Спрятанный Самоцвет

Куроо Тецуро Куроо постучал пальцем по ноутбуку, пробегая глазами по своим банковским счетам. Его самый последний депозит был с работы и находился в верхней части активного списка. Обычно бармен переводил деньги на счет своей матери, чтобы помочь оплатить больничные счета сводной сестры. Но теперь Манами была дома, и Куроо обнаружил, что вяло перемещает курсор над своим вкладом. Бармену казалось странным иметь на счету больше денег, чем обычно, хотя он был вынужден напомнить себе, что положение Манами, скорее всего, будет временным и ему не стоит растрачивать эти дополнительные деньги. Вздохнув, брюнет вышел из системы и склонился над клавиатурой. Ему было скучно. До начала рабочего дня оставалось еще несколько часов, а Цукишима недавно ушел позависать со своим братом. Накануне танцор обедал с Ямагучи, который, по-видимому, не появлялся дома с того самого дня, как впервые остался в его квартире. Работа никогда не была хорошим местом для болтовни с Цукишимой, учитывая, что они могли общаться только во время коротких перерывов танцора. Конечно он проводил время со своим парнем во время прогулок на работу туда и обратно, но это всегда было на людях. А два дня назад блондин слишком устал и не стал приглашать его к себе..! Куроо лениво вбил в гугл «ломка по парню». Но тут же усмехнулся своей нелепости и захлопнул ноутбук. В последнее время танцор вел себя немного странно. Он казался очень погруженным в свои мысли, и это подогревало любопытство бармена. У него на уме было множество причин для этого: от серьезных до глупых, от размышляющего над ситуацией с Ямагучи до ломающего голову над тем, что подарить Куроо на день рождения, Цукишимы. Бармену было довольно приятно думать о последнем. Как бы то ни было, завтра у них был выходной, и Куроо надеялся, что ему удастся украсть Цукишиму на этот день. Возможно, даже пригласить его на свидание, которого до сих пор не случалось! Даже если они жили совсем рядом и виделись каждый день, Куроо хотелось угостить своего парня вином и ужином. В этом потоке мыслей бармен снова поднял крышку своего ноутбука, стер свой нелепый запрос и загуглил хорошие рестораны в их районе. Цукишима и так мог приготовить фантастический обед, поэтому Куроо решил ради него поискать особое место для свидания. Пока бармен искал ресторан, время пролетело незаметно, или, возможно, потому что он слишком часто отвлекался на Ютуб. В любом случае стук в дверь заставил его приостановить видео. Он свернул окно, скрывая свои вкладки с ресторанами, откладывая ноутбук и поднимаясь с дивана. Когда брюнет взглянул в глазок, на его лице расцвела улыбка. — С возвращением, — поприветствовал он парня, открывая дверь. Цукишима стоял напротив с пластиковым контейнером в руках. — Я нашел торт, который хочу испечь к свадьбе Сугавары, — объявил Цукишима, снимая ботинки и направляясь прямиком на кухню. Бармен поднял бровь, закрывая дверь. Полночь гарцуя вышла из спальни Куроо и посмотрела на вновь прибывшего гостя. Даже несмотря на свою спешку, Цукишима остановился, чтобы наклониться и погладить кошку по голове, а затем вытащил вилку из ящика стола. Куроо подошел сзади, когда танцор открыл крышку, доставая кусок мраморного торта с шоколадной глазурью. Блондин зацепил вилкой глазурь с коржом и выжидающе поднял ее. Куроо наклонился вперед и взял кусочек в рот. — Мм… это действительно вкусно, — прокомментировал бармен. Он почти растаял у него во рту, и его рецепторы сразу же почувствовали привкус какао. — Это просто фантастика. Я собираюсь воссоздать рецепт, — сказал Цукишима, отламывая кусочек для себя. — Так это не твое? — спросил Куроо. — Нет. Мы с Акитеру проходили мимо пекарни, и мне захотелось заглянуть внутрь. Пекарь отказался открывать мне ингредиенты, но я уверен, что могу поэкспериментировать и подойти чертовски близко, — решительно сказал Цукишима, и Куроо усмехнулся. — Ну, что же, давай отпразднуем находку идеального торта! — сказал брюнет, и танцор приподнял бровь. — Завтра. Позволь мне пригласить тебя на свидание. Технически мы не были ни на одном. Я имею в виду, где только ты и я. Хотя Куроо и надеялся на согласие, он тут же осознал, что его ждет отказ, когда Цукишима отвел взгляд в сторону. Он попытался сгладить свое разочарование. — Извини, — сказал блондин, нахмурившись и снова встретившись с ним взглядом. — Завтра мне нужно кое-куда съездить. Может, в другой день? — Кееей, ты слишком занятой, — надул губы Куроо, ступая вперед, чтобы обхватить руками талию Цукишимы. Танцор фыркнул и повернулся, откладывая вилку, а затем обнимая Куроо за плечи.  — Мы буквально виделись с тобой меньше двенадцати часов назад, — подметил Цукишима. — Да, но я все еще скучаю по тебе, — ответил бармен с легкой усмешкой. Она была небольшой, но между бровями Цукишимы появилась морщинка, когда его медово-карие глаза уставились в глаза Куроо. Непроницаемый взгляд длился ровно до тех пор, пока усмешка брюнета не исчезла, на что Цукишима вздохнул. Это был драматично-игривый вздох, и Куроо несколько раз моргнул. — Большой ребенок, — заметил танцор, проводя ногтями по шее брюнета так легко, что это почти походило на щекотку. Все сомнения, которые приходили в голову бармена, улетучились, когда рука Цукишимы легла ему на шею и они соприкоснулись губами. Куроо сжал его крепче и ответил на поцелуй, наклонив голову и скользнув губами по губам Цукишимы. Поцелуй оказался сладким, с привкусом сахара, который он только что съел, и Куроо был вынужден признать, что этот торт нравился ему еще больше, когда он находился на губах Цукишимы. Пальцы танцора все еще рисовали круги на затылке брюнета, когда он отстранился. — Мне нужно быть завтра кое-где, но это ближе к вечеру. Приходи сегодня ко мне? Куроо почувствовал, как его грудь наполняется счастьем. — Как будто я когда-нибудь отказывался от этого, — ответил бармен, ухмыляясь в полную силу.

***

Видимо, снаружи «Скрытого Самоцвета» произошла драка. Куроо никогда бы не узнал об этом, если бы не группа людей, сидевших в баре и говоривших только об этом с тех пор, как зашла в двери заведения. Упиваясь подробностями произошедшего, Куроо готовил для них напитки, молча радуясь тому, что это произошло на улице, а не в клубе. Он был так поглощен разговором, что не обратил внимание на двух новых людей, присевших справа от группы. То есть до тех пор, пока один из них не обратился к нему. — Здравствуй, Мистер Милашка-с-котором-у меня-к-сожалению-ничего-не-выйдет! Куроо обернулся и увидел Саеко, которая сидела на табурете, сложив руки на стойке бара. На голове у нее были темные очки, а на лице широкая улыбка. Рядом с ней сидел Терушима, ухмыляясь данному прозвищу, и теребил пирсинг в ухе. — Ну что ж, добро пожаловать снова, — поприветствовал их Куроо, скользя и вставая напротив них. — Сегодня без тех натуралов? — Я пригласил их, но они отказались, — усмехнулся Терушима. — Реально ужасное решение, — вздохнула Саеко, махнув рукой в воздухе. — Но самым фантастическим решением было бы заказать Текилу Санрайз! — Я поддержу ее, — сказал Терушима, указывая на блондинку. — Все понял, — принял Куроо, хватая два бокала. — Я возьму свою и пойду на танцпол. Где-то здесь должны быть и горячие бисексуалы, — сказала Саеко. Затем девушка неожиданно повернулась к Терушиме, толкнула его локтем в бок и наклонилась, прошептав что-то на ухо. Щеки Терушимы вспыхнули румянцем, и он резко оттолкнул ее. Бармен поймал себя на том, что он улыбается их взаимодействию. Дополнив два напитка ломтиком апельсина, он подвинул их гостям. Саеко схватила свой бокал и бросила на стойку бара немного денег, хитро ухмыльнувшись в сторону Терушимы. — Пока! Бодро помахав рукой, девушка направилась в толпу. — Похоже, она из тех людей, с которыми никогда не будет скучно, — прокомментировал Куроо, наблюдая за ее отступлением. Терушима фыркнул. — Она сумасшедшая, но я люблю ее, — сказал блондин. Затем он повертел дольку апельсина, даже не решившись сделать глоток. Куроо показалось это странным. Было похоже, что он нервничает из-за чего-то, что совсем не подходило его характеру. Глаза блондина метнулись вверх, поймав пристальный взгляд Куроо. — Так чем ты занимался? Куроо мог заметить, как блеснул металл на языке у Терушимы. Это была одна из вещей, которая привлекла в нем Куроо с самого начала. Может быть это было немного неловко — разговаривать с человеком, с которым у него была связь, но то, что у них было, было весело и закончилось хорошо, поэтому Куроо удобно прислонился к краю бара. — Эх, ничего особенного. Здесь довольно однообразно, хотя, видимо, недавно произошла драка за пределами клуба, — ответил брюнет. В глазах Терушимы появился интерес. — Оу, да? — спросил блондин. Сидевшие рядом с ним люди, подслушав их разговор, тут же присоединились к ним, пересказывая эту историю еще раз для Терушимы. Ночь пролетела довольно быстро. Блондин все это время оставался в баре, вовлекая Куроо в разговоры. Это было приятно, и Терушима был забавным парнем, но тот факт, что он оставался приклеенным к своему месту, и тот факт, что Саеко продолжала посылать ему ухмылки с другой части танцпола, вызывали у Куроо плохое предчувствие. Это чувство оправдалось, когда Терушима допил последний глоток своей текилы. — Эй, ну и… — начал блондин, на этот раз прокручивая тонкую ножку бокала в руках. Группа сплетников уже давно ушла и бар опустел, если не считать нескольких одиночек тут и там на танцполе. — Ну, может быть это будет немного неловко спрашивать, потому что именно ты оборвал наше общение, но я просто хотел сказать, что мне очень нравилось проводить время с тобой и я хотел бы знать, есть ли у меня шанс… на свидание? С тобой? У Куроо не было никаких сомнений, что именно с этой целью Терушима пришел сегодня вечером в «Спрятанный Самоцвет». Это действительно заставило его чувствовать себя плохо, ему нравился Терушима, но... — Я невероятно польщен, — начал Куроо, стараясь говорить спокойно. — Но у меня, вроде как, есть отношения. Вот почему я перестал общаться тобой. Глаза Терушимы расширились. — О, — ответил блондин внезапно смутившись. — И… он даже же не полный мудак или что-то в этом роде? Куроо расхохотался, на что Терушима усмехнулся. — Боюсь, что нет, извини, — усмехнулся в ответ бармен. — Я пытался, — пожал плечами Терушима. — Хей, у меня есть пластиковые стаканчики в кладовке. Почему бы мне не сделать тебе еще один такой же коктейль на вынос? — предложил Куроо. — А это вообще разрешено? — Нет, но кто мне что скажет? — И воды для меня пожалуйста. Голова Куроо резко повернулась на новый голос. Акааши стоял за углом бара, подперев щеку ладонью и выжидающе глядя на Куроо. Бармен мысленно вздохнул с облегчением. Иваизуми бы не понравилось услышать, что Куроо нарушает правила клуба. Ойкава, возможно, промолчал бы, но третировал его этим несколько месяцев. Но с Акааши он мог чувствовать себя в безопасности. — Уже в пути, Топаз, — сказал Куроо, наполняя стакан водой и подвигая его к Акааши, прежде чем забежать в комнату для персонала за пластиковым стаканом. Вернувшись, он заполнил его до краев и накрыл крышкой, осторожно передал Терушиме, который поблагодарил его и пожелал спокойной ночи. Когда парень был уже почти у входной двери, Акааши присвистнул. — Сегодня ты Мистер Популярность, да? — спросил Акааши ухмыляясь и делая глоток. Куроо скрестил руки на груди. — И как долго ты там стоял? — спросил Куроо. — Достаточно долго, чтобы услышать его признание в вечной любви, — промурлыкал Акааши. — Вечной любви к моей заднице, — фыркнул Куроо. — Потому что твоя задница влюблена в кого-то другого, — возразил Акааши. Куроо почувствовал, как его лицо покраснело, но не позволил себе отвлечься. — Потому что эта задница будет сегодня обработана, — ухмыльнулся Куроо. Акааши поперхнулся водой и поспешно вытер рот. — Он трахает тебя? — удивленно спросил танцор. Это доказывало, что Цукишима никогда не говорил с Акааши о своих предпочтениях, и это, возможно, немного удивило бармена. — Разве твой перерыв уже не закончился? — спросил Куроо. Танцор прищурился и залпом выпил стакан воды. — Хм… не удивительно, что он сказал это, — сказал Акааши, сделав ударение на последнем слове. Куроо напрягся, не желая заглатывать наживку, но он безумно любопытствовал. — …что сказал? — спросил Куроо. — Ох, ты только посмотри, мой перерыв уже закончился, — сказал Акааши с приторной улыбкой, которая была так поразительно близка к улыбке Ойкавы, отчего у Куроо побежали мурашки по коже. — Да пошел ты, — попрощался бармен.

***

В тот вечер, возвращаясь домой, Куроо вновь столкнулся с этим взглядом. Тот далекий взгляд, который был у Цукишимы, будто он уходил в глубокие раздумья. Конечно, они были в поезде, и блондин слушал свою музыку, но обычно его глаза были закрыты, а теперь… он смотрел куда-то вдаль. И Куроо начал беспокоиться. Он все еще не понимал, почему этот далекий задумчивый взгляд стал нормой и что танцор собирался делать завтра. И сказанные ранее слова Акааши продолжали звучать в его голове. «…неудивительно, что он сказал это» Что сказал?! Это три вещи возможно даже не были связаны, но они внезапно начали сводить Куроо с ума. Он теребил замок куртки, когда поезд замедлил ход и остановился. Цукишима моргнул, затем вытащил наушники из ушей и свернул шнур, пока остальные люди в поезде начали вставать, совершенно не обращая внимания на вихрь в голове Куроо. Когда они вышли из поезда, ночной воздух был прохладен и бармен засунул руки в карманы брюк. — Я вовсе не жду наступление зимы, — прокомментировал Цукишима, подходя ближе к Куроо, когда они направились к дому. — Зато зима нам даст прекрасный повод обниматься, — сказал Куроо. — Мм, — протянул Цукишима в знак согласия. Брюнет бросил на него быстрый взгляд. Уличные фонари отбрасывали тени на лицо блондина, пока они шли вперед, отчего открытые глаза парня сверкали на свету. Сейчас он выглядел умиротворенным и безмятежным, и Куроо снова спросил себя, не напрасно ли он беспокоится. Он вспомнил, как держал танцора в объятиях, пока тот плакал… Куроо надеялся, что Цукишима будет чувствовать себя комфортно, приходя к нему по любому вопросу. «Потому что твоя задница влюблена в кого-то другого» Куроо прикусил внутреннюю сторону щеки, пока его взгляд перемещался от изгиба подбородка Цукишимы к выступающему носу и светлым прядям. Эти слова эхом отдавались в его голове, задевая за живое. Было некомфортно, и Куроо не знал почему. Он вдруг понял, что блондин смотрит на него. — У меня что-то на лице? — невозмутимо спросил Цукишима. Брюнет сглотнул. — Просто восхищаюсь твоей красотой, — усмехнулся бармен, хотя это прозвучало странно и для него самого. По тому, как нахмурились брови танцора, он тоже понял это. Куроо вздохнул, пнув случайный камень на тротуаре. — Ум, вообще-то, конечно, я могу ошибаться, но в последнее время ты выглядишь немного… потерянным в своих мыслях, и мне интересно, все ли в порядке? Цукишима смотрел на него несколько напряженных секунд, и затем вздохнул. — Ты не должен считать, что можешь читать меня вот так, — раздраженно прокомментировал Цукишима. Куроо тут же оживился. Значит, все-таки что-то случилось. — Думаю, я был бы довольно дерьмовым парнем, если бы не мог этого делать, — сказал бармен, хотя и осознавал, что он не настолько уверен в себе. Мягкая улыбка тронула губы Цукишимы. — И это одна из причин, почему я так поступлю, — пробормотал танцор. Куроо слышал его, но не удивился бы, если блондин разговаривал сам собой. Внезапно танцор протянул руку и постучал ею по карману Куроо. Брюнет понял намек, выдернув руку из кармана, и взял ладонь Цукишимы в свою. Он почувствовал, как блондин сильнее сжал его ладонь. — Завтра я собираюсь сказать родителям, что у меня есть отношения с одним парнем. Куроо чуть не споткнулся. — Завтра?! — воскликнул бармен. Когда он это решил?! Блондин ничего не сказал, просто продолжил смотреть прямо, пока они шли вперед, сжав губы в тонкую линию. Куроо заставил себя успокоиться. —…ты хочешь, чтобы я был с тобой? Только после этих слов напряжение в теле Цукишимы немного спало. — Нет. Со мной будет Акитеру, — сказал блондин. — Я понятия не имею, как они отреагируют, так что не думаю, что твое присутствие будет хорошей идей. — Но я мог бы быть поблизости, прохлаждаясь где-нибудь в кафе или еще где-нибудь, — предложил Куроо. Танцор одарил его улыбкой, от которого у Куроо сжалось сердце. — Спасибо, — искренне поблагодарил блондин. — Но я разберусь с этим. А теперь пора домой. Цукишима потянул Куроо за руку и пошел быстрее. Брюнет в замешательстве ускорил шаг. — Зачем? — спросил бармен. — Потому что я хочу, чтобы ты избавился от этой одежды, — дразня сказал Цукишима. Бармен на мгновение был ошеломлен резкостью его слов, за которыми последовало столь серьезное заявление. От этого он рассмеялся в ночной воздух. — Ну, что ж, — сказал Куроо, внезапно бросившись бежать. — Мы должны идти еще быстрее! В такой ранний утренний час никто бы не увидел двух взрослых мужчин, бегущих по улице, смеющихся и держащихся за руки. Но даже если бы их кто-нибудь увидел, Куроо не возражал. Цукишима Кей Цукишима явно нервничал. Так много всего обрушилось на него сразу. Он долго беседовал по телефону с Мистером Исобэ о том, за какие ниточки он мог бы потянуть, чтобы обеспечить Куроо стипендию. Колледж начнется в апреле, что даст бармену достаточно времени для подготовки, но также отправит его в четырехчасовую поездку на поезде. Цукишима встретился с Ямагучи, который, несмотря на облегчение от того, что семья Кенмы готова была позволить ему остаться у них на какое-то время, был расстроен и напуган, потому что его семья притворялась, будто его признания вовсе никогда не было. В то время, как Кенма теперь знал обстоятельства, которые заставили его остаться у него, Ямагучи по-прежнему ничего не говорил о своей симпатии к другу. Танцор провел целый день с Акитеру, рассказывая о том, как он хочет обсудить эту тему с родителями и чем именно хочет поделиться. Они оба согласились, что его признания будет достаточно. Цукишима будет волноваться о месте своей работы в другое время, хотя даже в этом случае танцора беспокоила их реакция. На протяжение всех американских горок последних нескольких дней Куроо был его постоянным спутником и опорой. Очевидно, попытка танцора обуздать свои эмоции не совсем удалась, учитывая, что Куроо окликнул его несколько минут назад. Но, так или иначе, брюнету было достаточно отвлечь Цукишиму даже на несколько секунд, чтобы заставить его чувствовать себя комфортно и счастливо. И возбужденно, учитывая количество ласк и поцелуев, которые могли сказать все сами за себя, пока они пробирались вдвоем в квартиру Цукишимы. При звуке захлопывающейся двери танцор резко выдохнул в рот Куроо, отрезая их от остального мира. После пробежки до дома их грудные клетки тяжело вздымались. Его руки скользили под мягкой тканью рубашки Куроо, кончики пальцев пробегали по накаченным мышцам, чувствуя, как эти мышцы напряглись, когда бармен сдвинулся с места, и, не прерывая их поцелуй, стянул свои ботинки. В беспорядке разбросанной обуви бармен двинулся вперед, подталкивая Цукишиму к двери спальни, в то время как его руки упали на пуговицу джинсов танцора. Ему удалось расстегнуть ее, прежде чем настойчивые руки блондина потянули его за рубашку. И Куроо в ответ поднял руки вверх, помогая танцору снять ее. К несчастью, они уже были в дверях спальни Цукишимы, когда произошло столкновение, и в тишине вокруг них раздался довольно громкий удар: локоть Куроо столкнулся с дверным косяком. — Ой, — проворчал Куроо. Блондин усмехнулся его неудаче, пока его рука исследовала стены, когда пальцы не коснулись выключателя и щелкнули ими вверх. — Неуклюжий, — подметил Цукишима. Эта маленькая кривая усмешка, которую так любил танцор, появилась сама собой, и Цукишима засунул большие пальцы в карманы джинсов Куроо, таща его к кровати. В шквале поцелуев и ласк, когда одежда была скинута на ковер, блондин почувствовал, как его сердце настойчиво бьется о грудную клетку. Морально настраивать себя к чему-то не значит, что в реальности ты действительно сможешь с этим справиться. — Мм… Кей, — прошептал Куроо, касаясь чувствительной кожи под его ухом, оставляя там влажный поцелуй губами. Блондин наклонился к нему, подавляя желание прижаться к телу брюнета, втиснуть свои бедра между бедер Куроо… это бы означало, что Цукишима будет сверху. Он вдруг почувствовал разочарование в самом себе. Он не должен сейчас доминировать, учитывая его планы на сегодняшний вечер, но инстинкт толкнуть его вниз и сделать так, как он хочет, сочился по поверхности его кожи, к тому же Куроо так легко занял свое место под Цукишимой. Бармен отстранился от его шеи со шлепком, и танцор понял, что завтра там будет засос, надеясь, что не слишком большой и не слишком заметный. О боже, он надеялся, что нет, потому что завтра блондину предстояла встреча с родителями. Но тут он снова потерялся в мыслях, когда рука бармена вновь обвилась вокруг его шеи, зарывшись пальцами в волосы, и Цукишима потянулся к лицу Куроо. Румянец загорелся на его щеках, зрачки расширились, а губы задвигались, когда он произнес. — Хей... я хочу, чтобы ты был внутри меня сегодня ночью. На мгновение танцору показалось, что из него вышибло весь воздух, а потом он в отчаянии застонал. Он позволил своему телу рухнуть на тело Куроо, и уткнулся в его шею. Цукишима почувствовал, как тело бармена замерло. Понимая, что Куроо был смущен такой реакцией, танцор почувствовал, как горит его лицо. Это было абсурдно, он делал все сложнее, чем нужно было. Понимая это, блондин оторвал свое лицо от шеи бармена и обнял его за плечи. Он выпрямился, перенося свой вес в сторону и наблюдая за замешательством Куроо, когда тот перекатил их, пока брюнет не оказался тем, кто нависал над ним, опуская его руки на матрац рядом с телом танцора, сохраняя равновесие. Губы Куроо открылись, чтобы задать вопрос, который умер от прикосновения большого пальца блондина к его нижней губе. Цукишима испытывал умопомрачительное…смущение, глядя на бармена в этот момент. — Ты… — вздрогнул танцор, вынужденный остановиться, чтобы прочистить горло. Затем продолжил, рассеяно ведя пальцами по подбородку и шее Куроо. — Ты помнишь, как сказал, что, если я вдруг когда-нибудь захочу попробовать …ты гарантируешь, что я буду чувствовать себя хорошо? Цукишима проклинал собственную неопределенность и надеялся, что Куроо поймет намек. Пальцы танцора замерли, когда глаза брюнета расширились от понимания его слов, и Цукишима поймал себя на том, что затаил дыхание. — …да? — спросил Куроо, голосом сорвавшимся до писка, он выглядел очень удивленным, озадаченным, взволнованным. И, воу, это было просто восхитительно. — И… мы можем попробовать это? — спросил Цукишима, желая чтобы его лицо остыло. Он чувствовал себя уязвимым, произнося эти слова, но обнаружил, что это не так уж и страшно, как он представлял. Он приписал это к тому факту, что доверял Куроо, и легко сплел пальцы вместе, когда его руки соединились на затылке брюнета. — Но… ты же сам сказал, что тебе от этого не по себе. Почему? — тихо спросил Куроо, сжимая руку танцора. — Потому что, если ты делаешь это только из-за меня, то я и так доволен тем, что у меня есть. Цукишима верил каждому его слову. Он наклонился, оставляя короткий, но сладко-медленный поцелуй на губах Куроо, а после отстранился. — Могу я открыть тебе один секрет? — спросил блондин, ухмыляясь, несмотря на трепет в груди. Он подвинулся, обхватив своими длинными ногами ноги бармена и потянув его плечи вниз, чтобы быть ближе к нему. Куроо сглотнул, опустил взгляд вниз и затем снова уставился на лицо танцора. Он чувствовал себя свободно, когда бармен так легко заставлял его чувствовать себя желанным. — Я практиковался последние несколько дней. Он старался говорить тихо, поддразнивающе, скользя свободной ладонью вниз по телу Куроо и чувствуя, как его кожа вздрагивала от прикосновений. Он наблюдал, как бармен быстро облизнул свои губы. — Практиковался? — переспросил брюнет. — Мхм, пальцами, — Цукишима заговорил, наклонившись, чтобы провести губами по кадыку брюнета и услышать, как его неглубокое дыхание плавится в дрожащим воздухе, когда блуждающая рука танцора обернула пальцы вокруг тяжелого члена Куроо. — В это время я думал о тебе. — …черт, — вздохнул брюнет, и страстный смешок повис над этим словом. Удовлетворившись такой реакцией, танцор откинулся на подушку, медленно и осторожно двигая горячей ладонью вверх-вниз. Куроо ухмыльнулся, глядя на него сверху вниз горячим, почти хищным взглядом, который наполнил тело Цукишимы теплом. — Почему ты такой идеальный? Смущение нахлынуло на него в полную силу. Если так пойдет дальше, брюнет нанесет ему эмоциональную травму. — Лестью ты ничего не добьешься, — усмехнулся блондин. — Это вполне законный вопрос! — запротестовал Куроо. — Посмотри на себя. Я люблю все в тебе! Цукишиме хотелось провалиться сквозь матрац под тяжестью своих чувств. — Заткнись, — пробормотал танцор, с силой притягивая Куроо к себе и целуя. Ублюдок рассмеялся ему рот, неуклюже пытаясь поцеловать его в ответ сквозь смех. — Ты невероятно милый, когда смущаешься, — сказал брюнет, отстранившись от его губ, чтобы чмокнуть в нос. Танцор изо всех сил старался одарить его раздраженным взглядом, но он не был уверен, что именно он изобразил у себя на лице, учитывая обстоятельства. Затем он отпустил Куроо, потянувшись в сторону ночного столика, и выудил оттуда презервативы со смазкой. Закрыв за собой ящик, он надавил на матрац, пока не прислонился спиной к спинке кровати, протягивая предметы нервно дрожащими руками. — Давай только помедленнее? — спросил Цукишима, тревожно прикусывая внутреннюю сторону щеки. Карие глаза Куроо смягчились, когда он взял предметы из рук блондина. — Ты будешь управлять, Кей, — пообещал бармен, наклоняясь вперед, чтобы вновь поцеловать его. Цукишима обвил руками плечи бармена, притягивая его ближе в страстном поцелуе. Даже несмотря на то, как чудесно его отвлекали губы танцора, он все еще полностью ощущал кончики пальцев, которые скользили вниз по его коже, по бокам и вниз по бедрам, и как горячие ладони прижимались к внешней стороне бедер. Он задрожал, когда руки Куроо втиснулись между матрацом и его телом, большие ладони нащупали задницу танцора, и он соединил их бедра вместе. Бесстыдный стон сорвался с губ блондина, когда он почувствовал, как член Куроо трется о его собственный. Но стон внезапно оборвался, и блондин затаил дыхание, когда пальцы бармена скользнули между его ягодицами. Цукишима знал, что бармен не осмелится ничего сделать сухими пальцами, но само действие его напугало. Это вызвало воспоминание о боли и панике, и на какое-то мгновение блондин пожалел о своем решении. Но затем Куроо стал оставлять сладкие, нежные поцелуи вдоль его лица: они тянулись от его губ к щеке, от носа ко лбу. И этого было достаточно, чтобы утихомирить дрожь. Бармен отстранился и сел на корточки, похлопав Цукишиму по ноге. — Могу я попросить тебя сесть и повернуться? Танцор скептически посмотрел на него. — Как именно я буду управлять, если я не вижу, что происходит? — спросил танцор. Куроо усмехнулся. — Сначала я должен тебя подготовить. Я думаю, это самый простой способ сделать это, — объяснил брюнет. Внезапно выражение его лица стало довольно коварным. — Если ты только не хочешь, чтобы я смотрел, как ты сам это делаешь. На самом деле это было бы намного весе… — Нет, — грубо прервал его Цукишима, поднимаясь на колени и проигнорировав еще один томный глубокий смешок бармена, независимо от того, что делал этот сексуальный звук с его внутренностями. — Ты уверен? — весело спросил бармен, когда Цукишима повернулся к нему спиной. Танцор не счел нужным отвечать и тихо заволновался, глядя на изголовье кровати и не зная, что делать теперь, когда он больше не мог видеть брюнета. Он услышал, как щелкнула крышка и шарканье Куроо на кровати. Танцор закрыл глаза. Он даже не мог объяснить почему вздрогнул, когда бармен скользнул ближе, прижимая его спину к своей груди. Волосы брюнета защекотали его шею, когда он положил свой подбородок на его плечо и заговорил ему в ухо. — Расслабься. Если я сделаю что-то, чего ты не хочешь, просто скажи мне, и я остановлюсь. Цукишима расслабился в его теплом объятии, повернув голову и приоткрыв глаза. Куроо приподнял голову с плеча танцора, чтобы поцеловать его, наклоняясь вперед, насколько это было возможно, чтобы танцору не пришлось так сильно крутить своей шеей. Блондин оценил этот жест, облизывая язык Куроо и нарушая их ритм при первом же прикосновении пальца, проводящего прохладной смазкой между его ягодиц. Цукишима заставил себя расслабиться, неглубоко выдохнув в его рот, предвкушая проникновение. Это был шок, когда пальцы бармена сжали его сосок, и блондин зашипел. Звук превратился во вздох, когда Куроо скользнул пальцем внутрь него. Это было одновременно знакомо и странно. Несмотря на то, что блондин самостоятельно растягивал себя, ощущение, когда кто-то другой проникал внутрь него, было совсем другое, и он снова согнул спину, когда Куроо ущипнул и потянул его за сосок. — Это действительно отвлекает, — прошептал танцор. — В этом и суть, — ответил брюнет с еще одним глубоким смешком, и, черт возьми, ему нужно было прекратить говорить подобное, особенно в его ухо. Не только потому, что Куроо издевался над ним, но также и потому, что его член пульсировал от шепота брюнета, и это было совершенно нечестно. Однако он не мог найти в себе силы протестовать этому, особенно, когда чужие пальцы массировали его грудь и погружались в него сзади. И особенно, когда Куроо оставлял влажные поцелуи на его шее и покусывал его мочку. К его чести, он совсем не торопился… этот единственный палец продолжал осторожно проникать глубже, затем неглубоко прижался к стенке внутри него и начал скользить. Цукишима поймал себя на том, что он начал потеть, а также начал проявлять некоторое нетерпение, несмотря на все оговорки. Иногда второй палец касался его входа, и танцор готовился к проникновению, но затем он так же быстро исчезал, как и появлялся. Это было почти невыносимо. Так сильно, что Цукишима поймал себя на том, что он двигает бедрами, впиваясь в палец бармена, приглашая его глубже. Казалось, что именно этого Куроо и ждал, брюнет прижался лбом к волосам блондина, произнося: — Скажи мне, когда готов будешь к двум. Цукишима вздрогнул и почувствовал, как его лицо становится горячим. И это была часть, где танцор должен был взять управление на себя… — Давай два, — вздохнул блондин, все еще насаживаясь на палец Куроо. — Черт, — пробормотал бармен, прижимаясь ближе к Цукишиме, а затем добавил второй. Танцор поморщился от первого вторжения, но первый палец Куроо уже хорошо растянул его, так что это не доставляло сильного дискомфорта, скорее заставило его чувствовать себя еще лучше… еще более заполненным. Цукишима почувствовал, как губы Куроо оторвались от его кожи. — Черт… ты так хорошо выглядишь, насаживаясь на мои пальцы. Его рот снова открылся, губы были влажные, а дыхание обжигающим. — Ты снова это делаешь? Ты представляешь мой член внутри себя? Цукишима чуть не подавился слюной. Господи. Он снова сильно сжал его сосок, и танцор с хныком двинул бедрами. Он попытался придумать какой-нибудь остроумный ответ, но, честно говоря, не смог. Пальцы его ног поджимались от удовольствия. Куроо начал раздвигать пальцы ножницами, разводя их все шире. Танцор попытался контролировать свое дыхание, зная, что это еще неизведанная территория. Он уже использовал два пальца сам, он знал каково это ощущение, но он совершенно не знал, каково это, когда это делает Куроо, и в этом была вся разница. Ощущение, как предэякулят капает с головки его члена, заставляло его колени дрожать. — Тецу, прикоснись ко мне, — потребовал Цукишима или, по крайней мере, попытался потребовать своим задыхающимся голосом. Пальцы брюнета заколебались, сбивая ритм, но не останавливаясь. — Прикоснуться к тебе? Я уже прикасаюсь к тебе, — у Куроо хватило наглости насмехаться, и было хорошо, что он не видел лица танцора, иначе бы его пронзил смертельный пронзающий взгляд. — Дотронься до меня, — повторил Цукишима, схватив его за руку, дразнящую его грудь, и опустил ее вниз к набухшей эрекции. Было так приятно чувствовать, как рука Куроо обхватила его член и принялась двигаться по нему, пусть и неторопливо, но блондин застонал от благодарности. — Воу, и спереди ты тоже промок, — прокомментировал Куроо с хрипотцой в горле. Цукишима был уверен, что каждый сантиметр его бледного тела покраснел. — Откуда взялись все эти грязные разговорчики? — в отчаянии спросил Цукишима. — Не нравится? — спросил брюнет, и Цукишима сразу же понял, что это был не насмешливый вопрос. Куроо спрашивал искренне и остановился бы, если блондин захотел. — Я… не знаю, — фыркнул танцор, демонстративно игнорируя довольную ухмылку бармена за спиной. Он споткнулся на следующих словах, зная, что мужчина воспользуется ситуацией, если ему представится такая возможность. И, конечно же, все закончится тем, что Цукишима утонет в смущении. — Можешь просто… добавить еще один? Он качнул бедрами, чтобы подчеркнуть свою мысль. —…ты управляешь, — Куроо замурлыкал, и блондин невольно напрягся, когда в него вошел третий палец. Бармен остановил правую руку, все еще поглаживая член танцора левой, заставляя блондина вздохнуть, когда сильный нажим его большого пальца скользнул по щели. Цукишима почувствовал легкое головокружение от этих ощущений, потянувшись назад и сжав колени Куроо. Бармен снова медленно поцеловал его в мочку уха, осторожно проталкивая пальцы глубже, двигая ими и раздвигая внутри. Теперь ноги Цукишимы определенно дрожали, из его приоткрытых губ вырывались тихие стоны, и бедра двигались без его разрешения. Слышались звуки, влажные звуки, которые наполняли его уши и заставляли гореть его шею, но танцор не мог заставить себя думать об этом, глубоко дыша и ища сладостное освобождение, а благодаря пальцам Куроо внутри него становилось все влажнее. Затрудненное дыхание бармена у его уха ничуть не улучшало ситуацию. И затем… затем пальцы брюнета погрузились глубже, изогнулись и дотронулись до того места, которое вызвало тяжелый стон у Цукишимы. Он сильнее сжал колено Куроо, и внезапно бармен начал скользить по этому месту снова и снова твердыми быстрыми толчками. Рука вокруг члена блондина задвигалась быстрее, и танцор едва мог дышать. Голос Куроо звучал прямо у его уха, низкий и хриплый. — Ну же, детка. Цукишима увидел, как он тяжело обильно кончил в руку брюнета. Он был почти уверен, что сказал что-то, но было ли это имя Куроо или случайный набор букв, он не знал. Он тяжело опустился обратно в объятия бармена, прерывисто дыша и чувствуя покалывание во всем теле. Танцор был достаточно осведомлен, чтобы понять, что Куроо вытащил свои пальцы из его задницы и положил их на его бедро, которое теперь было мокрым, и, хотя это было немного отвратительным, бормотание за его спиной заставило блондина обратить на Куроо внимание. Он откинул голову на плечо бармена, лениво глядя на него снизу вверх. — Ты в порядке? — справился с дыханием блондин. Куроо посмотрел на него и быстро отвернулся. Цукишима осознал, что рука на его спине удерживает его от того, чтобы оказаться вплотную прижатым к бедрам бармена. — Прекрасно, потрясающе, невероятно, я просто не могу смотреть на тебя сейчас, иначе я кончу, — быстро сказал Куроо, выглядя почти раздраженным. Цукишима моргнул, позволяя информации впитаться в себя, прежде чем уголки его губ дернулись вверх. —...пфф, — выдал танцор тихонько посмеиваясь, лежа на плече Куроо. Ему очень хотелось запустить пальцы во вспотевшие волосы брюнета, помассировать его кожу головы, но он воздержался, предоставляя Куроо свое пространство и наслаждаясь насыщенным чувством, вызванным оргазмом. Великолепным оргазмом. От массирования Куроо его простаты. Танцор убедил себя, что, если бы он снова почувствовал это, он бы даже полюбил позицию пассива. Но это еще предстояло выяснить. Куроо внезапно глубоко вдохнул и снова обратил свои прекрасные карие глаза на танцора. На его губах появилась улыбка, и он наклонился вперед, нежно целуя Цукишиму в губы. — Это определенно должно тебя успокоить, — сказал Куроо. Он обхватил танцора руками и бесцеремонно плюхнул их на матрац. Блондин повернулся так, что они оказались лицом к лицу. — Теперь нам нужно просто заставить себя напрячься. Он проделал эту свою нелепую шутку бровями, и Цукишима почувствовал прилив счастья, который вероятно был частично вызван оргазмом. — Это не должно быть слишком сложно, — признался блондин, проводя ладонью по подбородку Куроо и направляя его в поцелуй. И, действительно, танцор мог бы заниматься этим весь день… просто лежать в постели Куроо, сначала медленно и нежно его целовать, а затем жестко и страстно, пока его руки исследовали изгибы и впадины тела брюнета, слушая его сердечные стоны и задыхающийся смех. Когда пальцы Куроо снова погрузились в него, Цукишима ахнул в его рот, и бармен уткнулся носом в его щеку, оставляя на его лице следы от поцелуев до тех пор, пока в таз Куроо не вдавилась неоспоримая твердость. — Думаешь, ты готов? — терпеливо и внимательно спросил бармен, хотя Цукишима мог сказать, что тот тихо затухал, нуждаясь в скорейшем освобождении. Танцор обеспокоенно прикусил губу и кивнул. Куроо только улыбнулся. — Не смотри так, будто я собираюсь у тебя конфетку отобрать… Цукишима изобразил свирепый взгляд. — Я совсем не похож на..! — блондин был удивлен, когда Куроо схватил ногу, которую Цукишима перекинул через его бедро одной рукой, другой рукой схватил за противоположный бок и переместил его, пока блондин не оказался сверху Куроо, глядя на него широко раскрытыми глазами.  — Оседлай меня, Кей, — сказал брюнет, глядя на него с усмешкой. У Цукишимы отвисла челюсть. — Хах?! — воскликнул блондин, покраснев. Куроо рассмеялся, явно ожидая такой реакции, и потер большими пальцами верхнюю часть ног танцора круговыми движениями. — Правда, выслушай меня, — начал Куроо. — Когда ты открылся мне о своем прошлом опыте пассива, ты сказал, что больше всего тебя беспокоит то, что кто-то другой контролирует ситуацию. И, как я тебе уже сказал, здесь управляешь ты. Если мы сделаем это вот так, ты можешь задавать темп, делать все, что захочешь… Я не могу обещать, что вообще не буду двигаться — я всего лишь человек, а ты чертовски великолепен — но я думаю, это хороший способ понять, как тебе нравится? Цукишима уставился на него. Было немного странно, что Куроо точно помнил, что он говорил о своих прошлых переживаниях и то, что он предлагал, было на удивление тактичным. Танцор овладел своими эмоциями и приподнял бровь. — Ты уверен, что все это не чушь собачья и ты не просто так хочешь, чтобы я тебя оседлал, — шутливо спросил Цукишима. Брюнет на мгновение растерялся. — …ну, я имею в виду и то, и другое? — лукаво ответил бармен. Цукишима хмыкнул, а Куроо ухмыльнулся. Блондин наклонился и снова поцеловал его. — Ладно, — согласился танцор, не отрываясь от его губ. Куроо издал тихий возбужденный звук, который заставил блондина снова рассмеяться, а затем Цукишима на мгновение снова сполз с его колен, чтобы бармен мог надеть презерватив и смазать его. Цукишима наблюдал за всем этим с тревогой, которая не была сильной, но определенно присутствовала. И эта тревога росла по мере того, как он снова усаживался на бедра брюнета. Он вернулся к юмору, чтобы уйти от нее. — А ты вообще долго продержишься? — Не очень долго, — сострил Куроо, и плечи Цукишимы снова затряслись. Выдав дрожащий вздох в конце своего смеха, блондин потянулся за ним, позволяя члену Куроо сделать несколько рывков, чувствуя под ладонью резиновый влажный материал и наблюдая, как веки Куроо трепещут от такого внимания. Несмотря на это, взгляд бармена был горячим, обжигающим и несомненно сосредоточенным на Цукишиме. Блондин почувствовал какую-то силу, зная, что он может так сильно завладеть вниманием бармена, зная, что он вот-вот доставит удовольствие мужчине под ним, и это было достаточным стимулом, чтобы осторожно подставить головку члена Куроо к своему входу и медленно опуститься на него. Шипение бармена прозвучало резко. — Блять. Цукишима думал почти о том же самом, немного ошеломленной растяжкой, когда он погрузился еще глубже. Его рот был приоткрыт в немом звуке, а брови сдвинуты в центре лба, он дышал глубоко и медленно. Со всеми приготовлениями боли было очень мало, но ощущение в себе члена все еще было чужим, и Цукишима с резким вздохом почувствовал, как его бедра прижались к горячей коже бедер Куроо. Он понял, что пальцы Куроо довольно сильно впились в его ноги, и танцор моргнул, открыв глаза и обнаружив их влажными в уголках. Взгляд Куроо был прикован к тому месту, где они соприкасались, и выглядел он так, словно ему было нелегко. Цукишима не знал, было ли это потому, что он хотел двигаться, или потому, что он собирался кончить, или то и другое. Блондин экспериментально покачал бедрами, чувствуя, как член Куроо скользит внутри него, и низкий стон вырвался из его горла. Этот звук блондин хотел услышать еще раз, и он снова качнул бедрами, положив руку на живот бармена, чтобы сохранить равновесие. «Это так сильно отличается от моего предыдущего опыта», — подумал Цукишима. Он был напуган, обижен тем, как его партнер брал и брал, но не отдавал. Куроо был его полной противоположностью, давая ему время, пространство, контроль, а его проникновение было легким и гладким. Цукишима был полон решимости заставить Куроо стонать и найти то место, которое заставит стонать и его. И с этой решимостью танцор выпрямил спину и уперся коленями в матрац по обе стороны бедер Куроо, двигаясь быстрее и целеустремленнее. Взгляд бармена снова стал туманным. — Ты так хорошо выглядишь, Кей, — простонал брюнет. — Ты заставляешь меня чувствовать себя так хорошо, блять. Цукишима заскулил, подстегиваемый похвалой. Было немного трудно держать темп, но у блондина были сильные бедра из-за работы с шестом, и он использовал это в своих интересах. Он еще больше откинулся назад, и Куроо согнул колени, чтобы помочь ему. Цукишима ухватился за эти колени, когда он поднимался на члене Куроо, поменяв угол и скользнув глубже, что заставило блондина задохнуться. Судорожный вздох перешел в короткий вскрик, когда бедра Куроо резко дернулись вверх, посылая волну удовольствия вверх по позвоночнику танцора. — Дерьмо, прости, — извинился бармен, хотя это прозвучало натянуто. Цукишима тут же покачал головой. — Сделай так еще раз, — заскулил танцор, вжимаясь в его таз. Он увидел, как кадык бармена дернулся в затуманенном зрении, а затем член Куроо снова блаженно вошел в него. — Снова. Тецуро. Снова. Цукишима почувствовал, как большие руки Куроо обвились вокруг его бедер, увлекая вниз под непрерывный натиск толчков снизу, и блондин вскрикнул. Его тело гудело, напрягалось, а его собственный член пульсировал, вздрагивая от резких движений. Боже, Куроо был в нем, и это было чертовски хорошо. Честно говоря, оргазм Цукишимы застал его врасплох. Удовольствие накопилось так быстро, что все тело Цукишимы затряслось, когда сперма выстрелила из члена второй раз, и он всхлипнул и задохнулся, ошеломленный ощущением, что Куроо еще не перестал двигаться в нем. Прежде чем он рухнул без сил, он услышал стон брюнета и почувствовал, как его член глубоко вошел внутрь и остановился, понимая, что он кончил. Со всей оставшейся у Цукишимы энергией он ждал, когда оргазм бармена прекратится, прежде чем рухнуть на него сверху. Было жарко, Куроо вспотел, и они оба тяжело дышали, а кожа Цукишимы словно гудела от электричества. Он был очень уставшим и очень довольным. Он был уверен, что сможет заснуть прямо здесь, на груди у бармена, но Куроо пошевелился, и это заставило ошеломленный разум Цукишимы понять, что брюнету нужно избавиться от презерватива. Он с большой неохотой скатился с него, упав на простыни, которые были прохладными для его кожи и потрясающими для его тела. Он смотрел сквозь полуприкрытые веки, как Куроо снял презерватив, завязал его и бросил в мусорное ведро, прежде чем повернуться к нему. Брюнет скользнул вниз, рядом с Цукишимой, его рука коснулась щеки и провела по ней большим пальцем, а затем Куроо поцеловал его. Цукишима вздохнул в ответ на поцелуй. Каким бы ленивым он ни был, в нем еще таилась страсть, которая заставила сердце танцора сделать сальто назад в его груди. — Это было... — начал Куроо, но тут же осекся. — Ты в порядке? Цукишима едва не рассмеялся над этим вопросом. — Просто фантастика, — честно ответил блондин. Наблюдая очередную сонную ухмылку его парня. — Срань Господня, Кей, я даже не дотронулся до тебя, — с притворным страхом сказал бармен. Танцор уткнулся лицом в шею Куроо. — Заткнись, — пробормотал блондин. — Давай спать. Тело Куроо затряслось от смеха. — Я с тобой, но думаю, что сначала нам нужно привести себя в порядок, — рассудил бармен. Цукишима возненавидел его рассудок в этот момент, но застонал и начал подниматься с кровати. Рывок за руку остановил его, и он увидел улыбающееся лицо брюнета совсем близко к своему. — Может, еще пару поцелуев? Цукишима закатил глаза и затем вновь припал к губам Куроо.