Лучший друг человека

«Существуют бойцы двух типов. Одни обдумывают стратегии, а другие не могут преодолеть в себе детской наклонности ломать все вокруг» Альберт Санчес Пиньоль «В пьянящей тишине» «Как бы мы мысленно ни готовились к предстоящим серьезным разговорам, нам всегда приходится импровизировать» Роберт Макки «История на миллион долларов»

1994 год, Рио-де-Жанейро       Предполагается, что есть два основных типа людей: планировщики и импровизаторы. Умение составлять планы смело можно назвать искусством, потому что предусмотреть все факторы, особенно если это касалось людей, было по-настоящему невозможно. Импровизация была гораздо более полезной, ведь благодаря ей можно было подстроиться даже под самые ненормальные ситуации, адаптироваться в любом месте. Однако для каждого из вариантов требовались особенные навыки, которые было необходимо развивать. Люди, способные и планировать, и действовать по обстоятельствам не были редкостью, поскольку гибкость требовалась во все времена и во всем. Никто не поверил бы в то, что Сириус был из тех, кто вначале составлял план, расписывал в подробностях каждый пункт у себя в голове и даже приступал к реализации. А затем происходило что-то такое, что заставляло его плюнуть на планы и просто делать, доверяясь интуиции. Ни один из планов Сириуса не действовал так, как было задумано изначально, и ему давно стоило бы это понять и принять. И все-таки Блэк продолжал совершать одну и ту же ошибку — планировал.       У Сириуса в голове было ясно, что случалось в редкие моменты озарения, и он полностью контролировал все свои действия, эмоции и даже поведение. Они трое все-таки покинули дом покойников, и бармен любезно предоставил для использования свою небольшую квартирку. Играя выбранную роль, Сириус разложил перед двумя маглами карту со своими пометками и убедил Фредерика подорвать оставшиеся заведения Искателей, расположенные на Пути Отступников. На самом деле, по мнению Сириуса, взрывы были грубым способом навести страх, лишенным изящности. Но создать магическую взрывчатку, которая не навредила бы людям, было в разы проще, да и доступно для того, чтобы исполнителем был магл. Другая причина так же была в том, что после ареста Блэка многие маги почему-то начали думать, будто взрыв — его фирменный почерк, и случаи с ветклиникой и мотелем оставляли мало места для полета фантазии. В общем, Фредерик был успешно отправлен на улицы города для выполнения важной миссии — отвлечение внимания. А Сириус перешел к следующему пункту плана и принялся за зелье.       Кухня в квартире бармена была почти пустой и все равно тесной. За неимением котла, Сириус был вынужден воспользоваться кастрюлей, внутренние стены которой он предварительно пропитал смесью из коры волшебной рябины и рога единорога. Варить даже самое элементарное зелье в какой-то кастрюле было большим риском, потому что котлы имели свои особенности, влияющие на конечный результат того, что в них готовили. Сириус лишь надеялся, что никто никогда не узнает о том, как он варил зелье на магловской кухне — это действительно казалось абсурдным, и не воспринималось даже самим мужчиной. Но добывать котлы было некогда, а действовать нужно было быстро, поэтому Сириус плюнул на абсурдность, вытащил из карманов куртки все, что имело отношение к зельеварению и, закатав рукава рубашки, приступил к варке одного хитроумного зельица.       Еще в начале месяца у Сириуса был целый набор лекарственных зелий, которые он одолжил из местной магической больницы. Буквально этой ночью он потратил на себя остатки зелья бодрости, до этого лишился столь полезного рябинового отвара, и теперь в его запасах были лишь остатки самых часто используемых лекарств. Еще у Сириуса была гениальная, как ему казалось, идея и при этом не было практики в зельеварении уже тринадцать лет, за исключением последних дней, когда ему пришлось варить поисковое зелье. Тем не менее, у него был мозг, послушные руки и все необходимые ингредиенты в коробке, которую он выкупил у Бруны. Сириус был настолько уверен в успехе, что в какой-то момент даже начал негромко напевать что-то из репертуара Queen, легко орудуя ножом и создавая в котле что-то действительно магическое.       — Тебе не надоело меня рисовать? — насмешливо поинтересовался Блэк, в какой-то момент почувствовав на себе изучающий взгляд.       Понюхав зелье, маг удовлетворенно кивнул сам себе и обернулся. Шарлотта, которая отказывалась идти спать и обещала быть незаметной, сидела прямо на столе, заставленном пузырьками и другими ингредиентами, и быстро что-то наносила на бумагу. Сириус наблюдал за ней краем глаза все это время и на одном из рисунков заметил свои руки, зависшие прямо над котлом и частично скрытые паром. Теперь на новом листе появился его профиль: довольно изогнувшийся уголок губ, прищуренный глаз и непослушные пряди волос, упавшие на лицо. Сириус подозревал, что его волосы слишком настойчиво лезут вперед, словно так и горя желанием попасть в зелье вслед за очередной порцией какого-то порошка.       — Я не перестану рисовать тебя до тех пор, пока ты не согласишься на полноценный, хорошо проработанный портрет, — широко улыбнувшись, нагло заявила Коллинз.       В ее взгляде был настолько откровенный намек на то, какой именно портрет она хочет нарисовать, что Сириус поспешно отвернулся, не позволяя себе отвлечься. Шарлотта задумчиво постучала карандашом по рисунку, затем вдруг отложила все в сторону и сосредоточила все внимание на мужчине. Проследив за ее манипуляциями, Блэк нервно сглотнул, понимая, что разговора по душам избежать все-таки не получится. Но он очень надеялся, что интерес к неизвестному, чем являлась магия в целом и зельеварение в частности, перевесит желание говорить о серьезном. Во всяком случае, Сириус с радостью ответил бы на все вопросы, кроме личных.       — Ты правда лорд? — спросила Шарлотта, и Сириус вздрогнул от неожиданности. Он ожидал любого вопроса о себе, но почему-то не этого. В прошлом никому не приходило в голову спрашивать о его происхождении, то ли потому, что все эти люди были британцами, то ли потому, что для кого-то были важны лишь его деньги и некоторая влиятельность, а откуда они могли появиться, было не особо важным.       — Ну, поскольку я старший сын в своей семье, а сейчас еще и единственный мужчина, то у меня есть все права, чтобы принять отцовский титул, — недолго подумав, равнодушно пожал плечами Сириус. — Моя наследственность имеет какое-то значение? — почему-то улыбаясь, негромко уточнил он и с излишней сосредоточенностью приступил к раздавливанию дремоносных бобов.       — Никакого, — тут же отозвалась Шарлотта и вытянула шею, пытаясь заглянуть в кастрюлю. — Просто, я не совсем понимаю, кем ты сам себя считаешь. Сначала ты похож на этакого денди, который сбежал из романов Уайльда, а в следующий момент ты уже представитель какой-то субкультуры. И даже не важно, панк, байкер или рокер, потому что все в тебе — вызов миру, несогласие с установленным порядком и какие-то революционные порывы. — Шарлотта резко умолкла, как-то смущенно улыбнулась и отвела взгляд, словно обдумывая, как же все эти слова могли сорваться с ее языка. Наблюдая за стекающим в кастрюлю соком бобов, Сириус тоже думал, но о том, что наблюдательность американки была развита слишком хорошо, а уж знаний в ее голове и вовсе было слишком много.       — Вежливость присуща всем британцам, — наконец-то собравшись с мыслями, заговорил Сириус. — Но на самом деле, это всего лишь стена, которая не должна подпускать посторонних людей слишком близко. Большинство британцев не любят, когда нарушают их личное пространство, как физическое, так и духовное. Они не лезут не в свои дела, предпочитают не обращать внимание на самые эпатажные вещи, пока они не касаются их. Но все это лишь общая характеристика. Надо всегда помнить, что каждый человек имеет свою индивидуальность. — Помешав загадочно мерцающее зелье, Сириус потянулся к куртке. — Кажется, Римус как-то раз определил мой тип поведения как викторианское воспитание, зараженное байкерским стремлением к свободе, аристократичность, затерявшаяся в нотах рока, и высокомерное благородство, пропитавшееся запахами дешевого табака, дорогого виски и кожи. Но все, что я могу сказать о себе сейчас: для нынешнего времени я весьма старомоден. — Сириус спрятал хитрую усмешку за завесой волос, дожидаясь реакции на свое последнее заявление.       — И твоя старомодность выражается, например, в том, что до свадьбы с девушкой нельзя даже целоваться? — полностью оправдывая ожидания мужчины, немного нахмурившись уточнила Шарлотта. Но в уголке ее губ затаилась легкая усмешка, будто она знала, что именно сделал Блэк, и была согласна подыграть.       — Боюсь, моя честь имеет такой же цвет, что и фамилия, — печально вздохнул Сириус. — Конечно, никого обычно не волнует подобная ситуация, когда она касается мужчин. Но сомневаюсь, что даме благородного происхождения будет хоть в сколь-нибудь мере приятно мое предложение. — Сириус понятия не имел, как сумел произнести все это с такой драматичной серьезностью. Но еще более не понятым ему было то, что он сумел не рассмеяться и сохранить на лице выражение вселенской скорби, когда его так и тянуло расхохотаться во все горло.       — Как же это грустно, — сочувственно покачала головой Шарлотта, пряча на дне глаз искорки смеха. — Но я могу заработать миллион и сделать тебе предложение, если ты меня дождешься, — чуть отклонившись назад, заговорщицки прошептала Шарлотта и широко, вызывающе улыбнулась, стоило мужчине потрясенно взглянуть в ее сторону.       Эти слова на самом деле стали для Сириуса полной неожиданностью, потому что в этой насмешке скрывалась неуместная серьезность. К счастью, Сириус сумел сдержать первый порыв ляпнуть что-то вроде: «Миллион ни к чему, моего наследства хватит еще на пару поколений». У него возникло подозрение, что после подобной фразы то притяжение между ними либо сломается и навсегда исчезнет, либо перерастет в нечто совершенно новое, еще им не испытанное, но уже искрящее от напряжения. Всего одно неосторожное слово, и Сириус действительно сделал бы американке предложение, даже не заметив этого. Настолько близко к опасности под названием «брак» Сириус никогда еще не подбирался, но самое страшное было в том, что он не стал бы брать свои слова назад. Блэк уже сейчас понимал, что связь с Шарлоттой куда глубже и важнее, чем все отношения, которые у него когда-то были. И это понимание пугало до нехватки воздуха и остановки сердца в груди.       — Если честно, я не понимаю, как твой бывший мог отпустить тебя одну, да еще и в Бразилию, — мрачно пробубнил Сириус, натягивая перчатки из драконьей кожи. Это был нечестный прием, но он исполнял сразу две функции: уводил разговор немного в другое русло и удовлетворял некоторое любопытство Блэка. Шарлотта вздрогнула от его слов так, будто он ее ударил, и снова сгорбилась, пытаясь стать незаметнее.       — Он сказал, что ему не нужны отношения с наивной малолетней девчонкой, у которой голова забита глупостями, — глядя в пол, глухо произнесла Шарлотта, когда Блэк склонился над котлом. Сириус, слишком занятый тем, чтобы не пролить ни капли мимо своей старой фляги, плотно сжал губы, сдерживая поток собственных мыслей о типе, который мог добровольно отказаться от огня, пылающего в сердце этой американки. — Это был учитель истории в школе, которую я закончила, — вероятно, приняв его молчание за желание узнать подробности, негромко принялась рассказывать Шарлотта. — Мне было пятнадцать, когда он начал проявлять заинтересованность мной, а в шестнадцать я ему ответила взаимностью. Хочется верить, что о нас никто ничего не знал, но я все же не настолько наивна. Мои родители, во всяком случае, не показывали вида, что знают хоть что-то. Я сомневаюсь, что они не предприняли бы какие-нибудь попытки прекратить это, если бы знали. — Закончив переливать зелье, Сириус обернулся к девушке и столкнулся с ее тяжелым взглядом. — Возможно, это была влюбленность, но с тем же успехом это могла быть обычная подростковая глупость, из которой я до сих пор не выросла. Знаешь, он всегда смеялся над моими мечтами о том, как я однажды сбегу и облечу весь мир. Когда я спрашивала, полетит ли он со мной, он отвечал согласием. А потом я действительно решилась, заработала денег на билет, оформила все документы и снова задала ему этот вопрос. Он сначала смеялся, не верил, потом начал говорить что-то о моем будущем, о колледже и прочих вещах, которые все считают необходимыми настолько, словно без них жизнь закончится. — Шарлотта с затаенной злостью стерла с щеки влажную дорожку и мрачно усмехнулась, глядя куда-то себе под ноги.       — Сколько ему лет? — только и спросил Сириус, пряча флягу в карман куртки и не смотря в сторону девушки.       — Двадцать девять, самый молодой учитель в школе, — ровно ответила Шарлотта и пристально уставилась на него, будто ожидая осуждения. Но вот уж на что у Сириуса не было прав, так это что-то говорить ей о предыдущем выборе, когда он сам был на целых пять, если не все шесть лет старше. Но возраст был не тем, что могло уберечь от ошибок. Во всяком случае, он ничем не помог Блэку остаться равнодушным к этой художнице.       — Как видно из того, кем он в результате стал, свою молодость он бездарно похоронил в свои семнадцать, как и все мы, — хрипло рассмеялся Сириус, набирая случайную комбинацию трав и смешивая их. — Поверь, он нуждался в тебе больше, чем ты в нем. Его огонь давно угас, а ты такая яркая, что удержаться и не прикоснуться просто нельзя. Считай, что тебе повезло вовремя избавиться от балласта, который тянул бы тебя вниз, не позволяя взлететь. — Внезапно оказавшись в объятьях, Сириус удивленно замолчал, не успев начать следующего предложения, и растерянно моргнул, не в состоянии даже обнять в ответ из-за прижатых к телу рук.       Они простояли так целых две минуты — Сириус следил за стрелками на часах и старался дышать в такт отсчитываемым секундам. Отстранившись, Шарлотта невнятно произнесла что-то, похожее на благодарность и снова уселась на стол, как-то загадочно улыбаясь и покачивая ногами. Сириус так и не смог заставить себя договорить, проглотив замечание по поводу того, что она опять выбирает слишком быстро и слишком не того. Прикусив язык, Сириус вернулся к пустой кастрюле, снова заполнил ее водой, вскипятил и накидал самых безопасных трав, которые у него только остались. Шарлотта продолжала наблюдать за ним и больше ничего не говорила, но Сириус всерьез начал опасаться того, что она может каким-нибудь образом выведать его мысли. В том, что его поступок не одобрят, Блэк был уверен так же прочно, как в том, что он анимаг. И все-таки другого выхода он не видел, а потому полагал, что рискнуть все-таки стоило.       Перебирая пальцами оставшиеся ингредиенты, Сириус хмурился все больше и больше, нервно потирал подбородок и косился в сторону бурлящей кастрюли. И он продолжал изображать метания до тех пор, пока Шарлотта не спросила, что случилось. Как по команде, Сириус тут же объяснил ей, что не хватает одного важного ингредиента, что без него зелье не приготовить, а без зелья все может не получиться. В конце концов, Шарлотта заговорила о возможности достать недостающую составляющую, и Сириус тут же заявил, что достать его можно, но придется иметь дело с магами, а он не может уйти и оставить зелье без присмотра. Целую минуту они сумрачно искали выход из затруднительного положения, пока Сириус не щелкнул пальцами, заявив, что может доверить присмотр за зельем Шарлотте, если она будет в точности следовать его указаниям. Как и ожидалось, во взгляде девушки зажегся огонек интереса, но она согласилась только после того, как Сириус настойчиво повторил о том, как важно приготовить зелье. В конце концов, написав несколько пунктов того, что американка должна будет сделать, пока он будет добывать самый необходимый ингредиент, Сириус быстро поцеловал девушку в уголок губ, схватил куртку и сбежал.       Город продолжал жить. Казалось, никому не было дела до перестрелки в баре или до взрывов двух заведений. Каждый день происходили трагедии, в которых кто-то умирал, и замечать их все было трудно, а потому люди продолжали заниматься тем же, чем занимались изо дня в день. И в этой городской рутине никто не обращал особого внимания на анимага, спешащего куда-то по своим собачьим делам. Бродяга сразу взял максимальный разгон, чудом избегая столкновений с людьми и машинами. От дома Фредерика до бара оказалось не так уж далеко, и ему удалось преодолеть это расстояние за ничтожные десять минут. Прежде, чем решиться войти в разгромленный бар, огороженный уже сорванными лентами, Бродяга оббежал здание вокруг, проверил все проулки между домами и только потом медленно проник внутрь через черный вход.       В баре царил полнейший разгром: пол усеивали разномастные осколки бутылок и посуды, вся мебель была поломана, перевернута и раскидана в разные стороны, стены и пол были в дырах от пуль и подпалинах от заклинаний. Сириус осторожно двинулся вперед, присматриваясь ко всему и ища хоть один намек на какой-то секретный лаз. Стекло неприятно скрипело и хрустело под подошвами его ботинок, в воздухе пахло остатками той бури, которая здесь была, и Сириус несколько раз сглотнул, пытаясь избавиться от железного привкуса крови, запах которой пропитал каждую деталь в баре. Добравшись до барной стойки, за которой он весьма успешно прятался в прошлый раз, Сириус быстро отыскал люк, из которого тогда высунулся Фредерик. Бармен собирался его спасти, затащив в люк, а это значило, что из него должен был быть еще один выход где-то в другом месте. Нахмурившись, Сириус выпрямился, не веря в то, что путь на тайную дорогу может быть таким простым. С другой стороны, конечно, лишние сложности были ни к чему, ведь о Пути Отступников знали только посвященные в его тайну, и никому не пришло бы в голову искать его начало в баре.       Недовольно поморщившись, Сириус уже собрался спрыгнуть вниз, когда вдруг вспомнил, что помощники Джонатана и он сам появились со стороны служебного помещения. Прятаться внутри без ведома Бруны они вряд ли могли, а сама хозяйка бара точно не желала быть убитой. Потоптавшись на месте, Сириус задумчиво запустил пальцы в волосы, досадливо рыкнул и развернулся, собираясь двинуться обратно в соседнее помещение, когда на периферии зрения заметил яркую вспышку со стороны главного входа. Увернуться Сириус не успел, и его откинуло в сторону, прямо в барный стеллаж, чудом сохранившийся после предыдущей драки. Грохот, с которым рухнули и он, и стеллаж, показался Сириусу слишком громким, полки больно вжимались в тело, давя где-то под ребрами, а в голове все зазвенело. Шок сменился болью, которая обрушилась как-то стразу, подобно морской волне. Но это было сущей мелочью в сравнении с тем, что Блэку уже доводилось испытывать, поэтому мужчина медленно попытался встать, упираясь в полки, задевая осколки и почти не замечая мелких царапин, появляющихся на руках.       — Я уничтожу тебя, тварь! — в бешенстве выкрикнул непозволительно высокий женский голос, от которого звон в голове Блэка лишь усилился. — Ты хоть представляешь, что сделал с моим отцом? Он ничего не помнит и постоянно плачет от боли, только вместо слез из его глаз теперь течет кровь… — продолжала кричать незнакомка, пока Сириус принимал вертикальное положение и пытался сфокусировать взгляд, игнорируя боль. — Я заставлю тебя страдать так же, как страдал он, когда ты запихнул его в котел! — истерично взвизгнула женщина. Прежде чем Сириус, наконец-то заметивший ее уже в нескольких шагах от себя, вытащил собственную волшебную палочку, она прокричала: — Круцио! Круцио! Круцио!       Болезненно охнув, Сириус согнулся пополам. Все тело пронзило миллиардом иголок, попадающих в самые болезненные точки. Казалось, будто кто-то медленно, но очень настойчиво пытался вырвать из него самые большие куски мяса, чьи-то когти и зубы раз за разом проходились ровно по тем же ранам. Кости крошились под таким настойчивым выгрызанием плоти, а в голове поселилось семейство бешеных и совершенно неизвестных науке животных, царапающихся, кусающихся, топчущихся и бьющихся о череп в безуспешной попытке пробить себе путь на волю. Сириус с задушенными стонами выталкивал из разодранных легких воздух и безуспешно пытался глотнуть хоть немного покоя, моля сердце перестать так отчаянно биться о рассыпающиеся ребра. Сириус не замечал того, как уперся руками в пол, как осколки бутылок впивались в его ладони, рвали ткань штанов и царапали ноги. Зато он чувствовал запах крови, наполняющий разум отчаянием, вносящем еще больше неразберихи в ощущениях. И только где-то на границе между невыносимой болью и окончательной потерей контроля над измученным телом маячила издевательская мысль, что эта женщина и правда ненавидит его настолько, что ее желание причинить ему боль так же сильно, как и таланты Беллатрисы. То ли эта мысль оказалась осознана отдельно от того мира, в котором были только боль и кровь, то ли пытка длилась настолько долго, что он уже успел сойти с ума, но с трудом сделав очередной вздох, Сириус хрипло рассмеялся.       — Это было щекотно, — сквозь ненормальный смех и невыносимую боль выдал Сириус.       Женщина снова что-то закричала в ответ, да с такой силой, что Блэк не выдержал, взвыл и зажал уши руками, безуспешно пытаясь спастись от этого отвратительного звука, который как-то резко оборвался. Прикрыв глаза, Сириус уже решил, что его барабанные перепонки все-таки не выдержали этого издевательства, и отныне он оглох раз и навсегда. Но сквозь вату морока Сириус вдруг услышал собственное имя, а затем почувствовал, как его рывком заставили выпрямиться и подняться. Пошатнувшись, он не сразу сумел встать на ослабевшие ноги и восстановил равновесие только повиснув на чьих-то плечах. Тяжело дыша, Сириус как-то в один момент понял, что от боли остался лишь фантом, поселившийся в мышцах. Его легкие были целы, никакие звери не пытались превратить его мозг в кашу, а тело никто не разодрал.       Моргнув, Сириус резко шагнул назад, наткнулся на поваленный им стеллаж и чуть снова не оказался на полу, но сильные мужские руки тут же вернули его обратно в вертикальное положение. Женщина, которая его пытала, лежала почти у ног Блэка с огнестрельной раной в груди и давилась собственной кровью. Ее невидящий взгляд еще был направлен на британца, но в нем не осталось ни следа той злости и разрушительной ненависти, только страх. Как только женщина сделала последний сиплый выдох, Сириус перевел взгляд на человека, стоявшего рядом, и с ужасом узнал Шарлотту, а немного в стороне Фредерика, который держал в руках пистолет и смотрел на свежий труп. Не долго думая, Сириус тут же схватил Шарлотту под локоть и поволок в сторону служебного помещения, подальше от жуткого зрелища.       — Ты нас обманул! — удивительно твердым голосом заявила Шарлотта, как только он ее отпустил и развернул к себе.       — Конечно, было бы гораздо лучше, если бы на моем месте оказалась ты, — зло огрызнулся Сириус и крепко сжав плечи девушки, буквально впечатал ее в стену. Он больше не желал сдерживать себя и где-то в глубине малодушно надеялся, что его поведение наконец-то заставит американку прозреть и понять, насколько сильно она ошиблась. — Я тебе не благородный принц из сказки или кого ты там еще себе напридумывала. Я опасный человек, Шарлотта, характер которого настолько непредсказуем, что я сам не знаю, что могу сделать в следующий момент. Знаешь, что я сделал с отцом той девчонки, которая разукрасила пол бара своей кровью? Я окунул его голову в котел с варящимся зельем. Попробуй угадать, во что превратилась его голова, его глаза, уши и рот! Как думаешь, что случилось с его жизнью, когда он встретил меня? Бруна и ее муж мертвы, эта девчонка в баре мертва, и Мордред знает кто еще отправился на тот свет по моей вине за какую-то ничтожную неделю. И я не хочу, чтобы нечто подобное произошло с тобой! Ты хоть понимаешь, какая ты необычная? Понимаешь, как сильно влияешь на меня, заставляя делать и чувствовать то, чему я не знаю названия. — Если еще в начале своего монолога Сириус яростно рычал, выплевывая каждое слово, то к концу каждый звук напитался отчаянием, болью и чем-то неизвестным, неназванным, но непозволительно открытым.       Огромные голубые глаза, переполненные слезами, подействовали как-то отрезвляюще. Сглотнув вставший поперек горла ком, Сириус резко разжал пальцы и отошел в сторону, опустошенно привалившись к другой стене и загнанно дыша. Ладони были в крови, которая осталась на загорелых плечах американки, но у Сириуса больше не было ни сил, ни смелости, чтобы смотреть в ее сторону или даже сделать что-нибудь с царапинами. Как это всегда и бывало, план провалился, а Сириус окончательно избавил себя от шанса на что-то лучшее, чем бесцельное существование в ожидании от одного письма крестника до другого. Да разве же он был достоин такой щедрости от насмешницы-судьбы? Она лишь дразнила, показывала, что не все потеряно и не создавала никаких препятствий, потому что Сириус и сам неплохо умел разрушать то, что ему было важно.       Опустив глаза, Сириус вдруг наткнулся взглядом на кирпич в стене, размещенный у самого пола. Это был единственный кирпич лишенный штукатурки полностью, а не местами, как было с другими его собратьями. И этот кирпич был таким же подозрительным, как стена в небольшом дворике за «Дырявым котлом». Аккуратное прикосновение резко вырвало Сириуса из раздумий, и он, не скрывая своего удивления, уставился на Коллинз, которая принялась стирать кровь с его рук, попутно вытаскивая из ран осколки стекол. На ее плечах крови уже не было, а сама она держалась в разы лучше, чем в доме Бруны, когда впервые увидела труп. Сириус полагал, что увидев собственными глазами, как жизнь покидает человека, Шарлотта не справится, особенно после его срыва. Но она, вопреки всем его мыслям, еще была здесь и даже пыталась помочь.       — Даже если бы ты был моим мужем, я не стала бы тебя слушать. Никто не может указывать нам, как нужно поступить, — довольно спокойно начала Шарлотта, но в ее взгляде бушевало торнадо не самых приятных эмоций. Сириус нервно дернулся, собираясь отойти, но девушка лишь крепче сжала в руках его ладонь, надавливая на свежие царапины. — Нравится тебе, или нет, но я свой выбор сделала. Мне плевать на последствия, будут ли они пыткой или смертью. Все вы, конечно, правы, считая меня глупой и наивной. Но как можно избавиться от розовых очков, если не на личном опыте? И если ты действительно беспокоишься обо мне, то позволишь пойти с тобой, иначе у тебя не получится уберечь меня. — Она отпустила его ладонь и сократила расстояние между ними до минимума, заставляя Блэка невольно вжиматься спиной в стену.       — Это не правильно, — глядя на нее сверху вниз, выдохнул Сириус, внутренне уже зная, что этот бой проигран. — Там может быть все, что угодно. Даже такие вещи, которые ни один человек не захочет видеть и тем более испытать на себе. Я не могу обещать тебе защиту, Шарлотта!       — Хорошо, значит, во всем, что со мной случится, буду виновата только я, — не собираясь отступать, с нажимом произнесла девушка. — Ты обязан понять, Сириус: я должна пойти, — теперь уже почти с отчаянием воскликнула она. — Ты, конечно, рос в богатой, уважаемой семье, но мои родители из низшего класса. Они все заработали сами, они знают, что такое трудности, и имеют полное право давать советы, но точно не указывать. Тебе не понять, но это нестерпимо, когда вся твоя жизнь буквально распланирована заранее. Мои родители уверены, что знают лучше меня, чего я хочу. Они отправили меня в частную школу, постоянно запирали в комнате до тех пор, пока я не выполняла все задания, и наказывали за каждую неудовлетворяющую их оценку. Им не нравились мои друзья, мои увлечения, мои взгляды на жизнь. Не удивлюсь, если они успели даже подобрать мне жениха, идеально подходящего под их план моей жизни. — Шарлотта громко сглотнула и опустила голову, уперевшись лбом в грудь Сириуса. — Я чувствовала себя марионеткой, не имеющей права решать, что мне делать с собственной жизни. Но она моя, и только я могу выбирать, а не они, не ты, Сириус. Ты мне нравишься до безумия, но я слишком долго жила по чужой указке и пока не готова снова лишиться свободы, даже если ниточки будут в твоих руках. Поэтому дай мне принять решение самостоятельно, и пусть оно окажется последним в жизни, зато действительно моим! — Шарлотта быстро стерла непрошенные слезы и выпрямилась, снова глядя мужчине в лицо. — Клянусь, я не буду жалеть о последствиях, — решительно прибавила она.       Сириус не смог сдержать горькой усмешки и нежно провел пальцами по ее щеке. На самом деле он понимал ее гораздо лучше, чем она думала. Вопреки всеобщему мнению, принадлежность к влиятельному и богатому роду накладывала гораздо больше обязательств, чем мог предположить сторонний наблюдатель. Сириус тоже должен был подчиняться, вести себя так, как было угодно окружающим, делать и думать то, что должно было удовлетворить всех родственничков. В общем, его обязанностью было стать достойным — исключительно в понимании родителей, — наследником рода, жениться на чистокровной высокомерной девице и всю жизнь страдать от жизни, которая ему была не нужна. И Сириус сбежал от вечного контроля и недовольства, как сбежала Шарлотта, которая в отличие от многих нашла в себе храбрость пойти против общества и собственной семьи. Кому, как не единственному гриффиндорцу в семье змей понять эту девушку?       — Как ты можешь быть уверена в том, что не пожалеешь, — покачав головой, вздохнул Сириус, предпринимая еще одну попытку лишь для того, чтобы успокоить то, что у него осталось от совести.       — Мне известно о себе гораздо больше, чем тебе, — расправив плечи, с вызовом произнесла Шарлотта, грозно сверкнув глазами.       — Ну, пока я знаю лишь то, что ты сделала неправильный выбор, — горько ухмыльнулся Сириус, медленно очертив большим пальцем линию девичьего подбородка. Бой был проигран еще в тот момент, когда Сириусу не удалось уйти незамеченным. И пусть разум твердил, что он должен всеми силами остановить ее, инстинкты диктовали свое мнение. А Сириус слишком привык полагаться на ощущения.       — Если чувство взаимно, оно не может быть ошибкой, — убежденно отметила Шарлотта, приведя Сириуса в полнейший восторг и замешательство этими нехитрыми словами.       Сириус открыл рот, а затем закрыл, не в состоянии подобрать веское возражение. Рядом послышалось деликатное покашливание, оборвавшее поток мыслей, и Шарлотта, самодовольно усмехнувшись, отошла назад, явно считая разговор оконченным. Выслушав рапорт Фредерика о том, что он избавился от тела, Сириус оттолкнулся от стены и обвел помещение усталым взглядом. Два магла выжидающе смотрели на него и уходить определенно не собирались. Смирившись с таким положением дел, но еще не сдавшись, Сириус подошел к противоположной стене, присел и постучал по кирпичу волшебной палочкой, прошептав заклинание. Кирпич отозвался звоном, который ни один из спутников Блэка не услышал, и Сириус довольно усмехнулся, выпрямившись и пнув кирпич. В ту же секунду пол под ним задрожал, что заставило Сириуса машинально ухватиться за ближайшего человека, которым оказалась Шарлотта, и в нее тут же вцепился Фредерик, сжав пальцы на руке девушки ровно в ту секунду, когда деревянное покрытие под ногами Сириуса бесследно растворилось.