Лучший друг человека

«Чем сильнее вы противитесь чему-то, тем сильнее оно к вам липнет. Значит, надо принять своих демонов, поскольку наше сопротивление делает их сильнее» Энтони де Мелло «Когда ты полностью, безоговорочно доверяешь человеку, то в результате получаешь одно из двух: или человека на всю жизнь, или урок на всю жизнь» Оноре де Бальзак

      Потеря себя в пространстве, когда совершенно невозможно отделить верх от низа или в полной мере определить положение собственного тела, было самым отвратительным ощущением. Еще хуже было от того, что в такие моменты подводило зрение, позволяя мозгу воспринимать лишь какие-то цветные всполохи и смазанные движения, больше напоминающие холст, на который в неясном порядке было выплеснуто множество красок, смешавшихся между собой и продолжающих медленно стекать по бумаге. Слух же и вовсе отключался, запирал доступ к внешним раздражителям, и оставалось слушать лишь гул собственной крови, бьющей в виски с такой силой, что можно было начать опасаться за сохранность черепа. От всего этого тошнило, любой вдох или выдох приносили лишь еще большее раздражение, а стук сердца казался чем-то оглушительным, лишающим тело возможности двигаться. И это ощущение, казалось, длилось веками, мучило и выворачивало изнутри, но постепенно утихало, позволяя запертому внутри себя сознанию понять, что внешний мир все же существует, и она тоже еще существует в этом мире.       Первое, что вполне четко осознала Шарлотта, когда состояние ее вестибулярного аппарата нормализировалось, было четкое ощущение чего-то тяжелого и холодного на ее запястьях. С трудом пошевелив руками и услышав в ответ на свое движение глухой металлический звон, Шарлотта шумно выдохнула сырой воздух и открыла глаза, готовая к той боли, которую обычно причиняет свет. Но вокруг оставалось так же темно, взгляду совершенно не за что было зацепиться, потому что предметам, которые могли здесь находиться, нечего было отражать. Стараясь не поддаться подкатывающему к горлу приступу панику, Шарлотта громко сглотнула и подтянула вытянутые ноги к телу, потому что холод и сырость этого места уже начали высасывать из нее то тепло, которое успело накопить ее тело. В голове лихорадочным роем завертелись мысли и самые абсурдные планы попыток сбежать, но Шарлотта знала, что теперь-то она точно ничем не сможет помочь Демону и его хозяину, который с завидной частотой помогал ей выбираться из неприятностей. Девушка шумно всхлипнула, смаргивая с ресниц неприятные слезы и думая о том, что теперь ей уж точно никто не поможет, потому что эта самая помощь была нужна ее спасителю.       Последняя мысль вдруг оказалась невероятно отрезвляющей, как холодный душ с утра или крепкая пощечина при приступе истерики. Ведь тот человек, который столько лет заботился о ней, оставив всех своих близких, вряд ли смог бы спасти ее, если бы сам не попадал в подобные ситуации. А в том, что ему доводилось избегать проблем и похуже плена, Шарлотта отчего-то ни секунды не сомневалась. И он уж точно не шмыгал носом, погружаясь в отчаяние и сдаваясь на милость судьбы или своих тюремщиков. К тому же Шарлотта сама не раз попадала в похожие ситуации, будь то работорговцы или камера предварительного заключения в полицейском участке. Тогда она хотя бы пыталась, а сейчас упивалась жалостью к себе.       Мысленно отругав себя за малодушие, Шарлотта проверила свои карманы на наличие зажигалки и, обнаружив ее в одном из задних карманов, с облегчением поняла, что ее не потрудились обыскать, пока она боролась с внезапной слабостью. Попытки выяснить, что же все-таки произошло в той комнате на самом деле, кем были люди в мантиях и когда ее успели запереть в этом подземелье, Шарлотта решила оставить на более спокойное время, когда ни ей, ни ее питомцу не будет угрожать опасность от этих странных людей. Конечно, от небольшого пламени зажигалки почти не было никакого толка, но при одном взгляде на теплые переливы огня дышать стало как-то легче и даже паника ослабила хватку своих когтистых пальцев на ее шее. Внезапно откуда-то из темноты раздался негромкий перезвон цепей, чей-то тяжелый вздох и шорох. Испугавшись внезапных звуков, Шарлотта негромко вскрикнула и выронила зажигалку, вновь возвращаясь в тьму подземелья.       — Можно без таких резких звуков, — произнесла темнота скрипучим мужским голосом, обладатель которого явно давно не имел возможности промочить горло.       — Нельзя! — вжавшись спиной в ледяную стену, почти выкрикнула Шарлотта, за что тут же обозлилась на себя, прекрасно понимая, что сейчас она представляется своему собеседнику вздорной и истеричной особой. Темнота отозвалась усталым вздохом, явно означающим, что у ее невольного собеседника просто нет ни сил, ни желания как-то реагировать на это заявление. — Вы давно здесь? — немного успокоившись, негромко спросила Шарлотта и попыталась нашарить на полу свою зажигалку.       — Не знаю, — односложно отозвался голос, и девушка поняла, что незнакомец не только не горит желанием как-то приободрить свою невольную соседку, но и сам настроен слишком пессимистично. Шарлотта уже встречала подобное состояние, когда оказывалась в трюме какого-нибудь корабля или в другом малоприятном месте, наполненном людьми с безжизненными лицами и равнодушными взглядами. Именно таким ей и представился ее сосед, смирившийся со своей участью и уже не пытающийся придумать способ сбежать отсюда из-за бессмысленности.       — А вы знаете, где мы или хотя бы кто те люди в мантиях? — все же спросила Шарлотта, решив не оставлять попыток предпринять хоть что-то и хоть немного расшевелить своего собеседника, хотя бы разозлить его, ведь злость все же куда лучше равнодушия или отчаяния.       — Знаю, разумеется, — спустя несколько секунд, с какой-то измученной насмешкой отозвался голос, уже приобретая немного более яркий окрас, в сравнении с тем хрипом, который девушка услышала вначале. — Если вы этого не знаете, то как вообще здесь оказались? — Теперь Коллинз ясно смогла распознать нотки интереса и порадовалась этой маленькой победе.       — Да я вот сама никак не пойму, — честно призналась Шарлотта, наконец-то сжав пальцами свою зажигалку. — Понимаете, я вроде бы еще пятнадцать минут назад была в странной комнате, в которой было совершенно пусто, но потом откуда-то появилась мебель. А затем там появились два человека и у одного из них был какой-то странный предмет, я вцепилась в руку этого психа, потому что не могла оставить Демона, а еще к нам уже кто-то спешил на помощь. В общем, я надеялась хоть ненадолго их задержать, но потом случилось что-то странное: комната исчезла, и я оказалась здесь, — сбивчиво рассказала Шарлотта, хорошо понимая тот факт, что незнакомец вряд ли смог понять хоть что-то из той бессмыслицы, что она выдала. Но объяснять что-либо она не решилась, потому что боялась показаться собеседнику еще более сумасшедшей, чем уже представлялась.       — Вы были на площади Гриммо? — неожиданно взволнованно спросил мужчина и явно зашевелился, звеня цепями. — Мои записи… Они нашли мои рецепты? — удивительно властным тоном требовательно спросил он, и Шарлотта вдруг почувствовала себя провинившейся ученицей, смешавшей не те реактивы на уроке химии.       — Понимаете, тот человек хотел, чтобы я отдала их ему, — немного неуверенно промямлила Шарлотта, невольно отодвинувшись в противоположную от голоса сторону. — Но Демон ясно дал понять, что все эти записи могут навредить, поэтому я сожгла весь стеллаж, — зажмурившись, на одном дыхании закончила Шарлотта, ожидая чего угодно, ведь если все это было работой этого человека, то он должен был разозлиться на то, что его труды были так варварски уничтожены.       Однако тишину нарушили вовсе не ругательства и не проклятия, призываемые на ее голову, а глубокий, раскатистый смех, отдающий каким-то безумием. Коллинз даже подумала о том, что этот человек определенно слишком давно находится в плену и, скорее всего, слегка повредился рассудком. Но теперь он уже не был тем односложным и бездушным звуком в темноте, теперь незнакомец приобрел в ее воображении более яркие черты, живой и цепкий взгляд и почему-то длинные пальцы, способные кружить в неведомом танце над котлом, в котором бурлит какая-нибудь странная субстанция.       — Пожалуй, я готов простить вам ваши визги за то, что вы лишили этих кретинов возможности избавиться от меня, — немного успокоившись, уже более оживленно заявил ее собеседник и вновь загремел цепями, куда-то передвигаясь. — Но вынужден уточнить, о каком демоне вы говорите? — тут же лишив свой голос любого намека на веселье, настороженно спросил мужчина, пока Шарлотта вертела в пальцах свою зажигалку и гадала, насколько увеличились ее шансы на побег, раз ей удалось вернуть к реальности своего соседа.       — Ну, у каждого свои демоны, мистер, — вздрогнув, глухо отозвалась Шарлотта, отчего-то вновь не желая рассказывать хоть что-то о своем умном питомце. И вновь вспомнив о нем, девушка с трудом подняла руку, стирая пальцами с лица влажные дорожки, оставленные предательскими слезами. — Самое отвратительное во всей этой ситуации то, что если я умру здесь, всем будет плевать, потому что я не сделала ничего, за что кто-либо мог бы меня запомнить, — рассеянно пробормотала Шарлотта, точно зная, что этому человеку абсолютно неинтересны ее душевные переживания и другие нелепости. Но молчать отчего-то было невероятно сложно.       — В этом мы с вами похожи, мисс, — с бесконечной обреченностью вдруг отозвался голос, хотя Коллинз была уверена, что ответом ей будет раздосадованное молчание.       — Это ложь, — прижавшись затылком к холодному камню, фыркнула Шарлотта и прикрыла глаза. — У вас такой невероятный голос и наверняка изумительные пальцы, вас должен любить хоть кто-то, ну или хотя бы помнить. — Темнота отозвалась на эти слова презрительным фырканьем, в котором она четко услышала вымученную усмешку человека, ненавидящего себя и все свои действия, не верящего в то, что его вообще может кто-то любить, смирившегося с одиночеством. — Думаю, вас должен помнить тот человек, чей портрет был среди ваших записей, — проигнорировав предупреждающий вздох из темноты, продолжила рассуждать Шарлотта, в нелепой попытке занять свой разум хоть чем-нибудь, помимо бесплодных попыток обдумывания плана побега. — Это определенно тот самый человек, которого я видела на фотографиях в «Черном псе», только немного постаревший и посеревший. До сих пор не понимаю, как я могла забыть, что рисовала его.       Темнота отозвалась лишь очередным звоном цепей, мужчина решил никак не комментировать ее слова, то ли понимая причину, которая заставила ее сказать все это, то ли не видя смысла в словах. Шарлотта тоже уже не видела смысла в продолжении их диалога, потому что знала, что ей требуется слишком много объяснений, которые ее сосед не собирался ей давать. Поэтому она решила все-таки поискать в своей голове хоть одно воспоминание, в котором мог мелькнуть этот мужчина, с буйными кудрями и насмешливым взглядом, за которым он весьма удачно скрывал какую-то обреченность, усталость. И вдруг перед внутренним взором снова мелькнули серые глаза, легкое прикосновение к уху и очередной стакан «Крестного отца», тусклая улыбка на тонких губах и просьба беречь себя.       Выдохнув, Шарлотта невольно потянулась к звездам, все так же верно украшающим ее ухо, и вздрогнула, почувствовав какой-то странный импульс, похожий на слабый удар током. А в следующую секунду тяжелый браслет, почти вплотную сжимающий ее запястье, звонко рухнул на пол, освободив ее руку от своего крепкого захвата. С той стороны, где по ее предположению находился незнакомец, послышался внеочередной шорох и шумный вздох. Удивленно моргая, Шарлотта недоверчиво повертела кистью и даже ощупала предплечье пальцами закованной руки, но так и не нашла никакого подвоха. Затаив дыхание, Коллинз поспешила снять серьгу, стараясь не особо поддаваться тому странному чувству, которое поселилось у нее где-то в районе солнечного сплетения после первой удачи. Она слишком хорошо знала, насколько призрачным бывает успех в таких ситуациях, особенно когда его отравляет столь неуместная вера в то, что выход найден.       — Что вы делаете? — почему-то шепотом спросил ее сосед, вновь звякнув цепями.       Шарлотта не удостоила его ответом и медленно поднесла серьгу ко второму браслету, старательно давя в себе нелепую надежду, потому что разумом слишком отчетливо понимала, насколько глупо выглядит то, что она делает. Еще глупее, по ее мнению, было то, что она всерьез верила, будто именно из-за серьги одна из ее рук была свободна. В конце концов, при других подобных случаях ничего такого никогда не происходило. Однако спустя секунду она вновь ощутила тот же импульс, и второй браслет тут же освободил ее руку. С трудом удержавшись от истерического смешка, Шарлотта пошевелила второй рукой, еще раз убеждаясь в том, что она действительно свободна.       Все еще плохо веря в то, что происходящее реальность, Шарлотта медленно поднялась на ноги, прижимаясь спиной к стене, и шумно выдохнула, все-таки позволяя облегчению и уверенности в лучшем исходе захватить себя. Все же пессимизм никогда не был ей свойственен. Даже когда лезвие косы было у самого ее горла, Шарлотта умудрялась сохранять в себе веру во что-то лучшее, надеялась на какую-то призрачную улыбку Фортуны и всегда ее получала. Вот и в этот раз эта самая улыбка озарила подземелье, придала девушке больше смелости, чем у нее было до этого, и она, запихнув свою зажигалку обратно в карман, решительно двинулась в ту строну, откуда слышала голос своего соседа. Но через несколько шагов споткнулась о чью-то длинную ногу и, охнув, упала обратно на пол, сильно ударившись голыми коленями о каменный пол. Нога рядом с ней явно переместилась немного в строну, когда Шарлотта несколько нерешительно принялась шарить вокруг себя руками, надеясь найти своего соседа на ощупь.       — Как вы освободились? — с нескрываемым изумлением спросил голос, давая ей понять, что она находится уже достаточно близко к его обладателю. — На этих цепях очень мощные и древние чары, — понизив голос, сообщил ей мужчина, что ровным счетом никак не помогло Шарлотте найти достойный ответ на его вопрос.       — Видимо, подарки от богатых незнакомцев всегда хранят какой-то секрет, — пробурчала Шарлотта, наткнувшись пальцами на чужую руку, оказавшуюся почти такой же ледяной, как пол, на котром она сидела. Чужие пальцы дрогнули от ее прикосновения, но девушка лишь крепче сжала мужскую ладонь, понимая как никогда ясно, что она сейчас не одна и что еще не все потеряно. Возможно, им даже удастся спасти Демона, если они смогут найти отсюда выход. — Я была права, у вас действительно длинные пальцы, — улыбнулась Шарлотта, прикоснувшись сережкой к браслету на руке мужчины.       — А у вас крепкий захват, что весьма удивительно для такой хрупкой руки, — фыркнул в ответ ее собеседник, и его дыхание затерялось где-то в ее волосах, делая его еще более живым и надежным в этом неизвестном месте. Шарлотта негромко хмыкнула и потянулась к его другой руке, когда услышала негромкий щелчок. — Пожалуй, я знаю, о каком незнакомце вы сейчас говорили, — когда щелкнул второй браслет, внезапно прибавил мужчина, весьма удачно скрыв тень грусти, оставившей легкий след в его голосе.       Не позволив Шарлотте сказать что-нибудь в ответ, он вдруг резво поднялся на ноги, заставляя ее тоже выпрямиться, и шикнул на нее, выпустив из своих ледяных пальцев ее локти. Нахмурившись, девушка собралась было сказать что-нибудь резкое о его благодарности, но вдруг услышала чьи-то шаги, доносящиеся откуда-то из-за пределов этой темноты. Мужчина рядом с ней твердо двинулся в сторону звука, и Шарлотта, побоявшись остаться одна в этой неизвестности, цепко ухватилась за край его одежды и двинулась следом, мысленно радуясь тому, что он не попытался отцепить ее от себя. Однако шаги вскоре оборвались, но не успела Шарлотта решить, к лучшему это или нет, как послышался щелчок, какой бывает при повороте ключа в замке, а следом за звуком часть стены возле которой они стояли, исчезла, впуская внутрь ослепительный свет, исходящий от того предмета, которые сжимал в руке вошедший силуэт.       — Твой дружок отказывается принимать свой нормальный вид, девочка, — гнусаво проговорил вошедший, медленно сделав еще несколько шагов внутрь и повернувшись в противоположную от пленников сторону. — Уверен, твой вид заставит его передумать, — с неприятным весельем прогнусавил силуэт, но тут же оборвал свое веселье удивленным возгласом, обнаружив то место, где должна была находиться Шарлотта, пустым.       Силуэт резко развернулся, Коллинз нервно дернулась и, испугавшись, сделала первое, что пришло ей в голову: щелкнула вытащенной из кармана зажигалкой, кинув ее в незнакомца, прежде чем освобожденный ею мужчина успел сделать хоть что-нибудь. А он явно собирался что-то делать, как поняла Шарлотта по его резкому шагу вперед, но внезапное действие девушки заставило его отступить на полшага. Вошедший громко закричал, замахал руками, в нелепой попытке потушить загоревшийся рукав своей мантии.       — Безмозглый идиот! — рыкнул ее сосед, вновь сокращая расстояние между ним и тюремщиком. Одним уверенным и точным движением мужчина оторвал горящую ткань и вывернул вторую руку противника, забирая у него странный предмет со светящимся кончиком, который чем-то был похож на оружие того человека, с которым Шарлотта столкнулась на площади Гриммо. — Петрификус тоталус! — как-то лениво описав палочкой в воздухе невидимый узор, четко произнес мужчина, и его противник, сведя вместе ноги и руки, рухнул на спину. Испуганно вжавшись спиной в стену, Шарлотта перевела напряженный взгляд на своего соседа, уже не так сильно уверенная в том, что они играют в одной команде. Кто знает, может он просто воспользовался ее помощью в угоду собственным интересам. — Великий Мерлин, мисс, вы поразительно громко думаете, — обернувшись к ней, ехидно заметил ее незнакомец, и Шарлотта растерянно моргнула, шагнув в сторону. — Я не причиню вам вреда, мисс, но если вы решили гостить здесь и дальше, буду вынужден применить силу. Уж извините, но оставить вас здесь я не могу по многим причинам. — Он окинул ее строгим взглядом, отчего она вновь ощутила себя нерадивой ученицей, и указал на дверь.       Кое-как отлепившись от стены, Шарлотта осторожно двинулась в указанном направлении, старательно не поворачиваясь спиной к мужчине и пытаясь привыкнуть к неестественному свету, который вновь загорелся на конце палочки. Наблюдая за ее маневрами, мужчина закатил глаза и сам двинулся вперед, определенно не опасаясь того, что она могла бы напасть на него со спины. Впрочем, Шарлотте подумалось о том, что раз уж он все равно слышит ее мысли, то сразу поймет ее намерения, если она вдруг действительно решит рискнуть. Однако подобным мыслям не предоставилось возможности вползти в ее голову, поскольку куда важнее оказалось не отстать от быстрого и уверенного шага своего соседа. Казалось, он знал дорогу в этом подземелье, как свои пять пальцев, и при этом он совершенно не опасался того, что по пути им мог попасться еще кто-нибудь из врагов.       — Вы умеете хоть что-нибудь, кроме как кричать и поджигать? — вдруг резко остановившись перед лестницей, уводящей куда-то наверх, спросил мужчина, повернувшись к ней.       — Я умею кусаться, — едва сумев затормозить в шаге от него, произнесла Шарлотта первое, что пришло ей в голову в тот момент. — К тому же моя зажигалка осталась в нашей клетке, поэтому поджечь что-либо я уже не могу, — заслонив ладонью глаза от яркого света, недовольно просопела Шарлотта, разглядывая грязные туфли своего собеседника.       — А та вещь, с помощью которой вы нас освободили? — пристально глядя на нее, нетерпеливо спросил мужчина, отведя палочку в сторону от ее лица. Сглотнув, Шарлотта разжала кулак, в котором все это время сжимала свою сережку, демонстрируя ему серебристые звезды, весело блеснувшие в неестественном свете. — Как по-блэковски, — вновь закатив глаза, насмешливо-презрительно хмыкнул мужчина, после чего качнул головой, убирая со своего лица несколько черных прядей. — Наденьте и больше не снимайте! На этом украшении очень сильные защитные чары, благодаря которым вам никто не сможет навредить при помощи магии. Но если увидите зеленый луч, бегите и уворачивайтесь, потому что от него ничто не спасет, — коротко проинструктировал ее мужчина и терпеливо дождался, пока Шарлотта послушно вернет украшение на положенное место.       — Придется драться? — нервно сглотнув, шепотом спросила Шарлотта, боясь поднять взгляд на своего собеседника.       — Вам не придется, потому что от вас будет больше проблем, чем помощи, — с явным неудовольствием от данного факта, буркнул мужчина и на каблуках развернулся к лестнице.       — Тогда почему бы вам не избавиться от ненужного балласта, — ощутив прилив жгучей обиды, зло бросила ему в спину Шарлотта, расправив собственные плечи и гордо подняв голову. — Раз вы такой сильный и непобедимый, то вам уж точно ни к чему беспокоиться о какой-то крикливой девчонке, — без тени страха произнесла Шарлотта прямо в глаза мужчины, когда тот обернулся. — Что же вы смотрите на меня? Разве вам не нужно торопиться, вдруг повезет и вас вообще не заметят, вы ведь такой бесшумный, — тем же ехидным тоном, которым он сделал ей замечание о громкости мыслей, проговорила Шарлотта, частично поражаясь собственной смелости.       — Мерлин, ну почему мне так везет? — сжав пальцами переносицу, глухо пробормотал мужчина, а затем, встав к ней вполоборота, явно собрался сказать ей нечто резкое и неприятное. Потому что Шарлотта уже прекрасно поняла, что этот человек чересчур остер на язык и язвит при каждом удобном и неудобном случае. Но раздавшийся сверху громкий собачий визг мигом заставил Шарлотту забыть о задетой гордости, и уже не дожидаясь отповеди, она первая кинулась вверх по лестнице, ловко увернувшись от его руки, когда он попытался ее остановить.       Каменная лестница казалась нескончаемой, Коллинз перемахивала через одну иногда через две ступени, почти теряла равновесие, поскальзываясь, но упорно продолжала бежать вперед. В стенах этого незнакомого места вновь воцарилась тишина, но в ее голове все еще звучал этот пронзительный визг, заглушаемый быстрыми шагами мужчины, спешащего следом за ней. И для Шарлотты это было еще одной причиной бежать как можно быстрее, потому что она знала, что если он ее догонит, то заставит снова идти сзади и совершенно точно не станет помогать какой-то собаке.       Ступени закончились настолько внезапно, что Шарлотта пробежала вперед по узкому коридору и замерла только в тот момент, когда оказалась на пороге огромного зала, переполненного пляшущим светом горящих канделябров и невероятной люстры, украшающей потолок. В другой ситуации Шарлотта непременно уделила бы этому месту как минимум десять минут своего внимания, но сейчас ее совершенно не интересовала архитектура и иные произведения искусства, которые могли найтись в этом здании. Привыкнув к свету, ее взгляд тут же выхватил единственных живых существ в пустом пространстве: два человека, в которых она узнала участников потасовки на Гриммо, сидели в креслах у камина, наблюдая за тем, как третий что-то выговаривает бесформенному черному пятну у себя под ногами. Пятно никак не реагировало на его слова, что явно злило говорившего, и он с яростью пнул его куда-то в область живота.       — Посмотрим, насколько ты будешь упрямым, когда мои друзья поближе познакомятся с твоей магловской подружкой, — злорадно сплюнул человек, изящным жестом поправляя растрепанные волосы. — Может, я сам ей займусь, ведь ты, помниться, всегда умел выбирать, — изогнув красиво очерченные губы в отвратительной улыбочке, насмешливо прибавил он.       Пес у него под ногами слабо пошевелился и гулко зарычал, но тут же затих от очередного пинка, перевернувшись на спину. В неровном свете от одной из свечей блеснула подвеска, которая тут же привлекла внимание мучителя, и тот, позабыв об осторожности, присел на корточки, потянувшись пальцами к подвеске и бормоча что-то невнятное себе под нос. Бывший пленник, успевший догнать ее и тоже наблюдающий за происходящим поверх ее головы, вдруг произнес какое-то ругательство, при этом пробормотав что-то о том, что этот пес просто не может быть неким «им». Быстро покосившись на своего спутника, Шарлотта решила, что и он, скорее всего, тоже знаком с Бродягой и считает его таким же мертвым, как и остальные его знакомые. Тем временем темноволосый живодер дернул подвеску, как-то слишком легко ломая металлическую застежку, а Демон вдруг резко дернулся, переворачиваясь и роняя своего мучителя на пол ударом головы. В тот же миг двое наблюдателей вскочили на ноги, направляя на зверя палочки, а Шарлотта, вскрикнув, кинулась вперед, вырвавшись из крепкой хватки длинных пальцев и при этом толком не зная, как именно она собирается помочь псу. Но все в ту же невероятно длинную секунду произошло и еще одно: живодер при падении выронил из руки декоративный пузырек, и он, упав на пол, разбился, выпуская странную волну холодного воздуха.       Эта волна заставила других двух врагов упасть обратно в кресла, а мужчина позади нее сдавлено охнул, Шарлотта и сама невольно замерла, ощутив обжигающую боль в ухе, которая исчезла настолько быстро, что было невозможно понять, являлось ли это реальностью. Да она и не могла найти в этой суматохе времени на то, чтобы хоть немного проанализировать происходящее вокруг нее, Коллинз просто вновь двинулась к зверю, но была вынуждена опять остановиться, потому что происходило нечто, что она никак не могла объяснить. Пес, еще мгновение назад нависающий над своим мучителем, поднялся на все четыре лапы, а затем и вовсе на две: черная шерсть исчезла, остались лишь растрепанные кудри, заношенная кожаная куртка на широких плечах и джинсы на вполне человеческих ногах. Мужчина перед ней с силой толкнул ногой того, кто несколько секунд назад сам пинал его, и с хриплым стоном согнулся пополам, сплевывая на пол кровавую слюну.       — Демон! — не придумав лучшего обращения, робко прошептала Шарлотта, несильно сжимая пальцами плечо того, кого все это время считала всего лишь собакой. Мужчина ощутимо вздрогнул от ее прикосновения и резко выпрямился, растерянно глядя ей в глаза, будто толком не понимая, что именно она хочет сказать этим словом: называет его собачьей кличкой или, как священники в Ватикане, утверждает, что он воплощение зла и греха. — Ты цел? — не найдясь с еще более глупым вопросом, пробормотала Шарлотта, встав перед ним и скользнув по его телу быстрым взглядом, позволив себе лишь на долю секунды задержать взгляд на кожаной полоске ошейника, уже не так свободно болтающегося на человеческой шее. Его заношенная одежда не позволяла понять, насколько сильно он мог пострадать во время пыток.       — Со мной все в порядке, принцесса, — удивительно мягким голосом ответил мужчина, и его испачканные кровью губы тронула легкая усмешка, которая все же не нашла отражения в измученном взгляде серых глаз.       — Разумеется, ведь с каждым человеком и зверем всегда все в порядке после пыток, — недовольно фыркнула Шарлотта, крепче сжав дрожащие пальцы на его плече, но он никак на это не отреагировал, лишь еще шире улыбнулся, отчего в уголках его глаз собралось множество смешливых морщинок, удивительным образом делающих его лишь привлекательнее, даже с кровью на усах и губах.       — Никогда не меняйся, Шарлотта, — с плохо скрытой нежностью во взгляде посоветовал он, и Шарлотте оставалось только нелепо открывать рот, потому что все накопленное недовольство тут же куда-то исчезло, все слова испарились, будто их никогда и не было. Для нее его слова оказались уж слишком неожиданными, потому что чуть ли не каждый, кто хоть немного знал ее, пытался убедить ее в необходимости повзрослеть, поумнеть, остепениться — перестать быть собой, проще говоря.       — Но из-за меня у тебя столько неприятностей, — слабо улыбнувшись в ответ, негромко выдохнула Шарлотта, чувствуя разливающуюся по щекам краску. Каким-то неведомым способом улыбнувшись еще шире, мужчина несильно обхватил крепкими пальцами ее плечо и открыл рот, собираясь что-то возразить, но так ничего и не сказал, вдруг переместив взгляд потемневших серых глаз за ее плечо.       — Авада Кедавра! — холодно и безэмоционально произнес мужской голос позади нее. И это прозвучало подобно смертному приговору — Шарлотта сразу поняла, что именно так все и есть по взволнованному взгляду черных глаз бывшего пленника, по изогнувшимся в хищном оскале губам человека-пса. Но отчего-то ни полсекунды, ни секунду спустя она так и не почувствовала каких-то изменений, что явно шокировало и напавшего на нее, если судить по его возгласу.       — Ты труп, Рабастан! — по-звериному прорычал мужчина перед ней, одним легким и уверенным движением оттолкнув ее себе за спину.       Невольно сделав несколько шагов вперед, Шарлотта тут же оказалась в цепкой хватке других длинных пальцев, и ее снова оттолкнули назад, как бесполезную и хрупкую, но по необъяснимой причине ценную вещь, которую могли случайно разбить. Замерев, Шарлотта недовольно фыркнула и развернулась, мысленно ругаясь на британцев за их рыцарское благородство, каким-то неведомым образом сохранившееся в этих мужчинах. Однако Шарлотта все же прекрасно осознавала всю свою бесполезность, на которую ей столь любезно указал ее бывший сокамерник, и потому не очень-то стремилась вмешиваться, предпочтя немое наблюдение.       Тем временем битва уже подходила к концу. Два брюнета легко и будто бы играючи разобрались с тремя противниками, один из которых оказался со связанными ошейником руками. Мужчины двигались настолько синхронно, что сразу становилось ясно: им уже доводилось прикрывать друг друга в бою. А вот их враги подобной сплоченностью похвастать не могли, они даже не были способны как следует защищаться без помощи своего странного оружия, которое именно сейчас решило их подвести. Да и черноглазый мужчина тоже почему-то не особо торопился им воспользоваться, будто точно зная о его бесполезности в данный момент.       — А ты здесь откуда, Северус? — насмешливо поинтересовался сероглазый мужчина, когда его противник рухнул перед ним на четвереньки, жадно хватая ртом воздух. — Я был уверен, что аномальные разрушения в Бирмингеме результат вашего с Гермионой медового месяца, но теперь сомневаюсь в своих выводах. Неужели у вас нет никаких сдвигов? — без капли сострадания оперевшись ногой о спину поверженного врага, вынужденного распластаться на полу от этого давления, нахально прибавил мужчина и выжидательно посмотрел на своего союзника.       — Видимо, мне все же стоит укоротить твой длинный язык, Блэк, раз даже смерть не научила тебя следить за своей речью, — мгновенно отреагировал Северус, с такой силой дернув за волосы своего противника, отчего тот ударился о подлокотник кресла, что было предельно ясно, кого именно он представлял на месте врага, бессознательной тушей рухнувшего на мохнатый коврик. Шарлотта не смогла не посочувствовать незадачливым преступникам, которым непосчастливилось связаться именно с этим дуэтом.       — Не захлебнись ядом, Северус! — осклабился в ответ Блэк и ленивым движением убрал с лица темные пряди, умудрившись вложить в этот жест куда больше изящества и манерности, чем его неудачливый мучитель. Перехватив ее взгляд, который Коллинз никак не могла переместить на что-нибудь кроме него, мужчина заговорщицки подмигнул и самодовольно улыбнулся самым уголком губ, окончательно убеждая ее в том, что юноша с фотографий в баре и живший с ней все эти годы пес одно и то же существо, стоявшее теперь прямо перед ней.       — Лучше бы ты оставался мертвым, — с каким-то наигранным недовольством буркнул Северус, отвлекая внимание Блэка от Шарлотты, каменным изваянием замершей в нескольких метрах от них.       — Абсолютно с тобой согласен, — враз растеряв всю свою уникальную яркость, глухо отозвался Блэк и отступил ближе к камину, будто замерзнув и желая согреться. — Но жизнь по-прежнему несправедлива, — криво улыбнулся он, наблюдая за пляской огня в камине.       Северус как-то нерешительно дернулся вперед, но так и остался на месте, словно не имея ни малейшего понятия о том, что можно сказать в этой ситуации. Кажется, он даже начал жалеть о своих предыдущих словах, определенно не стремящихся к цели уколоть собеседника как можно больнее.       — Какой смысл в том, чтобы погружаться в пустые мысли и задаваться вопросами без ответов, если это все равно ничего не исправит? Разве не проще просто принять тот факт, что ты жив, и порадоваться столь бесценному дару? — негромко проговорила Шарлотта, старательно не позволяя себе углубляться в историю этих мужчин и искать фундамент их общей уверенности в том, что они не достойны возможности жить и быть счастливыми. — От того, что ты изводишь себя всякими «если» и «почему» никому не будет лучше, — нахмурилась девушка, невольно вспомнив о том, как много упустила она сама и ее родители из-за сомнений и страхов, заставляющих отказаться от риска, а затем мучающих мыслями о том, что стоило бы поступить иначе.       — Где ты ее нашел? — с долей любопытства спросил Северус, окинув ее внеочередным цепким взглядом, от которого Шарлотта неуютно поежилась и обхватила плечи руками.       — Это она меня нашла, — вздрогнув, с намеком на усмешку ответил Блэк и опять обернулся к ней. — Прости за все это, принцесса, — обведя быстрым взглядом три бессознательных тела, пробормотал он и жестом поманил ее к себе, вновь глядя на нее. — Понимаю, у тебя должно быть много вопросов и еще больше причин накричать на меня и сбежать, но я прошу тебя довериться мне еще раз. Хорошо, Шарлотта? — Он пристально посмотрел ей в глаза, крепко, но не больно сжав пальцами ее плечо, когда она послушно подошла ближе, невольно покосившись на Северуса, который безучастной статуей замер в нескольких шагах от них и скользил по интерьеру зала скучающим взглядом.       — Но сначала ты ответишь на один мой вопрос, — как можно тверже заявила Шарлотта, старательно не отводя взгляд от его внимательных глаз. И когда мужчина несколько нерешительно кивнул, поспешно выпалила: — Я ведь не зря тогда спорила с епископом? Ты же не демон, верно? — Эти слова прозвучали даже абсурднее, чем в ее мыслях, и Шарлотта поспешно опустила взгляд на его ботинки, покрытые дорожной грязью и пылью. Она отчетлива услышала презрительное фырканье Северуса, которое тут же заглушил лающий смешок Блэка. Скорее всего, мужчина был весьма позабавлен тем, что из всех наиболее важных вопросов, она выбрала столь глупый.       — Надеюсь, ты никогда не научишься правильно расставлять приоритеты, — подтверждая ее догадку, весело произнес Блэк и ласково провел пальцами по линии ее подбородка, заставляя поднять голову и посмотреть на себя. — Я маг, а не демон, принцесса, — по-доброму усмехнулся мужчина, глядя на нее так, словно эти слова должны были объяснить ей все. Но пусть они и помогали понять некоторую часть увиденного ею сегодня, вопросов вовсе не стало меньше. Однако теперь Шарлотта хотя бы точно знала, что получит как минимум частично правдивые ответы. — Но ты и так все это знаешь, просто не помнишь, — с виноватыми нотками в голосе негромко прибавил он, обведя большим пальцем контур ее нижней губы.       — А я смогу вспомнить? — дрогнувшим голосом спросила Шарлотта, толком даже не зная, хочет ли она вспоминать.       — Прости, но я в состоянии подкорректировать память, но не восстановить ее, — с явной неохотой признавая то, что он чего-то не может, криво улыбнулся Блэк. — Если только наш непревзойденный мастер зелий согласится помочь, — уже намного громче добавил он, взглянув на Северуса, который продолжал весьма удачно делать вид, что его здесь нет и никогда не было. Шарлотту даже порядком изумляла эта странная тактичность, которая совершенно точно не была свойственна этому человеку.       — Думаю, у нас и без утерянных воспоминаний достаточно проблем, — скривив губы, с недовольством отозвался мастер зелий, не удостоив их взглядом. — Действие твоих фокусов уже закончилось, так что советую воспользоваться камином, пока нам не пришлось вновь отправлять этих болванов в мир грез. — При этих словах Северус едва уловимо пошевелил палочкой, и огонь в камине тут же угас, оставив после себя лишь дымящиеся угли.       Блэк с долей раздражения закатил глаза, но без лишних споров последовал совету Северуса и, взяв с каминной полки какой-то странный сосуд, высыпал себе на ладонь какую-то черную пыль, которую тут же кинул в камин. В тот же момент в камине полыхнули зеленые языки пламени. Шарлотта удивленно моргнула, но огонь не торопился возвращаться к своему привычному окрасу. Пока Шарлотта изумленно рассматривала неестественное пламя, Блэк уже переступил одной ногой через невысокую каминную решетку, не обращая никакого внимания на пляску огненных языков.       — Верь мне! — протянув ей руку, мягко произнес мужчина, и Шарлотта, завороженная теплотой его взгляда и добротой улыбки, смело сжала его ладонь и шагнула в пламя. — Лучше закрой глаза, — обняв ее за талию и прижав к себе, прошептал он ей в волосы, а затем четко обронил: — Площадь Гриммо, двенадцать!       Пламя вокруг них полыхнуло еще ярче, и Шарлотта решила последовать совету мужчины и зажмурилась, уткнувшись лицом в его широкую грудь и вцепившись пальцами в ткань его выцветшей футболки. Как ни странно, но даже сейчас, зная, как много скрывал от нее этот человек, Шарлотта по-прежнему была готова безоговорочно доверять ему. Для нее он все так же оставался ее Демоном, единственным существом, которое знало ее лучше, чем она сама. Просто ее тайная мечта о том, чтобы ее лучший друг был человеком, удивительным образом оказалась осуществимой. А вот нужна ли она вообще этому человеку, уже совсем другое дело.       Почувствовав, как чужие крепкие руки уверенно приподняли ее и переставили куда-то, как какую-нибудь ничего не весящую куклу, Шарлотта невольно охнула и машинально обхватила руками мужские плечи, открывая глаза. Блэк громко фыркнул ей в волосы и сам шагнул в полумрак комнаты из совершенно другого камина, украшенного вырезанными на камне собаками.       — Мои предки когда-то выбрали себе в покровители черную собаку, — уловив направление ее взгляда, громким шепотом сообщил ей мужчина, обжигая дыханием ее ухо.       — Поэтому ты превращаешься в пса? — хмурясь, несколько неуверенно спросила Шарлотта, все еще прижимаясь к нему всем телом и обнимая его за плечи.       — Лили говорила, что это всего лишь отражение моей кобелиной сущности, — хмыкнул Блэк, и Шарлотта готова была поспорить на все свои кисти и краски, что в этот момент на его губах плясала та самая улыбка, которая украшала лицо юноши на фотографиях. — На самом деле никто не может выбрать, в кого превращаться. Зверь должен соответствовать внутренним качествам и характеру мага, — спустя несколько секунд поразительно уютной тишины, негромко пояснил мужчина, проведя носом вдоль ее уха.       От этого нехитрого, но неожиданного прикосновения Шарлотта резко выдохнула и вдруг невероятно отчетливо поняла, что его пальцы бесцеремонно гуляют по ее спине и позвоночнику. И так же ясно Коллинз поняла, что на самом деле этот мужчина видел ее пьяной, больной, напуганной, спящей, голой и, кто знает, какой еще. Он будил ее почти каждое утро, валялся у нее на ногах, придавливал всем своим весом к кровати… На самом деле этот список можно было продолжать чуть ли не до бесконечности, если бы она могла вспомнить все остальные моменты. Но и того, что забрело в ее голову сейчас, вполне хватало для того, чтобы Шарлотта осознала, в насколько непростом положении они оказались.       Шумно сглотнув, Шарлотта резко шагнула назад, отстраняясь и лишь сильнее теряясь в приступе неконтролируемого смущения. Потому что хватало хитрых смешинок в его глазах и довольной ухмылки, чтобы понять: он только что думал о том же, о чем и она. Шарлотта даже знала, что сейчас он может сказать нечто столь личное и в то же время малозначащее, что сама изумилась той волне облегчения, прокатившейся по ее телу, когда хлопнула дверь и в комнату влетел растрепанный темноволосый парень, немногим младше нее.       — Это Лестрейндж со своей шайкой? Их нашли? — на ходу натягивая поверх пижамы мантию, нетерпеливо спросил парень.       — Я бы сказал, что это они нашли нас, — как-то неуверенно переступив с ноги на ногу, с неубедительной насмешкой уточнил Блэк, отчаянно-неуверенно взглянув на парня, который все-таки запутался в рукавах мантии, но еще пытался поправить криво надетые очки. При звуке глоса Блэка, парень вдруг замер и наконец-то посмотрел в сторону камина. В ярко-зеленых глазах за круглыми стеклами смешались недоверие и робкая надежда. Парень растерянно открыл рот и тут же закрыл его, будто вид ночного визитера лишил его дара речи.       — Как-то неловко, верно? Даже еще хуже, чем наша первая встреча, — дернув уголком губ, протянул Блэк, с какой-то немой мольбой взглянув на Шарлотту, будто она чем-то могла помочь в этой непонятной ситуации. — Ох уж этот твой взгляд, Гарри! Лучше бы ты прочитал мне лекции о том, какой я безответственный крестный, а не выжигал во мне дырку. Поверь, от нравоучений мне не будет так стыдно, как сейчас, — убрав руки в карманы своей куртки, с наигранным недовольством пробурчал Блэк, пряча свой взгляд.       — Сириус? — наконец смог произнести растерянный парень, одним быстрым движением оправив свою одежду. — Но ведь ты… Тогда в Запретном лесу…       — Ну, я все еще считаю, что умирать быстрее, чем засыпать, — перебив его, пожал плечами Сириус, а в следующую секунду озорно, как-то по-мальчишески улыбнулся, прибавив: — Я все-таки рискну и дальше мучиться от бессонницы. Быть мертвым слишком скучно, абсолютно никакого риска!       — Сириус! — видимо, окончательно убедившись в том, что перед ним действительно его крестный, громко выкрикнул Гарри и в несколько шагов сократил расстояние между ними, заключая мужчину в объятия.       — Я тоже рад тебя видеть, Гарри! — облегченно выдохнул Блэк, крепко обнимая парня в ответ. — Выглядишь совсем взрослым, — отстранившись, но сильно сжав пальцами его плечи, светло улыбнулся мужчина. — Но все потом, иначе Снейп постарается напоить меня какой-нибудь дрянью, — тут же переключившись на деловой тон, хмыкнул Сириус. — Ты один в доме?       — Сегодня, да! Джинни ночует у родителей, а Гермиона, как всегда, задерживается на работе до последнего, — поспешно ответил Гарри, и Шарлотта внезапно поймала на себе его быстрый, изучающий взгляд, который тут же вновь был обращен на Сириуса.       — Я невольно втянул мисс Коллинз в одну неприятную историю, — чуть поморщившись, признался Блэк, мягко приобняв ее за плечи. — Полагаю, ты не будешь против, если она недолго погостит в моей комнате? — с едва уловимым намеком на вопрос, произнес Сириус, видимо, ни секунды не сомневаясь в положительном ответе.       — Как я могу быть против? Это же твой дом, — нахмурился Гарри, снова скользнув по Шарлотте внимательным взглядом. При его словах Блэк недовольно скривился, но от комментариев воздержался.       — И еще, пожалуй, было бы неплохо позвать кого-нибудь, кому можно доверять. Я бы обратился за помощью к Лунатику, но он сегодня немного занят. — Сириус как-то загадочно хмыкнул и скосил на Шарлотту веселый взгляд.       — Двоих хватит? — уже шагнув к камину, осведомился Гарри и, получив в ответ утвердительный кивок, скрылся в вихре зеленого пламени.       — Прошу тебя, Шарлотта, не делай глупостей, — резко повернувшись к ней, шепотом попросил ее Блэк, как-то умоляюще заглядывая в глаза. — Клянусь, я все тебе расскажу, отвечу на все вопросы и постараюсь вернуть тебе твои воспоминания. Только подожди меня немного. Молю тебя, Шарлотта! — Он мягко сжал в ладонях ее пальцы, глядя на нее почти так же, как смотрел Демон, когда пытался предостеречь ее от участия в очередной заведомо неудачной авантюре. Чаще всего этот щенячий взгляд достигал поставленной цели.       — Не заставляй меня ждать слишком долго, — шутливым тоном ответила Шарлотта, уже понимая, что все равно дождется, даже если пройдут годы. Он тоже это понимал, в этом она не сомневалась, потому что никто в этом мире не знал ее лучше него. И впервые она осознала, насколько это может быть опасно для нее, ведь это была зависимость, которая всегда ее пугала. Но что-то внутри ясно говорило ей, что она готова к этой зависимости, даже если в конечном результате это принесет ей только боль и страдания. Шарлотта просто верила ему и не собиралась искать компромиссов.