Лучший друг человека

«Иногда самая большая жертва, которую должен понести человек — это отпустить тех, кто больше всего дорог ему» «Тайны Смолвиля» «Любить — значит не только брать, но и уметь отказываться от чего-то, жертвовать собою» Анджей Сапковский «Меч Предназначения»

1994 год, Картахена       Жизнь наполнена возможностями и счастливыми моментами. Последние всегда представляются чем-то ненастоящим, почти мифическим и до крайности мимолетным. За постоянными для живого человека проблемами сложно заметить, когда именно это самое счастье заходило в гости, но вот его уход всегда становится очевидным. И только когда все в жизни вдруг начинает лететь в тартарары, человек осознает, что именно упустил, и жалеет о невозможности вернуть все назад и просто насладиться тем моментом, отложив на время все вопросы, требующие немедленного решения.       Еще живя со своими родителями, Шарлотта частенько убегала из дома, чтобы развлечься, узнать что-то новое о городе или познакомиться с новыми людьми. Иногда она даже могла исчезнуть на несколько дней, уехав в другой штат на концерт или просто увязавшись за теми, кого могла называть друзьями. Шарлотта всегда знала, что за такие поступки ей непоздоровиться, и когда приходило время возвращаться домой, она оттягивала неизбежное, отчего настроение портилось в достаточной степени, чтобы с ее лица исчезла улыбка, за которую ее наказание могло бы стать в разы жестче. В общем, Шарлотта еще в шестнадцать лет научилась не думать о последствиях и наслаждаться моментом. И все-таки забыть о том, что в итоге за счастье придется платить, было крайне трудно.       С того дня, как она покинула Америку, прошло немногим больше месяца, и за все это время Шарлотта ни разу не подумала о том, что ее побег из родного дома мог быть ошибкой. Конечно, ее жизнь стала практически непредсказуемой, и в ней заметно прибавилось опасностей. Но Шарлотта предпочитала уверенности в будущем неизвестность завтрашнего дня, новые впечатления каждый день и странные истории, в которые ей каким-то неведомым образом удавалось влипать без особого стремления. Всякие неприятности, как обычные, так и связанные с магией, слетались к ней и пытались утянуть за собой, но каждый раз Сириус с поразительной ловкостью избавлял ее от такого нежелательного внимания.       На самом деле Сириус Блэк был именно тем, кто стоил любых проблем, которые поразительно быстро находили Шарлотту. Этот невероятный британец был самым необыкновенным человеком из всех, кого Коллинз когда-либо знала. Среди ее бесчисленных знакомых были панки, байкеры, хиппи и представители других субкультур. Шарлотта знала парочку ветеранов войны, среди которых удобно располагался ее отец, и общалась с удачливыми мерзавцами или невезучими романтиками. Она дружила с теми, кто считал деньги единственным решением любых проблем, и спорила о комиксах про супергероев с гиками. Шарлотта прекрасно знала о многообразии человеческого характера, но Сириус рушил все ее представления своим существованием. Он непостижимым образом сочетал в себе многие черты всех ее знакомых, но при этом его нельзя было с точностью определить в какую-то группу людей. И чем дольше она жила рядом с этим невероятным человеком, тем больше граней в нем открывалось. Порой, Шарлотте казалось, что он сам почти ничего о себе не знал и жил так, как ему велели сердце и разум.       Итак, после истории с магами из Ордена Бессмертных, Шарлотта вполне удачно продолжала познавать мир и путешествовала по странам Южной Америки вместе с Сириусом. Конечно, она прекрасно знала, что их пребывание в любой стране было нелегальным, но Блэк каждый раз за пару часов в новом городе умудрялся найти того, кто с легкостью создавал для них поддельные документы. Затем Блэк находил магов, которые сами приглашали его, Шарлотту и Клювокрыла погостить у них. Для Шарлотты было загадкой, как именно Сириусу удавалось завоевывать чужое доверие без приложения каких-либо усилий с его стороны. Все, что делал Блэк — криво улыбался, мрачно шутил и рассказывал какую-нибудь запутанную историю. Шарлотта подозревала, что именно истории, которые всегда были разными, заставляли магов проникаться к Блэку уважением.       После Бразилии они путешествовали по Аргентине, Чили, Боливии и через Перу добрались до Колумбии. Лето на континенте было в самом разгаре, пляжи и отели все больше заполнялись туристами, а они вдвоем наслаждались лениво протекающими днями. Шарлотта таскала Сириуса по музеям, кинотеатрам и остальным местам, которые вызывали у нее живейший интерес. Сириус все реже проводил вечера в барах, дегустируя местную выпивку, и дарил ей все больше искренних улыбок. Конечно, они проводили вместе не целые дни, но то количество времени, которое они были рядом, было далеко за рамками приличия. Еще менее приличным было то, что за все эти дни они ни разу не поссорились настолько, чтобы возникло желание задуматься, насколько правильным было все происходящее. Возможно, отсутствию крупных ссор способствовали разного рода неприятности, которые всегда поджидали их за ближайшим углом.       Вообще, Сириус тоже был в достаточной степени непоседливым и сам не раз попадал в приключения. Но в отличие от Шарлотты, Блэк целенаправленно находил проблемы или вполне успешно создавал их самостоятельно. Он редко отказывал тем, кто просил его о помощи, и оправдывался, говоря, что это его способ чувствовать себя не таким отвратительным человеком, каким он являлся. Шарлотта не уставала напоминать ему о том, что он в разы лучше, чем думает о себе, но Сириус верил в эти слова не слишком долго, даже если говорил об обратном. Вот и два дня назад Сириус отправился на разбирательства с какими-то местными тиранами, которые требовали с каждого приезжего огромную сумму за защиту от нападений.       В Картахене они жили уже дней пять. Один пожилой волшебник любезно позволил им поселиться в своем частном доме, сказав, что он сам собирался в столицу. Клювокрыл радостно бегал по широкой поляне, на которую открывался прекрасный вид из окна гостиной. Иногда странное животное засовывало голову в окно и царапало стену передними лапами до тех пор, пока Шарлотта не отзывалась, уверяя гиппогрифа в том, что с ней все хорошо. При первой встрече с ней Клювокрыл выглядел недовольно и агрессивно, пытался оттеснить ее подальше от Сириуса и громко фыркал, но со временем его отношение сильно изменилось. Благодаря Сириусу, Шарлотта знала все о гиппогрифах и о том, как правильно вести себя рядом с этими немного высокомерными существами. Но она не могла не заметить, что Сириус никогда не кланялся Клювокрылу, не проявлял почтения и относился к зверю так, словно они были приятелями. И гиппогриф стойко терпел такое отношение к себе. Шарлотта полагала, что в Сириусе все-таки было слишком много от собаки, что заставляло остальных животных считать его одним из них. Казалось, Клювокрыл считал своей прямой обязанностью присматривать за Блэком, а теперь взял под свое крыло еще и Шарлотту.       Помимо гиппогрифа в доме завелось еще одно животное: этим утром в окно залетела белая сова с письмом в лапе. Конверт не был подписан, но единственным человеком, который мог получать почту таким способом, был Сириус, что и подтвердила сова, когда Шарлотта поинтересовалась у птицы, не для Блэка ли письмо. Нераспечатанный конверт лежал на тумбочке, уставшая от долгого пути птица, напившись, умиротворенно спала, устроившись на открытой дверце шкафа.       На полу перед диваном среди вороха бумаг, карандашей и красок лежал набросок белой совы, а сама Шарлота увлеченно рисовала порт, когда захлопнулась входная дверь, и раздался знакомый цокот когтей по деревянному полу. Черный пес остановился у границы беспорядка, понюхал ближайший к нему лист, недовольно фыркнул и подтолкнул лапой один из карандашей. Оторвав взгляд от своей работы, Шарлотта весело наблюдала за тем, как анимаг играл с карандашом, и в который раз задалась вопросом: откуда в таком непосредственном и вечно веселом человеке могло взяться столько жестокости, что люди без доказательств готовы поверить в то, что он способен быть массовым убийцей?       Убедившись в том, что внимание девушки приковано только к нему, пес с довольным видом плюхнулся на пол и перевернулся на спину, весело глядя на художницу. Шарлотта закатила глаза и снова уставилась на свой холст, старательно пряча улыбку. Спустя минуту и несколько новых мазков кисточкой, Шарлотта почувствовала, как по ее напряженным плечам скользнули крепкие пальцы, которые сначала разрушили ее прическу, а затем умело провели линию от уха до ключиц, касаясь самых чувствительных точек. Рука с кисточкой замерла, так и не нанеся еще один мазок, и девушка с мягкой улыбкой шумно вздохнула, прижавшись спиной к худой мужской груди и позволяя чужим рукам обнять себя за талию.       — Тебе письмо, — невозмутимо сообщила Шарлотта, когда мужчина устроился рядом с ней и уткнулся носом в макушку. Взгляд Блэка с легкостью отыскал упомянутый предмет и метнулся в сторону совы, покачивающейся на дверце шкафа. — Наверное, что-то важное, — чуть нахмурившись, негромко протянула Шарлотта и опустила кисточку в стакан с окрашенной в непонятный цвет водой.       — Как бы мне хотелось, чтобы это было не так, — тяжело вздохнул Сириус, но так ничего и не сделал, чтобы прочитать письмо. — Здесь сложно узнать хоть что-то полезное, но в связи с последним крупным происшествием на Чемпионате Мира, это действительно что-то важное, — недовольно проворчал Блэк и потянул ее в сторону кресла, которое избежало участи захламления.       Сириус крайне редко говорил о том, что происходило в мире магов и в его родной стране. Но по его мрачному настрою было предельно очевидно, что новости, которые ему удавалось получать, не содержали в себе ничего хорошего. К счастью, он ни разу не обмолвился о том, что ему нужно вернуться в Британию, что он больше не может оставаться в стороне и должен что-то сделать. По мнению Шарлотты, Сириус должен был хоть раз всерьез подумать о себе и своей безопасности, но маг и без того считал себя непозволительно эгоистичным, а потому никто на этом или даже на том свете не смог бы убедить Блэка в верности ее суждений. Казалось бы, что из-за своего стремления жить, Сириус обязан бояться самой возможности умереть, но единственное, что его действительно беспокоило: умереть без пользы. Шарлотта была вынуждена мириться с этим взглядом на жизнь и молчать, потому что даже ее плохая разборчивость в людях не мешала ей понять, что эта тема могла бы стать самым мощным катализатором для разрушения их странных отношений.       — Как прошла ночь? — удобно устроившись на коленях мужчины, весело поинтересовалась Шарлотта и перекинула ноги через подлокотник кресла. — Для твоей футболки не слишком удачно, как я вижу, — хмыкнула она, ткнув пальцем в прожженную дыру на подоле упомянутой одежды.       — Кажется, я сломал нос представителю закона, — отведя взгляд, криво улыбнулся Сириус и перевел взгляд на подсыхающий пейзаж. — В этой истории упоминаются костюм коровы, лед, одна лошадь и ящик нелегального рома. И она слишком неприлична для того, чтобы ее рассказывать вслух, особенно перед леди, — немного помолчав, неожиданно выдал Сириус, и тонкие губы дрогнули в хулиганской улыбке. Шарлотта искренне пыталась представить, как костюм коровы и лошадь могут фигурировать в неприличной истории, но даже ее фантазии на это не хватило.       — Значит, скучать тебе было некогда, — только и смогла хмыкнуть Шарлотта, все еще пытаясь вообразить хоть что-то подходящее. — Не нравится? — поинтересовалась девушка, заметив хмурый взгляд, направленный на свою картину.       — Нет, это очень красиво. Просто… — Сириус рассеянно потер подбородок, склонил голову к плечу, сильно щурясь и всматриваясь в рисунок, после чего неуверенно закончил: — Как будто это рисовала не ты.       Удивленно моргнув, Шарлотта тоже уставилась на рисунок и задумалась. На самом деле это действительно было далеко от ее стиля, но она пыталась развить свои навыки, а потому экспериментировала. Только она никак не ожидала, что Сириус сможет заметить разницу. Он никогда не высказывал критики в адрес ее рисунков и набросков, считал одинаково красивым все, что она рисовала, когда самой Шарлотте это казалось чем-то отвратительным. Сам Блэк не раз говорил о том, что его знания об искусстве ровно на том уровне, чтобы он мог отличить архитектора от скульптура, но углубляться в это дело у него не было никакого желания. Тем больше интереса вызывало его внезапное замечание.       — Я решила брать уроки у одного местного художника, — немного смущенно призналась Шарлотта. — Он видел, как я рисовала на улице и сказал, что у меня есть талант. Он дает частные уроки местным детям, но был совсем не против помочь мне в освоении чего-то нового. Раньше я никогда не рисовала морских пейзажей, а это моя домашняя работа. — Шарлотта скользнула взглядом по полотну и снова уставилась на Сириуса.       — Учиться всегда полезно, — кивнул Сириус и оставил на ее скуле быстрый поцелуй. Затем он приподнял ее лицо за подбородок, медленно очертил линию нижней губы большим пальцем и немного хрипло прибавил: — Конечно, я ничего не смыслю в искусстве. Но позволь дать один совет: старайся сохранить свой стиль, принцесса. Бери все, что может его улучшить, но не изменить. — Он мягко усмехнулся, глядя на нее с лукавым прищуром, и Шарлотта сама не смогла не улыбнуться в ответ, потянувшись за поцелуем.       Возможно, с ее стороны было совершенно неадекватно вновь окунуться в отношения с человеком, который старше нее на десяток лет. Более ненормальной вся эта ситуация становилась из-за того, что Шарлотта познакомилась с Сириусом спустя неделю после скандального расставания со своим бывшим. Скандал, разумеется, устроила она сама, но лишь из вредности и желания причинить хоть какое-то неудобство, чем из-за каких-то чувств. Шарлотта вообще сомневалась в том, что любовь существует, а потом к ней в парке подошел один загадочный британец. Она была готова вцепиться в него и никому не отдавать еще в баре Бруны, но чувствовала, что его совсем не интересуют даже однодневные отношения, хоть он и был готов флиртовать с кем угодно. Шарлотта действительно была на седьмом небе от счастья, когда он отпустил себя, а потом даже позвал с собой.       — Через час у меня урок, — пробормотала Шарлотта, как только почувствовала, что лишилась майки за время их поцелуя.       — Я тоже могу кое-чему научить, принцесса, — соблазнительно ухмыльнулся Сириус, вырисовывая невидимые узоры у нее под ребрами. Шарлотта глухо простонала, втягивая его в еще один поцелуй в попытке заткнуть раньше, чем ее рассудок окончательно расплавиться от его акцента.       — Сомневаюсь, что тебе хватит десяти минут, — когда длинные пальцы вплелись в ее волосы, фыркнула художница и предприняла провальную попытку немного отстраниться. Но Сириус держал ее достаточно крепко, чтобы не причинять боли и не выпускать из объятий.       — А кому-то может хватить? — на мгновение прервавшись, с искренним недоумением спросил Блэк. Он был похож на мальчишку, который внезапно узнал, что Санта Клауса не существует, и Шарлотта невольно рассмеялась от этого неуместного сравнения.       — Поверь мне, может, — все еще смеясь, отозвалась Шарлотта и успокаивающе погладила мужчину по голове. Сириус презрительно фыркнул на ее заявление и уткнулся лбом в плечо, выпрашивая еще немного ласки, в которой Коллинз не могла ему отказать.       На какое-то время в гостиной вновь поселилось уютное молчание. Негромко поскрипывала дверца шкафчика, за окном шумел ветер, а Клювокрыл издавал какие-то радостные звуки. Сириус рассеянно водил пальцами по животу девушки, а Шарлотта изо всех сил сдерживала желание рассмеяться от легкой щекотки и перебирала пальцами длинные пряди, в черноте которых навсегда утопали яркие солнечные лучи. Было настолько спокойно и легко на душе, что этот миг хотелось растянуть на несколько вечностей, за время которых ни одна, даже самая несерьезная и легко разрешаемая проблемка, не высунула бы и кончика носа из своего убежища.       Но время неумолимо в своем движении, и вскоре Шарлотте пришлось покинуть надежные объятия, чтобы собраться. Вытянувшись в кресле во всю длину своего тощего тела, Сириус с легкой полуулыбкой наблюдал за суетой Коллинз и иногда косился в сторону совы, ругая себя за неправильно расставленные приоритеты. Шарлотта быстро натянула более приличные вещи, предприняла попытку упорядочить хаос на полу, но потерпела неудачу и занялась своими волосами, которые любезно растрепал Сириус.       — Как насчет свидания? — совершенно неожиданно произнес Блэк, пока Шарлотта собирала волосы в высокий хвост.       — Тебе не кажется это неуместным, если вспомнить о том, что мы помолвлены и живем вместе? — широко улыбнулась Шарлотта, стараясь не выдать своего изумления от этого предложения.       Шарлотта до сих пор не могла понять, насколько серьезно он говорил о том, что она его невеста, а не просто девчонка, с которой было легко лишь потому, что она не требовала никакой определенности в отношениях. В принципе, Шарлотта вообще ничего не требовала, но Сириус сам давал ей все и даже больше, чем было нужно. Дорогие кисточки, краски, холсты или даже магнитофон, который она случайно заметила в антикварной лавке — Сириус без лишних просьб или высказывания недовольства покупал ей то, что привлекало ее внимание. Но помимо материального, он с такой же щедростью мог одаривать ее комплиментами, восхищенными взглядами, страстными поцелуями и жарким сексом. И все это было заправлено его искренностью, доверием и уважением. Он поощрял ее любознательность и всегда рассказывал о том, о чем она спрашивала, хоть и не всегда говорил это сразу, если дело касалось чего-то серьезного. Из отношений между своими родителями и между ней и своим бывшим Шарлотта вынесла два урока: мужчины не любят, когда в их дела лезут, и ценят молчание, а так же мужчины гораздо благосклоннее к тем девушкам, которые не ищут приключений, а занимаются тем, чем должны заниматься женщины. Последнее медленно вытеснялось феминистками, но никаких особых изменений не ощущалось.       Проще говоря, в сравнении с ее прошлым опытом отношения с Сириусом казались идеальными, даже если они ничего не значили для самого мужчины. Предложение о свидании воспринималось чем-то настолько важным, что никакая проведенная вместе ночь не могла сравниться с этим по своей значимости. Шарлотта была застигнута врасплох и понятия не имела, ждет ли он действительно соглашения или это просто проверка.       — Свидание лишь один из способов приятно провести время вместе, — поднявшись из своего кресла, насмешливо сообщил Сириус. — Даже долгая супружеская жизнь не повод не сходить на совместное свидание. Будь родители Джеймса живы, они бы подтвердили мои слова, — чуть иронично прибавил он, и в его тоне не проскользнуло ни намека на тоску, с которой он раньше всегда упоминал мертвого друга или других людей, оставшихся в его далеком прошлом.       — Я никогда не ходила на свидания, — немного помявшись, призналась Шарлотта. Она невольно припомнила одного парня, долго переступавшего с ноги на ногу, прежде чем предложить ей сходить в кино. Вспомнила некоторых своих клиентов, которые предлагали ей сходить в кафе, пока она их рисовала. — Мои прошлые отношения не слишком располагали к прогулкам за ручку и поцелуям на заднем ряду кинотеатра, — с долей ехидства прибавила Шарлотта и неприязненно передернула плечами. Выудив воспоминание о не слишком приличном портрете, который должен был сильно помочь репутации учителя истории, Шарлотта мысленно ухмыльнулась и немного успокоила негативные эмоции.       — Все люди должны ходить на свидания, особенно такие невероятные девушки, как ты, — пожав плечами, убежденно отметил Сириус тоном, которым зачитывают статистику, а не делают комплименты. Хотя существовала вероятность, что он считал ее невероятность фактом, а не лестным замечанием. — Итак, принцесса, раз это будет твое первое свидание, предлагаю начать с проверенных временем методов: ужин в ресторане. — Он широко улыбнулся и склонил голову к плечу, дожидаясь ее реакции. Шарлотта растерянно моргнула, не представляя, как можно ответить отрицательно, когда никакого вопроса не было задано.       — Искренне надеюсь, что ты не пожалеешь об этом решении, когда я опозорю нас в ресторане, — подхватив свой рюкзак, хмыкнула Шарлотта.       — Мне плевать на мнение окружающих, принцесса, — громко рассмеялся Сириус и шагнул к ней, снова притягивая в свои объятия. В карман ее шорт добавилось еще несколько купюр, на что Шарлотта лишь тяжело вздохнула. Отказываться от помощи было глупо, но иногда она пыталась возразить, убедить в том, что сама может заработать, на что каждый раз получала в ответ, что эти деньги все равно ничьи и кто-нибудь рано или поздно их потратит. Как деньги могут быть ничьи, Шарлотта не понимала, но и спорить из-за этого становилось трудно.       — Вернусь через три часа, не устраивай вакханалию, — лукаво улыбнулась Шарлотта и, приподнявшись на носочках, оставила легкий поцелуй чуть ниже уголка губ. Сириус однако отпустил ее лишь после того, как сам наклонился и втянул ее в еще один головокружительный поцелуй, нарушив их привычное прощание друг с другом, когда кто-нибудь из них уходил в город один. Шарлотта широко улыбнулась, стараясь избавиться от удивления во взгляде, когда мужчина наклонился еще ниже и едва слышно прошептал ей в самой ухо:       — Я абсолютно уверен в том, что люблю тебя, Шарлотта Коллинз. — Сириус резко выпрямился, радостно ей улыбнулся и напомнил о времени, пряча легкое ехидство в изгибе губ. Но серые глаза выдавали всю его напряженность и серьезность произнесенных слов.       — Два часа, Сириус, и я буду дома, — кое-как совладав с собственным голосом, выдохнула Шарлотта и медленно попятилась к двери, желая бросить всю эту затею с уроками и заключить в объятия этого невероятного человека.       — Не торопись, принцесса, — еще шире улыбнулся Сириус, отчего в уголках его глаз собрались мимические морщинки. Шарлотта тряхнула головой и резко надавила на ручку двери. Оказавшись на улице, она почти бегом направилась в сторону остановки и никак не могла избавиться от счастливой улыбки, расцветшей на ее лице. Жизнь была прекрасна, когда ею наслаждались, а Шарлотта чувствовала себя до неприличия счастливой и довольной.

***

      Заметить в толпе радостного человека всегда легко, даже если он не будет стараться особо выделиться. Это будет ощущаться где-то на подсознательном уровне. Возможно, у счастливых людей действительно своя особая аура, которой они способны заразить окружающих или разжечь пожар зависти в душе того, кто слишком сосредоточен на негативе. Шарлотту можно было легко заметить где угодно даже в те моменты, когда она была такой же пасмурной, как большинство людей. Американка приковывала взгляды своей непохожестью всегда, а в этот день она буквально светилась, отчего была обречена оказаться замеченной всеми. Саму Шарлотту все это мало беспокоило, потому что она торопилась вернуться в дом пожилого мага, где ее ждал самый замечательный мужчина в мире. Она не сомневалась, что ее так же ждало самое потрясающее свидание за все времена, что не могло не повлиять на нее во время занятия живописью. Конечно, было бы странно, если бы художник не заметил ее приподнятого настроения, но его искреннее поздравление грело сердце, пусть он даже не знал, с чем именно нужно поздравлять.       Размахивая своим рюкзаком, Шарлотта успешно лавировала между редкими прохожими и дарила улыбки всему, что попадалось на ее пути. Люди оглядывались ей вслед и сами начинали чему-то улыбаться, заразившись чужим огоньком. Мир был полон насыщенных красок, а в рюкзаке Шарлотты был альбом, полностью заполненный идеями для морских пейзажей, большая часть которых была даже слишком романтична. Но все подчинялось прекрасному настроению Шарлотты, и она отказывалась критиковать собственные рисунки, как поступала почти всегда.       Споткнувшись обо что-то, чего не смог уловить ее глаз, Шарлотта громко вскрикнула и сгруппировалась, уже готовая к встрече с асфальтом, как вдруг ее кто-то подхватил, не позволяя упасть. Выпрямившись, Шарлотта широко улыбнулась, подняла взгляд на своего внезапного спасителя, собираясь поблагодарить за помощь, и резко дернулась в сторону, собираясь закричать. Но у нее не получилось издать ни звука, а мужчина резко схватил ее за локоть и силой потащил за собой в ближайший проулок между домами. Беззвучно ругаясь, Шарлотта отчаянно пыталась вырваться, пнуть мужчину ногой или даже укусить, но тот резко прижал ее к стене. От удара из легких Шарлотты выбило весь воздух, и она с беззвучным стоном медленно осела на землю. А в следующую секунду она почувствовала резкий укол в руку и дернулась в сторону, болезненно шипя.       — А я думала, что яд — женское оружие, — ехидно выплюнула Шарлотта, невольно радуясь возвращению своего голоса. — Хотя чего еще ожидать от такой мелочной сволочи, как ты, — зло процедила девушка и прижала ладонь к тому месту, в которое маг воткнул иглу шприца.       — Леди не пристало так выражаться. И во время разговора с джентльменом нужно смотреть ему в лицо, — недобро ухмыльнулся мужчина и приподнял ее лицо за подбородок, заставляя посмотреть на себя. Шарлотта с трудом смогла подавить рвотные позывы, снова увидев перед собой отвратительное лицо, большая часть которого напоминала ей о Фредди Крюгере. Шарлотта поклялась себе больше никогда не смотреть фильмы ужасов, но это не могло избавить ее от кошмара наяву.       — Ты таракан, а не джентльмен, — язвительно отозвалась Шарлотта, зная, что может сильно пострадать, но все равно не желая следить за своей речью. — Не удивительно, что ты выжил. Тараканы, к несчастью многих добропорядочных домохозяек, слишком живучие гады. — Шарлотта вспомнила о том, как Сириус запутал этого человека разговорами о слоне и обезьяне, и сильно пожалела, что была не способна провернуть подобный трюк. Но четко повторить в мыслях все оскорбления в адрес этого мага девушка не постеснялась.       — Следи за языком, шлюха, — прикрикнул на нее новый участник этой мерзкой сцены. Шарлотта сразу признала во втором мужчине, появившемся в проулке, Джонатана Тайлера, которого Сириус явно приложил о стену недостаточно сильно, раз он смог дожить до сегодняшнего дня.       — Не пристало молодому человеку сквернословить, — недовольно покачал головой изуродованный маг и сильнее сжал пальцы на подбородке Шарлотты. — Всем нам известно, что все представители благороднейшего рода Блэк выбирают лучших из лучших. А нынешний мистер Блэк и вовсе знаменит тем, что женщины устраивали за него целые бои, а в итоге получали лишь снисходительное пренебрежение. Поверь мне, американка, среди бывших девушек Сириуса Блэка гораздо больше тех, кто достойнее тебя, и он об этом прекрасно осведомлен. — Шарлотта заметила неприятную ухмылку, в которой растянулись губы Джонатана. Неназвавшийся маг смотрел на нее с такой неприязнью, словно касался больного, обреченного на смерть.       — О, теперь я как никогда ясно вижу, что вы двое самые великолепные образчики британского воспитания, — не скрывая яда в своем голосе, протянула Шарлотта и вызывающе выпрямила спину. — Вдвоем против одной девушки, которая не способна и птицу испугать, могли выйти только истинные джентльмены. А уж сплетничать о самом завидном холостяке может начать только лучший из вашего вида, — бесстрашно глядя в наливающиеся яростью глаза, ехидно припечатала она и приготовилась к удару или мгновенной смерти.       Маги выглядели разозленными ее словами. Джонатан явно сдерживался из последних сил, метая в нее молнии из льдисто-синих глаз. Шарлотта невольно предположила, что Сириус все-таки сумел повредить что-то в голове этого гада. Изуродованный мужчина плотно сжал то, что осталось у него от губ и резко выпрямился, уступая место своему протеже.       — Не смей ее трогать, — когда Тайлер сделал шаг вперед, предупредил маг. — Нам ведь не нужно, чтобы мистер Блэк обнаружил синяки или царапины на этом хорошеньком личике. — Он довольно ухмыльнулся и кивнул, позволяя Джонатану приступить к тому, что тот собирался сделать.       Шарлотта завертела головой по сторонам, оценивая свои шансы на побег, и пришла к неутешительным выводам. Как только Тайлер направил ей в голову кончик волшебной палочки, девушка крепко зажмурилась, мысленно попросила прощения у Сириуса и задержала дыхание. Она насчитала двадцать секунд, за которые не почувствовала никаких изменений, и открыла глаза, растерянно глядя на склонившегося над собой мага.       — Почему я еще жива? — нахмурилась Шарлотта, и этот вопрос вызвал у двух мужчин неприятные смешки.       — Зачем же так глупо тратить столь ценный ресурс, — покачал головой изуродованный маг, и Шарлотта напряглась, чувствуя ужасный смысл в этом простом предложении. — К тому же мы хотим отомстить твоему любовнику, а ты лишь сопутствующий ущерб, — равнодушно прибавил он и окинул американку еще одним брезгливым взглядом. К Коллинз подкралось неприятное подозрение, что точно такими же словами они оправдывали свою страшную деятельность в бразильских пещерах.       — И что вы со мной сделаете? — нервно сглотнула Шарлотта, отчаянно желая и всем сердцем отказываясь знать правду.       — Мы уже сделали, леди, — глумливо протянув последнее слово, ухмыльнулся Тайлер. — Мы вкололи тебе одно зелье, которым подчиняли себе тех, кто не желал подчиняться добровольно. Но я позволил себе внести в его формулу некоторые изменения, чтобы было немного веселее, — весьма охотно пояснил Джонатан, и ухмылка на его лице превратилась в гримасу из смеси превосходства и высокомерия.       — К чему столько сложностей? Если вы так хотите навредить Сириусу, так просто подкараульте его в темном углу, как положено джентльменам, — не удержавшись от ехидства, с замиранием сердца произнесла Шарлотта, пытаясь разгадать задумку этих в высшей степени омерзительных представителей человечества. — Или у вас сердце из груди готово выпрыгнуть при одном упоминании имени Сириуса Блэка? Я начинаю подозревать, что все это банальная ревность, а вы до безумия влюблены…       — Закрой свой грязный рот, дрянь, — резко сжав пальцы на ее горле, свирепо прорычал Джонатан. Шарлотта подавилась воздухом и хрипло рассмеялась, приходя все в большее отчаяние из-за всего происходящего.       — Очень скоро, американка, в тебе загорится неутолимое желание убить Сириуса Блэка, — неожиданно вмешался старший маг, который так и не соизволил за все это время представиться. Сейчас Шарлотта действительно очень желала убить, но уж точно не Сириуса. Хотя и к Блэку у нее были претензии по поводу того, что он оставил в живых двух самых долбанутых магов из Ордена Бессмертных. В этот момент она как-никогда жалела о том, что Блэк не был тем, кем его считали.       — И я позаботился о том, чтобы ты никому, в том числе и своему ненаглядному Блэку, не смогла рассказать о случившемся, — прерывая бурную деятельность по разработке плана действия, самодовольно объявил Джонатан. — Ни написать, ни нарисовать, ни показать воспоминания — никто и никогда не узнает о том, что сегодня произошло. Правда же это очень умно? — Тайлер злорадно рассмеялся, а Шарлотта невольно вспомнила о своих одноклассниках, считающих себя гениями лишь потому, что смогли отобрать работу у какого-то несчастного ученика, добросовестно исполняющего все задания учителей.       — Тот факт, что ты украл чужой рецепт и воспользовался чужим заклинанием, не означает, что ты сам стал хоть немного умнее, — безуспешно пытаясь разжать сдавливающие пальцы горло, язвительно просипела Шарлотта. Она вспомнила о деньгах в кармане и мысленно прикинула, хватит ли их на билет на ближайший корабль.       — Нет, сбежать у тебя тоже не получится, — негромко заметил изуродованный волшебник и похлопал Тайлера по плечу, вынуждая отпустить девушку. Шарлотта хрипло вздохнула и села немного ровнее. — Видишь ли, особенность этого зелья в том, что оно медленно убивает человека, когда тот сопротивляется и не выполняет задание. Тебе не сбежать, американка, потому что ты никогда не сможешь забыть о том, что должна сделать. Каждую секунду твоя сила воли будет слабее, а желание выполнить приказ будет усиливаться. Чем дальше ты сбежишь, тем сильнее подчинишься и вернешься обратно к своему любовнику.       Шарлотта из последних сил цеплялась за злость, но волны безысходности с каждым новым словом становились все сильнее и утягивали ее все глубже ко дну. И как бы сильно она ни старалась, совладать со стихией, которая задумала ее погубить, у нее не получалось. Ей хотелось плакать, но она не могла себе этого позволить в присутствии двух субъектов, вызывающих у нее сильнейшие приступы антипатии. А изуродованный маг вдруг начал распинаться о том, насколько Сириус Блэк ужасный человек, и что миру будет намного спокойнее, если этого человека не станет. Он говорил что-то о Пожирателях Смерти, которые по вине Блэка оказались за решетками, о своих людях, чьи жизни либо навеки оборвались, либо были испорчены навсегда. Шарлотта слушала уже известную ей историю о взрыве и криво усмехалась, глядя в никуда. Каких только поступков не приписывали Сириусу, Шарлотта продолжала оставаться безучастной, негромко попросив во время перерыва в этом монологе убить себя.       — Не беспокойся, американка, ты обязательно умрешь, если не исполнишь то, что нужно, — насмешливо сообщил ей Джонатан и выпрямился, явно считая, что пора заканчивать с этим фарсом. — Проклятие медленно убьет тебя, если ты не убьешь Блэка. Так что тебе придется выбирать: либо его жизнь, либо твоя. Но если честно, я сомневаюсь, что ты сможешь долго сопротивляться зелью. Ты слабая, ни на что негодная девчонка-магл! Что ты можешь противопоставить истинной силе магии, ничтожество? — выдав эту убийственную тираду, Джонатан потрепал ее по голове, пожелал удачи и удалился, исчезнув с негромким хлопком прежде, чем достиг конца проулка.       — Влюбленный Блэк — это нонсенс, — неожиданно произнес изуродованный маг, привлекая к себе внимание девушки. — А потому шанс сделать так, чтобы Блэка убил кто-то, кого он любит и кому не сможет сопротивляться, упускать не следует. В конце концов, мисс, вы просто не способны оценить той изящности, с которой у меня получилось расправиться с последним из этой страшной семьи. Но теперь все маги вздохнут гораздо спокойнее, когда будут знать, что у древнейшего рода Блэк нет никакого будущего. Удачного вам вечера! — Он самодовольно ухмыльнулся и тоже исчез с негромким хлопком, отойдя на несколько шагов вперед.       Несколько секунд Шарлотта продолжала сидеть на месте, оглушенная всем случившемся. Встряхнувшись, она сразу же полезла в рюкзак и первым делом попыталась написать, а затем нарисовать то, что здесь было. У нее не могло получиться ничего, в чем мог бы узнаться хоть один из мужчин или даже пещера. Шарлотта в отчаянии отшвырнул в сторону свой альбом и карандаш. Обхватив голову руками и подтянув повыше колени, Шарлотта согнулась и громко разрыдалась, забыв о том, что людей могут привлечь эти звуки.       Плечо болело в том месте, где его касалась отравленная игла, и по коже медленно стекали капельки крови. Но это было ничем в сравнении с тем штормом, который бушевал внутри девушки. Еще пятнадцать минут назад Шарлотта была самым счастливым человеком на планете, а теперь все ее счастье покрылось трещинами и вот-вот было готово рассыпаться, превратиться в песок, из которого потом ни один клей не поможет восстановить то, чем он когда-то был. Все, чего сейчас хотела Шарлотта, это вырвать весь этот день из своей жизни, как она вырывала испорченные кляксами листы, чтоб потом нарисовать все заново. Но жизнь не была альбомом, в котором можно легко что-то подрисовать или закрасить.       Шарлотта уже чувствовала скребущее мозги чувство, которое пыталось заставить ее подняться и вернуться домой, где ее ждали широкая улыбка, задорный блеск в серых глазах и крышесносный поцелуй. Шарлотта хотела надеяться, что с этим заклинанием все как с гипнозом, и заставить человека сделать то, чего он не может, нельзя. Но трезвый разум жестко отрицал подобную возможность, зато все еще с легкостью игнорировал тоненький голосок, призывающий к исполнению не ее желания. Шарлотта снова и снова повторяла слова Джонатана, пытаясь найти лазейку, но постоянно заходила в тупик. В какой-то момент она покосилась в сторону многоэтажки, задумалась, прислушиваясь к себе, и с сожалением поняла, что слишком слаба и труслива, чтобы просто покончить с собой и всеми проблемами. Жажда жизни была в ней слишком сильна, но не до такой степени, чтобы она согласилась убить Сириуса. Шарлотта могла бы попробовать сбежать, сопротивляться, чтобы в итоге умереть самой, но не причинить вреда тому, кого любила. Но уже сейчас ей с трудом удавалось игнорировать позыв исполнить страшный приказ, и Шарлотта прекрасно понимала, что Джонатан прав: она слишком слаба, чтобы сопротивляться достаточно долго.       Новый поток рыданий снова сотряс все тело американки. Как бы ей хотелось забыть все это хоть на секунду и вздохнуть с облегчением, но реальность была неумолима. В ее голове внезапно что-то щелкнуло, и на ум пришло единственное решение, которое было ближе всего к возможности все исправить и сохранить Сириусу жизнь. Некрасиво размазав по лицу слезы, Шарлотта резко поднялась на ноги, пошатнулась, но твердо выпрямилась и подхватила свой рюкзак. Выход был прост до безумия и должен был раз и навсегда развести пути Сириуса и Шарлотты: Коллинз должна была все забыть. Шарлотта подозревала, что убивающее действие заклинания это не остановит, но зато исполнить приказ и убить человека, которого она не знает, художница никогда не сможет.       В груди неприятно кольнуло, и сердце забилось в разы быстрее, словно недоверчиво спрашивая: «Забыть? Ты действительно готова забыть о том невероятном мире, который открыло для тебя знакомство с Блэком?» Это был очень коварный вопрос, потому что на самом деле Шарлотта хотела знать о магии, о странных магических существах, о волшебных палочках и о необычном способе, которым маги получали почту. Она не хотела забывать о чудесном гиппогрифе, который мог пролететь несколько миль, поднявшись высоко в облака, или о том, как варить зелья, которым ее научил Сириус за то время, что они были вместе. И уж точно Шарлотта не была готова забыть о лукавых смешинках в серых глазах, о мечтательных улыбках и мимических морщинках, сеточкой расползающихся по всему лицу мужчины из уголков глаз, когда он позволял себе редкие и от того бесценные искренние улыбки. Шарлотта хотела помнить каждый манерный жест, каждое движение, каждую историю, рассказанную хриплым, прокуренным голосом, и каждый вечер в надежных объятиях, в которых ей никогда ничто не угрожало. Она отчаянно хотела помнить каждый поцелуй, комплимент или философское размышление, наполненное бесконечным смыслом, какой только мог найтись у бессмыслицы. Шарлотта не желала забывать нежные прикосновения и то доверие, с которым этот потрясающий человек медленно раскрывал ей свои многочисленные тайны. И едва слышное признание, стоящее всего этого прогнившего мира, Шарлотта хотела сохранить в своем несчастном сердце, готовом разорваться от предчувствия той боли, которую ему предстояло испытать.       Но Шарлотта быстрее согласится разбить Сириусу сердце и отпустить его, позволив найти счастье с кем-нибудь другим, чем навредит ему и исполнит своими руками чужую месть. Сириус Блэк был необходим этому миру, и жизнь какой-то американки, возомнившей себя художницей, была ничего не стоящей жертвой в сравнении с возможностью сохранить жизнь ярчайшей из всех известных ей звезд, неведомым чудом оказавшейся на этой бренной планете. Шарлотта любила Сириуса достаточно сильно, чтобы сказать о ненависти, но ненавидеть в тот момент она могла только себя. И когда он, дрожащей рукой направил на нее свою палочку, сердце Шарлотты звучало в такт словам в ее голове, которые ей никогда никому не удастся сказать.