — Можно мне войти? — поинтересовался бармен. — Я убираюсь, — ответил Цукишима, прежде чем откусить еще кусочек. — И что? Я уже готов идти, и мне скучно, — сказал Куроо, указывая на свой наряд. Он уже переоделся в черную футболку, серые узкие джинсы и кеды, которые собрался надеть сегодня вечером, хотя до отъезда оставалось по крайней мере два часа. Честно говоря, бармен устал сидеть взаперти в своей комнате и не мог дождаться ночи в городе. Кроме того, он очень скучал по Цукишиме. Конечно, блондин периодически приходил проведать его, но это все было по-другому: долгое общение с кем-то выматывало его, и они даже не могли поцеловаться, опасаясь, что танцор может заразиться. — Я не буду мешать тебе. — Почему-то я в этом сомневаюсь, — ответил Цукишима, но оставил дверь открытой и вернулся в дом. Куроо проскользнул внутрь и закрыл дверь, оставил кеды на пороге и устроился на диване. Он наблюдал, как блондин накрыл миску с жареной говядиной целлофановой пленкой и поставил ее в холодильник. — Ты соврал, что тебе понравилось? — пошутил Куроо. — Я уже поел до этого. Я оставлю на завтрашний обед, — ответил Цукишима. Вернувшись в гостиную, он взял тряпку, лежавшую на столе, и принялся за уборку развлекательного центра. Куроо наклонялся в сторону дюйм за дюймом, пока не упал на диванные подушки с тихим «уф». Цукишима взглянул на него и вернулся к уборке. Бармен постукивал пальцем в такт музыке и наблюдал за уборкой блондина, но его любопытство быстро взяло вверх. — Савамура-сан и Сугавара-сан уже назначили дату? — спросил Куроо. — Насколько мне известно, еще нет, — ответил блондин. Бармен повернулся на спину и уставился в потолок. — Когда появятся новые наряды для танцоров? — Думаю, завтра. — Когда ты последний раз играл в боулинг? — Мм, три месяца назад. — Правда? — С моим братом. — …Кеееей, мне скучно, — со вздохом ответил Куроо. Цукишима стряхнул пыль с последней полки и повернулся, положив руку на бедро. — Ты сказал, что не будешь меня беспокоить, — упрекнул его танцор. Брюнет хмыкнул и затем поднялся с дивана. — Я тебя не беспокою! — ответил бармен, вальсируя и обнимая Цукишиму за плечи. Танцор выглядел невозмутимым, и Куроо усмехнулся. — Я просто хочу поцелуй. — Ты можешь подождать, пока я закончу уборку, — как ни в чем не бывало сказал Цукишима, ткнув тряпкой в живот брюнета. Куроо напрягся, но не отступил. — Эээ? Ну я уже жду несколько дней, — надулся бармен. Он взял за правило постоянно опускать взгляд на губы парня. — Как ребенок, — вздохнул Цукишима, убирая тряпку от живота и обнимая свободной рукой талию Куроо. — Авв, да брось, неужели ты совсем не скучал по этому? — спросил Куроо, проводя кончиками пальцев по изгибу шеи блондина. — Неа, — тут же ответил танцор. Куроо хотел быстро возразить, но Цукишима уже сократил расстояние между ними. Бармен попытался подавить усмешку, чтобы найти своим губам лучшее применение. Да, быть здоровым определенно лучше всего. Цукишима Кей Ему удалось закончить уборку. Кое-как. Это было трудно: Куроо лапал его все время, пытался украсть поцелуи и в общем раздражал. Не то чтобы Цукишима действительно считал его раздражающим. Он просто… легко отвлекал его. Особенно, когда по радио звучала песня, которая ему нравилась, и бармен хватал пульт от телевизора в качестве микрофона, пытаясь петь, танцевать и втянуть танцора в свои выражения бурной радости. Казалось, после нескольких дней постельного режима, он накопил слишком много энергии и теперь наконец мог ее выпустить. Цукишима только надеялся, что бармен не будет слишком активным, потому что не хотел, чтобы брюнет снова оказался в постели. Однако он узнал одну важную вещь. Куроо был ужасным танцором. Более менее певцом, но ужасным танцором. Разве можно было винить Цукишиму за то, что он прятал свой смех за ладонью? К сожалению, бармен воспринял это как поощрение и заставил себя удвоить усилия. Боже, его парень был придурком. Он оставил Куроо в гостиной, а сам пошел в свою комнату переодеваться. В белой футболке с треугольным вырезом, прикрытой светло серым кардиганом, синих джинсах и очках, он вышел к Куроо и выключил стерео. С дивана, где снова лежал бармен, донесся свист. — Хей, красавчик. Можно проводить тебя до дома? — спросил Куроо, демонстрируя зубы. Его руки были закинуты за голову как импровизированная подушка. — Мы уже у меня дома, — сухо ответил Цукишима, подходя к дивану. — Ох, хорошо, потому что мои родители говорили мне воплощать свои сны в реальность, — сказал бармен с усмешкой. — Надеюсь, что нет. Никто не хотел бы, чтобы Полночь превратилась в жирафа, — ответил Цукишима, перекинув колено через тело Куроо и усевшись сверху на его бедрах. Брюнет прыснул от смеха. — Ты все еще помнишь этот дурацкий сон? — бармен хихикнул, удобно устроившись на своих руках, и с улыбкой посмотрел на танцора. — Как можно забыть такую нелепость? — спросил Цукишима. Он опустился ниже, положив одну руку на грудь бармена, а другую на очки, чтобы они не соскользнули, и позволил своим губам коснуться губ брюнета. Куроо радостно замурлыкал в ответ на поцелуй, отвечая тем же. На мгновение они разъединились из-за того, что бармен вытащил свои руки из-под головы, но затем их губы снова сомкнулись, а его руки быстро скользнули вверх по обтянутым джинсами бедрам Цукишимы. Танцор почувствовал, как Куроо приоткрыл губы, и принял приглашение, погрузив язык в рот бармена. Он почувствовал, как руки Куроо сжали его бедра, а его влажный язык скользнул по его собственному, и позволил танцору углубить поцелуй. Бармен снова промычал, звук больше походил на стон, и Цукишима проглотил его, прикусывая нижнюю губу, прежде чем отстраниться. Куроо медленно открыл глаза и хитро улыбнулся ему. — Ну, это навевает хорошие воспоминания, — прокомментировал брюнет, намеренно низким и многозначительным тоном. Цукишима вспомнил, что последний раз, когда они находились в таком положении, все закончилось в спальне. От одной этой мысли в животе блондина разлилось тепло, и он выругался. — Да, но нам уже нужно идти, — с дразнящей улыбкой произнес Цукишима. — Но мы не обязаны, — сказал Куроо, проводя руками вверх и вокруг по спине танцора, сжимая его зад. Блондин прикусил внутреннюю сторону щеки, подавляя желание вжаться в колени своего парня. — Бокуто-сан и Акааши ждут нас, — напомнил ему танцор. — Не напоминай о Бо, когда сидишь у меня на коленях, — застонал Куроо. — Хах, почему нет? — Это убивает стояк. — Что ж, это хорошо, учитывая что нам нужно успеть на поезд. Бедный Бокуто-сан, он не в моем вкусе, но все равно по-своему красив. — Арх. Нет. Он мой бро. Нет, — Куроо заскулил, корча отвратительные рожи. Цукишима легко рассмеялся и поднялся с мужчины. — И вообще, я тоже не в твоем вкусе, и взгляни на нас. — Потому что ты соблазнил меня. — Оу, ты наконец признаешь мое невероятное обаяние? — спросил Куроо, поднимаясь и довольно нелепо шевеля своими бровями. — Арх, потом говоришь подобное и все рушишь, — подразнил Цукишима. — Ничего я не рушу, лжец, — сказал брюнет, подходя сзади, когда танцор засунул ноги в свои вансы, и обнял его. Цукишима почувствовал поцелуй в шею и вздрогнул. — Ты просто пытаешься быть невыносимым, да? — спросил блондин, откидываясь назад в тепло его объятий. — Тебя действительно приятно раздражать, — проговорил Куроо, касаясь его кожи. Цукишима вздохнул и высвободил руку из хватки бармена. Он повернул голову и вытянул руку за спину, направляя подбородок Куроо верх, пока их губы не встретились. Эта поза была немного неудобной, но поцелуй все еще приносил полное удовлетворение. — Будешь демонстрировать все эти тактильно-обнимательные вещи на публике, я сожгу тебя заживо, — пригрозил Цукишима, как только их губы разомкнулись. Куроо жалобно заскулил, но в конце концов отпустил его и обул собственные кеды. Блондин поймал себя на том, что смотрел, точнее фантазировал, о теле Куроо, а затем быстро вышел и запер дверь. Может, он попросит остаться Куроо сегодня вечером после их двойного свидания. Если он сможет полапать его.

***

— Хэй, хэй, хэй! — послышалось фирменное приветствие Бокуто, когда они встретились на оживленных улицах центра города. Они с Акааши ждали их перед входом в боулинг, доставщик возбужденно размахивал рукой в воздухе. — Бро! — поздоровался Куроо, и они встретили друг друга ударом кулака. Акааши бросил на Цукишиму взгляд, который можно было истолковать только как «нам придется иметь дело с этими двумя весь вечер», и Цукишима фыркнул. Тем не менее, когда они вошли внутрь, этот взгляд говорил о многом. Бокуто с Куроо увидели, что был доступен космический боулинг. — Это будет потрясающе! — воскликнул доставщик. — Так будет плохо видно, — подметил Цукишима. — Да ладно тебе, Кей. Он будет весь темный и светящийся. Так разве не романтичнее? — усмехнулся Куроо. — С каких пор боулинг — это романтично? — спросил блондин. — Мы покажем тебе романтику! — торжествующе воскликнул Бокуто. — Мы с Куроо отведем вас двоих в какое-нибудь особенно место после нашей игры в боулинг! — Черт возьми, да! — присоединился к нему Куроо. Акааши и Цукишима взглянули друг на друга. Блондин никогда не любил сюрпризов, и по какой-то причине улыбки Бокуто и Куроо были тревожными. — Можно космический боулинг. Игра для четверых взрослых, пожалуйста, — сказал темноволосый танцор у стойки. — Акааши! Ты не должен платить! — воскликнул доставщик. — Я заплатил за игру, вы заплатите за свою обувь, — ответил Акааши, отдавая деньги, прежде чем можно было чему-то возразить. — Акааши такой джентльмен, — игриво проворковал Куроо. Друг толкнул его в руку. После того, как парни переобулись и настроили игру, они подошли к стойкам с шарами для боулинга. — Я никогда не играл в боулинг, — признался темноволосый танцор, стоя рядом с Цукишимой. — Никогда? — повторил блондин, поднимая мяч и проверяя его вес. — Тебе нужны бортики?  — Мудак, — ответил Акааши без тени раздражения. — Бокуто, похоже, был очень воодушевлен. Но я не сказал ему, что не играл в боулинг. — Он сделает все, что ты скажешь, — съязвил Цукишима. — А что случилось с твоим «я пересплю с ним, как только увижу его»? Акааши взял один из шаров и повернулся спиной, сигнализируя, что пойдет следующим. — Я приглашу его к себе сегодня вечером, — ответил танцор. — Оу? У меня была такая же идея, — сказал Цукишима. Они оба остановились и посмотрели на свою полосу. — Чувак! У меня светящиеся глаза! — крикнул Бокуто, держа перед собой два шара для боулинга, когда Куроо разразился хохотом, смеясь словно гиена, на что Акааши и Цукишима фыркнули. — И как они нас привлекают? — с усмешкой спросил темноволосый танцор. — Внутри них скрыта зрелость. Где-то. Очень, очень глубоко внутри, — ответил Цукишима, слыша смех Акааши, когда они подошли и присоединились к своим парням. Это была забавная игра. Несмотря на то, что Акааши раньше никогда не играл в боулинг, он оказался прирожденным игроком, и Цукишима искренне завидовал его сверхъестественной способности так быстро все схватывать. Вдобавок, блондин наконец осознал настоящую причину, по которой эти двое так хотели взять космический боулинг. На протяжение всего вечера танцор улавливал короткие прикосновения и сцепленные руки между Бокуто и Акааши. Но он обращал на это внимание, только потому что был всегда поблизости. Остальные посетители могли бы заметить подобное, только если бы пялились на них в упор, чего не происходило. Куроо, казалось, подметил это в середине игры, решив тоже взять Цукишиму за руку, пока они сидели вместе в ожидании своей очереди. В первый раз, когда бармен сделал это, он посмотрел на парня почти нервно, ища одобрение, и блондин почувствовал себя слегка паршиво из-за своей резко брошенной угрозы, когда они покидали квартиру. Когда танцор сплел их пальцы вместе, Куроо выглядел таким счастливым, словно ребенок в кондитерской. Хотя блондин действительно не понимал, как простое держание руки может заставить его парня показать такую радость, но это того стоило. Бокуто выиграл партию, за ним был Акааши (но как?), затем только Цукишима и последним был Куроо. — Не могу поверить, что я проиграл! — воскликнул бармен, когда они сдали свои ботинки. — Ну и кто здесь мастер?! — Бокуто был в противоположном настроении. — А теперь мне надо отлить. Он помчался в сторону туалетов, совершенно не замечая, как Куроо показывает ему средний палец за спиной. — Это было весело. Я рад, что решил попробовать, — прокомментировал Акааши. — Что значит «решил попробовать»? — подозрительно спросил Куроо, прищуривая глаза. Цукишима толкнул бармена в плечо.  — Акааши никогда раньше не играл в боулинг, — сказал блондин. Наблюдать, как лицо Куроо искажается от шока, было довольно забавно. — ЧТО?! — закричал бармен, вскидывая руки вверх. — Меня победил тот, кто никогда раньше не играл?! — И по меньшей мере на тридцать очков, — добавил Цукишима. Акааши ухмыльнулся. — Ты должен быть на моей стороне, Кей, — надулся Куроо. — Я на стороне сильнейших, — ответил блондин, кривя губы, когда бармен театрально схватился за грудь. Когда доставщик снова присоединился к ним, они все вместе вышли на улицу. Куроо и Бокуто шли впереди, обещая им «романтический ресторан», к которому танцор все еще относился настороженно. Тем не менее они выглядели действительно счастливыми, и Акааши явно наслаждался этим, так что Цукишима оставил свои подозрения. В хорошей компании будет весело, что бы это ни было.