Лучший друг человека

«Встреча двух людей — это встреча двух химических элементов. Реакция может и не произойти, но если произойдет — изменяются оба» Карл Густав Юнг «Странные встречи иногда происходят без всяких чудес» Сергей Лукьяненко «Черновик»

1994 год, Рио-де-Жанейро       Каждый в детстве, юности или даже в почтенном возрасте мечтает о путешествиях и приключениях. Даже те люди, которые стремятся к четкой определенности и запираются в своем сером, унылом и предсказуемом мирке рано или поздно поддаются мыслям о неизведанном. Но лишь единицы следуют зову дороги и отправляются в путь. Кто-то тщательно готовится, долго выбирает страну и город, который стоит посетить, копит деньги и изучает все, что может найти, чтобы быть готовым ко всему во время своего путешествия. Но есть и те, кто действует совершенно необдуманно и смело ныряет на самую глубину, толком не умея плавать. Сириус совершенно точно относился именно к таким людям, и даже смерть вряд ли смогла бы это изменить.       После того, как Гарри и его подруга помогли ему сбежать из-под стражи почти под самым носом министра магии, Сириус на какое-то время затаился где-то у границы с Ирландией. Долго находиться там он, конечно, не мог, а потому принял единственно верное, как ему тогда казалось, решение и отправился в другую страну. Его выбор пал на Бразилию, и причин для этого у него абсолютно не было. Это оказалось спонтанное решение, которое грозилось превратиться в очередное приключение. И чем ближе они с Клювокрылом подбирались к выбранной стране, тем четче Сириус понимал, насколько странным был его поступок. Однако тот факт, что британцы довольно редкое явление для Бразилии, не мог не радовать. Да и климат в Южной Америке явно был немного получше, чем в Британии, пусть и там не обходилось без дождей. Самым важным пунктом, из-за которого он не мог отказаться от этой затеи, было то, что Сириус уже загорелся идеей развеяться хотя бы в чужой стране и на время забыть о том, что ждало его в родной Британии.       Незнакомая страна с неизвестными традициями, менталитетом местных жителей и прочими особенностями могла бы заставить растеряться даже самого смелого и безрассудного человека, обладающего хоть какой-то подготовкой. Сириус же и вовсе провел последние двенадцать лет отдельно от социума и плохо осознавал, что ему придется учиться общению чуть ли не с нуля, привыкать к людям и вести себя так, как положено. Насколько сильно пострадали его социальные навыки, Сириус частично понял после событий в Воющей хижине, когда он даже на секунду не задумался над тем, что подросткам стоило что-нибудь объяснить, и уж точно не нужно было пытаться откусить тому рыжему мальчишке ногу. Хотя терпение и рассудительность не были его сильной стороной и в лучшие времена.       Тем не менее, Сириус умел быстро адаптироваться к любым условиям, а еще его мозг услужливо подкинул воспоминание об одной девушке, которой он когда-то помог перебраться в Рио-де-Жанейро. Девушку звали Лесли, и она стала оборотнем в результате какого-то несчастного случая, о котором не пожелала рассказывать. Сириусу тогда было девятнадцать, и он сделал все, что смог, потому что сам дружил с оборотнем и знал о том, как тяжела его жизнь. Любой, кто плохо знал Сириуса, мог бы решить, будто он помог несчастной девушке по доброте своей душевной. Но добрым человеком Сириус себя никогда не считал, а вся та помощь, которую он оказывал самым разным людям, была его отчаянными попытками доказать в первую очередь самому себе, что он хороший человек. Но хорошим он так и не стал, и вряд ли теперь когда-нибудь станет.       Шансы найти Лесли спустя столько лет без уверенности в том, что она может оказаться именно в этой стране, были ничтожно малы. Сириус сам так толком и не смог понять, каким чудом наткнулся на небольшой особняк в пригороде Рио. Еще большим везением оказалось то, что хозяйкой этого особняка оказалась та самая Лесли, которую он лишь надеялся найти, но не особо на это рассчитывал. Разумеется, она была уже не той худой, бледной и болезненной девочкой, которую он когда-то знал. Это была уверенная в себе женщина со счастливой улыбкой и ярким блеском во взгляде. Загорелая и поразительно красивая, она сама заметила усталого путника, который негромко переговаривался с гиппогрифом, пытаясь решить, что делать дальше. К тому моменту Сириус успел немного привести себя в порядок и даже одолжил у каких-то воришек одежду, но на свою девятнадцатилетнюю версию он точно не был похож. В подошедшей женщине он не увидел ничего знакомого и лишь вежливо поздоровался на португальском, вновь обратившись к Клювокрылу на родном английском. Лесли уходить не торопилась и целую минуту внимательно рассматривала его, отчего Сириус по-настоящему занервничал и приготовился бежать, если придется. Но собственное имя, произнесенное с искренней радостью и удивлением, поразило его не меньше, чем Лесли встреча со старым другом.       Вопреки всему Сириус по-прежнему оставался любимчиком фортуны, потому что ничем иным, как невероятной удачей, нельзя было объяснить то, что он оказался в нужном месте в нужное время, и при этом его смогли узнать. Стоило только Сириусу отреагировать на свое имя, а затем и на прозвище, как Лесли без лишних слов пригласила его и Клювокрыла к себе домой. Лесли была непозволительно счастливой и до безумия влюбленной в своего мужа, который оказался магом. Поладить с Фелипе Сириусу удалось невероятно легко, как и с детьми этой гостеприимной пары. Семья Фелипе и Лесли занималась разведением низзлов, которые вот уже пять лет были популярными животными среди магов Бразилии. Хотя основным заработком считалась работа Фелипе, который был помощником менеджера сборной Бразилии по квиддичу. На фоне предстоящего Чемпионата Мира эта работа могла бы быть весьма прибыльной и нервирующей, если бы бразильская команда прошла в финал. Когда Сириус вскользь упомянул, что собирается задержаться в Бразилии на неопределенное время, Лесли без раздумий предложила ему остановиться у них, а позже Сириус слышал, как она запретила своему мужу и детям спрашивать о том, что с ним произошло.       В общем и целом, его жизнь явно стала налаживаться, и решение отправиться в Бразилию уже не казалось таким уж странным и неправильным. Сириус медленно, но верно отогревался на солнце, вновь начал улыбаться и пару раз отправил местных птиц, заменяющих сов, с письмами для Гарри, Римуса и Дамблдора. Последний просил сообщать о себе хотя бы раз в месяц. Сириус старался держаться подальше от городов и людей в целом, но не мог отказать себе в желании поразвлечься на каком-нибудь празднике, поболтать обо всем с местными умниками и лишний раз позлить местных бандитов. Среди последних он завел много знакомых, которые называли его своим другом, но совершенно точно могли бы без сожалений пристрелить его и избавиться от трупа любым способом. Вечера Сириус предпочитал проводить на пляже, но бывали моменты, когда самые младшие дети Лесли вылавливали его и просили поиграть с ними. Сириус не был из тех, кто любил детей, но и ненависти или даже неприязни он к ним не испытывал, а потому просто не мог отказать им ни в одной просьбе. Дети это явно чувствовали и без зазрений совести пользовались.       Его каникулы длились уже больше месяца, с каждым днем становилось все жарче, и Фелипе говорил, что зима медленно подходит к концу. Дни сменяли друг друга и почти не отпечатывались в памяти Сириуса, поскольку ничто из происходящего не казалось ему достойным внимания. В попытках избавиться от скуки он иногда ввязывался в неприятности, но всегда выходил сухим из воды. Но, разумеется, долго так продолжаться не могло, особенно в Бразилии, и уже к пятнадцатому августа Сириус начал ловить себя на том, что ожидает какого-то подвоха. Проснувшийся в нем параноик оказался как нельзя кстати, поскольку при следующем возвращении к радушному семейству Сириус вляпался в очередную историю и сам не понял, как именно это получилось.       Дело было в том, что когда Сириус, спустя четыре дня отсутствия, заявился в особняк, Фелипе и дети почти тут же посвятили его в то несчастье, которое у них произошло за это время. На тот момент Лесли не объявлялась дома вот уже тридцать часов и никто не имел представления о том, как с ней связаться или как ее найти. Выслушав причитания мужчины, Сириус налил тому водки, в которую добавил пару капель успокоительного, разогнал детей по комнатам и уболтал самых младших какими-то ложными надеждами и сочиненной на ходу сказкой об одиноком драконе и оборотне. Разобравшись с детьми, Сириус уже сам выпил водки со льдом и неожиданно для себя пообещал Фелипе найти Лесли, если тот возьмет себя в руки. Большую часть ночи Сириус провел за составлением самого точного плана передвижений Лесли, затем немного увлекся улучшением защитного купола вокруг особняка и созданием артефактов для слежки за детьми. Решив, что принял все доступные ему меры предосторожности, Сириус с энтузиазмом приступил к поискам пропавшей женщины.       За этим занятием Сириус провел уже двое суток и выяснил лишь одно: все было куда страннее, чем можно было предположить. В первый день поисков Сириус еще был уверен, что это дело окажется не столь уж интересным, как это могло показаться. Конечно, похищение человека нельзя было считать чем-то забавным, особенно когда этим человеком была мать четырех детей. Но бездействие было тем, что Сириус не любил, а все произошедшее было прекрасной возможностью отряхнуть от пыли все его прежние навыки. Лучшее поисковое заклинание, а вслед за ним и зелье упорно вели его куда-то в сторону бедных кварталов Рио, а после резко переставали действовать где-то между тем кафе, где Лесли должна была встретиться с клиентом, и началом фавел. И когда это произошло в третий раз при усовершенствованном до максимума составе — достать в Бразилии даже самые необычные и нелегальные ингредиенты оказалось самым легким делом, — Сириус пришел к выводу, что в этой ситуации виноваты маги, которые проворачивали подобное явно не впервые. Но с упрямством Блэка они вряд ли когда-либо сталкивались, а Сириус просто не мог отступить, когда дал слово со всем разобраться, да еще и наткнулся на такую многообещающую тайну.       Потерпев поражение при использовании магии, Сириус подошел к решению проблемы с другой стороны и воспользовался знакомством с главой одной из преступных банд, название которой Сириус не потрудился запомнить. Этот человек просил звать его Тони, хотя большинство его людей обращались к нему по полному имени. Тони был старше Блэка лет на десять, предпочитал холодное оружие и всей душой ненавидел французов. Сириус подозревал, что это было как-то связано с женой Тони, нечеткую фотографию которой мужчина носил в своем портмоне, но не спешил делиться своими наблюдениями. Ко всему прочему Тони по каким-то своим признакам разглядел в Сириусе бывшего заключенного, что и позволило ему заслужить расположение к себе. Сириус даже успел оказать Тони парочку услуг, о которых сам даже не подозревал, когда обыграл какого-то парня в покер и устроил потасовку в каком-то баре, после чего угнал самый лучший мотоцикл из тех, что стояли у этого самого бара. Все это нельзя было назвать чем-то действительно серьезным, как считал сам Сириус, но Тони это показалось удивительно остроумным, а потому Блэк надеялся, что ему все-таки окажут хоть какую-то помощь.       Вероятно, за двенадцатилетнее существование между безумием и трезвым разумом Сириус заслужил от богини удачи особую благосклонность. Разговор с Тони оказался намного продуктивнее, чем ожидалось, ведь обнаружилось, что и сам он занимался поисками пропавших, поскольку среди них были его люди и должники. До сих пор ничем хорошим его поиски не закончились, потому что каждый, кто приближался к разгадке слишком близко, так же бесследно исчезал. Тони позволил Сириусу просмотреть все материалы по этому делу, какие успели собрать его люди. И на некоторых фотографиях Сириус действительно кое-что заметил: темноволосую женщину в солнечных очках. Конечно, люди Тони тоже заметили ее, но в отличии от Сириуса они не знали одного: она занималась продажей многих нелегальных и опасных ингредиентов и существ, относящихся к классу А. Сам Сириус с ней дел не имел, зато Фелипе смог кое-что рассказать. На настоящий момент это была единственная дельная зацепка, которую смог найти Сириус.       Все эти поиски, концентрация внимания на мелочах и использование сложных заклинаний и зелий вымотали Сириуса настолько, что он почти задремал на скамейке в ближайшем парке, когда двигался в сторону Западной зоны. Согласно информации, полученной от Фелипе, где-то среди фавел бедного квартала должен был располагаться бар, которым заведовала Бруна. Сириус вынужден был признать, что эта женщина была очень даже хороша в своем деле, но не слишком оригинальна, устроив подпольный бизнес в собственном баре, где бывали и маги, и маглы. В любом случае, в его состоянии заявляться в бар, где могли найтись нужные подсказки, было бы пустой тратой времени, а потому Сириус и позволил себе немного расслабиться, но при этом повысил уровень паранойи до максимума, не желая пропустить ни единый косой взгляд в свою сторону.       Как долго он пребывал в состоянии полусна, Сириус не знал, но в какой-то момент ощутил чей-то изучающий взгляд, который ему сильно не понравился. В другой жизни такое повышенное внимание к своей персоне ему могло бы польстить, да и то при определенных обстоятельствах. Сейчас это вызывало некоторые опасения и дразнило его любопытство, которое лишь увеличилось, когда Сириус осторожно осмотрелся вокруг и заметил на одной из скамеек девушку. Незнакомка сидела недалеко от него в окружении красок и листов и сосредоточено что-то вырисовывала в альбоме, иногда кидая в его сторону пристальные взгляды. Вот уж чего Сириус точно не хотел, так это привлечь внимание хоть одного художника, потому что его портрет мог попасть в чьи угодно руки.       Первым порывом Сириуса было подойти, сказать что-нибудь резкое и забрать рисунок. Однако немного понаблюдав за художницей, он отказался от этой затеи и попытался придумать более мирный выход из этой ситуации. Вообще ему казалось странным, что его мрачный и серый вид мог кого-то заинтересовать. Уж точно на него не должны были заглядываться молоденькие девицы и творческие личности, ищущие в людях яркую индивидуальность. И ища решение новой проблемы, Сириус незаметно сам принялся внимательно рассматривать девушку. Она была слишком бледной для местной жительницы, но легкий намек на загар уже был заметен. Длинные волосы были собраны в пучок на затылке, но несколько прядей все равно падали ей на лицо, и раз в пару минут девушка отвлекалась на них, пытаясь заправить их за уши. Сириус не дал бы этой художнице больше восемнадцати — не совсем ребенок, но и до взрослой ей было еще далеко. Она была довольно привлекательной, и многие представители мужского пола, проходящие мимо нее, свистели ей и подмигивали. Будь Сириусу хотя бы двадцать, он без лишних раздумий подошел бы к ней не только ради своего портрета. Но сейчас он точно не был тем, чей флирт был бы расценен правильно. Самым безобидным результатом мог бы оказаться смех, при наихудшем варианте развития событий — обвинение в домогательствах и развращении несовершеннолетних. Да и в целом у него скорее возникло желание накормить эту девчонку и отправить домой к родителям, подальше от опасностей этого города.       — А не рано ли для таких старческих мыслей, Бродяга? — проворчал себе под нос Сириус, привычным жестом убрав с лица черные пряди.       Как только художница посмотрела в его сторону и вновь уткнулась в свой альбом, Сириус одним легким движением поднялся на ноги и осторожно двинулся в ее сторону уверенным шагом. На его счастье девушка была настолько увлечена своим занятием, что не обращала внимания ни на что вокруг, ему даже удалось незаметно встать позади нее и опереться предплечьями о спинку лавки, заглянув художнице через плечо. Девушка рисовала не просто карандашом, как вначале показалось Сириусу, а акварельными красками, и при этом его портрет выглядел очень даже правдоподобно. Любой, знающий его человек, легко узнал бы в нем Блэка, и это означало лишь то, что теперь у него не было никакого иного выбора, кроме как избавиться от этого рисунка. По мнению Сириуса, единственное отличие, которое все-таки было между ним и его нарисованной версией, заключалось в том, что портрет оказался немного симпатичнее него. Конечно, нарисованный Сириус не был так же красив, как его молодая версия, отпечаток не лучших пережитых им лет был заметен, но лишь в самой позе и устремленном в никуда взгляде.       — У тебя определенно есть талант, — заговорив на родном английском, негромко заметил Сириус, с неудовольствием услышав то, как хрипло и резко прозвучал его голос. От неожиданности девушка вскрикнула и вскочила бы на ноги, если бы Сириус вовремя не сжал пальцами ее плечо, заставляя остаться на месте. — Если бы я хотел тебе навредить, то воспользовался бы твой невнимательностью, а не стал бы привлекать внимание, — насмешливо фыркнул Сириус, не глядя однако на незнакомку.       — От этого ситуация не становится менее опасной, — весело отметила девушка, и в ее голосе не было ни капли испуга или даже удивления. — А вблизи вы даже симпатичнее, — задумчиво прибавила она, когда Сириус все-таки посмотрел на нее, столкнувшись с проницательным взглядом голубых глаз. И было в этих глазах нечто такое, отчего казалось, будто она видела не только то, что было на поверхности, но и самые мрачные тайны, которые он сам не хотел бы о себе знать.       — Американка, — узнав этот небрежный акцент, медленно протянул Сириус, чуть склонив голову к плечу. — Знавал я несколько американцев. Одни были немного грубоваты и глуповаты, а другие очень даже неплохие парни, особенно когда дело касалось оргий. — Сириус не мог не воспользоваться такой возможностью и удержаться от пошлостей, хоть и понимал, что таким образом он вряд ли сможет расположить к себе и убедить по-хорошему отдать ему рисунок.       — Ну, оргий я обещать не могу, как и грубости, — чуть отклонившись назад, чтобы лучше его видеть, заигрывающе протянула девушка, однако ее скулы покраснели, выдавая смущение.       Загонять самого себя в ловушки Сириус всегда умел мастерски, но вот подобного ответа он никак не ожидал. Впрочем, американцы всегда казались ему довольно прямолинейными и в достаточной степени испорченными, особенно на фоне вечно правильных британцев. Хотя на самом деле его соотечественники были в десятки раз испорченнее любого американца, просто это не было тем, что могло показаться очевидным. Понятие нравственности в Британии было настолько растяжимым, что давно утратило свой истинный смысл, чего точно не могло быть в штатах. Но вникать в различия характеров жителей разных стран Сириус не собирался, как и флиртовать с этой художницей. Последнее было в большей степени инициативой девушки, и Сириус категорически не понимал, насколько странными должны быть у нее пристрастия, чтобы заигрывать с человеком, который был старше нее чуть-ли не в два раза и подкрался к ней со спины.       — Прибереги этот тон для тех, кто в этом заинтересован, принцесса, — качнув головой, немного грубовато осадил Сириус и отпустил хрупкое плечо, ощутимо напрягшееся под его ладонью. — Итак, зачем ты меня рисовала? — подозрительно прищурился Сириус.       — Вы выделяетесь, — сглотнув, пробормотала девушка, вдруг отведя от него взгляд. — Вы словно открытая книга, которую может прочесть кто угодно, но стоит только присмотреть к строчкам, как смысл каждого слова куда-то ускользает и остается лишь путаница. А вы будто знаете, что никто никогда вас не поймет, и продолжаете дразнить своими тайнами, мелькающими на самой поверхности, и довольно улыбаетесь, наблюдая за всеобщим бессилием. — Сириус был по-настоящему поражен этими словами, но не нашелся с возражениями. А незнакомка как-то печально вздохнула, опустила взгляд на рисунок и грустно прибавила: — Видите, даже набросок не получился. Всего лишь блеклая копия, которая не отражает и половины того, кто вы есть.       — Последний человек, который говорил, что я издеваюсь над всеми, погиб из-за моей самоуверенности, — сглотнув, неожиданно произнес Сириус и на мгновение сжал пальцами спинку лавки настолько, что побелели костяшки пальцев. — А в твоем наброске все-таки легко можно узнать меня, — заставив себя вернуться к реальности, немного спокойнее отметил он и проигнорировал внимательный взгляд голубых глаз и их немой вопрос. — Предлагаю договориться: назови цену, и я куплю его.       — А если я попрошу поцеловать меня? — ухмыльнувшись уголком губ, протянула девушка, вновь покрывшись легким румянцем.       — Любой бразилец с радостью исполнит твою просьбу, но я предпочитаю платить деньгами, — медленно выдохнув, твердо ответил Сириус, точно зная, что на самом деле соблазн поддаться ее провокациям был довольно велик. Она ему действительно нравилась, причем не только внешне, но на романы и даже на однодневные интрижки у него не было времени. Да и желание на самом деле отсутствовало, чего он совершенно не хотел менять.       — Не за все можно ими расплатиться, — мягко рассмеялась в ответ девушка и быстрым движением кисточки подрисовала что-то на своем наброске, после чего безжалостно вырвала его из альбома. — Это подарок и обещание, — пряча хитрые искорки в глазах, улыбнулась художница и протянула ему лист.       — Обещание чего? — взяв рисунок и выпрямившись, насторожено уточнил Сириус. Девушка, отложив в сторону альбом и кисти, поднялась на ноги и повернулась к нему.       — Того, что мы вновь и вновь будем встречаться, пока этот набросок будет у вас, — прошептала художница, наклонившись к нему и нарушив его личное пространство.       — Надеешься меня приворожить, принцесса? — не удержавшись от широкой улыбки, весело поинтересовался Сириус и тоже чуть наклонился к ней. Глядя на ее заговорщицкую усмешку сверху вниз, Сириус сам не заметил, как аккуратно убрал за ее ухо непослушные золотистые пряди. — Ни одной ведьме не удалось одурманить меня, а ты ведь даже не волшебница, — проведя подушечками пальцев по ее щеке, с непривычной для себя мягкостью произнес Сириус, точно зная, что перед ним действительно магл.       — Зато ты явно колдун, — прикрыв глаза, как-то напряженно выдохнула девушка, выдавая то, что на самом деле она не собиралась флиртовать с ним и тем более выпрашивать у него поцелуй. — Моя мама назвала бы тебя демоном в человеческом облике, — глядя куда-то сквозь него, прошептала девушка.       Сириуса эти слова немного позабавили, и он негромко рассмеялся, убирая руку. Как-то раз его уже называли нечистью, а затем Рон назвал его Гримом. Должно быть, его анимагическая сущность и покровитель рода оставили на нем какой-то свой невидимый след, который легко могли заметить впечатлительные люди. Больше не сказав художнице ни слова, Сириус решительно двинулся в сторону Западной зоны города, затылком чувствуя внимательный взгляд, которым его провожала девушка. Как бы странно это ни было, но Сириус почему-то верил в то, что действительно еще встретится с ней. И он будет ждать этой встречи.