Парад лицом к небесам

В литературном салоне Суворовой разговоры не клеились. Катерина наблюдала за тем, как хозяйка прохаживалась между группами гостий, стараясь оживить затухающую беседу. Девушка пришла в салон, движимая одной лишь целью – вычислить ту, донос которой загубил жизнь Евгении.  Вне подозрений была только сама хозяйка салона. Ее отличала особая прямолинейность, граничащая с грубостью. Карина Суворова была убежденной холостячкой и считала, что брак делает женщин мягкими и заставляет закрывать глаза на несправедливости, которые царят в обществе. Когда в ее руки впервые попали стихи Евгении, она взяла девушку под свое крыло и познакомила с самыми известными издательницами литературных журналов.  К тому же, Катерина знала хозяйку салона достаточно хорошо, чтобы почувствовать, как ту переполнял гнев. Меж тонких пальцев Карины был зажат мундштук с сигаретой, и дым тонким шлейфом следовал за женщиной. Вот в дверях показалась припозднившаяся гостья. Юлия Синицына отдала дворецкой перчатки с цилиндром и обвела присутствующих взглядом. Щеки девушки раскраснелись от быстрой ходьбы. Заметив Катерину, Синицына направилась к ней.  Девушка подвинулась, освобождая ей место. Юлия опустилась на софу и расправила складки на жилете. С какой-то тоской Катерина вспомнила, что еще совсем недавно самой громкой новостью был развод Синицыной с сыном купчихи Голицыной. – Как вы, Катенька? – участливо спросила Юлия.  Катерина покачала головой.  – Какой-то дурной сон… Все думаю, кто посмела написать донос?  – Дурное дело нехитрое. Даже не вздумай хандрить. Я слышала, что бабушка Евгении вчера прибыла в город, а уж ей-то палец в рот не клади. Она вытащит Евгению хоть из пасти дьяволицы.  – Думаешь, мне дадут с ней увидеться? – спросила Катерина. – Вне всякого сомнения.  Новость об аресте Нежиной распространилась в литературных кругах, как пожар сухим летом. Евгению можно было любить или ненавидеть, но оставаться равнодушной к ней было попросту невозможно.  Катерина вспоминала годы учебы в пажеском корпусе. Во всех каверзах учительницы всегда винили Женю, слишком уж подозрительно она выглядела. Сама Евгения гордилась своей репутацией.  Однажды, она поймала голубя и выпустила его прямо на уроке, на радость других учениц. А в другой раз, она взяла вину на себя, когда Катерина случайно уронила бюст императрицы Ксении IV.  – Это возмутительно! – воскликнула госпожа Суворова, и с ее мундштука посыпался пепел на ковер. – После той оплеухи, что отвесил нам император, императрица Елена намерена вести с ним переговоры о мире? Худшего унижения и представить невозможно.  – Карина, побойся Богини, а если кто-то донесет? – прошептала одна из гостий.  Госпожа Суворова презрительно скривилась.  – Плевать я хотела, пусть хоть на каторгу сошлют. Если императрице милее советы подхалимок, то наша страна обречена.  От взгляда Катерины не укрылась реакция Клары. Казалось, девушка сжалась в кресле, стараясь казаться меньше. В ее провинции за такие речи одной каторгой было бы не отделаться. Каламерийские полицмейстерши могли схватить и за меньшее – еще свежи были в памяти кровавые бунты крестьянок.  В руках Клары девушка заметила альбом, который был достоянием литературного салона. Катерина протянула руку за ним. Под бархатной обложкой скрывались стихи и зарисовки женщин, которые приходили сюда. Катерина пролистнула несколько последних страниц. Глаза резанул знакомый почерк. 

Пускай рука моя, о, незабвенный друг!

Твою с любовию сжимает…

– Я слышала, что в ее аресте принимала участие княгиня Раевская, это правда? – спросила Юлия.  Катерина сжала руку в кулак так, что побелели костяшки. – Правда.  Если подумать, то донос могла написать любая обозлившаяся барышня, у которой Евгения соблазнила жениха. Даже Синицына… Но предательство, настоящее предательство, совершила та, кого они считали своей подругой. Ольга. Она не просто служида с палачами. Она была той, кто, по словам Клары, пришла арестовать Евгению. – Мне не нравится эта идея, – робко заявила Клара на следующий день.  Катерина закончиала смазывать маслом дуэльные пистолеты. Вензеля на рукоятке блестели золотом в свете масляной лампы. Катерине тоже это не нравилось, но долг чести был превыше всего. Мать государыни наложила запрет на проведение дуэлей для чиновниц. Наказанием было отстранение от службы, но Катерина знала, что Ольга не посмеет ей отказать.  – Скажи, ты бы отомстила за меня? – обратилась Катерина к подруге.  – Да, – не задумываясь ответила Клара.  – Даже, если бы мстить нужно было бы Ольге? Клара ответила не сразу, но ее голос был тверд.  – Да.  Девушки обнялись. Катерина похлопала подругу по спине. Отступив назад, она смахнула непрошенную слезу. Впереди было самое сложное – бросить вызов. Катерина много раз становилась свидетельницей того, как Евгения вызывала кого-то на дуэль. В ход шли оплеухи, брошенные перчатки и острые, как сабля, слова, на которые поэтесса никогда не скупилась. Катерина понимала, что сама так никогда не сможет, сколь бы сильные чувства ее не обуревали. Оставалось только послать к Ольге секундантку, которой вызвалась быть Клара. За Катериной оставалось право выбора места, а за Ольгой — оружия.  Клара вернулась с ответом под вечер.  – Графиня Раевская выбирает дуэль на шпагах.  Катерина кивнула. Еще со времен учебы Ольга зарекомендовала себя как прекрасная фехтовальщица. Госпожа Вивьер приводила ее в пример и возила на состязания, в которых Ольга неизменно занимала высокие места. Пистолеты были убраны в специальный ящик. Было решено устроить тренировку. По приказу Катерины прислуга освободила бальный зал. Обе девушки надели специальные кафтаны, набитые жестким конским волосом и такие же штаны.  Зеркала на стенах таинственно мерцали в сгущающихся сумерках. Катерина ключила граммофон, и по залу разлилась музыка. Каждая дева знает, что фехтование подобно танцу. Отсалютовав друг другу шпагами, девушки приняли боевые стойки. Катерина первой сделала выпад, метя в плечо. Столкнувшись в полете, шпаги издали легкий звон. Клара парировала ее удар, и ушла в контратаку. Катерина отметила, что скорость той выросла в разы, а удары стали точнее.  Проанализировав ее атаки, девушка сделала обманный маневр. Сделав вид, что метит в правую руку, она изменила траекторию в полете и кольнула Клару в левое плечо.  Тренировка продолжалась час. Иногда они останавливались и делали короткие перерывы. Клара заметно приободрилась.  – Какое счастье тренироваться с той, кто не уступает моему мастерству, – сказала она, напившись воды.  – Прямо как у Вивьер на уроках.  Девушки заулыбались, вспоминая свою юность. Прошлое было так близко, что казалось, что стоит выйти за дверь, и они снова окажутся на зеленой лужайке у пажеского корпуса.