Лучший друг человека

«Разговоры… Странная это все-таки вещь. Можно обменяться миллионом слов и… не сказать главного. А можно молча смотреть в глаза и… поведать обо всем» Ксения Баштовая, Виктория Иванова «Тяжело быть младшим» «— Серьёзное отношение к чему бы то ни было в этом мире является роковой ошибкой. — А жизнь — это серьёзно? — О да, жизнь — это серьёзно! Но не очень…» Льюис Кэрролл «Алиса в стране чудес»

      Отсутствие внешних раздражителей, непрерывного гула мыслей и постоянно сменяющих друг друга эмоций было чем-то эйфорическим. Непроглядный мрак вокруг не пугал, лишь убаюкивал, погружая все глубже в блаженное небытие. Покой был чем-то мистическим и недостижимым для того, кто всю жизнь проводил в движении, что-то изучал, создавал, влюблялся, грустил и веселился. Лишь иногда можно было позволить себе упасть на кровать или прямо на зеленую траву и улыбаться, не думая ни о чем. Но навсегда отрекаться от всех тех чувств, которые мог испытывать человек, было глупо и бессмысленно. Шарлотта уж точно не стремилась к покою, потому что у нее еще были незавершенные дела. И какой бы ужасной не была ее жизнь, она была готова стойко пережить все плохие вещи, если у нее останется возможность и дальше видеть разноцветные моменты мимолетного счастья.       Шарлотта до неприличия громко втянула в себя воздух и резко села. Перед глазами все плыло, в ушах неприятно шумело, и собственное тело казалось незнакомым. Пока она пыталась хоть немного осознать себя и понять, чем же она является, чьи-то холодные пальцы больно сжались на ее плечах, и ее сильно встряхнули, отчего и без того нечеткая картинка перед глазами превратилась в бессмысленные цветные мазки.       — Мерлиновы панталоны, ты жива! — произнес совсем рядом грубый женский голос, и ее снова встряхнули. Шарлотта меланхолично подумала о том, что при еще одном подобном действии озвученное восклицание потеряет свою актуальность.       — Как-то мне не хорошо, — заваливаясь на бок, криво усмехнулась Шарлотта и снова без сил рухнула на траву. Все вокруг опять скрылось за завесой темноты, и лихорадочный рой мыслей немного поутих, но больше не спешил бесследно исчезнуть.       В какой-то момент ее начали одолевать воспоминания о Риме, которые Шарлотта настолько старательно спрятала от самой себя, что действительно жила так, словно этого не происходило. Конечно, она сколько угодно могла врать себе и обманывать окружающих, но случившееся двенадцать лет назад оставило свой след, ежедневные напоминания о пережитом и ночные кошмары. И сейчас ей не то снились, не то виделись на яву стерильные стены больницы, озабоченные лица врачей и их безразличные взгляды. Она в очередной раз слышала спокойный голос доктора, который впервые сообщил ей об опухоли мозга, и снова пыталась справиться с шоком и неверием, пыталась осознать эти страшные слова и понять, что ей делать дальше. Шарлотта без сожалений продала все драгоценности, которые у нее были, все свои картины и даже некоторые наброски. Иногда она воровала, подсела на азартные игры, заняла деньги у родителей и у других знакомых из прошлой жизни. Шарлотта пожертвовала многим лишь ради того, чтобы спустя три года узнать: лечение не помогает, ее шансы на выживание равны нулю, и у нее в запасе два жалких месяца.       Шарлотта прерывисто вздохнула, открыла глаза и решительно загнала вышедшие из-под контроля воспоминания обратно в темный чулан, существование которого успешно игнорировала. Зло стерев выступившие на глазах слезы, Шарлотта мрачно уставилась на деревянный потолок. Она так никому и не рассказала о том, что была неизлечимо больна. Затем вдруг произошло какое-то необъяснимое чудо и врач, у которого она наблюдалась, с возбужденным блеском в глазах объявил о невозможном: Коллинз самый здоровый человек, анализы которого ему когда-либо доводилось видеть. Это произошло в тот самый день, когда она решилась лечь в больницу, отказавшись от бессмысленных вечеринок, которые всегда заканчивались приступами рвоты или эпилептическими припадками. Тогда Шарлотта в порыве благодарности добралась до собора Святого Петра и даже была готова поблагодарить Бога за чудесное спасение, когда услышала споры, а затем увидела черного пса. Тот день был самым удивительным в ее жизни.       Поморщившись, Шарлотта взъерошила короткие волосы и медленно села на узкой кровати. В комнате, в которой она находилась, царил полумрак, легкий тюль покачивался от слабых порывов ветра, доносящего с улицы аппетитные запахи. Привыкнув к тусклому освещению, Шарлотта обвела помещение взглядом, отметив относительно небольшие размеры комнаты. На стенах висело несколько плакатов, люди на которых определенно не знали о том, что им положено находиться в статичном состоянии, у окна стоял письменный стол, да и в целом комнатка была довольно уютной. Шарлотта пришла к выводу, что хозяином этой территории могла быть только женщина, хотя сама не смогла бы объяснить причину уверенности в этом выводе.       Опустив взгляд на кровать, Шарлотта обнаружила черное пятно у себя в ногах и улыбнулась. Вероятно, Сириус спал достаточно крепко, свернувшись и накрыв длинную морду пушистым хвостом. Шарлотте вообще редко доводилось видеть Демона спящим, и ее действительно часто посещали вопросы о том, спит ли он вообще, и если нет, то откуда у него так много энергии. Ей бы стоило понять немного раньше, что Демон не совсем нормальный пес, ведь она встретила его уже взрослым, но за прошедшие девять лет он ни капли не постарел и не утратил подвижности, что обязательно произошло бы с обычной собакой. Но Шарлотта то ли не замечала всех странностей, то ли не хотела их замечать.       Негромкий скрип двери вернул американку к реальности, и она с любопытством перевела взгляд на новое действующее лицо. В комнату осторожно вошла незнакомая Шарлотте девушка, вслед за которой по воздуху плыл поднос с горящей свечой и какими-то бутыльками. Незнакомка была весьма красива, с привлекательными чертами лица и с куда более удачным телосложением, чем сама Шарлотта. Спутанная грива каштановых волос вызывала желание найти самую жесткую щетку и привести этот кошмар в надлежащий вид, и художница вновь с сожалением вспомнила о собственных непослушных волосах, которыми она на самом деле всегда гордилась и ни за что на свете не остригла бы. Конечно, за девять лет, прошедших после химиотерапии, ее волосы должны были вернуться к прежней длине, но разве в ее жизни хоть раз все шло, как должно.       — Как вы себя чувствуете? — негромко спросила незнакомка, окинув Шарлотту пристальным взглядом, и опустила поднос на письменный стол.       Вопрос оказался весьма неожиданным. Шарлотта сосредоточенно прислушалась к себе и внезапно поняла, что у нее болит все тело, как будто она несколько раз упала с велосипеда. Но невыносимее всего боль была в том ухе, которое украшали серебристые звезды. Однако привычной тяжести украшения не ощущалось. И стоило только Шарлотте задуматься над причиной, из-за которой она была в таком разбитом состоянии, как мозг услужливо подсунул самые последние воспоминания о мальчике по имени Джеймс, о неудачнике Джонатане и о незнакомце, прячущемся среди деревьев.       — Я чувствую себя отбивной, — сглотнув, сипло ответила Шарлотта и заработала от незнакомки сочувствующую улыбку. — Но кажется, я начинаю подгорать, — не уследив за собственным языком, заигрывающим тоном прибавила американка. Волшебница непонимающе нахмурилась и скользнула по ней более цепким взглядом, попутно взмахнув волшебной палочкой. — Согласна, обычно мой флирт куда изящнее, — закатила глаза Шарлотта и упала обратно на подушки, чтобы не видеть реакции на свое поведение.       Незнакомка негромко хмыкнула, придя к каким-то своим выводам, зажгла еще несколько свечей, находящихся в комнате, и подошла к кровати. Аккуратно пристроившись на самом краю, волшебница мягко сжала пальцами подбородок американки и заставила повернуть голову на бок так, чтобы видеть пострадавшее ухо. Шарлотта заметила несколько чернильных капель на тонких пальцах девушки и уловила пыльный запах бумаги и старых книг. Лицо волшебницы было слишком сосредоточенным, и потому Шарлотта с озорной улыбкой запустила пальцы в длинные волосы, покачивающиеся в считанных сантиметрах от ее лица.       — Мисс Коллинз… — оторвавшись от изучения ее травмы, строго начала девушка и даже отстранилась, чтобы с упреком в карих глазах посмотреть на художницу.       — Я предпочитаю, когда меня называют Чарли, — не позволила ей договорить Шарлотта и вызывающе ухмыльнулась. — Мисс Коллинз это та зануда, которая заняла первое место в соревнованиях штата по литературе. А Чарли плюнула жвачку в волосы учителя физики и облила старосту класса розовой краской, когда она обозвала мисс Коллинз блондинистой заучкой и заперла в мужском туалете, — охотно пояснила Шарлотта, когда встретила легкое непонимание в направленном на себя взгляде.       — Решить проблему с раздвоением личности не по силам даже магии, — ровно произнесла волшебница. Шарлотта озадаченно моргнула, пытаясь понять, было ли это очередным проявлением британского юмора или вполне серьезным заявлением. И пока американка решала эту загадку, незнакомка снова перевела взгляд на ее ухо и открыла какой-то пузырек, который держала в руке.       — Не представилась и уже пристаешь, как это невежливо, красотка, — едва сдерживая болезненный стон от прикосновения какой-то жидкости к пострадавшей части тела, проворчала Шарлотта.       — Ты и Сириус? Пожалуй, это не трудно представить, — насмешливо хмыкнула девушка, и уголки полных губ изогнулись в веселой улыбке. Шарлотта скосила взгляд в сторону пса и встретилась с веселым блеском в звериных глазах. Как давно Блэк проснулся было сложно сказать, но Шарлотта все равно почувствовала себя неуютно от осознания того, что флиртовала с другим человеком при том, кто назвал ее своей невестой. — Меня зовут Гермиона Грейнджер. Я училась на целителя, и Сириус попросил меня осмотреть тебя. Но было бы намного лучше, если бы…       — Я ненавижу больницы, врачей и белые стены, — резче, чем требовалось, прервала ее Шарлотта. Гермиона нахмурилась еще больше и поджала губы, но не стала комментировать это заявление, продолжая заниматься своей работой.       — Ты помнишь, что с тобой случилось? — вместо того, чтобы защитить свою профессию, как-то нерешительно спросила Грейнджер, отвлекая Шарлотту от неприятных ощущений. Прикусив губу, американка тяжело вздохнула, прикрыла глаза и вполголоса рассказала о мужчине у дерева, о предупреждении Северуса и желании защитить ребенка.       — Я была близко к Джеймсу, поэтому решила, что у меня больше шансов спасти его, чем у кого-то еще, — честно призналась Шарлотта и грустно усмехнулась. — Стоило раньше понять, что Джонатан нарочно отвлекал внимание, чтобы у его сообщника был шанс выполнить задуманное. Правда, я не понимаю, зачем им вредить ребенку. — Она снова покосилась в сторону анимага, но тот накрыл морду передними лапами и не проявлял никакого желания объяснить хоть что-то.       — Насколько я поняла, они хотели разозлить Сириуса, — немного помолчав, все-таки произнесла Гермиона и тоже посмотрела на Блэка, который тут же притворился крепко спящим. Однако скептическое выражение лица Грейнджер ясно говорило о том, что она не купилась на эту игру.       Вздохнув, Гермиона сделала какие-то свои выводы и рассказала обо всем случившемся. Как оказалось, Джонатану удалось сбежать от целителей, пробраться в министерство магии, оглушить тех, кто охранял его сообщника, и вдвоем они отправились на поиски Блэка. Сообщник Джонатана оказался французом по имени Ноэль Легран, и он совершенно искренне верил в то, что Сириус самый настоящий Грим. Гарри быстро узнал о побеге и отправил крестному сообщение о случившемся, которое застало его в тот момент, когда Джеймса уже схватили. Те, кто находился в «Норе», разделились на две группы: первая поспешила на помощь к Шарлотте и Джеймсу, вторая отправилась на поиски Ноэля. После попытки француза убить Джеймса, близнецы схватили Леграна, но американку все дружно сочли героически погибшей. Но когда Блэк набросился на ее убийцу, Шарлотта резко очнулась, чем изрядно перепугала Джинни.       Во время допроса Леграна, Тонкс выяснила, что девять лет назад к неким Искателям обратились за помощью Пожиратели Смерти, которые надеялись воскресить своего лидера — Лорда Волан-де-Морта. Но вместо этого воскрес Сириус, а затем сбежал. Легран твердо убежден в том, что все эти девять лет Блэк преследовал Искателей и убивал их, пока от некогда многочисленного Ордена Бессмертных не осталось два человека. Когда Джонатану и Ноэлю не удалось избавиться от захваченного в плен Блэка, они решили показать его истинное лицо всем его близким, а для этого Сириус должен был перестать контролировать себя. Убийство Джеймса, Шарлотты или Гарри было самым подходящим катализатором по мнению двух оставшихся Искателей, но что-то явно пошло не по плану.       От новой информации у Шарлотты заболела голова, но она продолжала слушать и кивала, когда Гермиона уточняла, понимает ли американка то, о чем она рассказывает. Сириус продолжал неподвижно лежать в ее ногах и не вмешивался, а Шарлотта заторможенно вспоминала о тех днях, когда Демон бесследно исчезал на несколько часов, а потом невозмутимо объявлялся на пороге ее временного жилища. Когда такое произошло в первый раз, Шарлотта настолько перепугалась, что почти решилась обратиться в полицию. Потом она привыкла к этим отлучкам и перестала обращать на них внимание. К тому же она сама иногда уходила в город одна и не видела, чем занимался пес в ее отсутствие.       — Я так понимаю, что оба этих Искателя сейчас живы? — прищурилась Шарлотта, когда Грейнджер закончила свой рассказ и закрыла пузырек.       — Джонатан получил тяжелые травмы и сейчас находится в больнице без возможности пошевелиться. А Ноэлю Сириус почти оторвал руку и расцарапал лицо, — передернув плечами, ответила Гермиона и понимающе посмотрела на Шарлотту, словно ее голову тоже не покидала мысль о том, что будь Сириус убийцей, то не оставил бы этих двоих живыми. — Я принесла мазь, которая поможет быстрее залечить синяки. Твое ухо придется еще раз обработать, но оно скоро заживет. Правда, шрам все равно останется. — Последние слова волшебница сказала с легким сожалением, и Шарлотта не смогла не рассмеяться, невольно прижав пальцы к бедру. На ее ноге красовалось четыре едва заметных шрама, происхождение которых для художницы было тайной.       — Это последнее, что меня беспокоит, — весело сообщила Шарлотта, наблюдая за тем, как лицо ее новой знакомой снова принимает хмурое выражение. — Некоторых девушек шрамы возбуждают, — заговорщицким тоном прибавила американка, бросив на Гермиону быстрый взгляд из-под светлых ресниц. Грейнджер снова посмотрела на нее с упреком, поджала губы и поднялась с кровати. Сириус проследил за ней взглядом и весело фыркнул. — Не беспокойся, красотка, я не покушаюсь на твою гетеросексуальность. Да и кто я такая, чтобы соперничать с Северусом, — приняв сидячее положение, продолжила разглагольствовать Шарлотта, когда наконец-то вспомнила, почему имя этой волшебницы показалось ей знакомым. — У него великолепный голос, а уж про акцент и вовсе можно не упоминать. Но его пальцы! Уверена, эти пальцы способны не только создавать зелья. — Щеки Гермионы покрылись очаровательным румянцем, и Шарлотта воодушевленно продолжила: — Думаю, не стоит забывать и про его нос. Знаешь, многие всерьез считают, что размер носа у мужчина показатель размера… — Окончание предложения оказалось неозвученным.       Шарлотта открыла рот и снова его закрыла, не сумев издать ни звука, а раскрасневшаяся Гермиона смотрела на болтливую девушку так, словно собиралась если не вырвать ей язык, то хотя бы вымыть рот с мылом. Сама Шарлотта, конечно, считала, что не сказала ничего действительно пошлого, и потому обижено насупилась, скрестив руки на груди. От мрачных переглядываний девушек отвлек лающий смешок.       — А ты все так же легко смущаешься, Гермиона, — весело отметил Сириус, встав на ноги, и с наслаждением потянулся. Гермиона шумно выдохнула и вздернула подбородок.       — Профессор Снейп, — с ударением на каждое слово выговорила Грейнджер, — мой бывший учитель! С чего ты взял, что между нами вообще что-то возможно? Тебя не было здесь одиннадцать лет…       — Ты начала вызывать у него симпатию еще на пятом курсе, — тут же поспешил прервать назревающий серьезный монолог Сириус. — Кстати, могу сообщить тебе один важный секрет о Снейпе: он совершенно не умеет пить! Два стакана огневиски и он уже в хлам, — наклонившись к Грейнджер, громко прошептал Блэк и заработал очередной недовольный взгляд карих глаз.       — Мои первые и единственные отношения были с моим учителем истории, — равнодушно пожав плечами, заметила Шарлотта и с облегчением поняла, что снова может нормально говорить. Гермиона перевела на нее взгляд, открыла рот, собираясь что-то сказать, и закрыла, растерянно моргнув. Вероятно, достойное возражение после такого замечания отказывалось приходить ей на ум, и Коллинз посчитала это маленькой победой. Взгляд Гермионы был очень умным и цепким, что говорило о сильно развитом интеллекте, а озадачить умного человека было непростой работой.       — Точно! Закомплексованный идиот, живущий с властной мамашей, — презрительно скривился Сириус. — Не удивительно, что он требовал обращаться к себе «сэр», — с глубоким отвращением в голосе проворчал Блэк и передернул плечами. Шарлотта криво усмехнулась, но промолчала, опустив взгляд на свои ноги.       — Сколько тебе лет, Сириус? Сорок семь? — выгнув бровь, невинно поинтересовалась Гермиона, возвращая к себе внимание. — Не удивительно, что тебе не нравится это обращение. Должно быть, намек на твой возраст не слишком способствует улучшению потенции, — язвительно припечатала Грейнджер и гордо расправила плечи, весьма ловко пряча смущение от собственной дерзости.       Хихикнув, Шарлотта тут же прикрыла рот ладонью и спрятала взгляд, не в состоянии справиться с весельем. Сириус сощурился, скользнул тяжелым взглядом по Коллинз и сделал шаг в сторону Грейнджер. Сдавленно сглотнув, Гермиона крепко сжала губы и с вызовом посмотрела в глаза мужчины.       — Этому телу двадцать девять лет, а вот Снейп моложе не становится, — ехидно ответил Сириус, а в следующую секунду широко улыбнулся. — Советую вам двоим самостоятельно разобраться с сексуальным напряжением, которое заставляет всех чувствовать себя неуютно в вашей компании. Потому что если вы сами не решите эту проблему, то я запру вас обоих в чулане. И поверь мне, я знаю заклинание, которое продержит вас взаперти до тех пор, пока вы хотя бы не поцелуетесь, — каким-то поразительным образом вновь уведя тему разговора в сторону от себя, с насмешливой угрозой пообещал Сириус. Затем он покосился куда-то себе за плечо и тихо вздохнул, зачем-то прибавив: — Я использовал это заклинание лишь однажды. Когда нытье Джеймса из-за очередного отказа Эванс стало совсем невыносимым, я просто запер этих двоих в одной из кладовок. Римус, узнав об этом, перепугался, сказал, что в результате мы обнаружим там лишь труп Сохатого и взбешенную Лили. Мы тут же поспешили к этой кладовой, открыли дверь, а эти двое стояли там и целовались. Мы свалили всю вину на слизеринцев и поклялись никогда не рассказывать об этом случае. — Сириус втянул голову в плечи и как-то виновато улыбнулся, манерным жестом заправив за ухо темную прядь волос. Шарлотта заметила, как он снова покосился себе за плечо и нахмурилась, уставившись на пустое пространство комнаты. — В общем, этот метод явно действует, так что я не против повторить, — выпрямившись, заключил Сириус и нагло улыбнулся, засунув руки в карманы джинсов.       — Лучше помоги Чарли обработать синяки, — отступив, пробормотала Гермиона. — А я пойду, помогу миссис Уизли накрыть на стол, — отведя взгляд, прибавила она и торопливо скрылась из комнаты, громко захлопнув за собой дверь.       Недолго помявшись на месте, Сириус взял с подноса небольшую баночку и опустился на кровать рядом с Шарлоттой. Несколько долгих минут они оба молчали. Сириус решил начать с ее плеч, поддел пальцем немного густой мази и принялся аккуратно втирать в кожу, на которой уже начали желтеть синяки. Шарлотта морщилась от легкой боли, но стойко терпела и старательно пыталась обдумать все, что узнала за это короткое время. Блэк кидал на нее выжидающие взгляды, явно зная о том, что скоро она начнет задавать вопросы. Но у Шарлотты совершенно не было желания загружать свой мозг еще больше, когда она была не в состоянии разобраться в том, что уже знала.       — Обвинения Джонатана оправданны? — только и смогла спросить Шарлотта, считая лишь это самым важным. На самом деле ей было бы абсолютно плевать, даже если бы Сириус оказался серийным убийцей или же настоящим демоном. Ей нужно было услышать правду от него, какой бы жестокой она не была, а с остальным она когда-нибудь смогла бы смириться. Во всяком случае, в ближайшие дни это не стало бы ее беспокоить, а думать о дальнейшем будущем она не собиралась. Сириус на мгновение замер, нахмурился и, глядя ей в глаза, твердо произнес лишь одно слово:       — Да!       Прикусив губу изнутри, Шарлотта поверила ему на целых три секунды. Но затем вспомнила, что он не стал убивать Ноэля еще в Клермонте, хотя у него тогда была такая возможность. Так же Сириус оставил в живых ту троицу в замке, хотя мог бы покончить с ними раз и навсегда, как только Шарлотта оказалась в безопасности. Отчего-то Коллинз ни секунды не сомневалась в том, что Снейп не стал бы никому рассказывать о случившемся и поддержал бы какую-нибудь выдуманную байку о том, как умерли эти маги. И даже после того, как Джонатан надавил на самое больное, после покушения на Джеймса и неудавшегося убийства Шарлотты, Сириус нанес им непоправимый вред, но оставил живыми.       — Ты отвратительный лжец, Сириус, — ударив мужчину в плечо, ядовито сообщила Шарлотта и, вырвав руку из его пальцев, приблизилась к нему. — Как именно умерли все те люди, которые звали себя Искателями? — сжав пальцами ворот его рубашки, настойчиво спросила Шарлотта и нахмурилась еще больше, когда в серых глазах на мгновение показалось восхищение, тут же скрывшееся за легкой паникой.       — После встречи со мной, у каждого было достаточно времени, чтобы успеть сделать хоть что-то, — нервно сглотнув, хрипло произнес Сириус. — За каждый добрый поступок их жизнь становилась немного дольше. Но почти все они делали какие-нибудь глупости, пытаясь избежать того, что было неизбежно, и в результате умирали через сутки или меньше. — Он вдруг прерывисто вздохнул и резко прижал девушку к себе, пряча лицо в изгибе ее плеча. Немного растерявшись от таких резких изменений, Шарлотта крепче обняла его в ответ и запустила пальцы в жесткие волосы. — Они просто умирали. Один попал под автомобиль, другой подавился шнапсом, третьего загрызли бездомные собаки… Итог всегда один и то, как он происходит, меня не касается.       Сириус замолчал так же внезапно, как заговорил об этом. Он недовольно боднул ее головой, когда пальцы замерли, и Шарлотта с улыбкой продолжила перебирать темные пряди, вдумываясь в каждое услышанное слово. Он признал то, что имел отношение к этим смертям, но тот факт, что у каждого был шанс на спасение, говорил лишь об одном: Сириус не стремился именно к такому результату, это делали сами люди. Однако этого небольшого монолога было недостаточно, чтобы увидеть полную картину. У Шарлотты было неприятное ощущение, что она рисовала вслепую и только теми красками, которые ей поштучно выдавали. Мазки накладывались друг на друга, и холст постепенно заполнял какой-то необычный рисунок, но сама художница даже отдаленно не могла представить, каков будет конечный итог этой работы. У нее в голове вертелся лишь один вопрос: что именно произошло с Сириусом перед тем, как он воскрес? И она знала, что это самый важный из всех существующих вопросов, но не спешила произносить его вслух.       Тяжело вздохнув, Сириус все-таки отстранился, коснулся уголка ее губ в благодарном поцелуе и вернулся к прерванному занятию, теперь втирая мазь в кожу у нее на шее. Шарлотта запрокинула голову назад, давая больше доступа и с сожалением подумала о том, что ей хотелось бы почувствовать эти мягкие прикосновения в совершенно иной ситуации. Подтверждая ее мысли, Сириус шумно вздохнул и резко отдернул руку. Когда его пальцы провели незримую линию вдоль ее ноги, Шарлотта с нервным смешком заметила, что им самим не мешало бы разобраться с сексуальным напряжением, и в ту же секунду оказалась опрокинута на спину. Сириус навис над ней, скользя по ее телу голодным взглядом. Серые глаза потемнели настолько, что напомнили Шарлотте о грозовых облаках.       — Было бы намного легче, если бы еще при встрече в Риме я просто разозлился бы и ушел, — касаясь носом ее щеки, прошептал Сириус с тем невероятным акцентом, от которого сознание Шарлотты давало сбой. Не слишком вникая в смысл его слов, она прогнулась в спине, прижимаясь грудью к его телу.       — Это было бы логично, — все-таки выхватив общую суть из сказанного мужчиной, улыбнулась Шарлотта и закинула одну ногу ему на бедро. Встреча в Риме была после того, как они расстались, и она еще помнила, с какой болью он говорил о том случае. Ненависть была именно тем, что являлось бы самым закономерным итогом. — Почему ты не разозлился? — нахмурилась Шарлотта, до боли сжав в пальцах мягкую ткань его рубашки.       — Ты подошла и сказала, что я дьявольски красив, а я мог только захлебываться воспоминаниями о том, как мы вновь и вновь сталкивались с тобой в Рио, — рассмеялся Сириус, тряхнув головой.       Темная завеса из волос Сириуса скрыла их лица от всего мира, и Шарлотта уверенно потянула его на себя. Продолжая улыбаться, Блэк с легкостью поддался и поцеловал ее. Все глупые мысли об адских псах, забытых воспоминаниях и римских проблемах тут же задавило собой первобытное желание. С довольным рычанием Сириус прикусил ее нижнюю губу, дразняще провел кончиком языка по небу и резко двинул бедрами вперед, доказывая, что никаких проблем с потенцией у него не было. Со стоном выдохнув остатки воздуха ему в губы, Шарлотта скользнула пальцами по напряженным плечам, очертила выступающие ключицы и резко дернула рубашку, с треском отрывая сразу две пуговицы.       Шарлотта с изумлением почувствовала под пальцами твердые мышцы груди, и желание избавить Сириуса от одежды вспыхнуло еще ярче. Оперевшись на одну руку, Сириус второй задрал ее рубашку. Ловкие пыльцы ласково пробежались по ее животу и подобрались к груди. Разгоряченной кожи касалось что-то холодное, что создавало странный, еще больше возбуждающий контраст с мягкими прикосновениями теплых, огрубевших пальцев. Шарлотта провела ладонями вниз по мужскому торсу, все сильнее распаляя свою жажду увидеть глазами, а не наощупь, что же скрывается под тонким слоем ткани. Ее пальцы замерли на ремне, и Сириус вдруг прикусил ее губу до крови и рывком отстранился, как-то даже слишком быстро переместившись на другой край кровати.       Несколько секунд Шарлотта потерянно хлопала ресницами и смотрела в потолок, вдыхая свежий воздух, проникающий через открытое окно, и слизывая соленые капли крови со своих губ. Наконец-то собрав мысли в кучу и поборов желание недовольно застонать, Шарлотта медленно села и вопросительно уставилась на мужчину. Блэк загнанно дышал, крепко зажмурившись, и сжимал пальцами волосы. В пляшущем свете от свечей на правой руке Сириуса блестело серебристое кольцо, которого Шарлотта не видела у него ни после первого превращения в человека, ни этим утром во время трудного разговора или пикника. Нахмурившись, Шарлотта коснулась своего поврежденного уха.       — Что это за кольцо? — сипло спросила она, когда тишина между ними стала слишком гнетущей.       — Это то, что спасало тебя от смерти все эти годы, — дернув плечом, бесстрастно ответил Сириус и, выпрямившись, посмотрел ей в глаза. — Оно может исцелить от любой болезни, освободить от любых заколдованных цепей и спасти от любого заклинания, даже если от него не существует спасения. Это то, за что люди будут готовы убивать друг друга, ради чего пойдут даже на самые низкие подлости. Ничтожная полоска металла, которая слишком опасна для этого мира. — Сириус мрачно усмехнулся и отвернулся. Шарлотта громко сглотнула, с ужасом осознавая, какую вещь все это время она носила у всех на виду.       — И ты просто отдал это мне? — дрожащим голосом уточнила Шарлотта, не слишком-то нуждаясь в ответе.       — Даже зная, что у меня нет ни единого шанса, я не мог позволить тебе умереть, — мягко улыбнувшись, бесхитростно сказал Сириус. Он взглянул на нее с такой теплотой во взгляде, что Шарлотта не смогла придумать ничего лучше, чем просто обнять его. — Когда ты снова решишь уйти от меня, лучше вонзи мне в сердце нож. Это будет намного милосерднее! — слишком сильно сжав ее в ответных объятиях, еле слышно попросил он и нежно поцеловал в висок. Ей вдруг вспомнились собственные страхи о том, что однажды Демон устанет от ее испорченности и, окончательно разочаровавшись, навсегда исчезнет из ее жизни.       — Я не смогу уйти, Сириус, — крепко зажмурившись, выдохнула Шарлотта. И это было правдой, потому что этот мужчина привязал ее к себе настолько крепко, что она не смогла бы жить без него. Мир стал бы слишком сер и однообразен, и она никогда не смогла бы снова счастливо улыбаться и наслаждаться каждым мгновением. К сожалению, Сириус был не в состоянии понять, как сильно меняет людей даже мимолетная встреча с ним. — Мне плевать на мнение окружающих, плевать на твоих опасных друзей и даже на то, что для кого-то ты предвестник смерти. Наверно, это единственная в мире болезнь, которую невозможно излечить.       Никто из них не знал, как долго они просидели в объятиях друг друга. Шарлотта слушала мерный стук его сердца и почему-то думала о безразмерных карманах той куртки, которую она нашла в шкафу Блэка. Вспомнила о квартире, которую сняла в Лондоне, о своих вещах и незаконченных рисунках. Сейчас у нее в голове царила полнейшая неразбериха, и взяться за карандаш хотелось как никогда сильно. Затем ее мысли плавно перетекли в сторону Рима, и Шарлотта впервые задалась вопросом: зачем Сириус вообще отправился в Италию? В том, что их встреча действительно была случайной, художница совершенно не сомневалась. Но новый виток размышлений прервал чей-то громкий голос, зовущий всех к столу. Затем этот голос с каким-то ехидством прибавил, что тощих собак и их невест это тоже касается. Негромко фыркнув, Сириус первым поднялся с кровати и потянул Шарлотту за собой. В серых глазах плясали озорные смешинки, и девушка с предчувствием чего-то необычного поправила собственную одежду и, крепко сжимая широкую ладонь, последовала за Блэком навстречу новым впечатлениям.