Солнечные паруса

      Шатен и не пытался познакомиться или подружиться с командой. На борту было от силы существ пятьдесят, но их с головой хватало, чтобы все процессы были задействованы. Двадцать существ точно было внизу, в моторном отсеке, а все остальные разбредались по судну и занимались своей работой.       По часам был уже вечер — делить сутки приходилось, дабы было время на сон и отдых. Когда вокруг тебя лишь космос и никакого вращения планет, приходится как-то выкручиваться. Диппер как раз мыл палубу. Его руки были в ужасных мозолях из-за постоянного обращения с ножом и шваброй. Вручную он чистил в день по пять килограмм каждого вида овоща, дабы прокормить команду. Он был на борту всего три дня, но его спину ломило, кости трещали, а глаза постоянно слипались от обилия работы. Даже несмотря на это, он был готов работать дальше — ради осуществления своей мечты он был готов на всё. И даже когда он протирал тряпкой большие доски на палубе, он улыбался и смотрел вверх на далекие светила, разглядывал близкие туманности и карликовые планеты…       Сайфер вёл своё судно уверенно вперед, высматривая на горизонте астероиды. Его супруг в это время должен был быть внизу и контролировать работу моторного отделения, так что выдались моменты на то, чтобы соскучиться друг по другу. Только вот… Золотые глаза с интересом рассматривали юношу, вытирающего предплечьем пот со лба. Каштановые кудри намокли от жара и испарины и завились ещё сильнее. Непонятно откуда Пайнс достал рубашку, что была больше него самого чуть ли не в два раза, но он подвязывал её поясом, заправлял в брюки и ходил так по кораблю: ему было всё равно на внешний вид, ведь он почти не выползал с кухни.       Демон опёрся локтями о штурвал, довольно фыркнул, а затем сверкнул золотом очей своих в мыслях шатена. Тот обернулся к мостику, выгнул брови в вопросе. Сайфер рассмеялся с его выражения лица, но ничего больше не сделал, будто бы дразня всё сильнее и сильнее. Билл должен был воспринимать это за игру на чужих чувствах, но что-то явно шло не по плану: белая кожа манила его к себе слишком уж сильно, как и темные глаза, что временами скрывали трепещущие ресницы цвета молодого дерева каштана. Капитан смотрел чужими глазами на мир вокруг и понимал, что их видения полностью отличались. Он не читал мысли, но видел образы их, и ему это нравилось.       Послышались шаги по лестнице, поэтому пришлось перевести внимание на того, кто поднимался на мостик. Арнольд разглаживал на себе свой излюбленный костюм и стряхивал с него невидимые пылинки. Такая любовь к чистоте частенько забавляла Сайфера, о чем он не переставал говорить Криптосу. Старпом даже не посмотрел в сторону шатена — он считал его просто расходным материалом на время путешествия. Арнольд был уверен, что к концу плавания на Планете Сокровищ останется лишь бездыханный труп молодого мальчика, еще не познавшего всех прелестей жизни. — Задумчивый… — мурлыкнул капитан, прикрыв веки. Криптос глянул на него уже более мягким взглядом. — Тебя что-то тревожит, звезда моя? — Всё прекрасно. Просто настроения нет, — выдохнул Арнольд. Он стянул с себя треуголку, щелкнул пальцами, заставив штурвал замереть на месте, а после повесил головной убор на него. — Ты не устал тут? Я могу сменить тебя. — Не устал, но могу я попросить тебя об одной вещи? — Демон повесил на штурвал и свою треуголку. Верхняя часть золотых волос была собрана сзади в маленький пучок, чтобы те не мешали и не лезли в глаза. Криптос всегда умилялся такой прическе своего возлюбленного, и даже иногда сам собирал его волосы с утра в различные причёски. — Думаю, ты догадываешься. — Я слишком хорошо тебя знаю. Любое твоё желание — закон для меня, — сладко прошептал старпом, подойдя к демону вплотную. От нового щелчка пальцами полилась легкая музыка, которую слышали лишь они вдвоём.       Иногда скучными вечерами они танцевали на мостике и наслаждались объятиями друг друга. Когда над головами проплывали яркие туманности или взрывались звёзды, лучшим занятием воистину считался искренний танец. Они любили вальс, медленный и нерасторопный, чтобы просто побыть друг с другом подольше. Лиловые глаза напротив, и расширенные змеиные зрачки в них… Билл любил в них тонуть каждый день и каждый час. Он любил необычные радужные волосы, коих будто коснулись тени прекраснейших галактик. Он любил длинные пальцы в своих волосах и любил кольцо на одном из них. Его сердце каждый раз замирало от шепота родного голоса и снова билось от нежных поцелуев. Криптос готов был убить любого за своего супруга и готов был сам пасть за него. Билл готов был уничтожить всё вокруг за свою любовь, и его мало волновали чьи-то там жизни. Они всё кружились и кружились в свете вселенной, улыбались и не отрывали друг от друга глаз, но…       Мейсон стоял на носу корабля и держался за канаты. Ему не страшно было стоять там без страховки. Он представлял, что несется к лучшим своим дням. Вся палуба блестела от чистоты, и теперь можно было отправляться на заслуженный отдых в общую каюту, занимать свой гамак и спать… Он знал, что именно происходило на мостике, и не желал на это смотреть. В его голове всё ещё горели и щурились омуты, переливающиеся ярким цитрином. Он чувствовал, будто его преследовал капитан, пролезая в голову и меняя все там местами. Демон наблюдал за ним, деля своё сознание на две части. Наполовину он был со своим возлюбленным, а наполовину терялся в чужих переплетениях вен на белой шее.       Диппер был совершенно обычным на вид, но ведь было в нем что-то такое, что цепляло и не отпускало. Капитан хотел изучить его, будто тот был книгой на неизвестном языке. И чем дальше, тем более запутанным становился язык. Пайнс, стоя на носу корабля, развёл руки в стороны. Он пытался представить, что у него были крылья. Судно прошло сквозь мерцающую пыль, и за расправленными руками потянулся шлейф, а лицо закололо, словно от пузырьков газировки. Сайфер в мыслях усмехнулся — шатен хотел быть ангелом, но его всё же постоянно сбрасывали с небес на землю и заставляли страдать. Юноша зашёлся громким кашлем, из-за которого пришлось спуститься вниз на палубу и прикрыть рот ладонью. Кровавые разводы окрасили белый цвет, капельки бордовой жидкости потекли всё ниже и ниже, пока не скрылись под рубашкой. Карие глаза стали тусклее, зрачки чуть расширились. Было до ужаса больно, и все кости в организме напомнили о своём состоянии. Билл следил за каждой капелькой крови…       Вот что было не так с шатеном — витающая вокруг него смерть, кружащаяся и обнимающая в ожидании своего часа. Пайнс уже чувствовал себя частью космоса и звёздной пыли. В его глазах вращались черные дыры, а светлеющие радужки — горящие горизонты событий, умирающие и заново оживающие в пламени. Его кости в любой момент могли рассыпаться и больше не собраться, но душа всё еще трепетала своими крылышками и солнечными вихрями.       Сайфер прижался в поцелуе к губам Арнольда, заканчивая танец, а тот углубил поцелуй и сдавил блондина в объятиях до боли. Шатен решил отмыть руки от крови, поэтому побежал на кухню. Этот момент и капитан, и старпом упустили из-за нахлынувших чувств. Криптос перехватил Билла за руку, повёл за собой… Вниз по лестнице… И ещё ниже, туда, где никто не ходит и где никого не было. До каюты было слишком далеко идти, но всегда ведь были потаённые уголки.       Услышав шаги за спиной, шатен спрятался за бочки с провиантом, стоящие в предбаннике перед закрытой на ключ кухней. Он старался не дышать и вести себя как можно тише. Но горло драло, как и грудь, а кровь словно кипела внутри. Послышался мягкий удар о стену. Меж бочек была щель, через которую Пайнс решил посмотреть и узнать о происходящем.       Сайфер прижимал к стенке Криптоса, придерживал его под бедра и целовал открытую шею, а тот только подставлял свою кожу под темные отметины губ и острых зубов. Арнольд собрал все волосы и перекинул ставшее темным золото на одну сторону, чтобы потянуть за белоснежный ворот и открыть для себя доступ к любимому телу. Диппер зажал свой рот обеими ладонями. Он не знал, куда деваться и что делать. Криптос тихо, но довольно застонал, стоило только демону перехватить его поудобнее и задеть сладкие места сквозь ткань брюк. Мир сначала помутнел, а затем… Пайнс смотрел на капитана: такого распаленного и горячего, пусть тот был всё ещё в одежде. Видимо, оба демона любили подольше понежиться друг с другом. Но чужие волосы переливались свежей лавой, а теперь открытые ушки оказались заостренными и слегка оттопыренными. Веснушки сияли солнцами на ровной коже и будто танцевали на темноватом полотне. Ресницы капитана трепетали и дрожали. Арнольд поцеловал его в шею, и тонкие губы приоткрылись в блаженном вдохе, а зрачки цитриновых глаз расширились. Он был слишком красив, и больше всего на свете юноша желал увидеть такую красоту прямо перед собой, чтобы запомнить всё в разы лучше. Чтобы демон, захвативший его разум, плавился от его прикосновений, объятий и поцелуев. Он желал, чтобы танцы с Сайфером на двоих делил он, и чтобы ткань мироздания обвивалась лишь вокруг них двоих. Чтобы кровавые лепестки из легких пропали навсегда, а кости стали крепче, чтобы мир был слегка другим и для них двоих.       Юноша неудачно переставил ногу, и Билл дернул одним ухом в попытке прислушаться. Он чуть отстранился от своего супруга. Во тьме блеснули его очи, как ярчайший квазар для Пайнса. Лиловые омуты приоткрылись, а их зрачки слегка сузились. — Что-то не так? — прошептал Арнольд, проведя одной ладонью по лицу своего любимого.       В голове шатена чужие глаза прищурились в коварстве, а тьма поглотила всё вокруг. Диппер положил одну свою руку на сердце, бьющееся в бешеном ритме. — Я не хочу здесь. Тут сыро и пыльно. Вдруг ты заболеешь чем-нибудь? — Сайфер коснулся губами поалевшей щеки Криптоса. — Пойдём в кроватку? Там тепло и сухо… — Как пожелаешь, — тихо засмеялся Арнольд, потеревшись своим носом о нос блондина.       Когда они уходили, Пайнс заметил сверкнувшие во тьме лиловые глаза. Он знал! Криптос знал, что Диппер там. Слышал его сердце, ощущал сбитое дыхание и запах крови. И всё то время, что он нежился с Сайфером, он заявлял свои права и издевался. Мейсон просто закипел в бешенстве, когда шаги затихли.

***

      Он сидел в вороньем гнезде, кусал собственные губы. По часам уже была ночь… В сердце шатена что-то кольнуло, из-за чего он обернулся назад. Словно из самой тени явился Сайфер, хоть его поблизости нигде не было всего несколько секунд назад. За бортиками гнезда не было ничего видно, кроме космоса над головой. Билл присел рядом, снисходительно прикрыл веки… Он был без своей треуголки, так что создаваемые кораблем потоки воздуха колыхали его пряди… — Понравилось увиденное? — тихо засмеялся капитан. Его смех был шелестящим, утробным… — Ни капли, — фыркнул Пайнс, уткнувшись носом в колени. — Этот ублюдок знал, что я был возле кухни. — Ещё раз назовёшь так моего мужа, я лишу тебя языка, — с застывшим на лице оскалом ответил Сайфер. По спине шатена пробежался холодок. — На этом корабле никто не смеет оскорблять моего избранника. Советую запомнить это правило. — Как вы вообще сошлись? Он же… — Демон глянул на юношу с прищуром. — Эм-м-м… Он жуткий. — Мы выросли вместе, — всё же ответил Билл. — Наша планета разрушилась из-за взорвавшейся звезды, и после этого мы решили вместе путешествовать по вселенной. Мы сражались, побеждали, выкупали новые корабли… Пока однажды не заглянули друг другу в глаза и не присмотрелись повнимательнее. Он прекрасен… — Сайфер подпёр голову одной рукой, что упиралась в ногу, согнутую в колене. — В нашем мире двух существ связывают именно глаза… Если ты тонешь в них, словно в зыбучих песках, то твоя судьба уже определена, а ты обречен любить своего избранника до конца дней и после. — Понятно. — Диппер нахмурился, поджал губы. Омуты напротив всё блестели и блестели, освещали собой ночь… — Глаза, значит… — А у тебя есть такое существо? — поинтересовался капитан. — Нет, — грустно улыбнулся Пайнс. — У меня никого нет. И никто мне не нужен. Я не собираюсь никого искать и обременять мучениями. — Считаешь любовь за муки? — засмеялся демон. — Мне осталось пять лет при хорошем раскладе. Зачем мне отношения, если дальше тупик и черная вывеска перед глазами? — Карие глаза застыли на месте, зрачки в них расширились, а улыбка стала словно созданной из стекла и боли. Сайфер склонил голову набок, нахмурил брови.       Втираться в доверие у него получалось слишком уж хорошо в случае этого парня. Он прищурился в задумчивости, закатил свои омуты, а после спросил: — И ты никогда не целовался? У тебя ведь совсем никого не было? Никаких прикосновений и совместной постели? — Издеваешься? — выгнул одну бровь шатен. — Я потерял всю семью. Моя сестра батрачит, как проклятая, а я стараюсь найти хоть какое-то чудо, чтобы вытащить её из нищеты, потому что работа в этом проклятом трактире не приносит и малейшей толики денег, а ты мне говоришь об отношениях? — Пайнс прижал одну руку ко лбу, зажмурился. — Такая глупость… — Ты мог бы пуститься во все тяжкие, раз у тебя так мало времени. Что тебе мешало? — удивился демон. — Люди ведь именно так обычно и поступают. — Я просто не такой. Лучше умереть одиноким, чем потаскухой из порта. — Диппер тяжело вздохнул.       Воздух порезал легкие, а зажившие ранки потрескались. Он снова закашлял. Тяжело и больно, пачкая ладони кровью. Видимо, пять лет — большое преувеличение. Сайфер смотрел на то, как ресницы становились влажными от рефлекторных слёз, как подпрыгивали от кашля кудряшки. Бледные губы окрасились алым, в воздухе повис запах металла. Смерть кружила и кружила, обводя вокруг Пайнса узоры своей косой. Билл придвинулся чуть ближе, отнял руки от бледного лица, а затем накрыл солёные губы своими. Золото глаз мерцало, светлые брови хмурились. Диппер смотрел на него сквозь прикрытые веки, чувствовал ласковый язык у себя во рту. За всю его жизнь это был лучший подарок на его день рождения. Демон знал об этом.       Звёзды засели на карих радужках… Мейсон ничего не делал, кроме попыток неумело ответить на поцелуй. Это должно было оставаться самой большой тайной корабля, если юноша хотел остаться в живых ещё на некоторое время… Всё кончилось так же быстро, как и началось, а образ капитана растворился в воздухе сладкой фантазией. Легкие всё так же болели, как и кости…

***

      Сайфер забрался в теплую постель, прижался к спине возлюбленного грудью и потерся носом о его лопатки, пока тот улыбался во сне. Разум засорялся с каждым днем всё сильнее из-за парня. Билл уже совсем скоро мог уговорить его открыть карту полностью и показать шифр от неё, а не слушать наводки с координатами. До нужной планеты оставалось не так много… Ещё немного потерпеть, перерезать белое горло мечом и вернуться к нормальной жизни с Арнольдом, без всяких лишних помех на горизонте.       Билл целовал шею измученного в любви Криптоса, покусывал его за ушко и сладко мурлыкал, пока в мыслях у него стояла одна картина: яркие крылья за спиной и развевающиеся темные кудри…