Спрятанный Самоцвет

Куроо Тецуро Было уже чуть больше двух, когда Цукишима позвонил бармену и спросил, не хотел бы он поехать с ним в город, чтобы купить ему костюм для свадьбы. Куроо подумал, что это будет немного сумбурно, учитывая, что сегодня вечером у них была работа, а дорога на поезде всегда занимала много времени. Но, несмотря на это, все же согласился. Кто он такой, чтоб отказываться от возможности позависать со своим парнем? Бармен быстро собрался, решив заскочить к Цукишиме пораньше. Прошлой ночью было очень трудно оставить его с одним лишь поцелуем на ночь после того, как тот безжалостно дразнил его в течение нескольких часов в этом проклятом костюме чирлидерши. Возможно, ему удастся заставить блондина заняться любовью, прежде чем они отправятся в город. Однако планы Куроо были сорваны, когда зазвонил телефон. Увидев мелькнувшее на дисплее «Мама», он быстро сменил направление, вернувшись из прихожей на диван в гостиную. — Алло? — произнес бармен, поднеся трубку к уху. — Привет, Тецуро, — поприветствовала его мама. Он сразу же уловил ее бодрый голос. — Звучишь счастливой, — сказал Куроо, озвучивая свои мысли. — Я просто решила тебе сообщить, что врачи наконец выписали Манами домой. Она все еще немного слаба, и ее будут регулярно осматривать, но они думают, что выход из больницы пойдет ей на пользу, — объяснила женщина. Куроо улыбнулся и откинулся на спинку дивана. — Это хорошо. Она очень рада? — спросил брюнет. — Вообще, она рядом со мной. Хочешь поговорить с ней? Куроо внезапно выпрямился.  — Что? — тупо спросил бармен. Не то чтобы он раньше с ней никогда не разговаривал, но разговоры были очень короткими, и это было уже давно. Брюнет поймал себя на мысли, что он очень нервничал, хотя и чувствовал себя немного глупо от подобного. — Ты занят? — спросила его мама, вероятно, неправильно истолковав его реакцию. — Оу, нет. Не занят, — заверил ее Куроо, глядя на часы. У него еще было немного свободного времени. — Конечно, ты можешь дать ей трубку. На другом конце провода послышался шорох. Куроо тоже немного пошаркал ногами. — Алло? — послышался голос юной девочки. — Привет, Манами-тян, — поздоровался Куроо. — Я очень рад слышать, что твои дела идут лучше. — Спасибо, — ответила девочка. После этого последовало короткое молчание, и Куроо понял, что Манами, наверное, чувствует себя так же неловко, как и он сам. Бармен заботился о Манами, но тот факт, что они едва знали друг друга, означал, что вести разговоры было немного трудно. — Ты счастлива вернуться домой? — спросил Куроо, решив, что это хороший способ нарушить молчание. — Да, конечно. Я немного устала смотреть на эти белые стены все время, — ответила девочка. — Не спорю. Думаю, твои мама и папа тоже рады твоему возвращению, — ответил Куроо, косясь в сторону своего окна. Небо за окном было ярко-голубым с рассеянными облаками. Мысль о том, что его мама и Манами будут смотреть на одно и то же небо, когда сводная сестра выйдет из больницы, показалась ему несколько меланхоличной. — Надеюсь, после того, как я побуду немного дома, мы сможем посетить Японию, — сказала Манами, — я хочу поехать! — Не забегай вперед, милая, — Куроо услышал голос мамы на заднем плане. — Твое здоровье на первом месте. — Но мама! — пожаловалась Манами. — …ав, она хочет вернуть телефон. — Тебе так повезло, что ты живешь в Японии, Ку… эм, старший братик. В груди Куроо что-то дрогнуло от этого колебания. — Я уверен, что в Америке все так же круто. Я никогда там не был, так что думаю, тебе тоже очень повезло, — ответил бармен. — Береги себя. Я поболтаю с тобой в следующий раз. — Пока! — сказала Манами, и снова послышался шорох, пока он не услышал вздох мамы. — Она все время говорит о Японии. Я думаю, это имеет смысл, учитывая, что большую часть времени в Америке она лечилась от рака, — сказала женщина. — Еще раз спасибо тебе. — Не то чтобы я хотел сглазить это, но дай знать, если вам снова потребуется помощь, — предложил Куроо. — Конечно, — ответил она. — Сейчас я отпущу тебя. Манами выпишут завтра утром, так что я собираюсь вернуться домой и подготовить ее комнату. — А... эй, мам, — сказал брюнет, надеясь остановить ее, пока она не повесила трубку. — Хм? Куроо немного беспокойно постучал ботинками. — Я… начал кое-с кем встречаться. Он мне очень нравится, и это серьезно. Если вы все приедете в Японию, я хочу познакомить его с вами, — сказал Куроо, бросив взгляд на стену, отделяющую его от квартиры Цукишимы. Судя по тому, что он только что слышал от своей матери, когда она обращалась к Манами, они не собирались приезжать в Японию в ближайшее время, но Куроо надеялся, независимо от того, сколько времени им потребуется, чтобы вернуться, что Цукишима все равно останется его парнем. Его мама легонько рассмеялась. — Ты уже взрослый человек, Тецуро. Ты же знаешь, что тебе не нужно одобрение твоей матери, — ответила женщина. — Хотя, я рада слышать, что у вас серьезные отношения. Тебе уже далеко за двадцать. — …ага. Поговорим с тобой позже, — сказал Куроо, услышав прощальные слова матери. Он нажал кнопку отбоя и откинулся на спинку дивана. — Может быть, вместо одобрения ты хотя бы раз проявишь интерес к жизни своего сына. Эти слова бармен пробормотал в пустоту своей квартиры. Некоторое время он сидел неподвижно, глядя на голубое небо за окном, погруженный в свои мысли, поэтому был удивлен, когда неожиданно раздался громкий стук в дверь. Его тело вздрогнуло, и он пару секунд смотрел на дверь, прежде чем закатить глаза и оттолкнуться от дивана. Сунув телефон в карман, он отпер замок и открыл дверь. Цукишима стоял снаружи, выжидающе смотря на него. — Ты готов? — спросил танцор. Куроо понял, что он, вероятно, пропустил назначенное им время встречи. — Ага, полностью готов, — с улыбкой сказал бармен. Он демонстративно высунул голову из-за двери и посмотрел в обе стороны, а также приподнялся на носки. Он поймал пытливый взгляд Цукишимы, прежде чем обхватить его руками, положить их на поясницу и притянуть к себе в поцелуе. Танцор издал тихий звук удивления, но Куроо заглушил его, прижавшись к его губам своими. Он почувствовал, как блондин начал отстраняться, но бармен последовал за ним, соединив их губы в еще одном поцелуе. Он почувствовал, как Цукишима вздохнул, ощущая, как его руки легли ему на грудь, и как танцор погрузился в поцелуй, словно он сдался, и Куроо улыбнулся ему в губы. Он не был уверен, как долго они стояли перед его дверью целуясь, по крайней мере еще полминуты или около того, и только затем Куроо наконец отступил. — У меня не будет достаточно времени, чтобы что-то примерить, если мы не сдвинемся с места, — многозначительно произнес Цукишима, хотя не выказал никаких признаков гнева. — Мне можно будет войти в раздевалку? — спросил Куроо. — Однозначно нет, — ответил Цукишима. — Если ты не согласен на это условие, между нами все кончено, — драматично сказал Куроо, закрывая и запирая свою дверь. Цукишима закатил глаза. — Но не совсем, потому что я сказал маме, что хочу познакомить тебя с ней, когда они вернутся в Японию. Глаза Цукишимы расширились под стеклами его очков. — …они скоро вернутся в Японию? — спросил танцор. Они оба направились к лестнице, соприкасаясь руками друг с другом. — Кто знает, — пожал плечами Куроо. — Завтра Манами выписывается из больницы. Это она хочет вернуться в Японию, но моя мама беспокоится о ее здоровье и все такое, так что, если они все-таки приедут, это займет какое-то время. — …и как она отреагировала? Я имею в виду, что ты рассказал ей обо мне, — спросил Цукишима. — Ну, …в основном, она сказала, что у меня должны быть серьезные отношения, потому что мне уже двадцать шесть, — усмехнувшись сказал Куроо. Он хотел держать свою неуверенность в этом разговоре при себе. Когда танцор не ответил, он посмотрел на него сам. Блондин смотрел прямо перед собой, пока они шли, и его сжатые брови образовали между собой морщинки. Затем он сунул руку в карман и схватил свой мобильный телефон, постукивая большим пальцем по экрану. Любопытствуя, Куроо подвинулся, чтобы посмотреть, но Цукишима намеренно наклонил его ровно настолько, чтобы тот не смог увидеть сообщение. Танцор, казался, на мгновение заколебался, прежде чем в последний раз нажать на экран и сунуть телефон обратно в карман. — Двадцать шесть лет — еще молодость. Не говори «уже», — сказал Цукишима, отвечая на заявление Куроо так, будто всего этого инцидента не было, оставляя промежуток времени между этими двумя заявлениями. — Я не очень хорошо умею обращаться с детьми, поэтому надеюсь, что не напугаю Манами-тян, если она придет. Несмотря на то, что ему было любопытно и он был сбит с толку тем, что сейчас произошло, эти слова заставили Куроо фыркнуть. — Ты? Напугать кого-нибудь? Никогда, — саркастично сказал бармен. — …но что это было за сообщение? Цукишима вздохнул и бросил на него взгляд, который кричал «я очевидно стараюсь избежать разговора об этом.» Куроо только ухмыльнулся. — Этот разговор просто заставил меня кое о чем подумать, и мне пришлось написать одно сообщение, — ответил Цукишима, все еще пребывая в нерешительности. Бармен понял, что больше ничего от него не добьется. — Значит все в порядке, — сказал Куроо. — Да, — твердо кивнув сказал блондин. — А теперь скажи, какого цвета галстук у твоего костюма? Брови Куроо взлетели вверх. — Зачем? — спросил бармен прищуриваясь. Цукишима нейтрально встретил его взгляд. — А как ты думаешь, зачем я спрашиваю? — Кей, ты собираешься пойти на свадьбу в парном со мной костюме? — Я хочу убедиться, что у нас не будет парных костюмов. — Бо будет рыдать. — Я помолюсь за Акааши. — Как равнодушно. Цукишима Кей В тот вечер Цукишима с головой погрузился в свое выступление. Он был полон решимости скрыть свои переживания, которые гудели во всем его теле с тех пор, как он отправил сообщение. «Я готов рассказать родителям. Ты будешь там со мной?» С тех пор он ни разу не взглянул на телефон. Его желудок сильно скрутило из-за мыслей об ответе брата, а также от того, что эта ситуация станет реальностью. Цукишима понял, что в какой-то момент он должен будет решиться и признаться родителям. То, что Куроо так небрежно объявил, что хочет представить его своей матери, когда она приедет в Японию, стало последним толчком, в котором танцор нуждался. Цукишима не хотел продолжать встречаться с Куроо за спиной у родителей. Это было несправедливо по отношению к ним обоим. Но все равно это очень пугало. Поэтому он решил сосредоточиться на другой теме, о которой сейчас думал. — Эй, Акааши, — сказал Цукишима, привлекая внимание другого танцора. Брюнет поднял голову, завязывая шнурки своих кроссовок. Он только что переоделся в повседневную одежду после закрытия клуба, примерно пятнадцать минут назад. Сугавара и Ойкава только что покинули раздевалку, обсуждая предстоящую свадьбу. — Скоро у Тецуро день рождения. — Ммм, — протянул Акааши, будто натягивал струны на смычок, и опустился на стул. — Что ты думаешь ему подарить? — У меня есть идея, но это, возможно, будет трудно осуществить, — он взглянул на дверь и понизил голос. — Из-за некоторых обстоятельств своей жизни Куроо так и не смог поступить в колледж. Я связался с его старым учителем естествознания и спросил, сможет ли Куроо получать стипендию, если поступит в колледж сейчас. Акааши выглядел удивленным. — Звучит… не правдоподобно, — скептически сказал Акааши. — По началу я тоже так думал. Но у него были невероятные результаты. Я видел некоторые из его прошлых табелей успеваемости. Он всегда хотел сделать что-то в области науки. Он был любимцем своего учителя, поэтому тот поработал, дергая за какие-то свои ниточки. Но даже если Куроо поступит, у него не будет полной стипендии… так что я хотел спросить у вас с Бокуто… может даже у Ойкавы, если он решит, что ему достаточно нравится Куроо, сможете ли вы вложить немного денег? Просто чтобы помочь ему начать, — объяснил Цукишима. — Но ведь Куроо об этом ничего не знает, да? — спросил Акааши, на что блондин покачал головой, и он продолжил. — А что, если он не захочет пойти? — Я думал о таком варианте. Поблизости нет колледжей. Ему придется бросить работу в этом месте, — признал Цукишима. — Но я хочу убедиться, что смогу помочь, прежде чем дать ему право выбора. И ты просто не видел, как он все время говорит о науке, Акааши. Он любит все, что связано с ней, и он очень многое знает. — …мне кажется, ты должен рассказать об этом Куроо до его дня рождения, — продолжил брюнет, положив подбородок на ладонь. — По сути ты собираешься сказать ему, что он должен уйти с работы, переехать, и у вас будут отношения на расстоянии… погоди, ты же не собираешься тоже уезжать? — Нет, — быстро ответил Цукишима. — Я не… но, когда ты это так сформулировал, это действительно звучит глупо. Я просто хочу… чтобы у него был шанс сделать то, о чем он всегда мечтал, но не мог, потому что ситуация и люди сдерживали его. Да, я его парень, но я не собираюсь быть эгоистом. «В отличие от его мамы», — пропустил танцор. Губы Акааши дернулись вверх. — Ты влюблен, — проворковал брюнет. Цукишима почувствовал, как его лицо покраснело. — Да, влюблен. Уж прости, — протянул блондин, поднимаясь. Улыбка Акааши исчезла, сменившись довольно комичным выражением лица: он широко раскрыл рот. Цукишима отвернулся, пытаясь заставить свое лицо остыть. Признаться в этом кому-то было приятно, но все равно ужасно неловко. Он быстро схватил свои вещи и закрыл шкафчик. — …о Боже, — наконец прохрипел Акааши. — А он знает?! — Нет, — пробормотал Цукишима. — А кто-нибудь еще знает?! — продолжил брюнет. — Нет, — сердито ответил блондин. Акааши еще сильнее раскрыл рот. — …я тронут тем, что ты сказал мне, — сказал танцор по-настоящему искренне, а затем хитрая улыбка расплылась по его лицу. — Ты люююююююбишь его. — Шшш! — Цукишима быстро замолчал, направляясь к двери раздевалки. Акааши рассмеялся и встал, следуя за ним. — Просто я не могу поверить… все это время, и в конечном итоге это, оказывается, Куроо, — усмехнулся Акааши. Блондин ткнул его локтем в бок, заставляя заткнуться, прежде чем они вышли из раздевалки. Акааши последовал за ним, вплотную наклонившись к его уху. Цукишима уже хотел что-нибудь сказать, чтобы заставить его замолчать. Он думал, что танцор собирался снова вернуться к его "любовному" признанию. И это было совсем не кстати, ведь они уже оказались в поле зрения Куроо, но слова Акааши остановили ход его мыслей. — Да, кстати об этом. Я не прочь помочь с деньгами, если он согласится, — прошептал брюнет. Цукишима благодарно кивнул. — Вы двое! — воскликнул Ойкава, когда они оба подошли к бару. Он тут же сунул им телефон в лицо. — Что из этого лучше?! Серебристая лиса или Каменная гавань? Цукишима посмотрел на цветовую гамму и увидел очень незначительное различие. — Разве это имеет значение? — спросил блондин. Ойкава хмыкнул. — Конечно это имеет значение! Мы же говорим о свадьбе Сугавары! — воскликнул Ойкава. — Мне нравится Серебристая лиса, — вмешался Акааши. Ойкава улыбнулся и кивнул. — Видишь, я же говорил тебе, что она будет лучше, — воскликнул ведущий танцор. — По крайней мере, у некоторых людей здесь есть вкус. — Тогда я возьму эти скатерти для стола, — согласился Сугавара, делая пометку на почти заполненной странице блокнота. — Ууу, я все еще за Каменную гавань, — усмехнулся Куроо. — По причине «потому что это круче звучит», так что будь добр, заткнись, — ответил Ойкава. — Вот так и помогай потом, — брюнет вздохнул и поднял руки, как будто не знал, что делать. — Ты готов идти, Кей? — Да, — ответил танцор, наблюдая, как Куроо уходит в комнату для персонала за своими вещами. Он почувствовал, как что-то коснулось его плеча, и посмотрел на Акааши. — Держи меня в курсе, — сказал танцор, отворачиваясь. — Вы двое не задерживайтесь слишком долго. — Мы не будем, — пообещал Сугавара. — Нам нужно многое обсудить! — Ойкава улыбнулся, после чего Акааши развернулся к Сугаваре. — Спокойной ночи! — Не забудьте запереть дверь, — сказал Куроо, обходя бар. Он подошел к танцору и соединил их руки вместе, направляясь к двери. Затем последовало общее «спокойной ночи». Цукишима удобно расположил свою руку в руке Куроо и посмотрел на ситуацию со стороны. Он попытался представить, как бармен отреагирует на его план отправить его в колледж. Затем блондин попытался представить себе, что не сможет прикоснуться к Куроо в течение долгих месяцев, если тот будет жить далеко, и бессознательно сжал его ладонь. Брюнет с любопытством повернулся к танцору и улыбнулся. Цукишима слегка улыбнулся в ответ и снова посмотрел вперед. Если это то, чего хочет Куроо, то это того стоит. По дороге домой телефон в его кармане лежал тяжелым грузом.