Ложь неказистого облика. Финал

Ветра, завывающие над бескрайними просторами степи, приносили с собой запахи смерти и тлена. Песок, обожженный, переливался тусклыми оттенками коричневого и серого, словно сама земля была пропитана горем и страданиями. Небо, затянутое свинцовыми облаками, предвещало надвигающуюся бурю — не только природную, но и ту, что несла с собой война. Вдали виднелись силуэты разрушенных поселений. Их покосившиеся крыши напоминали о том, что здесь когда-то жили разумные. Теперь лишь призраки прошлого бродили среди руин, их шепот сливался с воем ветра. На горизонте поднимались клубы пыли — это элинаты прочесывали местность, как ищейки пытались идти по следу невидимого врага. Почва под ногами была потрескавшейся, будто сама земля стонала от боли. Время от времени на горизонте вспыхивали огни — сигналы, которые были понятны только самому врагу. Последние птицы в этой местности, разлетались в стороны, оставляя за собой лишь мрачное молчание. В этой пустынной местности не было ни надежды, ни утешения. Каждый камень, каждый кустарник хранил в себе рассказы о потерянных жизнях и обреченных судьбах. И лишь ветер продолжал свой неумолимый путь, унося с собой последние крики тех, кто когда-то жил в этом забытом крае. Затишье перед бурей окутывало степь мрачным предчувствием — скоро война вновь разразится, и кровь прольется на эту иссохшую землю. Лодрикарт, величественный и загадочный, стоял перед Гордантраксом. Ветер обдувал тело Бога, шевеля его волосы. Само присутствие Лодрикарта напоминало о древних временах, когда Боги вершили судьбы миров. Да… когда-то очень давно… — Гордантракс, — голос Лодрикарта звучал как мелодия, переливающаяся через границы времени. — В сплетении осей пространства-времени возник аномальный резонанс. Магическое движение. Его гармоника чужда установленному тобой порядку вечного заката. Гордантракс, Верховный Бог всего сущего, прищурился. Его глаза вспыхнули ярким светом. — Движение? — его голос раскатами грома прокатился по степной пустыне. — Магия — это прах на могиле реальности. Она не должна «двигаться». Она должна лежать в пластах, как окаменелость. — Истина не терпит долженствований. Она лишь есть. И факт существует. Временной поток в секторе Кси-Ноль испытывает колебания. Между ними воцарилось молчание. Немая мгла стелилась у самых ног сизым туманом, не предвещая ничего хорошего. Вскоре начнется обратный отсчет. И кто знает, что произойдет, как только счетчик дойдет до нуля. — Это тревожная новость, Лодрикарт. Мы не можем позволить, чтобы магия вышла из-под контроля. Приказываю тебе проверить источник этого движения. Узнай, кто или что стоит за этим. Лодрикарт кивнул и опустил голову. Все его тело окутали потоки энергии, когда Бог сосредоточенно искал причину. В его сознании развернулась картина многомерного пространства: искры магии танцевали в воздухе, образуя сложные узоры. — Я отправлюсь в сердце этого движения, — произнес он. — Я найду его истоки и выясню, какие силы участвуют в этом процессе. Гордантракс кивнул. Его выражение лица стало серьезным. Лордикарт же исчез в вихре света и энергии, оставляя за собой лишь легкий след магии. Гордантракс остался на месте, сосредоточившись на том, чтобы подготовиться к возможным последствиям этого магического движения. Здесь было бы допустимо выражение «одним Богам известно, что за магические колебания были отмечены в пространстве». Но… Богам это тоже было неизвестно. Лодрикарт очутился на границе миров и сознания. Легкой поступью он перемещался, словно скачками по водной глади. Только воды не было, лишь искаженное пространство. Небытие. Ничто. И в то же время тонкие пласты, накладываемые друг на друга, словно страницы толстой книги. Перелистни не на ту страницу, и откроется совершенно иная реальность. Перед Богом проносились мгновениями целые эпохи. И вот он уже стоял на краю разрушенного мира. Его фигура была окутана тенью, словно сама ночь искала укрытие в его присутствии. Вокруг него растянулись мрачные руины, обломки когда-то величественных цивилизаций, теперь покрытые слоем пыли и запустения. Ощущение времени здесь было искаженным — часы казались замедленными, а пространство искривлялось, словно под давлением невидимых сил. Лодрикарт находился на перепутье всего сущего. Он наблюдал за тем, как в воздухе мерцали проблески света, подобные звездам, упавшим с небес. Эти искры были не просто светом; они были знаками, оставленными теми, кто нарушил границы реальности. Лодрикарт видел гораздо дальше, чем находился сейчас. Он устремил свое божественное зрение вперед, через перепутье. Через пространство и само время. Бог чувствовал, как холод пробегает по его коже, когда он осознавал, что это не просто магия — это следы существ, разрывающих завесу времени и пространства. Их силу можно было ощутить в каждом дыхании ветра, который шептал о потерянных мирах. Существа, которые застряли там, в трещинах ткани реальности, были изможденными и истощенными. Их формы напоминали то ли тени, то ли призраков. Но в их глазах горел огонь отчаяния и боли. Они двигались медленно, как будто каждое их движение требовало невероятных усилий. Лодрикарт заметил, как их тонкие руки тянутся к разрывам в пространстве, словно пытаясь ухватиться за то, что уже было недоступно. Каждый раз, когда неизвестные касались края разрыва, вокруг вспыхивало колебавшееся свечение, словно сама материя сопротивлялась их попыткам. Лодрикарт чувствовал магию. Она была мощной, но сломленной и истощенной. Эти существа были связаны с миром, который больше не существовал — их дом был уничтожен, оставив лишь пустоту и хаос. Лодрикарт переместился в пространстве и теперь наблюдал уже с другого ракурса. Он следил за тем, как неизвестные скитаются по пластам времени, их движения были полны тоски и безысходности. Время здесь текло по своим законам, и каждый миг был наполнен страданиями. Пространство затягивало словно липкая густая субстанция. Чем дольше находился в искаженном пространстве, где время шло иначе, тем сильнее была велика вероятность печального исхода. Живым здесь было не место. Бог видел, как одно из существ попыталось прорваться через разрыв — его тело свернулось в спазме, а глаза наполнились ужасом. Появившаяся щель поглотила его на мгновение, но затем снова закрылась, оставив лишь пустоту. С каждым новым появлением существ Лодрикарт ощущал нарастающее напряжение в воздухе. Они искали выход из этого лабиринта времени, но каждый раз сталкивались с непреодолимыми преградами. Эти магические создания были не просто жертвами обстоятельств — они были носителями древней силы, способной изменить саму ткань реальности. Но их сила была подорвана. Они были пленниками своих собственных надежд. Лодрикарт продолжал наблюдать за разумными из тени, осознавая всю безысходность ситуации. Эти создания искали спасение в мире, который больше не мог им помочь. Хотя стоило бы найти ответы, как остановить этот магический скачок. Но одно Лодрикарт знал точно: время здесь было врагом, а надежда — последним светом в бескрайнем мраке. Он отступил во тьму. Бог увидел достаточно. Его это поразило. И следовало немедленно доложить о происходящем Гордантраксу.

***

Ветер свистел над руинами, унося с собой былые воспоминания, которыми еще дышали эти места. Нэр стоял на краю разрушенной стены. Его сердце сжималось от горечи, когда он смотрел на то, что осталось от некогда величественного города. Теперь это была лишь тень былого величия, а сами стены словно плакали о своих утраченных жизнях. Нэр смотрел вперед. Эта колония, в которой он находился, была наполнена пленными урронцами. Они были вынуждены разгребать развалы и очищать территорию от мусора и обломков, оставшихся после разрушительной войны. Несмотря на отсутствие цепей, пленники были под постоянным контролем. Элинаты, жестокие и безжалостные, следили за каждым их движением, сжимая в руках оружие в ожидании малейшего повода для наказания. Нэр часто замечал, как один из стражей с ухмылкой наблюдает за тем, как его соплеменники работают. Словно они были всего лишь пешками в игре, где ставки слишком высоки. Каждое утро урронцев собирали на площади, где их распределяли по группам для выполнения работы. Нэр всегда старался оставаться в тени, избегая лишних вопросов и подозрений. Он не хотел подводить своих друзей, которые были здесь же, с ним. Работа была тяжелой. Каждый удар кирки отзывался в душе, как напоминание о том, что все они когда-то были свободны. Время от времени Нэр ловил себя на мысли, как бы он хотел снова взмыть в небо, ощутить ветер под крыльями и увидеть мир с высоты. Но сейчас он был здесь, среди этих руин. И его мечты казались недостижимыми. Что стало с родителями? Где его братья? Нэр не знал ответов на эти вопросы, и от этого тоска щемила сердце, а непрошенные слезы так и норовили стечь по щекам, оставив влажный след. Но Нэр не давал себе расклеиться. То и дело по лицу прилетала хлесткая пощечина. Нельзя сдаваться. Он обещал себе найти лазейку. Обещал себе сделать хоть что-то. И вот однажды ранним утром, вместо распределения по группам урронцев ждало нечто другое. Их выстроили колоннами друг за другом. А потом появился один из капитанов. Их редко можно было увидеть внизу. Обычно капитаны находились на кораблях и спускались только по особой нужде. Что же сейчас привело этого в колонию? Нэр тряхнул головой. Грязные слипшиеся волосы, некогда красивого пепельного цвета, как у отца, сейчас ударили его хлестко по лицу. Парень зажмурился. Он был голоден и хотел пить. Они почти не спали этой ночью из-за постоянной суеты элинатов. Бегали, кричали, ругались, заводили свои корабли и куда-то летали. Конечно же, пленным никто ничего не докладывал. И Нэр находился в постоянном неведении. Один из капитанов осматривал урронцев, меряя каждого взглядом. По его виду было заметно, что он не хотел здесь находиться. Явно были дела поважнее. — Итак, — наконец, капитан разорвал гнетущую тишину. — Нам нужны переводчики. Кто-то понимает наш язык? Говорил он на ломаном урронском общепринятом языке. Очевидно, транслитер в его ухе делал свое дело, но недостаточно. Раз им понадобились переводчики. Толпа молчала. Только завывания ветра были слышны в этом месте. Колония располагалась прямо здесь, среди руин. Спали под открытым небом, где придется. Пленные находились под постоянным наблюдением. Нэр знал элинатский язык. Мало-мальски его научил этому языку Сирьман в те времена, когда они еще хорошо общались. Нэр мог бегло говорить на элинатском, но понимал не все. И все же достаточно, чтобы сейчас уловить суть вопроса. — Повторяю, кто-то из вас говорит на нашем языке? — капитан развел руки в стороны. — Ну же, неужели совсем никто? Нэр нервно кусал губы. Он чувствовал, как внутри него разгоралась буря. Два голоса, как два враждебных дракона, сражались за право быть услышанными. С одной стороны, страх. Страх быть преданным. Страх, что, если он откроет свою тайну — знание языка врага, — это может привести его к гибели. С другой стороны, надежда. Надежда на то, что знание может стать ключом к свободе. Но что, если открытие станет причиной несчастья? Что, если его слова приведут к еще большей жестокости со стороны элинатов? Внутри него разгоралась борьба, подобная ярости урагана. Нэр стиснул зубы, чувствуя, как холодный пот стекает по его спине. Он знал, что молчание могло стоить им жизни. Он и откровение может превратить его в мишень. Нэр закрыл глаза и глубоко вдохнул, пытаясь успокоить бушующие эмоции. Ветер шептал ему на ухо, словно подсказывал решение. Нэр понимал: иногда нужно рисковать, чтобы обрести свободу. Иногда нужно идти против своих страхов и дать волю тому, что таится в глубине души. Собравшись с духом, Нэр вскинул голову и посмотрел на командира: — Я знаю ваш язык, — проговорил он на элинатском языке. Внутри все еще бушевала буря. Но Нэр внезапно понял: иногда выбор между страхом и надеждой — это не просто вопрос жизни и смерти. Это вопрос о том, кем ты хочешь быть в этом мрачном мире, полном теней и ужаса. И Нэр решил, что он выберет надежду. Надежду на свободу. Надежду на жизнь. Капитан обратил на него внимание. Острый сосредоточенный взгляд скользнул по молодому дракону. Нэра явно сканировали. — Хорошо? — Достаточно, — разумный больше не раздумывал над ответами. Он уже сдал себя в потрохами, так куда теперь отступать. — Что же, — капитан вновь хмыкнул. — Идем. Он быстрым шагом направился к лифту, который должен был доставить их на корабль в штаб. Перед тем, как уйти, Нэр обернулся на своих друзей. Те смотрели на него с непониманием. Они явно не ожидали от дракона такого поступка. Что он задумал? Смерти ищет или же причина в другом? Как бы то ни было, Нэра отвели к лифту, который стремительно поднимался наверх. И пока он скользил ввысь по тросам, парень рассматривал местность. Они находились в разрушенном Афитасе, столице Нилиманты — государства фей. Самих фей тут кстати не наблюдалось. Либо все были уничтожены, либо пленных перегнали в другие колонии. Ведь и Нэр попался в Бротескарде. А оказался здесь. Леса, которые когда-то занимали собой большую часть Нилиманты, сгорели дотла. Лишь Леса Жизни, защищенные куполами, виднелись далеко на горизонте. И как у элинатов не хватало сил разбить эти купола? Хотя… это даже хорошо, Нэр в глубине души желал, чтобы враг никогда не добрался до Лесов Жизни. Комистический корабль был огромен, как сама бездна. Его металлические коридоры напоминали зловещие лабиринты, где каждый поворот мог оказаться последним. Нэр шел по холодному блестящему полу, его шаги отдавались глухим эхом в мрачной тишине. Стены были обиты черным металлом, а яркие красные огни аварийной сигнализации мерцали, как глаза хищника, готового к нападению. Военные элинаты заполняли корабль. Их высокие фигуры с острыми чертами лиц и блестящими глазами скользили по коридорам с пугающей грацией. Каждый из них был одет в обтягивающие доспехи, отражающие свет, словно черные зеркала. Нэр чувствовал на себе их взгляды — холодные и безжалостные, как сама комистическая пустота. Он не знал, что его ждет. Сердце стучало в груди, словно барабан на поле боя. Его вели к допросной, комнате, где истина и ложь переплетались в смертоносный танец. Каждый шаг приближал к неизбежному столкновению с теми, кто не знал жалости и не прощал ошибок. Коридоры были украшены странными символами, вырезанными в металле, которые светились тусклым светом. Нэр чувствовал, как они шепчут ему на ухо «Ты здесь не в безопасности». Вокруг раздавались звуки — металлический скрежет, отголоски разговоров на вражеском языке и иногда — предсмертные крики тех, кто не смог выдержать допроса. Каждый звук резал слух, как лезвие ножа. И лишь на мгновение в Нэре вновь засел червь сомнения. Что он вообще здесь забыл? Наконец, его привели к двери допросной. Она была массивной и украшенной сложными узорами. Нэр такие уже видел в коридорах на стенах. Дверь открылась с глухим стоном, и Нэр оказался внутри. Комната была обставлена минималистично: один стол с жестким креслом и несколько экранов, мерцающих синим светом. Запах металла и чего-то кислого висел в воздухе. Нэр чувствовал, как холодный пот вновь стекает по спине. Он знал, что элинаты не будут проявлять милосердия. Возможно, вопросы будут жесткими, а ответы — болезненными. — Садись, — произнес командир, который привел его сюда, и сам занял место напротив. Его голос был низким и хриплым, словно исходил из самой глубины сознания. Нэр неохотно сел в кресло, чувствуя, как его руки дрожали от напряжения. Он понимал: игра только начиналась. — Ты знаешь наш язык, — продолжил элинат, наклонившись вперед. Его улыбка была холодной и расчетливой. — Расскажи нам все, что знаешь. Нэр сглотнул. Он знал, что должен быть осторожен. Каждое слово могло стать ловушкой или ключом к спасению. Он взглянул на элината напротив и понял: в этом мрачном мире нет места для слабости. И в этот момент он принял решение. Он будет бороться за свою жизнь и за тех, кто остался позади. Даже если это будет стоить ему всего. Он терпеть не мог элинатов и ни за что не простит им того, что они сотворили с его миром, с его домом. Все, чем Нэр когда-то дорожил… уничтожено. Его будущее было уничтожено. Он скользнул взглядом по командиру, что сидел напротив него. По еще одному элинату, что стоял у двери, скрестив руки на груди. Время шло, молчание затянулось. — Что именно вы хотите знать? — наконец, Нэр заговорил. Он не узнал собственного голоса. Хриплый и севший, словно парень был болен. — Все, — повторил мужчина напротив. — Понятие растяжимое, — Нэр лихорадочно соображал, что ему следовало говорить. — Не играй с нами, парень, — элинат покачал головой и откинулся на спинку кресла. Вальяжной позой он словно стремился показать, кто здесь хозяин положения и от кого зависит дальнейшая судьба Нэра. А у парня внезапно щелкнуло в голове. Если хочешь спастись, максимально говори правду. — Просто… у меня так много информации, — Нэр провел пальцами по столу. Холодный метал столешницы остудил самые кончики фаланг. — Я не знаю, с чего конкретно начать. С расположения изначальных отрядов? Или какие расы населяют Уррону? Какие способности? Или может вам интересно узнать про бункеры? Или… — Бункеры? — внезапно прервал словесный поток капитан. Глаза его забегали по парню. — Да, бункеры, — Нэр кивнул. — В них мы с самого начала укрыли женщин и детей. Они раскиданы по всей Урроне, их свыше тысячи. А еще Леса Жизни, которые под куполами. Вам ведь это интересно? Капитан ничего не ответил. Он ошарашенно смотрел на парня перед собой. Либо этот разумный совершенный идиот и явно чем-то болен, раз вот так просто выбалтывал все секреты. Либо элинатам повезло, что попался такой откровенный болтун. Он ведь явно сам не ведал, что выдавал ценную информацию. — А скажи-ка мне, парень, — элинат вновь подался вперед, кончик языка скользнул по губам, облизав их. Мужчина явно упивался тем, что на него вываливал дракон. — В последнее время по колониям участились случаи проникновения. Неизвестные используют телепортацию и перемещаются из одной колонии в другую. Не будем тянуть ваших Богов за яйца. Тебе отлично известно, что мы лишили вас всякой магии. Однако… эти умельцы ее используют. Тебе что-то известно об этом?.. — Босс, это конфиденциальная информация… — начал было элинат, что стоял у двери. — Цыц, заткнись, — грубо прервал его командир, подняв руку. Затем вернул свое внимание на Нэра. — Ну так что? — Конечно, — Нэр впервые слышал эту информацию, но ему хватило мозгов только что состряпать из всего этого дивный рассказ. Элинат явно слушал его очень внимательно и вообще не владел информацией. — Это наши. После вашей обработки был вскрыт один из бункеров. Он далеко-далеко отсюда, — дракон махнул рукой куда-то неопределенно. — Бункеры не позволили вашей чистке проникнуть внутрь. И потому те, кто там прятался, магией владеют. Это наши воины. — Так… — командир вскочил с места и заходил по допросной туда-сюда. По нему было видно, слова Нэра его обескуражили. Сам же Нэр силился унять дрожь во всем теле и потому крепко стиснул бедра, чтобы вернусь себе толику спокойствия. Куда собственный язык заведет его? Если начнут дознаваться, парень не знал ни расположения бункеров, ни что это за магические прыгуны, ни как открыть купола над Лесами жизни. — Лит, — капитан обратился к мужчине, что все это время стоял у двери. — Этого нужно отправить в главный штаб на материнский корабль. Он должен предстать перед советом главнокомандующих и выдать всю информацию, понял меня? — Так точно, босс, — тут же отрапортовал мужчина и выпрямился. Командир быстро прошел мимо него и покинул допросную. Нэр же звучно выдохнул. Что же, сработал собственный девиз — никогда не сдавайся, позорься до конца.

***

Сирьман стоял на опустевшем поле боя, где мрак и тень переплелись с пеплом и кровью. Вокруг него царила тишина, прерываемая лишь шепотом ветра, который, казалось, уносил с собой последнее дыхание павших. Бой закончился, но в сердце юноши еще бушевали ураганы страха и неопределенности. В груди что-то щемило, вновь ощущение, что его тянет куда-то в сторону, словно магнитом. Неведомая сила, невидимая и неощутимая, манила его вглубь мрачного леса, который начинал раскидываться на горизонте. С каждой минутой скирп чувствовал, как эта сила проникала в его сознание, завораживая и притягивая к себе. Она была как зов древнего бога, пробуждающего в нем что-то, что дремало в тенях души. Сирьман шагал вперед, не замечая, как ноги сами направляли его к лесу. Тени деревьев казались живыми; они шевелились и танцевали под легким дуновением ветра, словно приглашая его присоединиться к их таинственному ритуалу. Сирьман ощущал благоговение перед этой силой. Она была одновременно пугающей и притягательной, как свет во тьме. Каждый шаг Сирьмана углублял его во мрак, и с каждым мгновением он все больше терял связь с реальностью. Лес вокруг становился все более зловещим: ветви скрипели, как старые кости, а листья шептали слова на незнакомом языке. Сирьман остановился, прислушиваясь к этому шепоту. Он понимал, что это не просто лес — это место силы, где древние духи могли даровать или отнять жизнь. Тени, неуловимые глазами, но ощутимые нутром, скользили куда-то вглубь леса, зовя за собой. Внезапно Сирьман увидел свет вдалеке — тусклый и мерцающий. Сердце забилось быстрее: это могло быть ответом на его вопросы. Он двинулся к нему, игнорируя страх и предостережения разума. Каждый шаг приближал к свету, и он ощущал, как сила охватывает все крепче, словно невидимые руки обвивали тело. Когда скирп подошел ближе, свет раскрылся перед ним. Это была не просто вспышка. Это было сияние древнего ритуала. В центре поляны стояли фигуры, их лица были скрыты в тенях. Они кружили вокруг огня, который горел ярко и с жутким блеском. Длинные хвосты, как у самого Сирьмана в его истинной форме, проглядывались под полами плащей. Сирьман почувствовал, как его сердце наполняется трепетом. Он был свидетелем чего-то великого и ужасного. — Подойди, — прозвучал голос. Его поманили к костру. Сирьман колебался, но невидимая сила толкнула его вперед. Он знал, что не может отступить — это был его шанс узнать правду. Он шагнул в круг света, и мир вокруг него изменился. Поле боя осталось позади, а впереди открылась новая реальность — мир, где жизнь и смерть переплетались в бесконечном танце. И Сирьман закружился в этом танце, в этом ощутимом потоке хаоса и бытия. Мимо него проносились целые миры и системы, звезды и галактики, проносилось время, проносился мрак и свет. И только он, одинокий скирп, продолжал закручиваться в ритме танца, как заведенный волчок. И чем дольше его глаза оставались открыты, тем сильнее стиралась грань бытия и небытия. Внезапно все померкло. Сирьман резко выдохнул и остановился. Будто кто-то невидимый вышиб весь воздух из легких. Грудину обожгло, а все голоса вокруг стихли. А потом воздух вокруг парня изменился. Он ощутил, как что-то могучее и древнее заполнило пространство. Сирьман оглянулся. И узрел. В нескольких метрах от него стоял Корданта — Бог, перед которым Сирьман всегда благоговел. Его фигура была величественной и одновременно устрашающей. Корданта излучал ауру силы и мудрости, его глаза светились неземным светом. Сирьман упал на колени, не в силах сдержать трепет. Все его существо сейчас трепетало под пристальным взором Бога. Нутро свело тугой пружиной, будто Сирьману попросту было запрещено существовать. Но это же Корданта… это Сам Корданта… Корданта медленно подошел ближе. Его шаги были бесшумны, как шепот ветра. — Вставай, Сирьман. Я пришел не для того, чтобы наказать тебя. Но чтобы ответить на твои вопросы, — произнес он, и его голос звучал как музыка, наполняя пустырь мелодией древних времен. Сирьман поднялся на ноги. Его сердце все еще колотилось от волнения. Он страшился смотреть на Корданту, но неведомая сила вновь заставила его сделать это. — Я… я искал тебя, Владыка, — проговорил парень. Его голос дрожал от эмоций. Он чувствовал, как слезы подступали к горлу. Корданта молча смотрел на него. Он ждал. — Где мои друзья? Что с ними случилось? Шелест ветра донесся до чутких ушей скирпа. И то был тихий шепот увядающей цивилизации. То был шепот умирающего мира. — Смерть — это часть жизни, Сирьман. Она неизбежна и необходима. Но в каждом конце есть новое начало. Разумные могут быть потеряны для этого мира, но их души продолжают существовать в других измерениях. — Они погибли? — слезы хлынули потоком из глаз парня. Сирьман не сдержал всхлипа. — Авияр… — он посмотрел на то место на своей руке, где должна была располагаться метка истинности. Собственной он не видел, а Авияра не было рядом. — Если ты жаждешь видеть своих друзей живыми, ты должен быть готов принять последствия, — голос Корданты словно отражался от самого пространства. Его губы едва шевелились. Но голос был сильным, словно он говорил прямо в уши скирпа. Сирьман кивнул, хотя страх сжимал его сердце. Щемящий страх, не дававший покоя и умиротворения. — Сирьман, — вновь раздался голос Корданты. — Ты пришел сюда в поисках ответов. Но, прежде всего, ты должен понять себя, — говоря это, Корданта внезапно протянул руку и взял Сирьмана за запястье. И прежде чем парень успел что-то сказать, Бог вскинул его руку на уровне глаз, рассматривая кисть. — Любовь… — губы Корданты дрогнули в подобие улыбки, но после он тут же продолжил. — Это мощная разрушительная сила. Но она может стать и бременем. Ты говоришь о своих узах, но что произойдет, если эти узы станут препятствием на твоем пути к истине? — Я не говорил… — Сила любви может быть двойственной, — прервал его Корданта. Он смотрел Сирьману прямо в глаза. — Она может вдохновлять и поднимать на высоты. Но также может привязывать и ограничивать. Если ты стремишься понять саму суть бытия, тебе придется отказаться от того, что тебе дорого. Сирьман почувствовал, как холодок пробежал по спине. — Отказаться?.. Но я не… — Чтобы идти дальше, ты должен быть готов оставить за собой все то, что тебя связывает с этим миром, Сирьман. Это выбор, который предстоит сделать каждому. Если ты не готов к этому, значит ты не сможешь пройти дальше. Сирьман почувствовал, как земля ушла из-под ног. Слезы с новой силой хлынули из глаз. Он стоял перед выбором, который изменит всю его жизнь. — Кроме того, — продолжил Корданта. Он наклонился ближе, его голос стал мягче. — Я дал тебе возможность вновь проживать эту жизнь. Но не следует забывать о цели, Сирьман. Каждый шаг имеет свою цену. И эта цена может быть выше, чем ты ожидаешь. Над головой что-то сверкнуло. Сирьман часто заморгал, смахивая с ресниц слезы. Корданта исчез. Парень стоял на пустыре в одиночестве. Только он и голая бездыханная степь. Сирьман упал на колени и закрыл лицо руками, всхлипывая. Он знал, что время уходит. Впереди его сжала истина, но какой ценой она достанется?