Спрятанный Самоцвет

Куроо Тецуро Куроо проснулся, вдыхая успокаивающий запах своих простыней. Он медленно открыл глаза и зевнул, почувствовав знакомое ощущение переполненного мочевого пузыря. Бармен пошевелился, заставляя себя встать с кровати, когда его рука коснулась чего-то твердого. Он застыл, вглядываясь в искусственный свет, наполнявший комнату от лампы, которую они оставили включенной, а затем на лежащее рядом покрытое простыней тело, которое ритмично поднималось и опускалось. Цукишима отвернулся от него, и светлые волосы разметались по подушке. Улыбнувшись, Куроо наклонился, чтобы оставить легкий поцелуй на обнаженном плече танцора, прежде чем встать с кровати. Когда бармен поднялся, быстрая, но острая боль пронзила его зад, и он сморщился. Куроо предполагал, что даже при должной подготовке смена позиций будет болезненной. Сходив в туалет, он снова забрался в постель, обнял Цукишиму и прижался к его спине. Он закрыл глаза, и волосы блондина защекотали его нос. Тут же в его голове вспылили воспоминания о прошлой ночи. То, как Цукишима, танцевал на столе… то, как мило он смеялся, прячась за своим кардиганом… то, как он толкал его к двери, а потом к кровати… великолепные глаза блондина, которыми он смотрел на него во время минета… и, наконец, откровенно раскрасневшееся лицо танцора в разгар оргазма. Куроо разочарованно вздохнул, ощущая пробуждение в нижней части тела. Но, черт возьми, как он мог не поддаться всем этим воспоминаниям? Он провел ладонью вниз по руке Цукишимы, стягивая простыню, и скользя обратно вверх по его руке. Он еще раз поцеловал парня в плечо, заглядывая в его спокойное спящее лицо. Танцор выглядел таким умиротворенным во сне. Коварная сторона Куроо действительно хотела разбудить его. Возможно, с помощью минета. Бармен усмехнулся про себя, понимая, что он не сделает этого без разрешения Цукишимы. — Кей, — прошептал брюнет, покрывая поцелуями его плечи и шею. Он почувствовал, что блондин начал шевелиться. — Хм? — пробормотал танцор, искоса поглядывая на бармена и не отрывая головы от подушки. Куроо в ответ поцеловал его в щеку. — …доброе утро. Цукишима поднял руку, чтобы схватить ладонь брюнета и обернуть его руку вокруг себя. — Утро. Возможно, я разбудил тебя немного рано, — признался Куроо, положив подбородок на плечо Цукишимы. Танцор зашевелился в объятиях и зевнул, вытягивая ноги. Бармен вздернул подбородок, когда блондин подвинулся ближе, моргая своими милыми медово-карими глазами. Он смотрел на Куроо с такой ясностью, несмотря на то, что только что проснулся. Бармен завидовал ему. — И зачем ты это сделал? — поинтересовался Цукишима. — Ну... — смущенно начал Куроо. Он скользнул ногой по ноге танцора, в результате чего подвинулся ближе, и плотно прижался своим мужским достоинством к изгибу задницы Цукишимы. — Возможно, я немного возбужден. — ...пфф, — блондин засмеялся, прикусив нижнюю губу, чтобы подавить смех. Это зрелище легко заставило уголки губ Куроо подняться вверх. — Серьезно? Куроо пошевелил бровями в ответ и на мгновение он был лишен возможности увидеть удивленное выражение лица Цукишимы. Блондин потянул руку вверх, и, положив ладонь на лицо Куроо, без особого энтузиазма оттолкнул его от себя. — Эй, — фыркнул бармен, протягивая руку, чтобы схватить его за запястье и оттащить в сторону. — Ты таким способом хочешь «избавиться от Куроо»? Потому что это довольно грубо. Глаза Цукишимы сверкнули. — Твои движения бровями — вот что грубо, — фыркнул блондин. Куроо театрально вздохнул, опустил запястье Цукишимы и медленно, но целеустремленно повел рукой по боку танцора и вверх по животу. Он наклонился ближе. — Это значит, ты мне не разрешаешь сделать тебе отличный утренний минет? — спросил Куроо, низко и близко к уху Цукишимы. Он осторожно провел пальцами вниз от пупка танцора, задевая колкие жесткие волосы кончиками пальцев. Мышцы живота Цукишимы напряглись от такого внимания. — …как ты себя чувствуешь? — спросил танцор, протягивая руку, чтобы погладить волосы Куроо. Брови бармена поднялись вверх. — О… может немного побаливает зад, но, очевидно, все в порядке, — ответил Куроо, ясно выразив свою точку зрения и потеревшись о ягодицы Цукишимы. — Хорошо, — согласился блондин, напрягая шею, чтобы повернуться и оставить медленный поцелуй на подбородке Куроо, прежде чем отстраниться с хитрой маленькой ухмылкой. — Возможно, я соглашусь принять твое предложение. — Возможно? — дразняще повторил бармен. Он опустил руку ниже, взяв член парня в свою ладонь и начал поглаживать, медленно водя рукой вверх-вниз, стимулируя его стать тверже. Цукишима не издал ни звука, но Куроо чувствовал, как его тело вздрагивает, а дыхание становится прерывистым. — Держу пари, я смогу убедить тебя. Ты позволишь мне спуститься ниже, детка? Цукишима издал какой-то звук. Бармен не знал, как это назвать: что-то среднее между вздохом и писком, но это было определенно мило. Танцор уткнулся розовым лицом в подушку. Это заставляло Куроо до смешного любить такие эмоции Цукишимы. — Хмммм? Не прячься от меня, детка, — прошептал брюнет на ухо блондину. Он почувствовал, как член Цукишимы дернулся в его руках, становясь тверже в его пальцах, и танцор, казалось, еще глубже зарылся в его подушку. Куроо фыркнул от смеха. — Как ты можешь быть таким чертовски милым? Теперь я буду называть тебя деткой все время. — Ни черта ты не будешь, — прошипел Цукишима, бросив на него косой взгляд. — Только не на публике. — Сейчас мы одни, — заметил Куроо, водя большим пальцем по кончику члена блондина, прежде чем провести ниже. Цукишима тихо застонал, и бармен почувствовал влагу под подушечкой большего пальца. — Ну, и как ты себя чувствуешь, детка? От раздражения блондина у Куроо закружилась голова. Он был слишком мил, пытаясь скрыть свое смущение, особенно когда его веки продолжали трепетать от удовольствия, когда рука бармена сжималась вокруг него. — Я чувствую, что я не получаю того, что мне обещали, — бросил вызов Цукишима, ожидая от бармена действий. Куроо был приятно застигнут врасплох, а затем широко улыбнулся. — Я могу это исправить, — промурлыкал бармен. Он оставил тепло тела Цукишимы, но только на мгновение, ровно на столько, чтобы танцор успел лечь на спину, а Куроо устроиться между его ног. Он закинул одну из длинных ног блондина себе на плечо и повернулся, оставляя поцелуи на гладкой коже внутренней поверхности бедра. Брюнет услышал тихий вздох Цукишимы, а затем впился зубами в мягкую кожу, посасывая ее. Нога блондина напряглась на его плече, и Куроо отпустил кожу, заметив яркую метку, оставленную им перед тем, как посмотреть на Цукишиму. — Я так и думал, что на тебе легко появляются синяки. — Конечно, я же бледный, — ответил блондин. — Просто… не оставляй слишком много? Они будут видны из-под одежды, которую я надеваю на работу. — Разве это плохо? — спросил Куроо с вызовом, делая еще один засос рядом с первым. Цукишима согнулся и прищурился, глядя на бармена, явно понимая, что тот не подчиняется ему. — Ты безнадежен, — вздохнул блондин. Куроо облизал синяки, которые он оставил, и спустился еще ниже между ног танцора, обхватывая губами его мошонку и посасывая ее. Цукишима застонал, и его нога соскользнула с плеча Куроо, а руки зарылись в темные волосы. Бармен что-то мурлыкал по коже Цукишимы, облизывая каждое из его яиц. Он вел своим языком, наслаждаясь тем, как ногти танцора нежно царапают кожу головы. Он не был уверен, что блондин на самом деле осознает, что эти пальцы тянут его вверх, пытаясь направить рот Куроо к его возбужденному члену. Бармен улыбнулся и продолжил уделять внимание мошонке парня, потянув руку ниже вдоль ствола, прижимая палец к его головке. Цукишима задохнулся, его бедра дернулись. — Тецуро… — Хм? — промурлыкал Куроо, с хлюпающим звуком выпуская его плоть изо рта. Он подался вперед, выдыхая горячий воздух по члену Цукишимы, но не касаясь его, и поцеловал кожу вокруг. Разочарованный вздох оказался приятным. Он поднял сверкающие глаза на лицо блондина. — Скажи мне чего ты хочешь, детка. Цукишима крепче вцепился в его волосы, а Куроо продолжил покрывать поцелуями нижнюю часть его живота. — Перестань дразнить меня, — вздохнул блондин. — Как это я тебя дразню? — весело спросил Куроо, проведя свои языком к пупку танцора и чувствуя, как его бедра снова поднимаются вверх. — О Боже мой. Утренних минетов не будет, если они будут такими же, как этот, — ответил Цукишима. Брюнет хихикнул и уткнулся носом в живот. — Даже не знаю. Мне все нравится, — пошутил Куроо, беря его мошонку в руку и перекатывая яйца в ладони. От подобных действий танцор застонал. — Тецу... ох, — выдохнул блондин, когда бармен внезапно провел языком по вене на нижней стороне его члена. Куроо усмехнулся. — Ты должен постоянно произносить мое имя, — поддразнил его бармен. Вызывающий взгляд Цукишимы встретился с его собственным. — Заставь меня, — усмехнулся танцор, чем послал приятную дрожь по позвоночнику Куроо. — Поймал на слове, — пообещал брюнет, обхватывая ладонью основание члена Цукишимы, и наконец дотрагиваясь до него губами. Блондин увлечено наблюдал за ним, возбуждаясь сильнее, когда его затвердевшей член обхватили губами и языком и начали посасывать. Куроо вдохнул пленяющий аромат возбуждения танцора и ощутил соленый вкус его предэкулята. Вбирая его член глубже, он почувствовал, как ноги Цукишимы обхватили его за плечи, а ступни впились в спину. — Тецуро... — сладко выдохнул блондин. Собственный член Куроо возбужденно пульсировал от мольбы в голосе танцора, и его пальцы впились в бедра Цукишимы. Он поднес губы к распухшей головке и осторожно провел по ней зубами. Хныканье, которое он получил в ответ, было красноречивым, оно было уместным и желанным. Куроо воспользовался моментом, чтобы поднять взгляд на великолепное тело Цукишимы. Бледная кожа покраснела, грудь тяжело поднималась, а глаза горели и были напряжены, когда они встретились взглядами. Бармен не сводил с него глаз, опускаясь и снова заглатывая член блондина. Он наблюдал, как губы танцора раздвинулись, когда он плотно прижал его член к горлу, и услышал стон который раздался между ними, когда он снова двинулся губами вверх. Его губы отстранились с громким хлюпающим звуком, который казался до жути непристойным. — Ты такой вкусный, — задыхаясь проговорил Куроо. Он наблюдал, как горло Цукишимы дернулось в ответ. Затем он снова закрыл глаза и обхватил танцора губами, засасывая его в свой теплый рот и двигая вверх-вниз с определенной целью. — Тецуро..! — снова вздохнул Цукишима. Бармен почувствовал, как его руки дернули за волосы. — Продолжай… именно так. Куроо что-то промычал в ответ, и блондин снова застонал, упираясь пятками в спину бармена. Куроо принял на себя давление, поглаживая ту часть, до которой его рот не мог дотянуться, и повернул голову, чтобы сильнее сосать член Цукишимы. Он позволил себе утонуть в ободряющих стонах блондина, и его глаза наполнились слезами, когда Цукишима дернул бедрами и прижал головку члена к горлу бармена. К счастью, это не вызвало у него рвотного позыва, и брюнет продолжил двигать головой в том же темпе. К тому времени его челюсть уже устала, усердно работая, чтобы довести блондина до конца. — Ах… я сейчас кончу, — простонал танцор. Куроо глубоко взял член Цукишимы и скользнул рукой под его яйца, снова массируя промежность. Он услышал вздох танцора и почувствовал, как напряглось его тело. Горячая жидкость заполнила рот, и он полностью проглотил ее, чтобы не запачкать простыни. Цукишима обмяк, его ноги ослабили хватку и соскользнули с плеч бармена в стороны. Куроо слизал еще одну полоску на члене танцора, прежде чем позволить ему упасть на живот. Блондин тяжело дышал, прикрывая глаза рукой. Бармен поцеловал его в колено и улыбнулся. — Теперь ты признаешь, что было весело? — спросил бармен. Руки Цукишимы дернулись, и блондин встретился с ним взглядом. Он заставил себя сесть, проводя руками по плечам Куроо и вниз по его рукам. — Это было весело. А теперь давай продолжим в душе, и позволь мне позаботиться о тебе, — ответил танцор, подняв ногу и потеревшись ею об эрекцию в трусах Куроо. Бармен задрожал от этого прикосновения. — Никаких возражений, — сказал брюнет с усмешкой. Он позволил Цукишиме вытащить себя из постели и утащить в ванную.

***

Оторвать от него руки было очень трудно. Куроо быстро понял, что хочет еще один выходной, чтобы просто валяться в постели, целоваться, трогать и исследовать тела друг друга. Но Цукишима был ответственным, поэтому остановил все его действия, прежде чем они слишком разгорячились, потому что уже через час они должны были ехать на работу, и, черт возьми, что вообще было такого замечательного за пределами этой квартиры?! Куроо вздохнул, понимая, что вел себя нелепо. Он просто хотел проводить больше времени с Цукишимой. Секс был удивительным, их совместное времяпровождение было удивительным. Бармен был не против признать, что он был на седьмом небе от счастья. Еда тоже была восхитительной. Куроо с наслаждением доел последний кусочек рыбы, а когда закончил, растаял на диване. — Восхитительно, — прокомментировал бармен, похлопывая себя по животу. — Спасибо, — сказал блондин с легкой улыбкой, забирая тарелки. Глаза бармена задержались на шее Цукишимы, когда он ушел на кухню, прежде чем брюнет вздохнул и схватил телефон, чтобы отвлечься от дальнейших попыток затащить Цукишиму в свою комнату. Вчера вечером он поставил свой телефон на беззвучный режим, не желая, чтобы его беспокоили. Очевидно, Бокуто уже взорвал его телефон за это время. Он моргнул, осознав, что цепочка сообщений была прислана всего лишь полчаса назад, и нажал на окно чата Бокуто, прокручивая его вверх, чтобы начать с самого начала. «КУРОО БРО МОЙ БРАТСКИЙ БРАТАН ПОПРОЩАЙСЯ СО МНОЙ Я ВОЗНЕССЯ В ГРЕБАНУЮ УТОПИЮ АКААШИ ТОЛЬКО ЧТО ПОКИНУЛ МОЙ ДОМ ПОГОДИ Я НАЧНУ С САМОГО НАЧАЛА ВЧЕРА ВЕЧЕРОМ ОН БЫЛ ПЬЯН, НО ВСЕ ВРЕМЯ ПОВТОРЯЛ ЧТО ХОЧЕТ ПОЙТИ КО МНЕ ДОМОЙ ПОЭТОМУ Я ПРИВЕЛ ЕГО К СЕБЕ БЕДНОГО АКААШИ СНАЧАЛА СТОШНИЛО ОН БЫЛ МИЛЫМ ДАЖЕ КОГДА БЛЕВАЛ, ХОТЯ КАКОГО ЧЕРТА НО ОН ПОТЕРЯЛ СОЗНАНИЕ Я ПОЗВОЛИЛ ЕМУ ЗАНЯТЬ МОЮ КРОВАТЬ, ПОТОМУ ЧТО Я ЛУЧШИЙ ПАРЕНЬ И ВСЕ ТАКОЕ ОН ПРОСНУЛСЯ ПОЗЖЕ И ИЗВИНИЛСЯ НО ЭТО БЫЛО БОЛЬШЕ, ЧЕМ ИЗВИНЕНИЕ ОН НАПАЛ НА МЕНЯ МУЖИК ЗАПРЫГНУЛ НА МЕНЯ ИЗНАСИЛОВАЛ МЕНЯ МНЯ ЛИШИЛИ ДЕВСТВЕННОСТИ ОДНОВРЕМЕННО ОТПРАВИЛ МЕНЯ НА ШЕСТЬ ФУТОВ ПОД ЗЕМЛЮ, А ЗАТЕМ НА НЕБЕСА ОН_ОСЕДЛАЛ_МЕНЯ_КУРОО ОСЕДЛАЛ МЕНЯ КАК МАСТЕР НАЕЗДНИК БЫКА Я ПРОСТО НЕ МОГУ Я ТАК СИЛЬНО ЕГО ЛЮБЛЮ ЧТО ЖЕ МНЕ ДЕЛАААААААААААТЬ??!!??!!? Куроо рассмеялся немного громче, чем следует, скользнул боком на диванные подушки, когда его грудь дернулась от напряжения. — …хочу ли я это знать? — спросил Цукишима. Все еще смеясь, дрожащей рукой Куроо поднял телефон. Блондин с любопытством взглянул на него и взял устройство, читая сообщения сам. Танцор прикрыл рот рукой и отвернулся в сторону, громко фыркнув, что заставило Куроо еще больше рассмеяться. — …я молюсь небесам, что ты не посылаешь ему такого же рода сообщения. Бармен усмехнулся, вытирая слезы с глаз. — Но Кей, ты же лишил меня девственности прошлой ночью! — воскликнул Куроо. Цукишима бросил телефон на диван рядом с ним и решительно ушел прочь. Брюнет снова рассмеялся и встал, чтобы пойти за ним и обнять его в знак извинения. Цукишима Кей — Серьезно? — недоверчиво спросил Цукишима, глядя на ткань в своих руках. На полу гримерной лежали три больших коробки, заполненные новыми нарядами, которые будут надевать танцоры «Скрытого Самоцвета» на будущие выступления. Честно говоря, если бы Киоко скопила все деньги, которые она тратила на наряды и реквизит, она, вероятно, смогла бы арендовать более свободное помещение. Однако, Киоко всегда предоставляла игру с фантазией, и это было тем, чем она была лучше других владельцев клубов, ей оставляли хвалебные комментарии на карточках и онлайн отзывах. — А помпоны есть? — спросил Акааши с ухмылкой, очевидно гораздо более удивленный нарядом болельщицы, чем Цукишима. С другой стороны, Акааши выглядел до смешного счастливым с тех пор, как пришел на смену. Блондин не сомневался, что это как-то связано с теми текстами от Бокуто, которые Куроо дал ему недавно прочесть. — Твои ноги будут отлично смотреться в этой юбке, — задумчиво вздохнул Ойкава, обращаясь к Цукишиме. — Согласны, — подтвердили Акааши и Сугавара. Цукишима цокнул языком, и бросил все еще завернутый в полиэтилен костюм обратно в коробку. — Эй, — вдруг начал Сугавара, усаживаясь рядом. — Ребята, в общем я хотел поговорить с вами кое о чем. — Ты наконец решил спросить меня, какую цветовую гамму тебе выбрать для свадьбы? Потому что я ждал момент, когда смогу доказать свою компетентность в этом вопросе, — ответил Ойкава, сверкая глазами, от предстоящей возможности. Сугавара улыбнулся и покачал головой. — На самом деле… Сегодня утром я говорил с Киоко-сан о моем уходе. Мой последний день работы здесь будет ровно через три недели, — объяснил Сугавара. Блондин даже не пытался скрыть свое потрясение. Последний день..? — Ты увольняешься?! — Ойкава откровенно завизжал после ошеломленного молчания. Сугавара посмотрел в сторону, все еще улыбаясь и заметно сожалея. — Дайчи получил предложение о работе на севере. Он приступит к ней через месяц. Мы подумали, что нам лучше начать все сначала… построить совместную жизнь как супружеская пара, — Сугавара заговорил медленно, но уверенно. Он снова поднял голову, чтобы закончить. — Я действительно люблю это место. У меня появилось много замечательных друзей, и деньги были фантастическими. Но я чувствую, что хочу попробовать что-то еще. Блондин позволил этой новости осесть в своей голове. Сугавара был здесь дольше него. В то время, как Цукишима начал свою карьеру, седовласый танцор уже был одним из основных сотрудников клуба. Казалось, что думать о «Скрытом Самоцвете» без Сугавары… это странно. — Сугавара… — выдохнул Ойкава, все еще застигнутый врасплох. Так же быстро он нахмурил брови и выпятил грудь. — Это предательство! Цукишима чуть не закатил глаза от этого спектакля, но он понимал, что ведущий танцор все еще пытается переварить эту новость. — Погоди, это значит, что ты выйдешь замуж в течение месяца? — спросил Акааши, приподнимая бровь. — Мы так долго были вместе. Я не понимаю, почему мы должны еще ждать, — пожал плечами Сугавара. — Но как же все эти свадебные планы! — воскликнул Ойкава, размахивая руками. — Костюмы! Ресторан! Украшения! Развлечения! — Нам не нужно ничего грандиозного, — сказал Сугавара с мягким смешком. — Небольшая церемония с самыми близкими друзьями и семьей подойдет. Кстати об этом… Цукишима, ты не против испечь торт к нашей свадьбе? Глаза блондина расширились. — Я? — спросил Цукишима. Конечно он гордился своим умением готовить, но разве свадебный торт не должен быть сделан профессионалом? — Мы подумали, что двух двухъярусных тортов хватит на всех. Я уже говорил об этом с Дайчи. Мы бы очень хотели, чтобы ты испек торты, если, конечно, захочешь, — ответил Сугавара, наклоняясь в своем кресле ровно настолько, чтобы продемонстрировать свое нетерпение. Цукишима почувствовал себя польщенным тем, что они попросили сделать нечто важное для их свадьбы именно его. — Я… думаю, что смогу это сделать? Дай мне знать, какой именно торт вы хотите, и, если я решу, что смогу это сделать, я буду счастлив вам помочь, — согласился Цукишима. Улыбка Сугавары стала шире. — Спасибо! — сказал танцор. — …о Боже, — заскулил Ойкава, схватившись за лоб, а затем провел руками по лицу. — Это... это означает, что нам придется нанять новичка… Я не хочу тренировать новичка! Акааши фыркнул и похлопал Ойкаву по спине, когда тот опустил голову. — Несмотря на жалобы этого парня, — сухо сказал Акааши, бросив на Ойкаву раздраженный взгляд, прежде чем улыбнуться Сугаваре, —мы все желаем вам удачи. — …господи, у меня еще три недели. Не списывай меня со счетов раньше времени, — пошутил Сугавара. — Кто будет присутствовать на свадьбе? — не удержался Цукишима. Он все еще размышлял о своих навыках выпекания тортов. Два двухъярусных торта он смог бы сделать и у себя на кухне. Но насколько большими они будут? Как он будет его перевозить? — Вы все, конечно. Плюс один, если хочешь. Хотя Куроо-сан приглашен, так что не знаю, понадобится ли тебе это, — сказал Сугавара блондину. — Семья Дайчи и моя собственная. Асахи… я упоминал о нем ранее. Он наш друг детства. Киоко-сан. Несколько человек с работы Дайчи и еще несколько человек, которых вы не очень хорошо знаете. — Она действительно будет крошечная, — пробормотал Ойкава. — Тот, на ком ты женишься, будет плакать, потратив все свои сбережения на то, что ты запланировал для своей свадьбы, — подметил Акааши. — Он будет любить меня так сильно, что ему будет все равно, — фыркнул Ойкава. Блондин усмехнулся. — Если мы не переоденемся в ближайшее время, то будем танцевать в джинсах на шесте, — подметил Цукишима. Это заставило всех зашевелиться, даже Ойкаву, после того, как он снова надул губы. Блондин был счастлив надеть что-то, что не было нарядом болельщиц, прежде чем выйти на сцену.

***

— Сугавара-сан уходит? — недоверчиво спросил Куроо, когда они возвращались домой той ночью. — И попросил испечь им свадебный торт, — вздохнул Цукишима, засунув руки в карманы. Он прищурился, когда по улице пронёсся яркий свет фар, и с облегчением вздохнул, когда машина проехала мимо. — Многоярусные торты требуют большого мастерства? Украшения тоже. А что, если не получится ничего хорошего? Он не мог избавиться от этих мыслей. Даже если Сугавара будет настаивать, что чтобы он ни сделал, это будет более чем достаточно. Цукишима не мог отделаться от мысли, что это важное событие и что он будет ужасно разочарован в себе, если разочарует других. — Эй, — сказал Куроо, мягко ткнув локтем в руку Цукишимы. — Все всегда хвастаются твоей стряпней. По весомой причине. Это не обязательно должно быть идеально. Просто делай то, что делаешь, и я уверен, все будет хорошо. — Может быть, — кивнул Цукишима. Он не мог избавиться об беспокойства, но не собирался продолжать об этом говорить. — Ну, ты же будешь моим кавалером, правда? — с усмешкой спросил Куроо. Танцор приподнял бровь. — Если ты будешь хорошо себя вести, — сказал Цукишима. — Я чертов ангел, — съязвил бармен. Блондин надеялся, что взгляд, который он бросил на него, передаст его всепоглощающее сомнение. Куроо выглядел польщенным своей самооценкой, самодовольно улыбаясь, когда он шел с Цукишимой, довольствуясь собой. Только от одного взгляда на парня спокойная нежность просачивалась через его грудь вниз до пальцев ног. Что-то стало довольно обычным, когда он был рядом, но это было новое чувство, которое он полностью одобрял. — Можно мне заглянуть к Полночи? — спросил он, когда они подошли к своему жилому комплексу. Он вытащил руку из кармана и прижал к руке Куроо. Бармен не раздумывая соединил их пальцы. — Конечно, — с усмешкой ответил Куроо. Цукишима взглянул на второю лестничную площадку перед тем, как они достигли границы. На полу, прислонившись спиной к перилам, сидела какая-то фигура. Цукишиме показалось странным, что кто-то сидит здесь так рано утром, и еще более странно, что этот человек находится почти прямо перед квартирой танцора. Он почувствовал, как большой палец брюнета потер его ладонь, он оглянулся на Куроо. — Если хочешь, можешь остаться на всю ночь. Боже, это было заманчиво. Пока они поднимались по ступенькам, внимание Цукишимы вновь привлек незнакомец. Волосы незнакомца были немного длинноваты, а тело согнутым. Осознав это, блондин обнаружил, что он поднимается по ступенькам чуть быстрее, чтобы убедиться. — Ямагучи?! — спросил Цукишима. Мальчик испуганно посмотрел наверх с широко раскрытыми глазами. Без сомнения он даже не слышал их приближения. — Ах..! — сказал Ямагучи, пытаясь встать. Он отряхнул брюки перед тем, как низко поклониться, и заерзал так, будто ему стало ужасно неловко. — Цукишима-сан, Куроо-сан. Извините, что я так поздно к вам заявился! — воскликнул Ямагучи. Он сделал паузу, медленно выпрямляясь, и крепко сжимая свои пальцы, устремляя взгляд на танцора. — Могу… я с тобой поговорить? Цукишима не мог поверить, что парнишка стоит у его двери в четыре утра в пятницу. Через пару часов ему нужно будет в школу! Должна быть какая-то веская причина. Серьезная причина, если смехотворность ситуации и то, как Ямагучи ерзал и опускал голову о чем-нибудь говорили. — Тецуро, — сказал танцор. Он понял, что Куроо еще держал его за руку, спокойно стоя рядом с ним. Цукишима повернулся к нему, положив другую руку поверх их соединенных ладоней. — Я тебе скоро напишу? Куроо взглянул на их соединенные руки, прежде чем поднять глаза на блондина. — Ага, — сказал бармен, выдавив слабую улыбку. Цукишима почувствовал, как он сжал его руку, прежде чем отпустить. — Спокойной ночи. Куроо прошел мимо Ямагучи, и в тишине между ними громко зазвенели ключи. Взгляд Цукишимы слегка задержался на нем, танцор надеялся, что он не слишком расстроен. — Мне очень жаль, — сказал старшеклассник, привлекая внимание танцора. — Я не хочу причинять тебе неприятности… я просто не знал, что мне делать. Цукишима достал свои ключи и отпер дверь. — Что случилось? — спросил блондин, снимая вансы и придерживая дверь открытой для старшеклассника. Ямагучи схватил сумку, которая стояла рядом с ним, и вошел, когда Цукишима включил свет. Снаружи под крышей их жилого комплекса было темно, но теперь танцор разглядел, что глаза Ямагучи покраснели, как будто он плакал. — Кое-что глупое, — сказал Ямагучи с грустной улыбкой. Цукишима подвел его к дивану и жестом пригласил сесть. Он хотел предложить чай, но губы парнишки снова зашевелились. — Просто… мои оценки упали за последнее время. Моя учительница позвонила родителям, чтобы сообщить им об этом… ну, мы и поссорились. Ямагучи сжал сумку, лежащую у него на коленях. — Я просто так расстроился, что потерял его. Я выпалил им, что никогда не оправдываю их ожиданий, и хочу, чтобы они оставили меня в покое. Одно за другим… а я просто… они продолжили читать мне лекции… что я могу стать лучше среднего, если постараюсь. Я мог бы стать кем-то успешным, и я… не думал и просто сказал, что даже если буду получать хорошие оценки, это не имеет значение, я все еще не смогу стать образцовым человеком, которым они хотят меня видеть, потому что мне нравятся мужчины. — Ямагучи сделал паузу и судорожно вздохнул. — Не знаю, зачем я это сказал. Я мог бы закончить разговор, не выпаливая это таким образом, но все это просто вскипело. Но… их реакция — это то, что по-настоящему сильно задело меня. Они… они просто сделали вид, что я никогда этого не говорил. Полностью проигнорировали это. Я ожидал лекции, может даже ожидал, что они вышвырнут меня из дома, но они просто… не признали этого вообще… Мне нужно было просто уйти из дома. Голос Ямагучи становился все слабее и слабее на протяжение всей тирады, а слезы вот-вот готовы были выступить на глаза, пока они все-таки не пролились на побелевшие костяшки его пальцев. Цукишима молча встал, схватил несколько салфеток и протянул их Ямагучи. Старшеклассник, жалобно фыркнув, взял их, прикрыв одной рукой глаза. Цукишима задумался, что бы он мог сказать. При виде плача старшеклассника у него сжималось сердце. Особенно, когда он думал о своем собственном положении. Полностью проигнорировали рассказ Ямагучи… он задался вопросом: возможно ли, что его собственные родители поступили бы так же? Но эта мысль была мимолетной, потому что сейчас речь шла о Ямагучи, а не о нем самом. — Итак, ты собираешься где-то остановиться? — спросил блондин. — Я не знал, куда еще пойти. Ты единств… — ответил парнишка, обрывая себя и прижимая салфетку ближе к глазам. Тем не менее Цукишима все понял. Он был единственным, кто знал о предпочтениях Ямагучи. — Мн… Очень жаль. — Перестань извиняться, — вдохнул танцор. — Ты собираешься прогулять школу? Ямагучи кивнул. — От этого тебе будет только хуже, — заметил Цукишима. Ямагучи наконец убрал салфетку подальше от своих глаз, в уголках его рта показались морщинки. — Они даже не написали мне с тех пор, как я ушел. Может быть, им уже все равно, — гневно сказал старшеклассник — ...я позволю тебе остаться у себя, если ты напишешь им и сообщишь, что с тобой все в порядке, — ответил Цукишима. — Им плева… — Ты не знаешь, о чем они сейчас думают. И последнее, что тебе нужно — это чтобы они сообщили в полицию о твоем исчезновении, — настаивал танцор. Ямагучи выглядел таким дерзким в этот момент: с расправленными плечами и нахмуренными бровями посреди лба, так похож на обиженного ребенка, который только что получили пощечину от Цукишимы. Каким бы милым ни был Ямагучи, мысль о том, что между ними может что-то быть, теперь казалась… такой неправильной. Уровень зрелости, места, которые они занимали в своей жизни, даже разница между восемнадцати и двадцати четырех летним возрастом на самом деле была больше, чем казалась. И все же Цукишима понимал, как несправедливо сложилась для него ситуация, и не хотел, чтобы ему причиняли боль. — …Я напишу им, — наконец сказал Ямагучи, хотя ему все еще не хотелось этого делать. Танцор рассудил, что, скорее всего, парнишка согласился только за тем, чтобы успокоить его. Но этого было достаточно. — Хорошо, — кивнул Цукишима и поднялся. — Мне следовало предложить, как только мы пришли, но не хочешь ли ты чаю? Ямагучи слегка усмехнулся. — Это также было причиной, по которой я хотел прийти к тебе, — ответил Ямагучи. — Даже если бы там был кто-то еще, я бы и сам мог догадаться… да и ты не несешь бред. — А что ты ожидал? Ободряющие объятья и милые слова? — спросил Цукишима. — Это было бы неплохо, — согласился Ямагучи. Спустя несколько секунд он пожал плечами. — Впрочем, достаточно и того, что ты разрешил у тебя переночевать. Спасибо. — Мм, — произнес блондин, прежде чем отправиться на кухню. Он подождал, пока Ямагучи устроится поудобнее: засунув ноги между диванными подушками, смотря телевизор и потягивая свежезаваренный чай Цукишимы. Он отправил сообщение Куроо, не спит ли он. Получив быстрое подтверждение, танцор надел свою обувь у двери. — Я скоро вернусь. Ямагучи понимающе кивнул. Блондин вышел в ночь и прошел несколько футов, отделяющие двери их квартир, стуча костяшками пальцев. — Хей, — нейтрально поздоровался Куроо, стоя в дверном проеме. Цукишима даже не потрудился поздороваться, выкладывая все, что произошло за ночь. — Ямагучи сбежал от родителей. Они предпочли полностью проигнорировать его признание. И он остался у меня на ночь. Возможно и завтра вечером тоже останется, — прямо сказал Цукишима. Все это время он внимательно следил за выражением лица Куроо. Он понимал, что бармен чувствовал себя неловко в этой ситуации. И просто надеялся, что Куроо доверял ему настолько, чтобы никогда не действовать за его спиной и не причинять ему боль. — Я единственный, кому он доверяет, и я знаю о его ситуации. Куроо с задумчивым видом прислонился к косяку. — …проигнорировали это, хм? — повторил брюнет, нахмурившись. — Звучит довольно дерьмово с их стороны. Когда Куроо произнес это, его взгляд был устремлен куда-то за ограждение, на парковку. Честно говоря, это действовало на нервы. — Тецуро, — сказал танцор, когда их взгляды пересеклись. — Ты ведь не злишься, правда? Куроо, казалось, ничуть не удивился этому вопросу. — Нет, я не злюсь, — ответил Куроо, слегка покачав головой. — Ему некуда идти. Я понимаю, какого это. Куроо выглядел задумчивым, как будто на мгновение погрузился в свои мысли. Танцор понял, что Куроо, должно быть, имеет в виду те времена, когда он сам был подростком, после того как его отец умер, а мама ушла. Цукишима также понял, хотя было ясно, что бармен не в восторге, оттого что Ямагучи остался на ночь, как он был тактичен к ситуации. Уже не в первый раз Цукишима думал, что Куроо хороший человек. Он шагнул вперед, положил руки на грудь бармена и украдкой поцеловал его. Ответ Куроо последовал незамедлительно, он легко вновь впился в губы Цукишимы, обхватывая его бедра. Поцелуй был медленным, но страстным, и блондину оставалось только надеяться, что его благодарность изливается в каждом прикосновении между ними. Отстранившись, он хотел выразить словами свою благодарность… сформулировать несколько слов, которые могли успокоить… Я люблю тебя. Слова застряли в его горле, и он мог надеяться, что острый укол тревоги не отразился на его лице в данный момент. Глаза Куроо были закрыты, и он прислонился лбом ко лбу Цукишимы. — Эй, — прошептал брюнет, вновь открывая глаза. На его губах появилась улыбка. — Я собираюсь поцеловать тебя снова, и это будет такой потрясающий поцелуй, что у тебя не будет другого выбора, кроме как думать обо мне всю оставшуюся ночь. Танцору потребовалось мгновение, чтобы с его губ сорвался смех. — Ты смешон, — ласково сказал Цукишима, прежде чем погрузиться в обещанный поцелуй.