Лучший друг человека

«История это порой то, чего никогда не происходило, описанное тем, кто никогда там не был» Э. Понсела «Надобно найти смысл и в бессмыслице: в этом неприятная обязанность историка, в умном деле найти смысл сумеет всякий философ» Василий Ключевский

1994 год, Рио-де-Жанейро       Существуют такие ситуации, вмешательство в которые вполне может привести к серьезным последствиям. Несвоевременное появление было тем, что действительно могло в равной степени смутить или разозлить, в зависимости от обстоятельств и темперамента того, в чьи дела так нагло влезали. При высоком эмоциональном напряжении любой звук мог стать роковым и даже последним. Сириус всегда был экспрессивен и щедр на проявление самых ярких чувств и эмоций всеми доступными ему способами. Со временем он научился сдерживать некоторые порывы, но когда все в нем доходило до точки кипения, Сириус срывался на том, кому не посчастливилось оказаться рядом. Побывавший в драке, сбитый машиной, потерявший память, ничего не понимающий в том, что происходило, и возбужденный, Сириус был настоящим взрывным коктейлем, который так неосторожно поджег своим появлением бармен.       Жажду разнести в этом доме каждую стену сдержать было непросто, но Сириус изо всех сил старался успокоить пламя, бушующее внутри. Слова о необходимости решить проблему помогли лишь в первые несколько секунд, которые Блэк потратил на перемещение мужчины в угол кухни. Дальше эмоции снова начали брать верх, и Сириус убедился в том, что человек не повредил себе ничего жизненно важного, после чего не стал утруждать себя заботой о малозначительных травмах. Тщательно контролируя каждое свое движение и ненавидя себя за это, Сириус спокойно поднял с пола свою куртку и накинул ее на плечи Шарлотты, которая продолжала сидеть на столе, молча наблюдала за ним и смущенно краснела, кусая губы. Сириус сухо попросил девушку никуда не сбегать и быть осторожной, пообещав вернуться как можно быстрее и не объясняя причин для ухода. Сквозь лаву кипящего раздражения до него все же донесся тоненький голосок разума, и Сириус предположил, что бармен мог быть здесь не один или привести кого-то на хвосте, даже не зная об этом. Оставлять Шарлотту одну не хотелось, но брать ее с собой было бессмысленно и по-идиотски, а потому Блэк решил оставить ей свою куртку, впервые в жизни добровольно расставаясь с этой важной вещью.       Сириус выбрался на улицу через заднюю дверь и быстро растворился в тенях домов, превратившись в собаку. После дома, пропахшего трупным запахом, городской воздух казался до ненормального свежим. На прохладу, к сожалению, рассчитывать не приходилось, как и на тишину, но прогулка помогла вернуться к устойчивым эмоциям, заморозив скопившиеся внутри злость и жажду крови. Все люди, которых сумел обнаружить Бродяга, были замечены им еще днем, когда они с Шарлоттой только прибыли. Сириус опасался того, что местные жители могут сообщить кому-то о прибытии странных гостей. То ли всем было плевать, то ли никто не собирался исполнять приказы всяких подозрительных личностей, но ничего подобного, насколько можно было судить, так и не произошло. Какими судьбами в дом бывшей работодательницы решил наведаться бармен, еще только предстояло выяснить.       Удовлетворенный результатами осмотра, Бродяга неспешно направился к дому, не отказав себе в удовольствии облаять пару кошек, встреченных по пути. Вернувшись в дом тем же путем, каким покинул его, Бродяга боком захлопнул дверь и двинулся на кухню, немного растерянно остановившись на пороге. Американка за время его отсутствия успела переместиться на пол и теперь хмуро рассматривала копии бумаг, которые Сириус прихватил из библиотеки и спрятал во внутреннем кармане куртки. Конечно, он не имел ничего против и сам собирался рассказать девушке все, что смог узнать, да и Шарлотта вряд ли могла понять хоть что-то, поскольку все документы были на португальском. Бродягу больше всего изумляло то, что этой девочке удалось что-то вытащить из вместительных карманов.       По мнению Сириуса, его кожаная, поношенная и повидавшая не мало куртка была весьма необычным магическим артефактом. Мало того, что он пропитал ее кучей всяких зелий и заклинаний, так она еще была подарком от друзей на восемнадцатилетие. Лили, Джеймс, Римус и даже Питер — тогда еще достаточно веселый и здравомыслящий, — тоже внесли в создание этого предмета одежды что-то свое, отказавшись рассказывать ему, что именно. У Сириуса были некоторые мысли по этому поводу, и он был более, чем уверен, что от сочетания всей той магии, которую они использовали, у этой куртки появилось что-то отдаленно напоминающее сознание. С магическими вещам всегда было непросто, потому что грань между созданием просто полезного предмета и мощным артефактом всегда была тонкой. У Сириуса обычно все выходило из-под контроля, превращалось в умные вещи, наполненные поразительной преданностью и лояльностью к своему создателю. Сначала Карта, потом мотоцикл, затем куртка — и два последних были крайне подозрительны к чужакам, но иногда были вынуждены подчиняться хозяину. Подчинялись они всегда с неохотой, а после даже обижались.       В общем, куртка была заражена сознанием и точно не позволила бы кому-то безнаказанно вытаскивать наружу то, что ей было доверено беречь. После чудесного спасения от Поцелуя дементора, Сириус наведался в штаб-квартиру мракоборцев и из всех своих вещей выкрал только куртку и волшебную палочку. Проникнуть в министерство магии оказалось легко, но Сириус справедливо опасался, что вряд ли Люпин, Дамблдор или даже Гарри оценили бы его поступок. Как выяснилось, никто не смог достать из куртки то, что в ее карманах когда-то давно оставил Сириус. Шарлотта каким-то поразительным образом завоевала доверие.       Недолго помявшись на месте, Бродяга тряхнул головой и решительно направился к девушке, кинув беглый взгляд в сторону бессознательного тела. Шарлотта вздрогнула и дернулась в сторону, когда пес подошел ближе и игриво припал на передние лапы, весело виляя хвостом. Бродяга наслаждался выражением замешательства на человеческом лице и весело зарычал, не сдерживая собачьей улыбки. Наблюдая за ним, Шарлотта осторожно улыбнулась в ответ, не уверенная в том, как нужно вести себя с зверем, который на самом деле являлся человеком. Хотя Шарлотту грызли сомнения по поводу того, что ее новый знакомый действительно был человеком, а не каким-нибудь потусторонним существом. Бродягу ее мысли о себе интересовали мало, а потому он просто подскочил вперед и аккуратно толкнул девушку передними лапами в плечи, заставляя лечь на спину.       — Сириус? — почему-то шепотом уточнила Коллинз, когда Бродяга навис над ней и громко фыркнул, коснувшись носом золотистых волос. Вопрос показался слегка странным и забавным, будто какой-то другой бродячий пес действительно мог зайти в дом и вести себя столь необъяснимо. Встряхнувшись, Бродяга насмешливо рыкнул и оставил на лице девушки длинный влажный след от языка. — Фу, ну и гадость! — рассмеялась Шарлотта, безуспешно пытаясь стереть с щеки собачью слюну.       Приободренный ее реакцией, Бродяга, добродушно рыча, лизнул американку в нос, а затем и в другую щеку, тут же вернувшись к первой. Шарлотта звонко смеялась, пыталась увернуться от шершавого языка и сжимала в пальцах густую шерсть, стараясь сдвинуть анимага в сторону. И только когда она начала бессильно хватать ртом воздух, давясь смехом, Бродяга с довольным ворчанием отстранился и упал на бок рядом с девушкой, продолжая лениво стучать хвостом по полу. Отдышавшись, Шарлотта тоже легла на бок, подперев голову рукой, и широко улыбнулась, рассматривая его. Бродяга дернул ухом, покосился в сторону женской руки и снова взглянул в лицо, Шарлотта, правильно истолковав его действия, не слишком решительно запустила пальцы в черную шерсть у него на боку. Громко вздохнув, Бродяга утомленно прикрыл глаза, наслаждаясь незатейливой лаской. Ловкие пальцы, осмелев, переместились к его голове, нежно ощупали теплое ухо, невесомо пробежались вдоль горла до клыкастой пасти и несколько раз провели по длинной морде, вызывая у анимага недовольное фырчание каждым прикосновением к носу.       — Тату у тебя на спине как-то связано с тем, что ты превращаешься в собаку? — негромко спросила Шарлотта, вырывая его из полудремы своим ненужным вопросом.       Сириус открыл глаза, сощурился, резко сел и потянулся, поведя лопатками, невольно вспоминая призрачного пса, занявшего большую часть его спины. Он предпочитал о ней не думать, а поскольку он не имел привычки любоваться в зеркало своей спиной, то на время даже забывал о том, что у него есть еще одна наколка. Самая неоднозначная из всех, потому что она была первой, отображала его сущность и напоминала о семье, покровителем которой был Грим. Это было весьма иронично: бежать от кровных родственников, яро отрицать семейные ценности и при этом иметь анимагическую форму, слишком похожую на адскую гончую. В этой татуировке крылась какая-то загадка, которую Сириус никак не мог постигнуть, и это вселяло в него какой-то суеверный страх, подавляемый им всеми возможными способами.       — Мне было шестнадцать, я был пьян и поспорил с друзьями, — как можно небрежнее ухмыльнулся Сириус. — Оказалось не так больно, как я ожидал, но некоторые проблемы и дискомфорт этот рисунок все-таки доставил. Но я был слишком горд и упрям, чтобы даже задуматься о том, насколько по-идиотски все вышло. — Сириус негромко рассмеялся, вспомнив то далекое лето, и лег обратно на пол, устремив взгляд в грязный потолок. — В любом случае, неудачное тату не то, о чем стоит жалеть, — с ноткой грусти заметил он и невольно прикоснулся пальцами к порядковому номеру на шее, который он скрывал маскирующими чарами. Единственный рисунок на теле, который он хотел бы вырвать, выцарапать вместе с двенадцатью годами отчаяния и одиночества.       — Мои родители заработали бы инфаркт, если бы я вдруг вернулась домой с наколкой на теле, — весело фыркнула Шарлотта, возвращая мысли мужчины к реальности. — Правда, я не стала бы набивать тату. Они ведь должны иметь какой-то смысл, значение, понятное только тому, на чьем теле находится рисунок. У меня нет никаких особенных вещей, которые хотелось бы оставить на теле. — Девушка задумчиво провела по волосам, немного лохматя их и окончательно разрушая слабый хвост.       Сириус хмыкнул, не найдясь с ответом. Ему самому казалось, что любой рисунок будет иметь смысл, просто он может не понравиться его носителю, или даже наоборот. Все его татуировки были спонтанными решениями и хранили память о разных моментах, но даже испытывая недовольство рисунком и навсегда вбитом под кожу времени, Сириус не жалел ни секунды, что на его теле были именно эти наколки, а не какие-то другие. В его жизни были вещи куда больше достойные жалости, чем такая мелочь, как какой-то рисунок.       — А это вообще нормально? — внезапно спросила Шарлотта, и Блэк непроизвольно вздрогнул от звуке ее голоса.       — Что именно? Лежать на полу чужого дома с черным мужиком под боком? — скопировав позу девушки, насмешливо уточнил Сириус. Слова о трупе он поспешно проглотил, не уверенный в том, что такой юмор будет уместным.       — За такие слова тебя могут обвинить в расизме, — сощурившись, заметила Шарлотта, хотя обеспокоенной его грубостью она не выглядела.       — Мне теперь и свою фамилию называть нельзя, боясь оскорбить кого-то? — выгнув бровь, притворно возмутился Сириус и хрипло рассмеялся, увидев вытянувшееся лицо своей собеседницы. Сведя брови к переносице, Шарлотта неразборчиво пробурчала себе под нос что-то о его чувстве юмора. Сириус готов был согласиться, что бы она там ни сказала, потому что сам понимал, что его шутки не всегда адекватны, но эту он считал весьма удачной. — Так, что же у тебя вызывает сомнения в нормальности? — успокоившись так же быстро, как начал смеяться, весело спросил Блэк.       — Превращение в собаку, — не слишком уверенно ответила Шарлотта и поспешно переместила взгляд куда-то ему за плечо.       — Собака соответствуем моим основным внутренним качествам, поэтому это моя анимагическая форма, — помолчав, все же выговорил Сириус, не представляя, как именно можно объяснить маглу особенности трансфигурации и анимагии. — Не многие волшебники могут полностью овладеть анимагией. Это своего рода искусство, как написание картин. У кого-то есть природный талант, необходимые навыки и способности, и этот маг настолько легко сживается со своей звериной сущностью, будто это самая элементарная вещь в мире. А есть те, кто долго учится, много изучает, даже пользуется чужой помощью, а в результате все равно застревает в переходном состоянии, становясь получеловеком-полузверем. Последние случаи очень частое явление, и не всех удается вернуть в человеческую форму. — Сириус поощрительно улыбнулся, встретив любознательный взгляд голубых глаз, и неожиданно для себя добавил: — Лично я после первого превращения неделю был вынужден прятать в штанах собачий хвост. Это было так унизительно, вызывало у людей некоторые вопросы, а я отпускал пошлые шуточки и злился. Мне было пятнадцать, я должен быть пойти на свидание с красивой старшекурсницей, но его пришлось отменить. Я ныл и жаловался каждую ночь, пока Джеймсу с Римусом это не надоело, и они хитростью заставили меня выпить зелье от бессонницы. Мерлинова борода, тогда все это казалось концом света. — Ностальгически вздохнув, Сириус застыл с улыбкой на губах, вглядываясь в давно прошедшие дни и поражаясь тому, насколько они были счастливыми и беззаботными.       Ласковое прикосновение к щеке заставило мужчину очнуться от прошлого, и Блэк усталым взглядом проследил за тем, как девичьи пальцы аккуратно убрали упавшие ему на лицо черные пряди. Шарлотта мягко улыбалась и смотрела как-то слишком понимающе для девушки, ничего не знающей о мире и его опасностях. Сириус и сам знал лишь какую-то десятую долю того, что называлось неприглядной реальностью, и при этом ему ничего не было известно об этой молодой американке, к которой он столь опрометчиво успел привязаться за какие-то трое суток знакомства. Мерлин свидетель, он даже имя ее узнал не больше часа назад. И хотя остатки разума подсказывали, что нужно быть осторожнее, а не поддаваться импульсам и рассказывать о себе, сердце и инстинкты пребывали в полной уверенности в том, что Шарлотта была его последним шансом на жизнь, последней недостающей деталью странной головоломки. Она была именно тем, чего ему недоставало все эти годы, и Сириус абсолютно не понимал, откуда в его голове вообще появились такие мысли. Казалось, будто помимо Римуса, заменяющего совесть, в нем поселился еще и Джеймс, сходящий с ума по своей несравненной Лили, и готовый нести всякий любовный вздор, полный глубокой бессмысленности и пустых откровений.       Сбросив с себя минутное оцепенение, Сириус снова сел и покосился на темноту за окном. По-хорошему, им стоило покинуть этот дом, потому что все полезное, что он мог предложить, они уже нашли, и переночевать хотя бы в той же машине. Приступить к поискам ответов утром, на свежую голову было гораздо предпочтительнее. Сириус окинул взглядом разложенные на полу бумаги и вдруг с удивлением понял, что на них появились какие-то цифры, и сами бумаги были разложены в каком-то определенном порядке. Нахмурившись, Сириус тут же позабыл о своих планах на ночь и переместился ближе к листам, изучающе скользя по ним взглядом. И чем внимательнее он смотрел, тем больше удивлялся тому, как легко все выстраивалось в понятную историческую цепь.       — Это ты сделала? — не отрывая взгляда от листов, нетерпеливо спросил Сириус. Шарлотта вздрогнула и резко села, сонно моргая.       — Д-да, прости, если что-то испортила, я просто пыталась понять хоть что-то, — немного виновато отозвалась девушка и подтянула к себе колени, обняв их. Не глядя на него, она поспешно затараторила, будто боясь не успеть объяснить свой поступок: — Я учила так много языков, что они все перемешались у меня в голове. На португальском я знаю всего несколько общих фраз и с три десятка слов. Но моих знаний вполне хватило, чтобы понять: это какой-то указ, — Шарлотта указала пальцем на объявление об англичанине, — здесь что-то о рабах и преступлениях, — изящный палец переместился на бумаги с подробным описанием того, в чем был виноват англичанин, — тут что-то о магии и кадехо, а это какая-то легенда, — Шарлотта указала на оставшиеся бумаги и перевела на него выжидающий взгляд, словно собираясь выслушать все обвинения в свой адрес, которые по неизвестной причине Блэк должен был к ней иметь.       — А почему именно такой порядок? — наконец-то оторвавшись от листов, с живым интересом поинтересовался Сириус.       Как-то непонимающе хмурясь, девушка пожала плечами и объяснила, что первая дата есть в указе. Список преступлений мог со временем изменяться и переписываться несколько раз, а стиль написания отличался от того, что в указе, и Шарлотта предположила, что прошло уже какое-то время со дня издания указа. Как давно существует миф о кадехо сказать было затруднительно, однако упоминаться в письменностях именно под таким названием они стали в начале девятнадцатого века, когда суеверный страх перед магией стал ослабевать и приобретать другие формы. Легенда же и вовсе должна была быть записана ближе к концу девятнадцатого века, но свою уверенность в этом девушка объяснить затруднялась.       — Неужели ты была заучкой? — ехидно хмыкнул Сириус, не сумев сдержаться. На самом деле он был восхищен проделанной работой, потому что сам потратил бы не меньше пары часов, чтобы установить во всем этом безобразии хоть какой-то порядок.       — Я просто люблю историю, — недовольно отозвалась Шарлотта и предостерегающе сверкнула глазами, съежившись еще больше. — Я должна была хорошо учиться, — глухо прибавила она, уткнувшись лицом в колени.       — Хочешь узнать, о чем здесь написано? — сглотнув приступ вины, улыбнулся Сириус и притянул к себе бумаги. Шарлотта недоверчиво взглянула него, но поспешно закивала, словно опасаясь того, что он может передумать, так и оставив ее наедине с вулканом вопросов. Откашлявшись, Сириус выпрямил спину и весело подмигнул американке, прежде чем приступить к чтению. Срываясь с его губ, история приобретала больше красок, обрастала такими подробностями, которые нигде не были указаны, и оживала.       Сириус говорил о чистокровном маге из Британии, который мечтал победить Смерть и искал три дара, которые когда-то получили от нее три брата — каждый, выдающийся маг. Чистокровный волшебник искал долго и упорно, но за ним всюду следовала неудача, пока однажды он не отправился в южноамериканские колонии на португальском корабле. Прибыв на новый континент, волшебник снова продолжил искать, но уже не дары, а то, что могло ему помочь в достижении цели. И вот однажды он наткнулся на пещеру и совершил какое-то открытие, которое ведомо лишь его последователям. Но в те времена чистокровный волшебник был одинок в своих деяниях, а потому решил воспользоваться незнанием обычных людей.       Англичанин магией и красивыми словами убедил людей в том, что является помощником королевы Марии I. Он возмущался тем, как люди неразумно тратили рабочие ресурсы, убивая всех рабов, обвиненных в колдовстве. На вопрос о том, как же отличить настоящих колдунов от оклеветанных, чистокровный волшебник ничего не ответил, но вскоре некоторые рабы начали бесследно исчезать из камеры. Из слов оставшихся заключенных люди узнали, что исчезнувшие просто растворились в воздухе, а британец заявил, что теперь у них есть способ распознать колдунов. Никому было не вдомек, что британец — повидавший за свою жизнь многое и многому научившийся во время своих странствий, — создал секретный путь под землей, вход на который был доступен только магам. Подземная дорога вела отчаявшихся рабов прямо к горам, и у входа их поджидал белый кадехо, который указывал путь к пещере. В той пещере, в которой чистокровный волшебник совершил неизвестное открытие, рабы обретали спасение и погибель.       Долгие дни и недели чистокровный волшебник проводил в своей пещере вместе с рабами, и никому не было ведомо, чем они занимались. Но однажды до королевы дошли слухи об исчезающих рабах и человеке, который назвался ее помощником. Королева отправила в колонии своего верного человека, и тот, выяснив все, издал указ о поимке англичанина. Британца обвинили в помощи рабам, в колдовстве, в убийствах и воскрешении мертвых. Тюрьму, где держали рабов, обвиняемых в колдовстве, разрушили, а само место завалили камнями, чтобы никто не мог снова воспользоваться дорогой под землей. Сама дорога была названа Путем Отступников, и каждого, кто приближался к нему, было разрешено казнить без суда. Спустя месяцы, кто-то из бывших рабов сумел выбраться из той пещеры. Этот кто-то был схвачен, допрошен и повешен в назидание остальным. С помощью беглеца людям удалось узнать лишь то, что англичанин был злым человеком, который убивал всех, кто был слаб и не желал учиться.       Что сталось с остальными жителями пещеры так и осталось неизвестно. Англичанин так и не был пойман, а рабы по-прежнему продолжали пропадать. Но с каждым годом все сильнее было давление Британии, требующей освобождения рабов в Бразильских колониях. Годы спустя, рабство стало отменено, а история о маге, скрывающемся в пещере, поросла паутиной и забылась на фоне прогресса, шагающего строго вперед. Люди, живущие своими повседневными заботами, не знали, что в конце концов маги создали школу в сердце амазонских джунглей, а затем предприняли попытку найти пещеру с помощью Пути Отступников. Черный кадехо путал следы, не позволял приблизиться к берлоге хозяина никому, кто был неугоден чистокровному волшебнику. Но вскоре англичанин был вынужден бежать и вернулся в родную страну, оставив своих учеников на произвол судьбы. Многие из бывших рабов умерли от голода, дожидаясь возвращения учителя, другие вышли к магам, лелея в своих сердцах надежду и желание продолжить поиски англичанина. А черный кадехо и по сей день стережет пути к пещере.       — А дальше, — как только Сириус умолк, требовательно произнесла Шарлотта с каким-то детским восторгом глядя на мужчину. — Не может же все закончиться настолько неопределенно, — капризно заявила она, передвинувшись ближе и сильно сжав пальцами руку Блэка.       — Дальше сплошные предположения, — честно признался Сириус, складывая бумаги. Шарлотта упрямо поджала губы и вдруг крепко обняла его за плечи, поцеловала в щеку и принялась безостановочно твердить: «Пожалуйста!» — замолчав, только когда Сириус обреченно вздохнул и кивнул. Блэк недолго помолчал, обдумывая все известные ему факты и складывая их в самый правдоподобный вариант развития событий. Не зная наверняка, насколько точным будет его рассказ, Сириус начал историю с последователей чистокровного волшебника.       Выжившие бывшие рабы разбрелись по всему свету, продолжая поиски. Их идеи были заразны, и были люди, которые всерьез проникались безумными планами и мечтами о бессмертии. Развивался мир, развивалась магия и маги, а потому последователи англичанина становились осторожнее. На исследования требовались деньги, и они завели нелегальную деятельность, занимаясь контрабандой с помощью посредников. Тех, кто что-то знал, но отказывался сотрудничать добровольно, они вынуждали заклинаниями, зельями и угрозами. Другие соглашались на все условия, даже не интересуясь целью, которую преследовали эти люди.       Сколько людей окунулось в эту тайну и знали правду, неизвестно. Как неизвестно и то, чего эти люди смогли достигнуть. Однако есть вещи, которые подтверждены. Первой такой вещью было возвращение к истокам, то есть в Бразилию. Здесь они смогли найти людей, которые исследовали легенду о Пути Отступников. Среди исследователей была умная женщина по имени Камила, которая подобралась к правде ближе всех и даже нашла вход на подземную дорогу. Кто-то из последователей англичанина втерся в доверие к Камиле, назвался ученым, и она поверила, все рассказала и расплатилась жизнью за свои ум и доверчивость. Поскольку Путь начинался в баре Бруны, последователи вынудили женщину к сотрудничеству, пытая ее, убивая близких, контролируя мужа.       Второе, что имело подтверждение: среди последователей есть настоящие ученые, которым плевать на мораль и нравственность. Эти ученые ставят эксперименты на обычных людях, магах, оборотнях и животных. Третье неразрывно связано со вторым, потому что это похищения. Владелец мотеля, расположенного на Пути, варил зелья, поил ими постояльцев и переправлял жертв в пещеру. Работники ветклиники проделывали то же самое с животными, а вот Бруна торговала излишками и лишь наблюдала со стороны, как похищали людей рядом с ее баром. И вот однажды была похищена женщина-оборотень, мать четырех детей и просто хороший человек, помнящий добро и не задающий лишних вопросов. Семья женщины-оборотня оказалась в отчаянном положении, и один не самый добрый человек вызвался им помочь.       Этот человек не умел сдаваться и обратился за помощью к знакомым, когда не смог ничего выяснить своими силами. Его знакомый был непростым человеком, а позже оказался мужем Камилы. Узнав, какое именно дело расследует не-самый-добрый-человек, Тони без лишних вопросов согласился помочь, в душе надеясь, что ему удастся добраться до убийц жены и отомстить им. Он не посвятил человека в свои тайны, сказав лишь, что некоторые из его людей тоже были похищены. Преследуя свои цели, Тони дал человеку полную свободу действий и был обведен вокруг пальца, потому что не-самый-добрый-человек узнал о его секретах от сестры самого Тони, влюбившейся и потерявшей осторожность.       В то же самое время, Бруна получила трудный заказ от пугающего ее англичанина, который назвался Джеймсом. Англичанин показался ей странным, и Бруна, распознав в женщине-оборотне уроженку Британских островов, расспросила ее, а затем узнала настоящее имя англичанина и кое-какой страшный факт из его биографии. Бруна решила, что у нее появился шанс спастись самой и спасти мужа, но она была неосторожна и поплатилась за свою неосторожность смертью. Она умерла на руках англичанина с невысказанной просьбой защитить мужа и именем одной девушки на губах. Начался бой, в котором смешались маги и маглы, пули и заклинания, а верный Бруне бармен попытался исполнить последний наказ хозяйки и спасти англичанина. Но некий Джеймс сбежал и объявил последователям мага из пещеры войну, взорвав их ветклинику и лабораторию в мотеле.       — Все знания, какими владел англичанин, были разложены по полочкам, и теперь рассказывать должна была та девушка, имя которой произнесла перед смертью Бруна, — торжественно закончил Сириус и склонил голову к плечу, прибавив: — Итак, принцесса, теперь твоя очередь поведать мне историю.       Положив голову ему на плечо, Шарлотта озадаченно нахмурилась и тяжело вздохнула. Все еще заключенный в кольцо объятий Сириус покосился в сторону бармена, продолжающего притворяться бездвижным телом. Блэк с большим удовольствием подошел бы к этому наглецу и как следует врезал бы без помощи магии просто за то, что бармену пришло в голову обманывать его. Но с другой стороны Сириус понимал, что мужчина пока не сделал ничего, за что его действительно стоило бить, да и покидать уютных объятий ему совсем не хотелось. Вопреки всей неоднозначности происходящего, сейчас Сириусу было комфортно и спокойно. Все загадки каким-то непостижимым образом обрели ответы, хаос в голове приобрел свою четкость, и изначальная путаница сменилась полным пониманием происходящего. Оставалось лишь узнать, что собиралась сообщить Бруна, когда ее так грубо прервали.       — Но я действительно ничего не знаю, — вынырнув из потока своих мыслей, грустно заметила Шарлотта.       Сириус уткнулся носом в золотистую макушку и задумался, позволяя запаху девушки заполнить легкие. Странный аромат, не имеющий названия, но зато обладающий невероятным значением, был подобен яду, дурманил мысли и с каждой секундой, проведенной рядом с американкой, проникал все глубже под кожу. Сириус подозревал, что если не избавится от Шарлотты в ближайшее время, то уже никогда не сможет вырвать из себя ее запах, вытравить из памяти ее улыбки и слишком важные слова, которые ему никто никогда не говорил. Возможно, кто-то мог думать о нем так же, как художница, но вряд ли хоть кто-то считал, что эти слова нужно произносить. Никому не пришло бы в голову, как сильно Сириус нуждался в одобрении, а не в постоянных упреках, которые преследовали его с самого детства.       — Если бы у меня не было иммунитета к приворотам, я бы решил, что ты меня приворожила, — зачем-то произнес Сириус, криво усмехнулся и быстро поцеловал девушку в макушку, тут же поднимаясь на ноги и прерывая затянувшиеся обнимашки.       — Кому из нас быть пострадавшей от магии стороной, так это мне, — вынужденно отстранившись, недовольно пробурчала Шарлотта. Передернув плечами, Сириус недовольно поморщился и вернулся к столу, наливая себе еще кружку чая и мечтая о самой огромной порции настоящего черного кофе, а не той растворимой бурды, которая была у американки. — Знаешь, чего я не понимаю, так это мечту Бруны о большом доме. Как будто им с Луисом могло быть здесь тесно, — совершенно не к месту заявила Шарлотта, весьма удачно меняя тему.       — С чего ты решила, что ей не нравился этот дом? — с абсолютным равнодушием спросил Сириус, больше занятый мыслями о том, что делать дальше. Он налил чай во вторую кружку и поставил перед девушкой, когда та заняла стул напротив.       — А зачем бы ей просить начертить план дома, который своей сложностью может сравниться с домом Тони? — фыркнула Шарлотта и вытащила из своего рюкзака пачку с печеньем. Сириус рассеянно поддакнул, и сам удивился странностям Бруны. Смысл этих слов дошел до него лишь спустя пять минут чаепития, и Сириус почти подавился очередным глотком, когда наконец-то понял, что никакой новый дом Бруне и даром не был нужен.       — Прости, не могла бы ты повторить то, что сказала, — отставив в сторону кружку, требовательно произнес Сириус и даже наклонился вперед, выражая свое нетерпение.       — Ну, узнав, что я рисую, Бруна спросила, могу ли я сделать чертеж с ее слов, — спокойно пояснила Шарлотта, ничуть не напуганная его напором. — Я сделала набросок и пообещала ей закончить чертеж за сутки. А Бруна сказала, что зайдет за чертежом сама, когда договорится с каким-то серьезным человеком.       — И этот чертеж еще у тебя, — осипшим голосом произнес Сириус, внезапно понимая, что именно должно было быть у Чарли, о чем собиралась рассказать Бруна.       Шарлотта сначала непонимающе взглянула на него, кивнув, а затем изумленно приоткрыла рот, когда это же понимание достигло ее разума. Чудом не разлив остатки чая и отодвинув в сторону кружку, Шарлотта вытащила из своего рюкзака толстую папку с листами и принялась быстро их пролистывать. Сириус в нетерпении обошел стол и встал за плечом девушки, наблюдая за мелькающими уголками самых разных рисунков. Сириус обязательно отметил бы явный талант девушки, который стоило развивать, если бы не был так сосредоточен на более важном деле. Шарлотта недовольно нахмурилась, отложила папку и снова полезла в рюкзак.       — Чертежа нет, — порывшись во внутренностях сумки, тревожно объявила Шарлотта.       Раздраженно рыкнув, Сириус забрал рюкзак и принялся вытаскивать из него все вещи, среди которых были сменная одежда, зубная щетка, расческа, множество баночек с красками, кисточки, пенал с карандашами и ручками, бутылка воды и другой ворох мелочей, неизвестно как помещающийся внутри. Сириус почти вывернул рюкзак американки, но не нашел ничего, что могло бы иметь отношение к делу, кроме карты и нескольких листов с заметками, которые спрятал сам. Шарлотта, увидев чужие вещи, даже бровью не повела, будто научившись ничему не удивляться за время, проведенное в компании Блэка.       — Ты уверена, что он не может быть в чемодане, или что ты не оставила его в мотеле? — меряя кухню шагами, настойчиво говорил Сириус. Если его выводы были верны, то это вполне мог быть план пещеры. И если это было так, то у Сириуса становилось в разы больше шансов на успех в этом предприятии. Оставалось только найти чертеж.       — Я могу начертить его заново, — наблюдая за его метаниями, насмешливо предложила Шарлотта и, не дожидаясь его ответа, потянулась к листам. — А ты уберешь все, что вытряхнул из моего рюкзака, — непреклонным тоном заявила девушка и посмотрела на мужчину укоризненным взглядом, определенно не собираясь молча терпеть такое обращение со своими вещами.       Сириус остановился, застигнутый врасплох этим взглядом и полупросьбой-полуприказом, которые так ярко напомнили недовольную его очередным поступком Лили. Блэк не выполнял ничьих приказов, особенно если они были произнесены женщинами, считающими, что у них есть какие-то права на него. Лили была исключением, но лишь потому, что в какой-то момент Сириус проникся к ней искренней симпатией, а затем и уважением. Шарлотта для него была никем, всего лишь девочкой, с которой его свело одно приключение, и которая вызывала в нем непонятные, но приятные чувства и мысли. Сириус мог бы отмахнуться, нагрубить или совершить еще какой-нибудь мерзкий поступок, лишь бы не делать того, что ему сказали. Но вместо того, чтобы в очередной раз проявить свой отвратительный характер, Сириус вытолкнул все недовольства за границы сознания и молча принялся складывать вещи обратно в рюкзак.       — Интересно, кому это Бруна собиралась показать этот чертеж и почему переключилась на меня, — немного рассеянно отметил Сириус, аккуратно складывая одежду. Шарлотта неопределенно хмыкнула, не отрываясь от своего занятия, Сириус оставил снова наполненный рюкзак у ножки стола и замер, снова покосившись в сторону поменявшего свое положение тела. — Скажи мне, принцесса, как долго ты носила готовый чертеж в рюкзаке? — желая развеять свои подозрения, как можно любезнее поинтересовался Блэк.       — Пару дней, и еще сегодня, пока мы не выяснили, что его в рюкзаке нет, — отозвалась художница и даже не взглянула в его сторону, полностью поглощенная работой.       — Ты когда-нибудь оставляла свой рюкзак без присмотра? — стараясь не выдать медленно затопляющую его волну негодования, несколько равнодушно уточнил Блэк, и сам скривился от того, насколько фальшиво это прозвучало.       — Только во время работы в баре, — полностью подтвердив его выводы, отозвалась Шарлотта.       Несколько раз глубоко вдохнув и выдохнув, Сириус развернулся и в несколько широких шагов преодолел расстояние до бармена. Человек уже намного заметнее вздрогнул, сообразив, что находится в опасности. Однако прежде, чем притворщик смог хоть что-то предпринять, Сириус рывком поднял мужчину с пола и впечатал в стену. Бармен был выше и обладал гораздо более развитой мускулатурой, он мог бы справиться с щуплым британцем за минуту и даже не особо запыхался бы, но в этом человеке было нечто такое, что лишало самого желания к сопротивлению. Сириуса совершенно не заботило, насколько его противник превосходит его физически, потому что сейчас его питали эмоции, которые были далеко не положительными.       — Назови мне хоть одну причину, по которой я не должен раскрасить стены содержимым твоей головы, — почти касаясь носом чужого носа, яростно прорычал Сириус. — После твоей дряни у меня возникли проблемы с самоконтролем, так что советую говорить быстро, — не дождавшись ничего, кроме болезненного вскрика, настойчиво заметил Блэк. Сириус разумно полагал, что этому человеку совсем незачем знать о повседневном наличии этих проблем. Так уж вышло, что после двенадцати лет изоляции от общества Сириус утратил некоторые важные навыки самодисциплины, и чинились они очень медленно.       — Я знаю об Ордене Бессмертных! Я могу помочь! Только не убивайте, прошу! — тут же закричал бармен, когда Блэк сильнее вжал его в стену и зарычал.       — И в чем же твой интерес? — подозрительно сощурился Сириус, сильнее сжимая в пальцах ворот чужой рубашки.       — Мой сын, — едва слышно выдохнул мужчина, нервно сглотнул и с непреклонным упрямством посмотрел британцу в глаза. Сириус вдруг вспомнил все свои выводы, которые сделал при самом первом разговоре с барменом. Тогда он был непозволительно твердо уверен в том, что мужчина помогает Бруне ради кого-то. Кажется, с этим предположением Сириус не ошибся.       — Оставь его! — положив руку ему на плечо, негромко, но весьма настойчиво попросила Шарлотта, отвлекая внимание Блэка от своей жертвы. Столкнувшись с твердым взглядом голубых глаз, Сириус еще раз предупреждающе посмотрел в темные глаза бармена и отпустил его, резко шагнув назад.       Шарлотта одарила Сириуса мягкой улыбкой и тут же сосредоточилась на бармене, которого, как выяснилось, звали Фредериком. Шарлотта то ли с искренним, то ли с хорошо сыгранным беспокойством интересовалась самочувствием Фредерика. Усадила его за стол, раз десять спросила, точно ли он ничего не сломал и мягко улыбалась, постоянно прикасаясь к этому типу. Фредерик, будто позабыв о том, как его несколько раз за эту ночь впечатли в стену, белозубо улыбался, кивал головой и на ломаном английском говорил, что с ним все в порядке. Сириус мрачно наблюдал за этой картиной и крепче сжимал пальцы в кулаки, излучая волны раздражения, которого он не мог себе позволить, чтобы не оттолкнуть американку. Такое послушание было чем-то действительно необычным, и бороться с этим у Сириуса почему-то не получалось. Зато Шарлотта, вероятно, понимала гораздо больше, и иногда насмешливо посматривала в сторону взбешенного анимага.       Когда девушка поставила перед Фредериком кружку свежего чая и пододвинула печенье, Сириус решительно отказался от безмолвной роли и приступил к расспросу. Фредерик, все еще опасаясь его, но понимая, что наличие девушки может уберечь его от злости британца, заговорил далеко не сразу, сначала допил до середины кружки и только потом заговорил. Бармен рассказал о своем сыне — магл-оборотень, которому не повезло попасться на глаза не тому человеку. Бруна сама нашла его и рассказала о том, что произошло с его мальчиком, убедила в том, что он жив, и предложила помочь. Сама Бруна тоже потеряла ребенка из-за этих людей и свою кузину Камилу, с которой они когда-то вместе мечтали стать известными учеными. Бруна и Фредерик выжидали три года, узнавали все больше о людях, которые называли себя Искателями, а свою организацию — Орденом Бессмертных.       С каждым годом отчаяние становилось все сильнее, а решение все никак не находилось. Но совсем недавно была похищена женщина, ошибочно принятая за туристку, а затем объявился и сам Сириус. Бруна заметила его сразу, когда он несколько раз мелькал неподалеку от бара и расспрашивал людей о женщине, фотографию которой удалось рассмотреть хозяйке бара. Бруна допросила женщину почти сразу, дождавшись подходящего момента, и полученная информация подарила ей надежду. Хозяйка бара собиралась сама поговорить с Блэком, была готова умолять о помощи и отдать все, что у нее было. Она попросила Шарлотту начертить план пещеры, чтобы позже предоставить его как доказательство своей лояльности и желания сотрудничать. Она посвятила Фредерика в свои планы, попросив в случае неудачи помочь Блэку. Фредерик так же на всякий случай забрал выполненный Шарлоттой чертеж.       Как только Фредерик, виновато улыбнувшись, вытащил из кармана сложенный листок и, распрямив его, положил на стол, Шарлотта недовольно отметила, что теперь у них целых два плана. Сириус немного удивленно обнаружил, что за недолгий рассказ бармена девушка успела закончить второй чертеж. Все трое молча склонились над планом. Сириус задумчиво постучал пальцами по столешнице, взглянул на Фредерика, который невозмутимо закурил сигарету, и заговорщицки улыбнулся. Возня с поисками ответов была закончена, теперь была очередь любимой части Сириуса — действие. И у него даже появились первые пункты плана, в котором у обоих маглов была безопасная роль, а самому Сириусу предстояло опасное развлечение.