Dark Side of Light (Темная сторона света)

Часть 2: *звук медленно открывающейся двери* *хриплый голос* — Привет, Поттер. — Эм… Привет, кусок говорящего постельного белья. *шорох белья* — Не забавно, Поттер. Я собираюсь дух испустить. В тебе нет никакого благородства, Поттер? Падший заключенный враг, привязан болью к своей постели. А ты пришел издеваться надо мной. Позор таким. — Я не знал, что ты болен! За что ты так меня? — Я не знаю. Я полагаюсь на свою женскую интуицию, когда сужу о людях. Но я лучше спрошу свою девушку Панси. О, подожди секунду… *холодно* — Не пытайся заставить меня почувствовать вину. — Почему же ты должен чувствовать свою вину из-за нее? Она была лишь одной из тысячи. — Я сделал то, что должен был. И не веди себя так, будто ты не делал ничего хуже, будто ты не выбрал это. — О, конечно. Ты убивал, потому что должен был, ты был вынужден, жестокая воля обстоятельств опустила тебя до такого. А я решил это, очень спокойно и обдуманно, выбрать тот путь, который принесет мне только лучшее. И вот каким-то образом я оказался за решеткой. Не говори мне о выборе, и не играй в жертву. — Не я поднял тему войны. — Я знаю. — *пауза* — Иногда возникает чувство, будто война — это все, что когда-либо было. И когда-либо будет — для меня. Сейчас. *вздох* — И для меня. *натянутым голосом* — Не тупи, Поттер. Ты не гниешь в тюрьме. — Нет. Нет. Но все, кого я люблю мертвы или умирают. Меня никто не возьмет на работу, потому что я слишком знаменит, и государство не позволит мне даже как-то из этого выбраться, потому что они говорят, что моя репутация — то, что я делал во время войны, то, благодаря чему мы выиграли войну, не сочетается с их новым стилем. В этом ты был прав. *звук падающей обратно на подушку головы* — В чем прав? — Это не тот мир, за который я боролся. Это не то, о чем я мечтал — не здесь я хотел строить новую жизнь. 
— Поттер. — Что? — Я знаю, что я могу положиться на то, что ты не подумаешь, что я говорю это из каких-то альтруистических соображений. — Что, Малфой? — Забудь о мире и о его многочисленных недостатках. Меня раздражает видеть кого-то настолько иррациональным и по-тупому несчастным. Иди, выбери себе милашку-красотку из той кучи кричащих фанаток и родите несколько орущих маленьких существ. — Жениться на ком-то, кому я нравлюсь просто потому, что знаменит — отвратительно. И очень в твоем стиле, Малфой. — Ой-ой, спасибо. — У меня была привязанность. И я не собираюсь больше заводить семью. — А. Тогда у тебя есть другой, невероятно интересный выбор. — Какой? — Жить одному всю свою жизнь, медленно становиться слегка сумасшедшим стариком, который рассказывает деткам военные истории, а потом умереть и подставить свои глаза совам на съедение. *пауза* — Тебе кто-нибудь когда-то говорит, что твои слова словно подбадривающий лучик света? — Ну, прям так нет. — *повседневно* — Но мне говорили, что мой голос как секс, превращенный в горячие вафли. — Я не думаю, что то, что ты говоришь себе в зеркало считается. — Отвали, Поттер. Мне плохо. — А что с тобой? — Грипп. Я где-то подхватил. Не спрашивай как. В клетке слева — огр, в клетке справа — тролль. У меня нет связей с людьми, и каким-то образом я умудрился подхватить грипп. Полагаю, такова жизнь. — Мне жаль, если это от меня. — Даже и половины не жаль так, как скоро будет. — *любезно* — Если это от тебя, то мне все равно как долго это займет, как-нибудь я разработаю план и снесу тебя. И затем я нарисую твоей кровью граффити на стене моей камеры. — Я в ужасе. *пауза* — Почему ты здесь, Поттер? — А что? Ты против? *наигранный вздох* — Да, Поттер. Я до безумия против. Все мои обожающие фанаты выстроились в очень шумную очередь к моей камере. Ты все их расписание отправляешь коту под хвост в гоблиновской тележке. Убирайся, ведь ты же не единственная моя компания, которую я увидел за три месяца, и я могу быть привередливым в своем выборе. — … Тогда зачем ты спрашиваешь? — Я любопытный человек. — Черт, Малфой, я не знаю. — Я могу угадать? — Если хочешь. — Очевидно, ты чувствуешь себя подавлено и больно задетым войной, и ты получаешь извращенное наслаждение, когда видишь, что твой враг разбит еще больше, чем ты. — Как ты смеешь! — Боже, Поттер. — *мягко* — Скажи, что тебе не нравится. — Я… Это не то, о чем я думал. — Так тебе нравится. Ну ладно, угадаю еще раз. Я единственный человек твоего возраста, который все еще жив. — Не будь тупым. Если бы я хотел, я бы мог поговорить с Джастином Финч-Флечли. Или с Криви. Или с Ханной Аббот. Или с Падмой и Парвати Патил. С кем угодно. — Кто такая Ханна Аббот? — Она с нашего курса. — Ни о чем не говорит. — Она блондинка. Ходила с хвостиками. Хаффлпафф. — А, понятно. У меня в школе были дела поважнее, чем запоминать имена Хаффлпаффцев. — Ты невероятен. — Да, мне говорили. Обычно немного более с придыханием. — *пауза* — Так, давай посмотрим. Джастин Финч-Флетчли — единственный в мире человек, которые более интересен, когда он закаменел? И братья Криви, которые создали алтарь, чтобы молиться на тебя. Какой изысканный выбор. — Еще близняшки Патил. — Признаю, одинаковая парочка индусок звучит довольно неплохо. — Они очень хорошие люди. И интересные. *зевок* — Как захватывающе. — *пауза* — Значит не так. Хорошо. Ты чувствовал потребность очистить свою душу в покаянии, и решил начать с малого, признавшись мне в том, что ты, будучи в Плаще-Невидимке- — Откуда ты знаешь, что у меня был Плащ-Невидимка? — Я обременен интеллектом. Мне дают от этого лекарства, уверяю тебя. Так вот, ты, будучи в своем Плаще-Невидимке, приобрел довольно серьезную безделицу- — Не могу поверить, что ты все еще это помнишь. — Серьезную и, не побоюсь этого слова, заколдованную безделицу- — Ты очень маленький и ограниченный и одержимый человек. — Безделицу, которую ты кинул в меня, когда я целовался с Лизой Турпин, более известную как самую горячую штучку нашего курса, что превратило мои волосы в красный и синий- — Это было патриотично. — И что добавило мне, и это я помню очень четко, грудь. — Это был побочный эффект и я не знал, что такое случится. Я был так же шокирован, как и ты. — Поверь мне, никто не мог быть так же шокирован как я. — Да ладно. Зато на той неделе, ты был самой горячей штучкой нашего курса. *обижено* — Я всегда был самой горячей штучкой нашего курса. В очень, очень мужественном плане. *пауза* — Заткнись. — Я ничего не сказал. — Мне хватило этой пораженной тишины. — *чих* — У тебя есть носовой платок? — Конечно. Держи. — Спасибо. Так я понимаю, это не о грудной безделице? — Почему я должен чувствовать за это вину? — Ради всего святого, Поттер- — Насколько я помню, ты в долгу не остался. Напоил меня Амортенцией и я потратил неделю, пытаясь уговорить Профессора Трелони выйти за меня. *смешок* — Признаю, Поттер. Я освободил твои потайные желания. — Она согласилась! В конце недели мне пришлось состроить свою собственную смерть. — Самоисполняющиеся пророчества, да? — Отвали, Малфой. *пауза* — Ладушки, тогда я не могу угадать, почему ты пришел ко мне. — Нет? — Ну, я имею ввиду, это мое личное мнение, что я, конечно, безумно привлекательный, но даже я могу понять, что это, вероятно, не твой мотив. *сухо* — Спасибо. — Так что, ты мне скажешь? — Я же сказал, я не знаю! Я… Ты только что упомянул о братьях Криви. И кричащих фанатах. — Если ты собираешься выбрать одного из Криви из твоих фанатов и создать семью, заклинаю тебя не говорить мне об этом. Мне не нужно это знать. — Просто весь мир такой. Кричащие фанаты… Или люди, которые меня бояться. После… После… — Да. Я помню. — Ну вот. А ты ни то, ни другое. *воодушевленно* — Однажды я ходил на встречу твоего фан-клуба. — У меня был фан…? И ты ходил…? — О, да. На четвертом курсе образовался. Целую неделю длился. — И что ты делал? — … ничего. Кто, я? Ничего. — Ты заставил кого-нибудь плакать? — Только девочек и братьев Криви. — Ну не очень хорошо. — Нет, но очень занимательно. Как и другие проказы. Так ты пришел поговорить со мной, потому что, по всем разумным причинам помимо разрушающей болезни, я не буду падать ниц перед тобой. — И… — Да? — Ночные кошмары. — О. О, я понял. — Когда ты вернулся обратно, и там везде была кровь, потому что людей пытали на поле боя, и ты поскальзываешься на этом и бежишь, или магглы снова охотятся за тобой, или ты кидаешь заклинание в никуда, но может оно попало в кого-то- — Да, я знаю.  — …в кого-то с твоей стороны. В кого-то, кого ты любил. И ты просыпаешься среди ночи, и это гораздо хуже, потому что кровь и крики были хотя бы знакомыми, а покой — это совершенно незнакомая территория. Как место без воздуха. Место, в котором ты не знаешь как жить. — Хорошо, Поттер! Остановись! Я знаю. *тишина* — Я так и думал. Это другая причина. *пауза* — Это не… хорошо — просыпаться от таких кошмаров и думать, что никто не поймет. — Попробуй проснуться и увидеть дементоров за решеткой. — Я не думаю, что получится. — *пауза* — Кстати, во время передышки- — Если можно назвать две стороны, приостанавливающие войну, чтобы пойти войной на магглов передышкой. — Ты понял о чем я. Во время передышки, мы — о, ну ты помнишь. — Освежи мою память. Я стал больным и слабым, мой рассудок как в тумане. Это на самом деле довольно трагично. — Там было пару недель, когда мы были вместе в лагере. Мы оба были лидерами команд. И было какое-то количество вынужденного сотрудничества. — Ага. — Мы… немного поговорили тогда. Было неплохо. — Ты пришел поговорить о тактиках боя и распределении запасов? — Ты говорил и о других вещах иногда. — Серьезно? — Однажды ты сказал мне, что твой самый большой страх это если ни одна сторона не выиграет. Что это закончится разрушением волшебного мира, и останутся лишь остатки, гоняющиеся друг за другом, пока последние не превратят друг друга в грязь и кровь. Ты сказал «Так и наступит конец этого мира. Не с восклицаниями, а с плачем.» Ты сказал, что не хочешь так умереть. 

— Я не помню.

 — Ну же, Малфой! 

*мягкий смех* — Нет, мне жаль, но правда не помню. Я был на огромном количестве таблеток тогда. Как и многие другие. Оставляли рассудок чистым на время боя, чтобы выжить, а все остальное время… И выходит так, что все, что помнится — это битвы. Будто это и была вся твоя жизнь.

 *тихо* — Я помню. 

— Я помню… что-то о лампе и мотыльках. Это ты, да? Я все думал, что не может быть, но, видимо, это ты. Я хотел потушить лампу, а ты сказал, что если мотыльки настолько тупые, чтобы летать вокруг нее, они заслуживают то, что получат. — Да. И ты не послушал. Ты потушил лампу. Ты смеялся. — Люди имеют свойство много смеяться, когда у них маленькие веселые галлюцинации.

 — Я не помню, чтобы кто-то смеялся. За пять лет никого. Только ты. 

— Ну, выдающийся случай, значит. Однажды у нас получилось построить разговор во время войны, у нас у обоих кошмары, я не боюсь и я не в восторге от тебя, и тебе нравится видеть, как я получил, что заслужил.

 — Что-то вроде этого.

 — Ты маленький извращенец, Поттер. И есть еще, разумеется, одна причина. *настороженно* — Какая? — Поздравления с годовщиной твоего выдающегося рождения. — Ты знаешь? — Это национальный праздник, Поттер. Моя няня давала мне сладости на день рождения Гарри Поттера. Помнить о твоем дне рождении стало уже рефлексом Павлова. Ну, так, двадцать один. Теперь тебе легально можно делать все легальное. Даже в Америке, этой варварской глуши. — Ты застрял в 1782, да, Малфой? — Предлагаю отъебаться, Поттер. Я надеюсь, я заразил тебя гриппом на твой день рождения. Это хоть как-то загладит тот случай с грудью. — Отпусти это, Малфой. *стук в дверь* — Я. Эм. Ну, я думаю, что часы посещения закончились. — *пауза* — Увидимся. На следующей неделе. — Нет. — … Хорошо. *скорбно* — На следующей неделе я уже буду мертв. Все что от меня останется к этому времени это жалкий, обнаженный и все еще безумно привлекательный скелет. — Ну, хорошо тогда. На следующей неделе я увижусь с твоим жалким, обнаженным и все еще безумно привлекательным скелетом. — Заведи себе жизнь. Поттер. Но если заскочишь, я хочу быть похоронен в старой мельнице. — Какой старой мельнице? — О, любой старой мельнице. Звучит очаровательно и просто. — На этой очаровательной и простой ноте я пойду. — Ну и иди! *звук закрывающейся двери* *угрюмо* — Никто не просил тебя приходить.