Лучший друг человека

«Действие объединяет. Слова разъединяют» Брет Истон Эллис «Гламорама» «Есть события, пережив которые, нельзя не проникнуться друг к другу симпатией. И победа над четырехметровым горным троллем, несомненно, относится к таким событиям» Джоан Роулинг «Гарри Поттер и Философский камень»

      Боль бывает разной: едва ощутимой, невыносимой, психологической или физической. Для многих последнее было предпочтительнее, поскольку казалось, что с физической болью справиться гораздо проще, чем с душевными терзаниями. Но порог физической боли у каждого свой, кто-то не способен выдержать и легкого укола, а кто-то не сразу может заметить даже перелом. Шарлотта выглядела хрупкой и беспомощной, она здраво оценивала свои возможности, но отличалась особой жаждой жизни, терпением и упрямством. Когда Шарлотта чего-то действительно хотела, рано или поздно она это получала. И если она хотела жить, то могла стерпеть любую боль, существуя лишь на стремлении выжить и адреналине, гуляющем в крови.       После столкновения со знакомым из Эшера, Шарлотта не чувствовала ничего, кроме боли, желания закрыть глаза и не открывать их в ближайшие несколько дней. Но она продолжала сидеть на кухне и скользила пустым взглядом по стенам. Во рту еще чувствовался привкус чужой крови, банка с мороженным медленно оттаивала, щека онемела от холода, из глаз текли непрошеные слезы, а мысли в голове разбежались по углам, даря возможность на время выпасть из реальности.       В какой-то момент Шарлотта почувствовала осторожное прикосновение к своему плечу, моргнула и перевела взгляд на человека, незаметно подошедшего к ней. Люпин окинул ее цепким взглядом, подмечая каждую мелочь, и мягко спросил, сможет ли она продержаться в сознании еще какое-то время. Шарлотта медленно кивнула, не доверяя своему голосу. Она внезапно поняла, что если в ближайшие несколько минут попытается хоть что-то сказать, то обязательно разрыдается. Люпин облегченно выдохнул, пробормотал о том, что отправит сюда Гермиону или Тонкс, а сам поищет Сириуса, и повернулся, собираясь уйти. Страх подкрался как-то незаметно, а затем на Шарлотту резко обрушилось осознание всего случившегося, и она сделала то, чего никак от себя не ожидала: резко схватила хищника за запястье, не позволяя уйти.       Люпин замер, растерянно нахмурился, взглянув на сжимающие его руку пальцы, и тяжело вздохнул. Аккуратно разжав пальцы девушки, он пообещал остаться и убедил показать ноющую от боли часть лица. Римус действовал мягко, произносил всякий успокаивающий бред, и это почему-то работало. Шарлотта сама не заметила, как смогла расслабиться, стерла с губ остатки крови, а потом все-таки расплакалась, злясь на себя за слабость и испытывая такое облегчение, словно находилась в компании Блэка, рядом с которым все проблемы становились какими-то несущественными. Видимо, все еще помня о ее страхе перед ним, Люпин лишь несильно сжал ее плечо в подбадривающем жесте и быстро взмахнул волшебной палочкой, после чего на кухню влетел ее несчастный рюкзак.       С каким-то отстраненным видом Шарлотта наблюдала за тем, как Римус вытащил из ее рюкзака небольшой деревянный ящик, которого в ее вещах точно никогда не было. Черный ящичек оказался заполнен всякими пузырьками, вид которых совсем не удивил Римуса. Казалось, что он был бы удивлен лишь в том случае, если бы не нашел чего-то подобного. Шарлотта подумала о том, что Сириус наверняка имел к этому какое-то отношение, а потому решила никак не комментировать неожиданную находку. То, что она все это время не замечала ящик среди своих вещей, девушка объяснила для себя магией. Когда Люпин взял пузырек с какой-то сушеной травой внутри и переместился за спину девушки, звеня посудой, Шарлотта не удержалась от любопытства и сама потянулась к пузырькам.       Не все они были прозрачными, на некоторых даже были этикетки с просьбой не открывать, и Шарлотта с некоторой долей изумления поняла, что почерк на этикетках совпадал с тем, который был в рецепте, спасенным ею. Затем она вспомнила рассказ Снейпа, который открыто сообщил о том, что все это начал сам Блэк, и отмахнулась от этого совпадения. Обнаружив черную баночку без этикетки, Шарлотта какое-то время подозрительно ее рассматривала, а затем решительно открутила крышку. В нос ударил знакомый аромат, и художница с удивлением воскликнула:       — Это же кофе!       — Что-то никогда не меняется, — насмешливо фыркнул Люпин в ответ на ее слова. — Сириус обожает хороший кофе даже больше, чем виски. Если честно, я не знаю человека, который варил бы лучший кофе, чем он. К тому же, Сириус всегда находит зерна высшего сорта. — Римус усмехнулся и поставил перед Шарлоттой дымящуюся кружку. — Выпей, станет немного легче! Пока ромашковый чай единственное успокоительное средство, которое тебе не навредит, — опустившись напротив хозяйки квартиры, прибавил мужчина и ненавязчиво придвинул чашку чуть ближе к девушке.       Шарлотта отставила банку с мороженым в сторону и послушно взялась за кружку, подув на горячий чай. Припомнив, что Римус заставил ее что-то выпить, когда она чуть не потеряла сознание после недолгой потасовки с Дереком, Шарлотта решила не уточнять, почему ей можно пить только чай. Наверняка для приема зелий существовали определенные правила, как и для обычных лекарств. Римус закрыл баночку с кофе, убрал все обратно в ящичек, закрыл его и снова спрятал в рюкзак художницы. Опустив сумку на пол, Люпин с заговорщицким видом прижал палец к губам, и Шарлотта согласно кивнула, невольно улыбнувшись в ответ.       — А как вы узнали, что мне нужна помощь? — когда тишина стала ей в тягость, а мозг вернулся к прерванной деятельности, настороженно спросила Шарлотта и со стуком опустила чашку на стол. Люпин на секунду отвел взгляд.       — Гарри предположил, что ты тоже весьма неплохо умеешь влипать в неприятности, и попросил присмотреть за тобой, — не глядя в сторону девушки, ответил Римус и немного виновато улыбнулся. — Вообще-то, сейчас очередь Тонкс. Но она слишком много работает в последние дни, и я предложил ее заменить. — Он негромко хмыкнул и посмотрел на Коллинз слишком пристально, беззвучно говоря о том, что здоровье жены для него гораздо важнее необъяснимого страха какой-то странной американки. — У тебя бывает хоть один спокойный день? — с искренним интересом спросил Люпин, пряча смешинки в карих глазах.       Сделав еще один глоток неприятного чая, Шарлотта честно ответила, что такие дни у нее бывают. Покосившись в сторону окна, она с удивлением отметила, что на улице царила ночь. Она провела за мольбертом чуть ли не целые сутки и даже не заметила этого. Немного помолчав, художница все-таки призналась, что проблемы липли к ней постоянно, и только благодаря Блэку она все еще была жива. Но при этом все равно не удержалась от ехидного фырканья, заметив, что весь этот случай с Дереком возник только из-за Сириуса.       — Не думаю, что он вообще помнит этого человека, — подумав, заметил Римус и неловко улыбнулся, будто извиняясь за поведение своего друга.       Шарлотта негромко хмыкнула и поднялась на ноги. Тело отозвалось протестующей болью, но она упорно заставила себя вымыть кружку, отставила ее в сторону и отыскала две ложки, предложив Люпину мороженое. Как только мужчина собрался ответить, Шарлотта тут же сообщила, что возможность выбора была чисто символической, и отказ не принимается. Люпин смотрел как-то непонимающе и все порывался спросить о чем-то, но художница успешно смотрела мимо гостя и рассеянно обдумывала все случившееся. В какой-то момент ей захотелось узнать, как же маги вообще узнали, где она живет. Но затем она подумал о людях в баре «Черный пес», о всеобщей уверенности в том, что Блэка знает чуть ли не каждый третий житель Великобритании, и о собственных туфлях, оставленных в Клермонте. Кажется, Сириус упоминал что-то о поисковых чарах и зельях, для использования которых требовалась вещь искомого человека. Обдумав все это, Шарлотта решила не забивать голову всякими ненужными подробностями.       Отправив в рот очередную ложку с лакомством, Шарлотта все-таки покосилась в сторону своего спасителя. Почему-то чувство страха перед этим хищником притупилось ровно настолько, чтобы появилась возможность увидеть не только зверя, но и человека. Люпин был действительно добрым, рассудительным и даже спокойным, но в достаточной степени хулиганистым и немного саркастичным, что проявлялось в общении с Блэком. Однако мягкий характер скрывал нечто более жесткое, вроде несгибаемой силы воли и умения показать клыки. Зверь был, но спускался с цепи лишь в те моменты, когда это было необходимо. Сейчас же взгляд золотистых глаз был изучающим, и где-то на дне все еще скрывалось легкое неодобрение. Он явно не мог так просто забыть о том напряжении, которое было в отношениях его друга и американки.       — Ты все еще боишься меня? — неожиданно спросил Люпин, нарушая тягостное молчание. Шарлотта на секунду растерялась, поскольку ожидала любого вопроса, но отчего-то не этого.       — Я пришла к выводу, что в сравнении с Сириусом вас можно считать плюшевым медвежонком, — без раздумий выдала девушка и только потом сообразила, что именно ляпнула.       — Ты считаешь, что Сириус более жесток? — как-то напряженно уточнил Люпин и озабочено нахмурился.       — В каком-то смысле, — неловко выдавила Шарлотта и сосредоточила взгляд на мороженом. Люпин продолжал сверлить ее пристальным взглядом, и девушка шумно вздохнула, понимая, что объясниться все равно придется. — Просто Сириус не боится причинять людям боль. Он знает, что может быть жестоким, принимает эту часть себя и пользуется этим. И я вполне уверена, что иногда он считает жестокое обращение необходимостью, особенно если это хоть как-то связано с местью. — Шарлотта вспомнила все те моменты, когда Блэк без жалости вонзал острые клыки в человеческую плоть, как после превращения он пнул своего мучителя в живот, хоть тому и без этого было нелегко. Она бы не удивилась, если бы именно это было причиной, из-за которой Блэк считал себя плохим человеком. — В отличие от Сириуса, вы действительно не хотите вредить людям, — встряхнувшись, вернулась к объяснениям Шарлотта. — Но если вас вынудить, то вы окажетесь опаснее очень многих. Вы можете навредить, или даже убить, если перестанете контролировать себя или будете защищать близких. При первой встрече я чувствовала именно это, а потому не могла присмотреться внимательнее и увидеть, что вы гораздо человечнее многих людей. — Она слабо улыбнулась и с некоторой долей самодовольства отметила, что мужчина выглядит слегка смущенным. — Думаю, теперь я понимаю, что в вас нашла Тонкс, — окончательно развеселилась Шарлотта.       — А я вот до сих пор гадаю, — опустив взгляд, фыркнул Римус, но уголки его губ подрагивали в усмешке.       На какое-то время на кухне снова воцарилось молчание, но в этот раз оно было гораздо умиротвореннее. Шарлотта с интересом рассматривала Люпина и отчаянно сопротивлялась желанию засыпать его вопросами. Она понимала, что именно от этого человека можно узнать много интересных подробностей о характере, привычках и даже о мыслях Сириуса. Но с языка так и рвались вопросы об оборотнях. Сириус вскользь задел эту тему, сказал что-то о новых законах, о том, что Люпин учит детей-оборотней, для которых была создана специальная школа. Еще Блэк сказал, что его друг единственный оборотень, награжденный каким-то Орденом Мерлина. Из всего этого Шарлотта сделала лишь один вывод: волшебники относятся к оборотням довольно паршиво. Девушка частично осознавала, что говорить на эту тему с Люпином по меньшей мере некрасиво, но она сильно сомневалась, что это оскорбит и заденет его сильнее, чем ее недавнее поведение.       — Я не мог не заметить, — кашлянув, снова заговорил Люпин и неловко потер шею, — тот человек — Джонатан Тайлер — сказал, что ты должна была убить Сириуса. — Он говорил спокойно и даже мягко, но взгляд, брошенный на нее из-под упавшей на лицо челки, был предельно холоден.       Шарлотта нервно сглотнула и сгорбилась. Она сама старалась особо над этим не задумываться, но от слов того чокнутого мага ей было жутко. И именно это было тем, что окончательно убедило ее попросить Снейпа о помощи. Она должна была знать, что с ней произошло. Обняв себя за плечи, Шарлотта бросила на своего собеседника мрачный взгляд, набрала в грудь побольше воздуха и зачем-то рассказала о том, что ей было известно. Она говорила о своем побеге, о Бразилии, которая каким-то образом сменилась на Колумбию, а она даже не знала, как попала из Рио совершенно в другой город другой страны. Шарлотта рассказала даже о болезни, своем чудесном выздоровлении и о знакомстве с черным псом, которого она собиралась оставить у родителей. Сразу после этого она перескочила на рассказ о приключениях в Британии, решив не посвящать Люпина в свои выводы о манипуляциях и охоте на Искателей. Добравшись до знакомства с человеческим обликом Демона, Шарлотта немного менее решительно рассказала об их первом трудном разговоре.       — Сириус сказал, что я заставила его стереть себе память, — глядя куда-то в стол, хрипло пробормотала Шарлотта. — И я видела, как больно ему далось это признание. Потом он сказал, что ненавидит меня, и это казалось правдой и чувствовалось чем-то уместным. А затем он несколько раз почти признался, что любит меня, назвал невестой. — Шарлотта со злостью стерла слезы, которые неожиданно покатились по щекам и с горькой усмешкой закончила: — Не понимаю, почему он не злится. Он спас меня и оставался рядом, терпел все заскоки, поддерживал и даже сейчас ничего не требует взамен. Как он может любить меня, если однажды я причинила ему такую боль? Как может так по-доброму улыбаться и прощать за все то, что ему пришлось вынести из-за меня? Он должен меня ненавидеть, Римус, но ему как будто забыли об этом сообщить.       Шарлотта недовольно скривилась, надавив слишком сильно на пострадавшую щеку, и прерывисто вздохнула. Люпин мягко сжал пальцами ее ладонь, и девушка посмотрела на него с благодарностью. В его взгляде больше не было осуждения или холода, только какое-то понимание. Грустно улыбнувшись, он поделился своей невеселой историей о том, как сначала пытался избегать Тонкс, а после свадьбы сам чуть не совершил ужаснейшую ошибку в своей жизни, когда решил уйти от Тонкс, которая на тот момент была беременна. Он с бесконечной признательностью в голосе рассказал о том, как Гарри вправил ему мозги, обозвав трусом, и как сам потом долгое время не решался возвращаться к жене. Но когда все-таки пришел, Тонкс даже не стала слушать его извинений, разрыдалась и за все эти годы ни разу не упрекнула в том случае.       — Андромеда говорила, что никто из ее семьи никогда не желал настоящей любви. Потому что если кто-то из Блэков влюбляется, то это навсегда, и ничто не заставит их разлюбить выбранного человека, — глядя куда-то вдаль, едва слышно заключил Римус и моргнул, словно избавляясь от морока. — С Сириусом все гораздо сложнее, — заметил он и как-то печально улыбнулся. — Так уж вышло, что он слишком привязчив. Ему достаточно одной встречи, чтобы решить насколько важен для него будет человек. К сожалению, я пришел к пониманию этого слишком поздно. Слишком сосредоточился на его худших чертах и не заметил очевидного. — На последних словах Люпин скривился, словно кто-то его ударил, и виновато сгорбился. — Сириус решил, что ты ему дорога, Шарлотта. И даже если ты снова и снова будешь разбивать ему сердце, он останется рядом и продолжит помогать, совершит невозможное, если ты попросишь. Возможно, он начнет ненавидеть себя, выскажет тебе много грубостей, но никогда не сможет разлюбить.       Люпин замолчал, но его слова еще некоторое время эхом раздавались в голове Шарлотты. Она даже невольно задалась вопросом, не могло ли это быть таким изящным проклятием для всей семьи. Любовь в принципе была непростым чувством, способным доставить много проблем. Но такая, которую не способно сломать ничто, казалась самым жестоким наказанием. Или же просто все Блэки не отличались нормальностью, а Сириусу и вовсе повезло больше остальных родственников. Впрочем, та же Тонкс была подвержена этому любовному проклятию и при этом выбрала оборотня, хотя и знала, какими проблемами это может обернуться. Но с другой стороны, для самой Шарлотты это можно было считать большой удачей. Ведь все, что рассказал Римус, означало следующее: Сириус не станет ее отталкивать, и все страхи Шарлотты были беспочвенны. Другое дело, что такие отношения накладывали и на нее некоторые обязанности. Но если Сириус действительно ее любил, Шарлотта была согласна на все, особенно после такого невероятного открытия.       Когда на лице Шарлотты появился слабый намек на улыбку, Римус неожиданно предложил поговорить со Снейпом. Сложив перед собой руки, он спокойно рассказал о том, что Снейп один из лучших зельеваров и очень сильный легилимент. Затем он поведал короткую историю о том, как Снейп помог Гермионе вернуть память ее родителям, и прибавил, что американке тоже можно попытаться помочь таким способом. Шарлотта широко улыбнулась, сообщила о том, что уже сама поговорила со Снейпом, и заработала пораженный взгляд и вытянувшееся в изумлении лицо. Довольно подмигнув шокированному оборотню, Шарлотта поднялась из-за стола и объявила, что собирается съехать с этой квартиры. Быстро взяв себя в руки, Люпин предложил свою помощь. Шарлотта подумала о холстах, которые она, обычно, закупала на новом месте, а затем либо продавала свои рисунки, либо отправляла родителям. Перемещаться с холстами куда-либо, кроме как в парк, ей еще не приходилось. Согласно кивнув, Шарлотта покосилась в сторону окна. Небо на улице становилось все светлее, день обещал быть солнечным, а у художницы было великолепное настроение.

***

      Сборы заняли несколько часов, во время которых Шарлотта слушала вводную лекцию о разделении магов по статусу крови и законах, которые запрещали демонстрацию магии при маглах, а так же предписывали стирать память случайным свидетелям волшебства. Люпин заклинанием уменьшил два ее чемодана, Шарлотта прихватила рюкзак и магнитофон, и они отправились на площадь Гриммо обычным способом. Пока они добирались до пункта назначения, Шарлотта все-таки задала вопрос об оборотнях, и Римус с едва заметной полуулыбкой рассказал то, что ее интересовало в первую очередь. Шарлотта так же успела спросить о вампирах и была несколько разочарована тем, что они не были похожи на графа Дракулу. Римус был поразительно терпеливым рассказчиком и, в отличие от Блэка, интересовался мнением слушателя, а не болтал о том, что занимало его голову. Не то, чтобы с Сириусом было трудно общаться, но Шарлотта понимала, что из Люпина наверняка был прекрасный учитель. Будь в ее школе хоть несколько таких преподавателей, учеба была бы гораздо увлекательнее.       К тому моменту, как они оказались в доме под номером двенадцать, был уже день. Шарлотта рассказывала о забавных случаях из своей жизни с Демоном, и окончательно успела забыть о том, что еще прошлым утром боялась Римуса до дрожжи в коленках. Люпин же больше не пытался говорить об отношениях с его другом или о том, что он сделает, если она снова разобьет Блэку сердце. Взгляд Римуса вообще был слишком понимающим и чуточку насмешливым. Шарлотта невольно думала о том, что они с ним оказались в одной лодке: оба состояли в отношениях с людьми, не способными отказаться от тех, кого полюбили, и оба понятия не имели, чем заслужили такой подарок.       Пока они неспешно поднимались по лестнице, одна из дверей открылась и из-за нее показалась лохматая голова Джеймса. Заметив Люпина, мальчик чинно поздоровался и завертел головой в поисках Тедди. Но выяснив, что его друг вместе с матерью находится дома, мальчик расстроенно вздохнул и тут же вцепился в Шарлотту, утверждая, что она должна что-то увидеть. Девушка с растерянной улыбкой взглянула на своего спутника, и Римус с легкой усмешкой сказал, что сам донесет ее вещи до комнаты Сириуса, забрал рюкзак с магнитофоном и, подмигнув, отправился дальше. Шарлотта широко улыбнулась Поттеру и последовала за ним.       Новая комната явно была детской. У стены стояла кровать, на полу валялись самые разные игрушки и даже был небольшой книжный стеллаж, который стоял рядом со шкафом. Джеймс потянул свою гостью к столу, на котором вразброс лежали цветные карандаши и скомканные листы бумаги. В центре стола лежал альбом, открытый на рисунке с изображением очень большого количества людей. Шарлотта была искренне восхищена проделанной Джеймсом работой, потому что сама в три года рисовала лишь кривые геометрические фигуры, в которых вообще нельзя было признать что-то, кроме кривых линий. Но люди Джеймса действительно были похожи на людей, о чем Шарлотта и поспешила сообщить мальчику, который хотел, чтобы она помогла ему хорошо нарисовать всю семью.       — Это подарок для мамы? — несколько неуверенно поинтересовалась Шарлотта. Она сама рисовала очень много и все ее первые рисунки были предназначены родителям. Тогда они еще умели улыбаться и поощряли ее стремления.       — Это для Альбуса! — покачав головой, тут же заявил Джеймс и поспешно объяснил, что хочет рассказать брату об их семье и дать ему рисунок для того, чтобы он никого не забывал. Шарлотта едва удержалась от умилительного возгласа, посчитав, что мальчик может и обидеться.       — У вас так много родственников, — рассматривая семейный портрет, отметила Шарлотта. Большая часть людей была рыжей, но нашлась и какая-то светловолосая девушка, рядом с которой была девочка с таким же цветом волос. В мальчике с зелеными волосами Шарлотта признала Тедди, а единственного темноволосого мужчину посчитала за Гарри. Джеймс тут же без запинки назвал всех своих многочисленных дядь, жену дяди Билла Флер и их дочь Мари-Виктуар. Шарлотта припомнила семейное древо Блэков и невольно порадовалась тому, что у Сириуса не было такого количества родни, но Джеймс оглушил ее новостью о том, что на самом деле Уизли и Блэки состоят в родстве. Шарлотта никак не могла понять, почему трехлетний мальчик все это знает.       — Мама читает сказки о лодственниках, — просто сказал Джеймс и, немного покопавшись, достал с полки аккуратно сложенные пергаменты. Шарлотта осторожно просмотрела несколько бумаг и обнаружила, что все это были рукописные рассказы о каждом из Уизли, о некоторых представителях семьи Блэк и, конечно, о Гарри, Гермионе и Римусе с Тонкс. Пробежавшись взглядом по ровным, печатным буквам, Шарлотта с удивлением поняла, что использованный в письмах стиль был действительно именно таким, чтобы ребенку было все понятно и его психика не была бы травмирована.       Несколько секунд Шарлотта просто смотрела на изящные буквы, пока не заметила отдаленное сходство с надписями на этикетках пузырьков Сириуса. Конечно, можно было убедить себя в том, что рядом с Сириусом ничему не стоит удивляться, однако каждое новое открытие было для Шарлотты чем-то поразительным. Отложив письма в сторону, Шарлотта поспешила сосредоточиться на изначальной цели визита и предложила не рисовать всех людей на одном листе. Джеймс немного помялся, а затем согласился и снова уселся рисовать, иногда спрашивая у девушки совета.       Как долго Шарлотта просидела в комнате Джеймса, художница так и не поняла. Но солнце на улице уже клонилось к закату, когда к ним заглянула Джинни и сообщила о том, что пора ужинать. Пообещав миссис Поттер спуститься через десять минут, Шарлотта и Джеймс быстро завершили последний семейный портрет, на котором была изображена семья Люпинов вместе с Андромедой Тонкс. Джеймс деловито сложил все получившиеся рисунки и первым убежал из комнаты. Шарлотта весело улыбнулась ему в спину и неспешно спустилась на кухню.       За столом сидели Джинни вместе с Альбусом, Гермиона и почему-то Снейп. Последний разместился отдельно от всех, но это не спасло его от желания Джеймса продемонстрировать результаты своих многочасовых трудов. Наблюдать за тем, как Снейп пытался избавиться от общества ребенка и не нагрубить ему, было забавно. Гермиона безуспешно пыталась скрыть свою улыбку за буйными каштановыми прядями, а Джинни с нескрываемым смехом наблюдала за всем происходящим и не спешила помогать своему бывшему профессору. Но когда Шарлотта села за стол, хозяйка дома строго посмотрела в сторону старшего сына, и тот, отложив рисунки на пустое место, послушно занял свое место.       Вспомнив о своем незаконченном рисунке, Шарлотта быстро разобралась со своим ужином, поблагодарила Джинни за заботу, потрепала Джеймса по голове, превратив его волосы в еще больший беспорядок, и покинула кухню. Но когда она начала подниматься по лестнице, ее догнал Снейп и, без лишних слов, потребовал идти за ним. Краем глаза Шарлотта заметила выглянувшую из кухни Гермиону, которая проводила их хмурым взглядом.       — Вы все еще уверены в своем желании вернуть память? — войдя в ту гостиную, где находился гобелен с семейным древом, сумрачно спросил зельевар и посмотрел на девушку очень тяжелым взглядом.       — Я не склонна менять свои решения, — неприязненно передернув плечами, твердо ответила Шарлотта и в нетерпении переступила с ноги на ногу.       Снейп скривил губы и как-то обреченно вздохнул, после чего в его пальцах каким-то образом материализовался небольшой пузырек. Он ледяным тоном прочитал инструкцию, уточнил не было ли у нее в последнее время сотрясений мозга, и не пила ли она алкоголь в предыдущие двадцать четыре часа. Шарлотта посчитала случай в своей съемной квартире незначительным и на все ответила отрицательно. Несколько долгих секунд Снейп скользил по ней изучающим взглядом, а затем подозрительно посмотрел в глаза, и Шарлотта поспешно отвернулась, ощутив неприятную боль где-то в затылке.       — Будет очень больно, — едва слышно пообещал Снейп и протянул ей пузырек. — Вы будете заново переживать все эмоции, и если ваш разум не справится…       — В таком случае, передайте Сириусу, что вы пытались меня остановить, — ярко улыбнувшись, несколько истерично попросила Шарлотта.       Не собираясь дольше оттягивать неизбежное, она схватила пузырек и залпом его опустошила. Снейп раздраженно зашипел и заставил ее переместиться к креслу, возле которого девушка оказалась ровно в тот момент, когда перед ее взглядом заплясали черные точки. Было такое ощущение, словно кто-то несколько раз ударил ее по голове, разбил череп и с интересом принялся тыкать в мозг. Шарлотта сжала губы и обессиленно рухнула в кресло, чувствуя нестерпимую боль в висках. Выдохнув, Коллинз усилием воли постаралась расслабиться и погрузилась в замелькавшие перед ее мысленным взором образы.