mamacita de mi vida

Поправив полы черного жилета своей униформы, Хосок выплывает из коридора в светлый просторный холл, нацепив на лицо улыбку обольстителя и готовясь к новому шагу. Точнее, к еще одному поползновению к тому, кто смотрит на него, как на… В общем, Хосок не из тех парней, кто после одного отшива машет рукой, приговаривая «гиблое дело». Не гиблое, потому что ничего еще не началось. Главное, правильно подкатить. Один из вариантов точно прокатит. И не сдаваться. Ни в коем случае. Особенно, если омега в душу запал, прямо-таки вонзился в самое сердце. Это дело крупное и требует много затрат. Хосок принял вызов в самую первую встречу с Юнги, хоть омега ничего об этом и не подозревает. Тут дело чести. Нельзя упасть в своих же глазах. А Хосок не неудачник какой-то. С такой задачей просто обязан справиться. Людей в холле не так много. Вообще-то, еще довольно рано: кто завтракает, кто купается в бассейне или океане, кто в спа-центре виснет. И тут выход горничных, которые должны прибраться после ночи. Но Хосок решил перед работой устроить себе встряску, поэтому и подошел к ресепшену. В глазах Юнги нет отвращения или ненависти. В них нет ничего. Чистый пофигизм. Это, конечно, усложняет задачу, но Хосок не отступит, пока не добьется своего. — Если бы ты не осветил тут все своим сиянием, я бы и не понял, что уже день наступил, — начинает Чон, прислонившись к стойке регистрации боком и бросая на Юнги соблазняющие взгляды. — Странно, что ты не ослеп. Значит, я недостаточно ярок, — сухо хмыкает Юнги, опустив глаза и что-то печатая на компьютере. — Если я лишусь возможности видеть тебя, то зачем вообще жить? — загоняет Хосок, блестяще играя лицом. Как какой-то актеришка, только эмоции очень даже натуральные. — Ты не знаешь границ, да? — Юнги бросает на альфу утомленный взгляд, вскинув бровь. — Границ не существует, если дело касается тебя, — Хосок ослепительно улыбается и прижимается к стойке. Как бы он хотел через нее перелезть и прижать к себе этого неприступного ангела, но Намджуну вряд ли такая выходка придется по душе. — До слез, — с каменным лицом бросает Юнги, снова быстро клацая по клавиатуре. — Ты не остудишь пожар в моем сердце, снежный принц, — тише говорит Хосок, впечатавшись в омегу немигающим уверенным взглядом. — Твоя дерзость меня не оттолкнет. Наоборот. Магнитом притягивает. — Быстро ты сменил тактику, — коротко ухмыляется Юнги, подняв взгляд. — Но это мало тебе поможет. — Я найду твою слабость, и тогда… — Тогда? — Юнги слегка щурится, с вызовом глядя на альфу и чуть склонив голову к плечу. — Станешь моим, — без тени сомнения выговаривает Хосок. — Церемониться больше не буду. — Мне начать бояться? — хмыкает омега, закатив глаза. — Конечно, смотри по сторонам внимательно, снежный принц. — Обязательно, а теперь, пожалуйста, исчезни с глаз моих. Работать мешаешь, — Юнги улыбается. Очень и очень фальшиво. Так, чтобы Хосок кожей ощутил эту фальшивость. — Ты предупрежден, — с опасным прищуром говорит Хосок, отходя от стойки обратно к коридору. — Но это мало тебе поможет, — усмехается он, исчезая за углом. Юнги кривит губы, задумчиво кивает и, как ни в чем не бывало, возвращается к своей работе. А Хосок… Хосок решает брать тараном.

🌴

Чонгук заканчивает утреннюю уборку довольно быстро. Он работает в ускоренном темпе, чтобы иметь больше времени на поиски Ким Тэхена. Альфа точно знает, что он проживает в отеле, но его нет нигде. Чонгук обошел все возможные места, даже по пляжу пробежался, но омеги с яркими голубыми волосами и в помине нет. Ни одной такой макушки он не заметил и у бассейна. Конечно, можно было бы выяснить и номер, в котором он проживает, но заявляться напрямую Чонгук пока не собирается. Вчерашний вечер альфа так и провел в одиночестве, ни с кем не сблизившись для одной ночи. Разве что только с бутылкой пива. Даже Хосок свалил, отдавшись тусовке всей душой, пока Чонгук в сотый раз прокручивал в голове каждую секунду, проведенную рядом с Тэхеном. Он настолько ушел в размышления о нем, что чуть не забыл вернуть случайно позаимствованные часы в номер. К счастью, тот был пуст, а может, Чонгук слишком пьян, чтобы кого-то заметить. Главное, что вернул и избавился от одной проблемы. Но это мелочь по сравнению с тем, что происходит теперь. Чонгук был полон уверенности, когда услышал имя голубоволосого омеги от Юнги. Оно казалось ключом к удачным поискам. Секретным оружием или преимуществом. Но поиски пока что никаких плодов не приносят. Поэтому Чонгук, обделенный терпением, решает снова обратиться за помощью к Юнги. Он бросает Хосока в комнате для персонала и спускается в холл. Юнги, увидев Чонгука, рефлекторно закатывает глаза. Серьезно, почему Намджун взял эту хмурую тучку на такую должность? Юнги для нее не подходит от слова «совсем». — Он не съезжал? — сходу спрашивает Чонгук, подойдя к стойке. — Кто? — вскидывает бровь Юнги. — Ким Тэхен. — Ты знаешь, как получить ответы на вопросы. Чонгук закатывает глаза, но купюру из кармана достает и протягивает так же, как и вчера. Юнги довольно хмыкает и качает головой. — Он не съехал, — отвечает он сразу же, даже не проверив информацию в компьютере. — Я нигде его не могу найти, — хмурится Чонгук. — Ты не в курсе, где он может быть сейчас? — спрашивает он, сразу же подсовывая омеге вторую купюру. — Кажется, я видел его в нашем ресторане, — говорит Юнги, пряча деньги в кармане пиджака. — Благодарю, — бросает Чонгук, рванув к ресторану. Нет, он точно не вымысел жестокого сознания. Он — прекрасная реальность, которая ловко ускользает от Чонгука уже полдня. Но если информация Юнги достоверна, то скоро русалочка попадется в сети и в этот раз сбежать так просто не сможет.

🌴

В светлом ресторане, сочетающемся по стилю с интерьером отеля в целом, немноголюдно. Слышится ненавязчивая тихая музыка. Неизменные латинские мотивы, из-за которых хочется пуститься в пляс. Но Чонгуку не до танцев. Он сканирует помещение прямо с порога, но и здесь не видит той самой голубой макушки. У всех обычные естественные цвета волос, ничего такого внезапного и взрывного, что могло бы привлечь к себе внимание. Чонгук поджимает губы и уже собирается вернуться, забрать у Юнги деньги за ложную информацию, но быстро меняет направление, двинувшись через небольшие круглые столики к бару. В скоплении разнообразных ароматов Чонгуку удается выловить мягкий персик, подтверждающий присутствие здесь омеги. Тэхен действительно здесь. Он стоит у барной стойки. Такую фигурку грех не заметить. Чонгук с такими изгибами раньше не сталкивался, а сейчас бы охотно изучил их ладонями и пальцами. Аж руки зачесались. В Тэхене есть резкие изменения, объясняющие, почему поиски затруднились. Волосы у омеги теперь темно-шоколадные. Чонгук не видит лица Тэхена, но уже чувствует, как в легких воздуха все меньше. Ему чертовски идет такой цвет. А разве может быть что-то, что не пошло бы этому созданию? На нем черная свободная рубашка из тонкой ткани и светлые шорты, позволяющие в полной мере насладиться видом длинных красивых ног, которые Чонгук уже мысленно закинул себе на плечи. Сегодняшний Тэхен полностью отличается от вчерашнего. Прошлым вечером — дитя океана: волшебное создание, вышедшее из самых глубин, неизведанных простыми смертными. Сегодня — горячий, страстный и таинственный. Слово, описывающее его, уже вертится на кончике языка. Чонгук подходит к омеге сзади, вставая почти вплотную, прикрывает глаза и вдыхает его сладкий дурманящий запах. Не удержавшись, кладет ладони на стройную тонкую талию и на одном дыхании шепчет в самое ухо: — Ох, мамасита… Омега улыбается, поворачивает голову назад, едва не столкнувшись с Чонгуком носами, и заглядывает в глаза. Опасный маневр. Чонгук находится на грани, зайдя за которую, точно растеряет рассудок. Тэхен так крепко цепляет своими темными янтарными глазами, что не сойти с ума невозможно. Смотрит так пронзительно, так глубоко и бесцеремонно, что становится страшно. Это создание намного опаснее русалочки. Непредсказуемое и до покалывания в пальцах притягательное. Чонгук невольно сжимает его талию крепче, из последних сил борясь с желанием. Тэхен слегка прикусывает свою нижнюю губу, не переставая улыбаться, бросает короткий неуловимый взгляд на губы альфы, находящиеся от его собственных в жалких сантиметрах, и вдруг бьет Чонгука по рукам, заставляя выпустить. Чонгук от неожиданного поворота не прослеживает момент, когда Тэхен снова отворачивается, как ни в чем не бывало, и отпивает кофе из белоснежной чашки. — Это уже более оригинально, — критично хмыкает омега. Чонгук встает рядом, прислонившись к стойке локтями. — Хотя нет. Очень типично для латиноамериканца. — Куда делась русалочка? — спрашивает Чонгук, пропуская мимо ушей колкий комментарий. — Попытка скрыться от меня провалилась, — самодовольно говорит он, ухмыльнувшись. — Внезапное желание сменить имидж. Голубой надоел, — пожимает плечами Тэхен. — Ты непостоянный, да, Тэхен? — вскидывает бровь альфа. — Ого, — омега поворачивает к нему голову и слегка выпячивает нижнюю губу, кивая. — Имя мое вызнал. Серьезный подход, однако. Как ты там вчера сказал? К проблеме? — А мое имя тебе неинтересно? — спрашивает Чонгук, повернувшись корпусом к Тэхену и привалившись к стойке боком. — Хм, нет, — и снова невинная улыбка, провоцирующая в сердце Чонгука новый пожар. — Но я уже его увидел, — вздыхает Тэхен, ткнув пальцем альфе в левую сторону груди. Под расстегнутым пиджаком омега заметил бейдж. — Чон Чонгук, — с шутливой заинтересованностью тянет Ким. — Ты меня, кстати, нашел еще до нашей встречи. Почему часы вернул? Я уже почти забыл о них. Мог себе оставить. И тут Чонгук впадает в ступор. Хорошо, что его телу не знакомо слово «стыд», а то бы уже весь пылал румянцем до самых кончиков ушей. И хочется с силой въехать себе ладонью по лбу. Как это теперь выглядит позорно. Вчера весь такой щеголял в чужих дорогущих часах, как настоящий богач. И, о Боже, подкатывал в них к их же хозяину! А тот и слова не сказал. Наверняка позабавился от души, глядя на позера. — Они мне не нужны. Просто примерял, а снять забыл, — пожимает плечами Чонгук, стараясь сохранить трещащую по швам непринужденность. — Нравится роли примерять? — спрашивает Тэхен, уложив локоть на стойку и подперев щеку ладонью, а пальцем другой руки водит по поверхности чашки. — Нравится получать желаемое, — говорит Чонгук, копируя позу омеги и смотря ему прямо в глаза. — Получать, значит? А добиваться не пробовал? — слегка морщит нос Тэхен. — Этим и занимаюсь, мамасита, — расплывается в улыбке Чон, подмигнув омеге. — Ну, раз мое имя узнал, значит, какие-то действия уже совершаешь, — улыбается омега. — Если позову погулять по пляжу, согласишься? — спрашивает альфа, вскинув бровь. Решает начать с простого. — Нет. — Почему? — Не хочу, — пожимает плечами Тэхен, отпив кофе. — А на что согласишься? — допытывается Чонгук. — Сам придумай, бразилец. — Легко, — без колебаний отвечает альфа. — Что ж, удачи, — усмехается Тэхен, очевидно слабо веря в успешность намерения. — А пока выпьем? — С утра пить? Нет, — качает головой омега. Чонгук замечает в дверях ресторана маячащего Хосока и закатывает глаза. — Действительно… В любом случае, мне нужно идти, — вздыхает Гук, переводя взгляд на Тэхена. — Работа. — Постарайся больше не примерять мои вещи, — издает смешок омега, быстро скользнув кончиком языка по нижней губе. Как же хорошо, что Чонгук вынужден уйти. С такими выходками терпение быстро иссякает. — Теперь мне даже любопытно, — ухмыляется он, идя к выходу из ресторана задним ходом и смотря на Тэхена. — Я пожалуюсь на тебя, — с улыбкой говорит тот, отворачивая голову от альфы. — Nos vemos, mamacita, — довольно тянет Чонгук, покидая ресторан. Хосок с порога хватает окрыленного альфу за воротник пиджака и сверлит вопросительным и ни черта не понимающим взглядом. — Это кто? Это что? — спрашивает он, потащив друга за собой. В одиночку работать скучно и долго. Да и с чего Чонгук должен с омегами прохлаждаться, пока его амиго придумывает план наступления на одного кокосового ангела? Он-то не знает, что Чонгук в такой же ситуации. Амигос в одной яме. — Это Ким Тэхен, — с улыбкой говорит Чонгук, плетясь за Хосоком. Это имя так сладко звучит, что на языке ощущаются сахаринки. — Который тебя вчера продинамил? — смеется альфа, выпуская друга. — Ну, пока еще нет… — Я тоже так могу сказать про Юнги: пока еще нет, — закатывает глаза. — Короче, и на тебя свой Мин Юнги нашелся. Снежный принц номер два. — Нет, это мамасита, — качает головой Чонгук. — Он не холодный… как раз наоборот. Он чертовски горячий. — Не обожгись, амиго, — ухмыляется Хосок, пихнув плечом Гука. — А пока хватай пылесос и работай. Про яхту я, кстати, еще не забыл. Как ты мог не прокатить нас на ней? Предатель, а не друг!

🌴

Чимин сообщает обслуживающему персоналу Эль Мариачи, что нужно тщательно подготовиться, потому что через два часа должен приехать какой-то важный человек из США. Не планируется что-то грандиозное, просто общий вид отеля должен быть безупречным. Впрочем, как всегда, но чуточку лучше. Цель горничных — уничтожить даже мельчайшую пылинку. Номер, в котором остановится этот самый важный гость, поручили более опытным работникам, но Хосок и Чонгук только рады, что их не завалили дополнительной работой. Поэтому, когда все было сделано, Чимин сказал, что смена окончена. А впереди целый день. День безделья и кайфа. Чонгук собирался съездить к знакомому за байком, который помогает ему собрать уже в течение двух месяцев, но Хосок, как и всегда, порушил планы, попросив зависнуть с ним у бассейна. Чем они сейчас и заняты. Солнце греет полуобнаженные тела, блестящие от воды и разнообразных кремов, сладкие безалкогольные напитки утоляют жажду, а бассейн не дает перегреться. Хосок стоит у самой воды в шортах и расстегнутой цветастой рубашке, держа в руке стакан свежевыжатого апельсинового сока, пока Чонгук лежит на шезлонге в одних темно-синих шортах, закрыв глаза под черными очками и едва не впадая в приятную дрему. Шум воды бы помог уснуть, но не крики купающихся. А еще Хосок постоянно что-то втирает, довольный вниманием омег, обитающих у бассейна. Чонгук на это только мычит. Он вырос с солнцем и привык к нему так же, как на севере люди привыкают к лютым морозам. Альфа даже не представляет свою жизнь в каком-нибудь пасмурном и сыром местечке, где солнце выглядывает раз в неделю или того хуже — раз в месяц. Наверное, он бы увял, как растение, целиком и полностью зависящее от солнца. Чонгук буквально ощущает, как лучики щекочут его смуглую кожу, согревая тело, как путаются и поблескивают в его темных кудрях. Это чувство приносит настоящее удовольствие. Туристам, которые не так близки с солнцем, никогда этого не понять. Но даже оно, любимое, достигает своего предела. Чонгук открывает глаза и присаживается, собираясь нырнуть и немного освежиться, но движение у здания отеля отвлекает его от намерения. Там стоят Намджун, Чимин рядом с ним, кто-то из персонала отеля… Но не они приковывают взгляд, а высокий, красивый и довольно взрослый альфа, обнимающий за плечо Тэхена. Это тот самый человек, ради которого все сегодня всполошились. Позади него стоят еще трое человек. Наверняка личная охрана. И на них плевать. Чонгук въедается взглядом в мягко улыбающегося Тэхена. Тот стоит, подняв голову и заглядывая альфе рядом в глаза. Чонгук поджимает губы. Внутри что-то заскребло неприятно. Он и сам еще не понимает, то ли это злость, то ли разочарование, то ли раздражение. Взгляд поднимается на альфу и становится тяжелым, обжигающим. Теперь понятно, почему Тэхен так пытался отшить Чонгука, отбиваясь от каждого сказанного им слова. У него есть другой. Взрослый, сказочно богатый и красивый альфа в сшитом на заказ костюме-двойке. Идеал для любого омеги. Теперь все встало на свои места. — Я пойду к Карлосу, — сухо бросает Чонгук Хосоку. Тому вообще плевать, что там происходит. Он кого-то выслеживает на другой стороне бассейна. — Он ждет меня. Байк уже надо закончить, — врет, потому что Карлос особо-то и не ждет. Он даже не знает, наверное, что Чонгук собирается к нему наведаться, потому что дело не особо срочное. Просто альфе здесь находиться вдруг стало немного тошно. — Ладно, вали. Надеюсь, вечером мы прокатимся на байке, — Хосок играет бровями, выглянув из-за очков, и растягивает губы в яркой улыбке. — Посмотрим, — кивает Чонгук, хлопнув друга по плечу. И уходит. А Хосок возвращается к своим наблюдениям. С другой стороны, ближе к океану, на шезлонге лежит сам Мин Юнги. Хосок ослеп от белизны его красивой кожи на спине, от блеска его светлых золотистых волос и этой невозможной фигуры в целом. Альфа вообще тут инфаркт словил несколько раз, пока таращился на Юнги. Впервые он видит его не за стойкой регистрации, и тем более не в униформе, а в одних только чертовых шортиках. На чертовом шезлонге. У Хосока уже во рту слюны больше, чем воды в этом бассейне, а может, даже в океане. Он скидывает свою рубашку, оставляя ее на шезлонге, на котором лежал Чонгук, и твердо идет в сторону омеги, который даже и не подозревает о надвигающейся опасности. Хосок не может не улыбаться. Слегка самодовольно, слегка злорадно. Ох, ведь он предупреждал этого снежного принца быть внимательнее. Сам виноват, что пренебрег предупреждением. Хосок замедляется, когда остается буквально метра три, слыша: — Лу, намажь мне спину, а то сгорю к черту, — бурчит Юнги, обращаясь к рядом лежащему омеге. Он один из персонала ресторана, Хосок видел его пару раз. Они, видимо, дружат с кокосовым ангелом. Лу поднимается со своего шезлонга и достает из сумки тюбик с кремом от загара. И тут Хосок понимает, что судьба, а может, высшие силы или кто-нибудь там еще, подарили ему невероятный шанс. Он как можно тише подходит ближе и вовсю размахивает руками, привлекая внимание Лу. Заметив сигнал, омега молча поворачивает к нему голову, вопросительно вскинув бровь. Хосок сначала складывает ладони в умоляющем жесте, потом тычет на крем в руке Лу, затем на себя, затем на Юнги, затем обратно на себя, затем изображает ладонями сердце и снова тычет пальцем на ничего не подозревающего Юнги. Лу изгибает бровь, слегка офигев, несколько секунд размышляет над чем-то, затем коротко кивает, хитро улыбнувшись, и подзывает Хосока рукой. Тот широченно улыбается, подойдя на цыпочках, и забирает у Лу тюбик, сразу же открывая. И тут Юнги выдает то, что в Хосоке переворачивает все с ног на голову: — М-м, он шоколадный? Обожаю этот запах, — мурчит омега, уткнувшись лицом в согнутые локти. Он весь такой размякший, как белый шоколад на солнце. Расслабленный и нереально соблазнительный. Хосоку хочется его куснуть, распробовать, а затем губами всего обвести. Ох, знал бы Юнги, кто собирается натирать ему его красивую спинку… Хосок машет рукой, прося Лу уйти, потом поднимает большой палец, убеждая, что все будет отлично, и выдавливает на спину Юнги немного крема. Лу прижимает ладонь к губам, всеми силами сдерживая смех, и тихонько удаляется, оставляя их одних. Ладонь ложится на теплую и чертовски нежную спинку в области лопаток и начинает неторопливо размазывать крем. Хосок кусает губу. Дыхание тяжелеет, как и внизу живота. Приходится сдерживаться от пошлых комментариев, которые так и жаждут быть высказанными. С Юнги надо иначе. Без слов. Действиями. Так эффективнее. Хосок убеждается в этом прямо сейчас. Он начинает входить во вкус, подключая и вторую руку, подбавляя крема для лучшего трения и переходя на приятный легкий массаж. Юнги довольно мычит, явно получая кайф, и шепчет взрывающее Хосоку крышу: — Ниже… Хосок тяжело сглатывает скопившуюся во рту слюну и послушно скользит ладонями к пояснице. Господи, он этого и боялся. Боялся смотреть ниже лопаток, а теперь взгляд зависает на резинке его шорт, которые так и хочется сорвать к чертям, ладонями помять две упругие половинки, отчетливо выделяющиеся через тонкую ткань. Еще чуть-чуть, и Хосок не выдержит. Поцелует. Да вообще всю эту фарфоровую спину расцелует. — Господи, как хорошо… — выдыхает Юнги, усиливая мучения Хосока. — Я не знал, что ты умеешь так шикарно делать массаж… Хосок молчит, старательнее массажирует. Не отвечать же ему? Но и молчать как-то странно. Хосок ловит момент, не задумываясь о последствиях. Пока его не спалили, все отлично. Он наслаждается прикосновением к своему снежному принцу, а тот в свою очередь наслаждается массажем. Разве не идеально? Хосок мнет атласную кожу пальцами, стараясь не оставлять на ней красных следов. И откуда он такой белоснежный и холодный взялся? Бразильское солнце ему нипочем, он будто снег, не вписывающийся в общий вид вечно жаркой страны. Зато он идеально вписывается в портрет рядом с Хосоком. В сердце его вписывается прочно-прочно. — Кстати, как дела со Ставо, Лу? — спрашивает Юнги. Хосок отсчитывает последние секунды кайфа до взрыва, все равно не останавливается, продолжая массировать спинку омеги. Тот уже чует неладное, хмурится. — Ты чего молчишь? — негодует Юнги, резко подняв голову и повернувшись к Хосоку. Шок на его лице быстро сменяется яростью и совсем немного — смущением. Зато есть контакт. Юнги больше не смотрит равнодушно. Злится, правда злится! Он в ярости! А Хосок расплывается в самодовольной улыбке и подмигивает омеге. — Лу просил передать, что массаж он делает никудышный, — ухмыляется альфа и жмурит глаза, когда по лицу бьет холодная струя фруктового коктейля. — Ты что себе позволяешь, Чон? — шипит Юнги, привстав с шезлонга. Хосок лижет свои сладкие от напитка губы, поднимает глаза и заставляет омегу едва заметно поежиться. Он смотрит так опасно, так пугающе. Ничего хорошего не предвещает. Юнги прекрасно чувствует надвигающуюся бурю и очень медленно встает с шезлонга, с опаской глядя в темные глаза альфы. По его подкачанной смуглой груди текут сладкие дорожки, впитываясь в ткань шорт. Взгляд омеги невольно прослеживает этот влажный маршрут. Затем он резко подскакивает, как будто сидел на углях. Хосок, схватив свой стакан с апельсиновым соком, который перед массажем оставил возле шезлонга, несется за убегающим к океану омегой. Разбудил зверя на свою голову. Но кто же знал, что этот глупый Чон Хосок никогда слов на ветер не бросает и может быть таким внезапно опасным? — Отвали! — кричит Юнги, несясь прямиком к воде. Волны сегодня расшумелись, поднялись, но не сильно. С ног свалить способны, а такого худощавого омегу — подавно. — Отвечай за свои поступки, снежный! — кричит вслед Хосок. Он его почти сразу нагоняет, потому что бегает, как гепард. Юнги вскрикивает, когда на голое тело выливается оранжевая сладкая жидкость. — Ты с ума сошел?! — задыхается от возмущения омега и снова громко взвизгивает, брошенный в холодную воду. Хосок смеется и прижимает к себе барахтающееся тело, идя вперед, где поглубже. — Давай поплескаемся, — ухмыляется он, разворачивая Юнги лицом к себе и сразу же получая звонкую пощечину. — Ау, — без капли боли выдает Хосок, глядя на мокрого котика, готового выпустить когти. Он такой… Такой красивый, что дух захватывает. Белоснежные волосы прилипли ко лбу, капли воды стекают по лицу, по мягким нежно-розовым губам и подбородку. Хосок глядит на него с откровенным восхищением. Ну, а что ему скрывать? Он сразу дал понять Юнги, что о нем думает. Этот омега слишком хорош для этого мира. — Не трогай меня, — шипит Юнги, вцепившись короткими ноготками в плечи альфы. Как будто это ему поможет. — А массаж тебе понравился, — Хосок утыкается носом в мягкую щеку омеги, но тот сразу реагирует, подавшись назад. — Шоколад тоже любишь, — довольно ухмыляется альфа, смотря Юнги в глаза. Тот поджимает губы в тонкую линию и снова начинает вырываться из рук альфы. Хосок готов поклясться, что увидел в глазах Юнги смущение, а румянец на его скулах проступил совсем незаметно. И, боже, как же это приятно видеть. У Хосока прям второе дыхание открывается. Он готов к новым подвигам, готов на что угодно, чтобы в конце добиться этого омегу, потому что отступать просто нельзя. — Как же ты бесишь, — бурчит Юнги. Хосок его все-таки выпускает, и они возвращаются на берег. Юнги идет впереди, а Хосок за ним, с улыбкой наслаждаясь неописуемыми видами. Когда омега ступает на горячий песок, Хосок бесцеремонно хватает его за талию и разворачивает, прижимая к себе и впиваясь в кокосовые губы требовательным поцелуем. Юнги так и зависает, даже не сопротивляется. Стоит, со всех сторон охваченный Хосоком, в плену его жарких шоколадных губ, так нагло и так приятно скользящих по его собственным. Альфа напирает, скользит ладонью к пояснице, останавливаясь у самой резинки шорт. Бешено хочется скользнуть пальцами внутрь, но Хосок концентрируется на работе губ, а не рук. И как ему еще отпустить Юнги? Как разлучиться с этим сладким омегой, с его мягкими, как зефир, губами, с его гладкой молочной кожей. Хосок с ума сходит от каждого миллиметра его тела, а губы не перестают совершать медленные скользящие движения. Целуют уже не так быстро, но с напором. Юнги никак не отвечает, зато не отталкивает. Это уже огромное достижение. Когда кислород в легких у обоих кончается, Хосок с огромной неохотой отрывается от заалевших влажных губ, опускает на них взгляд и хрипло выдыхает: — Это… Райское наслаждение… И не может. Не может не прижаться к ним снова. Но Юнги больше не стоит столбом. Он несильно бьет Хосока кулаком в грудь, заставляя разомкнуть поцелуй. И смотрит… так странно. У него все эмоции в кофейных глазах смешались, сплелись друг с другом, что трудно разобрать. Но, к счастью, Хосок не видит в них преобладающей ненависти и отвращения. Только удивление, смущение, что-то приятное вроде удовольствия? Хосок видит это, и ему большего не надо. — Никогда так больше не делай, — уже поостыв, негромко говорит омега. Голос его звучит спокойно, но с предупреждением. Но Хосоку до этих его предупреждений, конечно же, дела нет. — Не говори так, сам же провоцируешь, — улыбается он, выпуская пытающегося вырваться из хватки Юнги на волю. — Раздражаешь, — бурчит тот, возвращаясь к бассейну. — Ага, — усмехается Хосок, идя за омегой. — Идиот! — Конечно, — кивает альфа. — Сволочь! — Сучка! Юнги оборачивается с негодованием на все лицо и показывает средний палец. Хосок смеется и качает головой. — Дерзкая, к тому же. Но мне нравится. Чертовски нравится.

🌴

Сборка байка заканчивается, и Чонгук с чистой душой забирает его. Как и обещал, прокатывается с Хосоком по вечернему Рио, после чего альфы заглядывают в бар и распивают виски. Друг рассказывает о своих успехах на личном фронте. Надо же, ледник пришел в движение и теперь беспощадно затапливает сердце, душу и даже разум Хосока. Чонгук за друга искренне рад. Хоть кому-то везет. А вот себя считает полным неудачником. Фиговый из него рыбак. Попытался словить слишком крупную добычу, а она уже другому принадлежит. Чонгук напрягает память и пытается вспомнить, не было ли на пальце омеги кольца. Может, все куда серьезнее. Обо всем этом думать не хочется. Чонгук настраивает себя на другие подвиги. Здесь даже не провал, — здесь просто ничего. Абсолютное ничего. Выбросить эту страстную мамаситу из головы получается с трудом, но Чонгук не настолько самовлюблен, чтобы попытаться поднять свою оброненную честь, влезая туда, где уже занято. Как назло, Тэхен ему снится этой ночью. Ничего необычного. Просто его завораживающие коньячные глаза с огненными искорками, карамельная сияющая в лунном свете кожа и до одури соблазнительные губы, скривившиеся в снисходительной улыбке. Прости, но… Чонгук это не любит. Даже больше — он такого никогда не испытывал. Никогда, ни одному омеге не приходилось так говорить Чонгуку. Всегда на все согласные, они сами идут в руки без особых ухищрений. Внешняя привлекательность, и больше ничего. Остальное потом само в ход идет. А Тэхен… Тэхен смотрел сквозь. Не на всю эту выраженную красоту молодого и сильного альфы. Сквозь. А может, вообще куда-то глубже. Туда, куда ему еще не позволили заглянуть, пытаясь взять внешними данными. Тэхен действительно хочет видеть другое. Красота красотой, а внутри-то что? Красивая обертка не раз разочаровывала своим содержимым, это известный факт. А может, все-таки сквозь. Чонгук хочет так думать, иначе зачем омеге при таком взрослом и влиятельном альфе пытаться заглянуть в чонгукову душу? Разве что, только ради невинного интереса. Или позабавиться. Чонгук напридумывал себе уже все, что только можно. Яркий образ омеги, которого вовек теперь не забыть, впечатался в мозг слишком прочно. На других-то, конечно, смотреть тоже хочется. В мире еще есть привлекательные омеги, но они, увы, не Ким Тэхен. Чонгук глушит полбутылки виски, чтобы уснуть крепко и без всяких горячих мамаситок в плывущем по волнам сна сознании.

🌴

Утром все, как обычно. Чонгук с Хосоком заняты работой. К счастью, первого похмелье не мучает, поэтому он чувствует себя практически отлично. Неизменным лекарством от любой хандры так же послужило утреннее купание в океане и пробежка вдоль берега. Физическую форму надо поддерживать, как бы там ни было. Жизнь не закончилась. Немного оступилась, но поднялась, отряхнулась и пошагала дальше. Пока Хосок занят уборкой одного из номеров на верхнем этаже отеля, Чонгук идет за чистыми полотенцами. Здесь намного больше солнечного света, чем на нижних этажах, потому что стены и чуть ли не сам потолок полностью прозрачные. Светло, красиво и очень уютно. А внизу раскинулся глубокий синий океан, без которого картинка была бы совершенно бессмысленной. Когда Чонгук возвращается по этому же светлому коридору обратно в номер, где убирает Хосок, то чуть не роняет стопку полотенец в руках, за которыми не сразу замечает Тэхена, сидящего на мягком кожаном диване. Зато мгновенно улавливает персиковый аромат, уже так полюбившийся альфе. Пока этот омега где-то поблизости, Чонгуку не будет покоя. — Buenas tardes, mamacita, — говорит альфа, подходя к омеге. У того на коленях лежит какая-то книга с изображением необычных абстрактных картин популярных и не очень художников, а на столике стоит чашка с лимонным чаем. — Приветик, бразилец, — увидев альфу, Тэхен поднимает голову, улыбнувшись уголками губ. — Еще не надоел новый цвет волос? — спрашивает Гук, вскинув бровь и кивнув на макушку омеги. — Нет, пожалуй, я его пока оставлю, — пожимает плечами тот. — Должно быть, твой novio оценил новый цвет, — хмыкает Чонгук, с прищуром отводя взгляд к окну. Старается не выдавать вспыхнувшего раздражения, а кто виноват? Сам за языком уследить не может! Ревность, откуда эта глупая ревность к едва знакомому омеге? — Мой… кто? — хмурится Тэхен. — Я кроме «привет» и «пока» на испанском ничего не понимаю, Чонгук. — Парень твой, — выдавливает из себя Чонгук, поджав губы и переведя взгляд обратно на омегу. Тот вскидывает брови и округляет глаза, искренне удивившись. — Что? — издает смешок Тэхен, закрыв книгу и отложив на кофейный столик. — Какой еще парень? — Я видел вас вчера. Понятно теперь, что тебя интересует, — еле скрывая недовольство, говорит альфа. — Хорош твой папик. Тэхен делает очень удивленное лицо, слегка обиженное, что Чонгук аж жалеть начинает о том, что так грубо высказался. Но Тэхен внезапно начинает смеяться, вводя альфу в совершенное заблуждение. — Что? — хмурится Чонгук, чувствуя, как грядет какой-то очередной провал, но он еще не понимает, какой именно. Жареным уже попахивает. А Тэхен заливисто смеется, откинувшись на спинку дивана и прикрыв глаза. — Тэхен, — строго зовет Чонгук, выглядя очень суровым. Но на деле, вообще-то, потерянным щенком. — Ты чего смеешься? — Боже, — напоследок коротко хихикнув, Тэхен выпрямляется и смотрит Чонгуку в глаза. — Это не мой парень. Тем более, не мой папик. Это мой отец, Чонгук. Padre, — объясняет на испанском Тэхен, как будто Чонгук вообще не смыслит. — Сечешь, бразилец? Pa-dre, — по слогам говорит, снова широко и весело улыбнувшись. Чонгук медленно закрывает глаза, а лицо накрывает ладонью. Вот и поджарился. Горячая бразильская душа так ревнива, что даже отца родного за любовника примет. Чонгуку стыдно. Реально стыдно. Надо ведь было поинтересоваться для начала, а не сразу в лицо кидаться идиотским «твой парень бла бла бла», а он ослеп от ревности. Глупый. — Oh Dios mio… — вздыхает Чонгук, виновато посмотрев на забавляющегося чужим позором омегу. — Прости, мамасита. Черт, я… я правда решил, что он твой альфа. Он слишком молодо выглядит! Хорошо сохранился, — нервно усмехается Чонгук, зачесывая челку назад. — Видел бы ты свое лицо, — хихикает Тэхен. — Ты любишь застать врасплох, — улыбается Чонгук. Конечно же, у него камень с души упал. У Тэхена нет парня. Он свободен. И Чонгук свободно вздыхает, вновь наполняясь уверенностью и стремлением. Теперь он точно своего добьется. — Делать это с тобой особенно весело, — пожимает плечами Тэхен. — Хотя, ты сам в этом виноват. — Это точно, — усмехается Чонгук, согласно кивая и перекладывая стопку полотенец в другую руку. — Давай встретимся? — внезапно выдает он, чуть склонив голову к плечу и внимательно смотря на Тэхена. — Настойчивости тебе не занимать, Чон Чонгук, — слегка улыбается Тэхен, изогнув бровь. — Не хочу встречаться, — легко парирует, пожав плечом. — Завтра в пять утра, — выпаливает Чонгук, и глазом не моргнув. — Чего? В пять утра? — удивленно хмыкает Тэхен. — Ну да, — кивает альфа, задумчиво выпятив нижнюю губу. — Кто предлагает встречу в пять утра? — усмехается омега. — Свидание. — Даже так… Ну и куда можно пойти в пять утра? — Доверься мне, — улыбается Чонгук. — Мне впервые предлагают пойти на свидание в такую рань. — Значит, я первый. Это радует, — довольно хмыкает альфа. — Я вижу, что ты заинтригован. Не увиливай. — Ладно, — просто отвечает Тэхен, пожав плечами. — Серьезно? — вскидывает бровь Чонгук. — Ага. — В чем подвох? — Да ни в чем. Я действительно заинтригован. — Ну хорошо. Только не проспи, иначе я ввалюсь в твой номер-люкс и насильно вытащу, — подмигивает Чонгук, совершенно не шутя. Тэхен верит. — Жду завтра у парадного входа в отель. — Хорошо, — усмехается Тэхен, взяв свою книжку и встав с дивана. Чонгук нависает над ним и коротко улыбается. Они стоят так несколько секунд, затем Чон делает шаг назад и пропускает Тэхена, прослеживая за тем, как он удаляется. Никогда Чонгук не предвкушал так чего-то, как свидания с Тэхеном. И никогда не жаждал с кем-то скорейшей встречи до покалывания в кончиках пальцев. Тэхен с ним творит что-то невообразимое, а Чонгуку это очень даже по душе.

🌴

Ровно в пять Чонгук уже ждет омегу у Эль Мариачи, присев на своем черном металлическом звере, которого в какой-то степени можно назвать и новым. Прежде это была лишь груда металла, зато теперь — настоящий полноценный байк. Все лучше душных и громоздких автомобилей. В них только секс хорош, но кто сказал, что на байке этого провернуть нельзя? Он по всем параметрам имеет твердые плюсы. Да и как еще рассекать по тесным улочкам Рио? Небо с утра скрылось за набежавшими серыми тучками, но это ничуть не мешает. Зелень на фоне лишенного красок неба кажется в разы ярче и пышнее. Во всем есть плюсы. Тэхен не заставляет себя ждать. Он спускается по мраморным ступенькам спустя пять минут от силы. Он одет легко: тонкая бежевая рубашка, спереди заправленная в светлые джинсовые шорты, и сланцы. Завидев байк, на котором сидит Чонгук, он сразу же вскидывает бровь, с интересом оглядывая первый. А что на второго смотреть? Хорош, как и всегда. В одной черной майке с открытыми боками и в таких же черных шортах. Длинные пряди как всегда лезут на глаза и придают ему шарма. Безупречен. — Ничего себе, я думал, мы пешочком, — усмехается Тэхен. — Я решил, что вряд ли какой-нибудь ресторан открыт в такую рань, поэтому над дресс-кодом не заморачивался. Да и сомневаюсь, что все так просто. — Ты одет, как надо, — подтверждает Чонгук, скользнув по омеге демонстративно оценивающим взглядом. И он тоже, как всегда, безупречен. Тэхен хмыкает и берет протянутый альфой шлем, садясь сзади. — Мог вообще не одеваться, — ухмыляется альфа, заводя байк. Тишину сонной округи беспощадно разрывает агрессивный рык нового мощного движка. Тэхен закатывает глаза. — Мне же не надо просить тебя держаться за меня? — говорит Чонгук, надевая шлем. Надев свой, Тэхен в ответ без лишних слов обвивает торс Чонгука руками и прижимается грудью к его широкой спине. Альфа довольно улыбается и, раскрутив двигатель, с визгом срывается с места, оставляя на асфальте следы резины. Красочный Рио только-только пробуждается, входя в новый день, полный разнообразных ощущений и приключений. Сонные торговцы фруктами, овощами и специями уже начинают готовиться к продаже, а пекари приступают к выпечке сладостей. Тэхен с восторгом смотрит то в одну сторону, то в другую. Он практически не знает этот город. Его интересовали здесь лишь пляж и океан, но теперь, когда он видит сердце Рио, перед омегой открывается его истинный смысл. Все намного глубже и интереснее, чем просто песок и соленая водичка. Все куда красивее и больше. И красота тут во всем. Красота в обычной жизни, за пробуждением которой Тэхен наблюдает, пока байк на скорости несется в неизвестном направлении. Холодный встречный ветер кусает кожу и треплет рубашку. Тэхен с улыбкой прикрывает глаза и кладет голову на плечо альфы, легко и свободно ведущего резвый байк, летящий навстречу океану, словно хищная пантера. Уже спустя десять минут они покидают колоритный город, оказываясь наедине с природой, которую разрезала длинная дорога. С одной стороны — бушующий океан, а с другой — зеленые горы и густые леса. Где-то вдалеке виднеется статуя Христа, глядящая словно из самих небес. Тэхен завороженно разглядывает ее, не успевая восхищаться открывающимися видами. А Чонгук наверняка ко всему этому давно привык. Теперь омега даже завидует ему немного. Как же чудесно, наверное, жить в таком райском месте и каждый день видеть всю эту красоту воочию. Неописуемое чувство. Байк вдруг сворачивает с трассы и едет уже по менее ровной дороге между густыми деревьями. Тэхен хмурится и поднимает голову, не забывая держаться за альфу покрепче. Местами так потряхивает, что можно вылететь из байка и прямиком в кусты. Но непроглядная зелень совсем скоро заканчивается, и глазам предстает еще один завораживающий вид. Чонгук начинает замедляться. Впереди виднеются голые скалы разной высоты. Они собрались вокруг океанской воды, притекающей сюда через отверстие шириной в восемь метров. Образовалось что-то похожее на озеро с кристально чистой водой, отливающей синим сиянием из глубин. Тэхен спрыгивает с байка, быстро стягивает с головы шлем и подходит к краю, раскрыв от восторга рот. — Как жаль, что я не взял телефон, — вздыхает омега, не в силах оторвать взгляда от раскинувшейся перед ним красоты. — Глаза все запомнят. Это куда ценнее, чем щелкнуть на камеру, я считаю, — отвечает Чонгук, оставив байк на траве и подкрадываясь к омеге сзади. — Бу, — выдыхает он Тэхену в ухо, резко схватив за талию обеими руками и слегка надавив вперед, чтобы создать иллюзию, что собирается бросить его в воду. — Чонгук! — взвизгивает омега, сразу же в испуге подаваясь назад и вжимаясь спиной в грудь альфы. — Господи, не делай так никогда! — тараторит он, тяжело дыша и прикрывая глаза. Чонгук смеется и выпускает Тэхена, принявшись снимать с себя майку. Тот оборачивается и вопросительно таращится, невольно пробегая взглядом по накачанному смуглому телу. — Ты что делаешь? — Не думал же ты, что мы притащимся сюда просто, чтобы на пейзажи позалипать? — усмехается альфа, бросая майку на землю, разуваясь и отходя назад. Тэхен растерянно и слегка удивленно смотрит на него и едва не теряет дар речи, когда Чонгук разбегается и прыгает с обрыва в воду. — Гук! — в страхе зовет он, осторожно приблизившись к краю и выглядывая вниз. На самом деле, высота небольшая. Около трех метров, а может, и меньше, но для омеги все равно выглядит пугающе. К счастью, Чонгук не разбился. Там и не обо что разбиваться. Подводные камни очень глубоко лежат, а прозрачная вода позволяет четко увидеть нырнувшего Чонгука. Тот плавает, как самый настоящий профессионал. Но и тут удивляться нечему. Он живет возле океана. Было бы странно, если бы он не умел плавать. Чонгук выныривает и откидывает мокрую челку назад. На его лице расцветает яркая улыбка, а в глазах вспыхивает огонек. Он смотрит на Тэхена, держась на поверхности воды. — Прыгай ко мне, — говорит он, ткнув указательным пальцем в воду. — С ума сошел? Я не стану! — качает головой омега, вытаращив испуганные глаза. — Давай, мамасита, бояться нечего. Да и вода не холоднее, чем в самом океане, — зазывает альфа, подплывая ближе к скале. — Я не могу, Чонгук, нет, — напрочь отказывается Тэхен, отходя на пару шагов от края обрыва. — Почему? — спрашивает альфа, хмуря брови. — Я… высоты боюсь, — бормочет Тэхен, обнимая себя за плечи. — Так не пойдет, — качает головой Чонгук, подплывая к небольшому песчаному бережку и выходя из воды. Подняться обратно на скалу не составляет труда. Камни уложены так, что создают ступеньки. Тэхен стоит, мнется, губы кусает нервно. Вниз страшно смотреть. Искупаться, спустившись на бережок — пожалуйста, но прыгать в воду отсюда кажется чем-то невозможным и крайне опасным. Хотя практика показала, что ничего опасного в этом нет. Чонгук цел и невредим, а вода ничего ужасного в себе не таит. Все на виду. — Прыгнешь? — спрашивает вернувшийся Чонгук. — Нет, — мотает головой Тэхен. — И не проси. — Со мной прыгнешь? — изгибает бровь альфа. — Как? Уголки губ Чонгука удовлетворенно ползут вверх, а брови Тэхена сводятся на переносице. — Ты что-то задумал? — с подозрением спрашивает он, для осторожности отойдя подальше от края обрыва. — Ну, если это можно так назвать, — пожимает плечами альфа и поднимает голову вверх. Тэхен повторяет за ним и замечает на толстой ветке рядом растущего дерева веревку. Сразу же все понимает. От этого страх меньше не становится. — Это что-то типа тарзанки? — спрашивает Тэхен. — Что-то типа нее, — кивает Чонгук, подпрыгнув и дернув за веревку. Кто-то перекинул ее через ветвь. — Нет, нет и нет, — твердо говорит Тэхен, мотая головой. — Мне это не нравится, Чонгук. — Да, мамасита, — с улыбкой кивает Чонгук, выпуская толстую и на вид прочную веревку. Она теперь болтается между ними. Альфа обходит ее, подходя к омеге. — Ты мне доверишься? — спрашивает он тише, пуская в ход свой убеждающий грудной голос. — Чонгук, это трудно, я правда боюсь… — вздыхает Тэхен, но не сдвигается, бежать не собирается. Да и куда тут убежишь? Чонгук подходит почти вплотную и опускает голову, опаляя жаром своего дыхания губы омеги. Тэхен поднимает голову и заглядывает ему в глаза, которые определенно точно не врут. Чонгук открыт, он искренен и ничего дурного не задумал. Альфа поднимает руки и начинает расстегивать пуговки на его рубашке. Тэхен застывает, не пытаясь как-то пресечь внезапное вторжение. Он сглатывает и чувствует, как на коже образуются мурашки от случайных прикосновений чонгуковых пальцев к ней. Становится душно, хоть воздух и прохладный. — Я тебя не отпущу, — говорит он, добираясь до последних пуговиц, затем стягивает рубашку с плеч омеги, едва не испустив восторженный вздох, и бросает кусок ткани на землю. Губы горят, буквально пылают от желания прикоснуться к этой карамельной коже и испробовать каждый ее участок. — Веришь мне? Тэхен молча кивает. — Умница, — с мягкой улыбкой говорит Чон, резко подхватывая омегу и прижимая к себе. Тэхен сразу же обвивает руками его шею, а ноги скрещивает на его пояснице, походя на маленькую милую коалу. Чонгуку бы никакого труда не стоило так с ним на шее расхаживать, ведь омега почти ничего не весит. Он крепко хватается за край веревки, к которому привязана короткая палка, чтобы держаться при прыжке, и отходит чуть назад для разгона. — Смотри только на меня, — говорит он, на что Тэхен снова отвечает коротким кивком, прижимаясь к альфе как можно крепче. Страх все еще сковывает, образует в горле горький комок, но Тэхен старается держать себя под контролем и не впасть в истерику. Все происходит слишком быстро. Тэхен чувствует, как Чонгук разбегается, но не так, как при первом прыжке, потому что на нем еще дополнительный вес. Затем омега чувствует, как ноги альфы отрываются от земли, и они оба парят в воздухе. Скала остается где-то позади. Внизу только глубокая голубая вода. Тэхен заставляет себя не жмуриться. Смотрит в улыбающиеся глаза Чонгука, как тот и велел. И вдруг страх исчезает. Чонгук уже крепко держит омегу, прижимая к себе, и они, тесно сплетаясь, летят в холодную воду. Тэхен жмурится, но альфу не выпускает, вцепляется пальцами ему в затылок и задерживает дыхание. Чонгук берет его за талию, тоже не собираясь разрывать контакт. Вода приятно обволакивает их, давая мгновения, чтобы насладиться убаюкивающим шумом своих глубин, затем выталкивает на поверхность. Тэхен хватает ртом воздух, подняв голову вверх, Чонгук тоже жадно дышит, облизывая влажные соленые губы, и смотрит на омегу. Тот внезапно начинает звонко смеяться, закрыв глаза. Чонгук не сдерживается и подхватывает его смех. Так и смеются, как двое сумасшедших, нарушая покой природы. — Мне понравилось! — восхищенно выдыхает омега, с широченной счастливой улыбкой уставившись на Чонгука, все еще держащего его за талию. — Хочу еще! — Правда? — вскидывает брови Чонгук, приятно удивленный. — Сам прыгнешь? — Нет! — на секунду в глазах Тэхена мелькает страх. — С тобой! — Хорошо, Тэ, — улыбается Чонгук. У него в душе фейерверки взрываются от накрывшего чувства счастья. Он неотрывно смотрит на Тэхена, забыв о всей красоте вокруг. Какая тут красота, когда перед глазами это создание? — Это было… — Тэхен лижет губы и затихает. Его руки все еще лежат на плечах альфы, а ноги все еще сцеплены на пояснице. Так близко, так тесно и горячо, что дыхание друг друга отпечатывается на влажных алых губах. Чонгук касается его кончика носа своим и целует, сразу же получая ответную реакцию. Тэхеновы пальцы путаются во влажных волосах альфы, а горячие языки сплетаются друг с другом в безмолвном сумасшествии. Чонгук посасывает пухлые персиковые губы, собирая их сладость кончиком языка и с наслаждением смакуя. Руки собственнически прижимают омегу к себе плотнее, чтобы даже вода между ними не могла просочиться. Поцелуй выходит глубоким, жарким. В тишине слышны только звуки соприкасающихся друг с другом губ и тяжелого дыхания в коротких перерывах, когда в легких от недостатка кислорода начинается пожар. Чонгук не может от него оторваться, наесться им, напиться. Тэхен вкусный, Тэхен сладкий, одурманивающий. С ним даже собственное имя забывается. Важно только его имя. Тэхен. Тэхен. Они целуются, потеряв счет времени, забыв о том, что вокруг вода, а внизу огромная пропасть. Разорвав поцелуй, Тэхен оглаживает большими пальцами чонгуковы скулы, открывает глаза, сразив альфу своим темным густым взглядом. Оба тяжело дышат, ни на миг друг от друга не отрываясь. Вода уже не кажется холодной. Она вокруг них вскипает. — Еще раз? — спрашивает Чонгук, улыбнувшись уголком губ. — Ага, — коротко кивнув, выдыхает Тэхен, приподнявшись и утянув Чонгука в новый глубокий поцелуй. И так по кругу. Они выходят из воды, возвращаются к веревке и снова прыгают в обнимку, после чего долго целуются в воде, затем снова прыгают и снова целуются, найдя в губах друг друга ту самую сладость, от которой впоследствии развивается зависимость. И у них она, кажется, уже с первого поцелуя. До большего не доходит. Они заняты тщательным изучением губ друг друга. Чонгук позволяет себе лишь осыпать поцелуями красивую шею и плечи омеги, а рукам дает волю на то, чтобы сжать пальцами сочную попку, которая уже давно напрашивалась. Но оно того стоило. Если от поцелуев Тэхен тяжело вздыхал и порой задыхался, то от такого прикосновения не сумел сдержать короткий и тихий стон. Одному Богу известно, как Чонгук до сих пор держится рядом с этим неземным соблазном. Но Тэхен на большее не переходит, поэтому и Чонгук себя держит множеством веревок. Давно уже понятно, что это не на одну ночь. Давно уже понятно, что Чонгук в Тэхена бесповоротно влюблен.

🌴

Утомившись, они выползают на песчаный берег и валятся рядышком, плечом к плечу, восстанавливая запас энергии. Уже и тучи начали рассеиваться. Вода заблестела, радостно встречая первые солнечные лучики, и даже птицы где-то на деревьях запели. Точно рай, не иначе. Чонгук присаживается, согнув ноги в коленях и повесив на них локти. Тэхен накидывает на себя рубашку и садится рядом, разглядывая заигравшее красками утреннее небо. — Это место нереальное, — задумчиво говорит он, мягко и расслабленно улыбаясь. — Типичное первое свидание? — усмехается Чонгук. — Нет. Доволен? — Тэхен поворачивает к нему голову. — Более чем. Уже размышляю над вторым. — Какой ты шустрый. А меня спросить не забыл? — приподнимает бровь омега. — Пойдешь со мной на второе свидание? — без колебаний спрашивает Гук, улыбнувшись уголками губ. — Да, — Тэхен издает веселый смешок и кивает. — Кстати. Я не знал, что вы с моим отцом близкие друзья. — Что? — не понимает Чонгук, хмурясь. — Ну, ты при нашей первой встрече сказал, что хочешь прокатить меня на яхте своего близкого друга, — непринужденно говорит омега, пожимая плечами. — Что… О Боже, — поняв, в чем дело, Чонгук опускает голову и жмурится, одновременно с этим улыбаясь. — Тэхен, черт возьми! А Тэхен смеется и кладет голову на плечо альфы. — Это яхта твоего отца… — с осознанием говорит Чонгук, нервно хохотнув. — Да-а, бразилец, — с довольной улыбкой тянет омега. Чонгук уже привык выглядеть в глазах Тэхена полным придурком. Столько раз опозориться перед одним омегой… Немыслимо! Никогда и ни с кем такого не было. Хотя уже давно понятно, что с Тэхеном не может быть так, как с кем-то еще. — С тобой я краснеть научусь, — усмехается Чонгук, повернув голову к Тэхену. — Пробуждаю твою совесть, — кивает Тэхен с веселой улыбкой. — Ох, Тэхен… Откуда ты такой взялся? — говорит Гук, погладив большим пальцем мягкие зацелованные губы омеги. — Из Америки прилетел, — Тэхен опускает взгляд на палец альфы и накрывает его ладонь своей. — Сказали, что тут один молодой бразилец напрочь лишен совести. Нужно это исправлять. — Чем ты занимаешься в штатах? — спрашивает Чонгук, перевернув ладонь и переплетая их с Тэхеном пальцы. — Два года назад я закончил университет, теперь подрабатываю у отца. Но это так, временное развлечение. Предпринимательская деятельность не для меня, — пожимает плечами Тэхен, разглядывая их руки. — А что для тебя? — Я люблю свободу. Нет чего-то конкретного, чем бы я хотел увлечься, потому что хочу познавать абсолютно все: начиная живописью и заканчивая механикой. Мне все интересно. — Ого, широкий размах, — кивает Гук, слегка удивленно подняв брови. — Наверное, это круто, когда привлекает сразу все. У тебя в жизни больше преимуществ, потому что ты не зацикливаешься на чем-то одном. — Да, да, именно так, — соглашается Тэхен. — А ты чем занимаешься в свободное от уборки номеров время? — Только закончил колледж, выучился на архитектора, пока не знаю, где искать работу, поэтому мы с Хосоком, моим другом, решили тут подработать. Но это тоже, скорее, что-то вроде временного развлечения, — усмехается Гук. — А помимо этого я люблю покопаться во всяких механизмах. Вчера закончил собирать этот байк с одним знакомым. — Вау, тест-драйв прошел, раз мы не разбились, — хихикает Тэхен. — Шучу. Хорошо, когда занимаешься тем, что любишь и хорошо умеешь. И, черт, ты только закончил учебу? Я удивлен. Получается, я старше тебя, бразилец! — На сколько? На годик? Два? — ухмыляется Чонгук. — Какой ты большой мальчик. Займешься моим воспитанием? — Так я уже твоей совестью занят, — шутливо закатывает глаза омега. — Не лез бы ты в эти дебри… — издает смешок альфа, покачав головой. — Ну теперь я точно заинтригован. Залезу и все разузнаю, — хитро щурится Тэхен, кладя подбородок на плечо Гука. Тот поворачивает к нему голову и снова находит его губы своими, втягивая в ленивый и мягкий поцелуй, уже отличающийся от тех, что были в воде. — Взрослые мальчики еще более привлекательны, — хрипло выдыхает Чонгук в приоткрытые губы Тэхена. Омега вдруг давит на плечи Чонгука, валя на песок, и залезает на его бедра, смотря сверху вниз с дьявольски соблазнительной улыбкой. Такими темпами Тэхен почувствует движение под своей упругой попкой и точно не отделается просто поцелуями. — Потому что более опытны? — спрашивает Тэхен, проведя кончиками пальцев по груди Чонгука вниз, до самой резинки шорт. Он делает все, чтобы альфа сорвался и растерзал его прямо здесь, на этом песке. — Возможно, — Чонгук скользит ладонями вверх по коленям омеги и сжимает пальцами его половинки. Тот слегка выгибается, в ответ поерзав попкой по члену альфы. — Научишь мальчишку, мамасита? — В другой раз, — ухмыляется омега, резко слезая с бедер Чонгука и идя к обрыву, на котором остался байк. — Поехали. У тебя работа, а у меня завтрак с отцом. Чонгук подскакивает с песка, быстро отряхнувшись, и идет за Тэхеном. Как внезапно он может все оборвать, будто ничего и не было! — Передавай моему близкому другу приветик, — говорит Гук, хохотнув. — Обязательно. Он будет рад, — улыбается омега. И так заканчивается первое свидание. Наверное, самое лучшее в жизни Чонгука. В жизни влюбленного по уши Чон Чонгука.