Рассвет вдохновения

Дни летят непозволительно быстро. Непонятно от чего, может из-за огромного количества сна и ночных прогулок с новым другом, а может вселенную поставили на режим побыстрее. Кэтлин и человек-паук встречались каждую ночь, гуляли, разговаривали, улыбались, хоть она и не видела улыбки героя. Им было комфортно рядом друг с другом, просто идти в метре, слушая различные истории. Они просто напросто наслаждались компанией, что так внезапно настигла их обоих. Начало второй «фазы» в школьном мире никогда не предвещает чего-то хорошего. Гонзалес опасалась идти туда, встречать людей, может даже общаться, но понимание, что ничего путного из этого страха не выйдет, подталкивало к ненавистному зданию. Девушка собрала волосы в неряшливый пучок, и не стараясь, выбрала из одежды джинсы и рубашку. Все компоненты одежды сочетались черным цветом. О футболках подростку пришлось забыть, и она убрала их поглубже в свой, немного обшарпанный, шкаф. Ярко-красные царапины идеально выделялись на фоне молочного цвета кожи, и это раздражало. Неимоверно. — Кэтлин, ты проснулась? — мягкий голос дяди послышался откуда-то из коридора. Бодро, но слегка взволнованно, ответив «да», девушка вышла, тепло улыбаясь. — Доброе утро, милая. — сказал Олби, кивком указывая на кухню. Он внимательно смотрел на неё, пытаясь разглядеть в её глазах что-то. И это «что-то» раздражало девушку. Только тем, что оно существовало. — Доброе. — поприветствовала его в ответ Кэтлин, после чего направилась в кладезь еды и чая. Опустившись на своё место за столом, девушка увидела поджаренные макароны с луком. К горлу припал комок тошноты быстрее, чем до лёгких долетел пряный запах завтрака. — Я ограничусь чаем, ты же не против? — взглянула на дядю Гонзалес, после чего постаралась как можно искреннее улыбнуться. Олби взволнованно посмотрел на племянницу, вовсе не пытаясь скрыть волнение и напряжение. — Ты же вроде давно не ела. — подозрительно протянул мужчина, облокачиваясь о шкафчик на кухне. — Не правда, ела. — как можно более удивлённо возразила Кэтлин, попутно отпивая горячего напитка. В горле зажгло слишком сильно, но она лишь сморгнула выступающие слёзы. — Допустим, вчера вечером. Ты же делал бутерброды с маслом? — Да, делал. Твои стоят в холодильнике. — Олби встал перед подростком, угрожающе складывая руки. Он выглядел серьёзно, но это не пугало. Именно этот мужчина выглядеть страшно не умел. — А вот и не стоит. — улыбнулась девушка, после чего Олби показательно подошел к холодильнику. Демонстративно открывая холодильник, он с полуулыбкой оглядел полки. — Ладно… — стушевавшись, рассеянно бросил мужчина. — Но это всё равно очень мало, ты должна это понимать… — Да, конечно. Больше никто не разговаривал. Оба были увлечены завтраком, а перед уходом Кэтлин в школу, дядя дал ей денег на автобус и обед. Она редко тратила карманные средства, а лишь складывала их в специальную копилку. Мало ли, когда могут пригодиться деньги? Кратко кивнув, в знак благодарности, девушка вышла в подъезд. Тело обдало холодным воздухом, что пробирал до лихорадочной сильной дрожи. Кэтлин глубже вдохнула этот свежий запах в лёгкие, заполнила им своё пространство. На самом деле, на улице давно стало холодать, но Гонзалес на это внимания не обращала. Она ходила в достаточно лёгкой одежде, сверху накидывая какую-нибудь олимпийку или ветровку. Считая это абсолютно обычным, она и не думала о смене верхней одежды. Вновь идя по улицам пешком, Кэтлин думала о многом. Конечно, многое было занято однотипными и однообразными размышлениями, но это тоже сильно не мешало. Когда до ворот школы оставались считанные метры, она увидела Паркера, что вдумчиво разглядывал что-то в правой стороне улицы. Но, взглянув туда, она не увидела ничего нового. — Привет, чего ты не заходишь? — спросила она, подходя ближе к Питеру. Парень вздрогнул, растерянно смотря на Гонзалес, после чего постарался выдавить глупую приветливую улыбочку. — Привет… Нед… Обещал встретиться… — покивал парень, складывая руки на груди, и, поджимая губы в тонкую линию, опустил голову. — Ясно. — бросила Кэтлин, не собираясь хоть на минуту дольше оставаться в компании парня. Она обошла его, словно случайно вдыхая сладковатый запах, принадлежавший парню. Это, наверное, заставило её обернуться, и если бы Паркер не заметил этого глупого жеста, она бы пошла дальше. Парень приподнял брови в немом вопросе, он смотрел на девушку секунды четыре, пока та, наконец, не разрушила молчание. — Ты хорошо выглядишь, — бросила она, равнодушно смотря в сторону парня. — Питер. Она выглядела как всегда умиротворенной и гармоничной, остаётся только удивляться — как это у нее получается? Голова неустойчивого подростка разрывалась под напряжением общества Куинса, а сердце было готово разбиться от одного вида Паркера, но она продолжала выдавливать из себя серьёзность и важность. Девушка прошла в холл здания, оглядывая помещение. Казалось, каждый, мимо проходящий, ученик, смотрел на ту девочку-хорошистку, которая за пару дней стала дешёвой «подстилкой». Стараясь держаться ровно, Кэтлин подошла к своему шкафчику. Пытаясь не смотреть ни на кого, кроме металлической дверцы, она услышала знакомый голос, какой хотела слышать меньше всех остальных. — Ого, не ожидала увидеть тебя здесь, Гонзалес. — уделяя большее внимание фамилии девушки, произнесла Эбигель. — Ты чего это подстриглась? Не уж то, тебя кто-то бросил? — Я ненавижу тебя. — прохрипела девушка, глазами врезаясь в своё отражение. Под веками тут же вспыхнуло лицо Питера, его глаза. Такие добрые, распахнутые и нежные. Столько эмоций кипит в ней, в нём, столько хочется высказать. Но она не станет. Не будет мешать ни себе, ни ему. — Я тебя ненавижу, чёртова ты… — она почти задохнулась. Уставилась в своё отражение, судорожно схватившись за ножницы и… Просто обрезала первую прядь, а после и вторую. Она хотела избавиться от неё. От прежней себя. Она верила — это поможет. — Что за тупые стереотипы? — улыбнулась в ответ Кэтлин, легонько хлопнув дверцей своего шкафчика. Не замечая того, как она сама немного вздрогнула, она держала боевую планку. — А, прости, я совсем забыла… — засмеялась девушка, поворачиваясь на удивлённую Эбигель. Она старалась выглядеть как можно более равнодушной сукой, изображая самый неискренний смех, самую жестокую ухмылку и самый мерзкий взгляд. — Ты ведь такой же тупой ходячий стереотип. — засмеялась рыжая, после чего показательно прошла мимо одноклассницы, «случайно» задевая ту плечом. Эбигель отшатнулась, но осталась стоять на своём месте, не понимая, с какого черта подавленная личность подростка подала голос? Небрежно поправив волосы ладонью, она оглянется. Окружающие маленькую потасовку люди, предвкушающе зашептались, оглядываясь на «красотку», которая теперь не выглядела особо уверенной. Кэтлин же впервые за несколько месяцев почувствовала своё превосходство, а не угнетение и боль. Радовало и то, что сегодня короткий день, и отсидеть нужно было лишь четыре урока. Когда осталось переждать одну лишь историю, Кэтлин слабо выдохнула. Учительница что-то монотонно бубнила, иногда прикрикивая на задние парты. День прошел спокойно, казалось, Гонзалес даже никто не трогал, пока на парту девушки не прилетела скомканная бумажка. Украдкой оглядевшись, Кэтлин заметила смеющегося Итана, смотрящего в глаза одноклассницы. Демонстративно улыбнувшись и показав соответствующий знак пальцами, Гонзалес выкинула бумажку, даже не открывая ту. Подперев голову ладонью, девушка стала ожидать заветного звонка, что высвободит подростка на свежий воздух. Но ей почти никак не удавалось успокоится. Она смотрела на спереди сидящего Питера, который изредка что-то записывал в своей тетради. Следя за тем, как волосы падали на лоб и глаза, а губы поджимались в тонкую линию, она терялась во времени. Её абсолютно не волновало шептание одноклассников, учитель или история.

***

Проходя мимо мило выстроенных деревянных домиков, Кэтлин разглядывала небо. Слегка пасмурное, серое, не вызывало никаких эмоций кроме умиротворения и спокойствия. Естественно, это длилось недолго. Девушку окликнули позади, где-то слишком далеко. И, обернувшись, она увидела Итана и его миленькую компанию. Отчаянно улыбнувшись, Гонзалес продолжила путь, стараясь не поворачиваться. Парни свистели и выкрикивали свои грязные мысли ей вдогонку, даже не думая о том, что кругом дети и их родители. В один момент они стали совсем громкими, будто каждый орал ей что-то на ухо. Любое их слово больно врезалось в сознание, заставляя понемногу отпускать эмоции. Чувства не железные, и они не могут всегда быть на цепи. Рано или поздно, даже стальная цепочка порвётся. Тяжело выдохнув, Гонзалес почувствовала руку на своём плече. Она поспешно отпрянула, выныривая из-под ладони, но мгновенно повернувшись, увидела Паркера, что тепло и нежно улыбался. — Ты прямо вовремя. — оглядываясь на смеющуюся компанию, сказала девушка. Питер засмеялся, слегка нервозно и неловко. — Да я… Просто шёл домой и… — закивал парень, вновь складывая руки на груди, на что Кэтлин сдавила челюсти. — Я поняла, не переживай. Несколько минут они шли просто молча, а девушка иногда оборачивалась, дабы посмотреть на хитрое выражение лица Итана, что шел недалеко от пары. Его друзья странно пританцовывали и смеялись, но ни один не смотрел на неё с Паркером. — Они до сих пор позади. — напряженно сказала девушка, слегка приблизившись к уху Паркера. — Что сейчас то ему нужно? — А ты как думаешь? — печально улыбнулся Питер, неловко взглянув на рыжую. — Ну… Зубрила и шлюха воссоединились? — засмеялась девушка, чей смех больно отдавался в сердце парня. Каждый звук, произнесённый Кэтлин, заставлял Паркера всё больше и больше закрываться в себе. Больше и больше страдать. Она заставляла. — Не надо называть так себя. Ничего не произошло. — Питер остановился. — Ты не… шлюха и не… подстилка, и ты… это понимаешь… — А откуда ты знаешь? — перебила его девушка, убирая с лица натянутую улыбку. Сейчас она выглядела более раздражённой и озлобленной, и это не могло не потревожить. — Ты там был? — Кэтлин остановилась. — Тебя там не было, Питер. Ты не можешь знать наверняка. Что если я и есть подстилка? — с вызовом улыбнулась Гонзалес, после чего продолжила путь, словно ни в чём не бывало. Паркер догнал спутницу, останавливая ту за предплечье. Порезы тут же стали саднить, но не подавая виду, девушка повернулась на Питера. — Я знаю. — Откуда? — засмеялась Кэтлин, небрежно склоняя голову на плечо. — Я знаю тебя. А этого уже достаточно. — прошептал парень, после чего девушка отдернула свою руку, заставляя того неловко съёжиться. — Нет, Питер. Ты меня не знаешь… — с горечью в голосе произнесла Гонзалес, мельком замечая что компания их больше не преследует. — Не правда, — улыбнулся паук. — Я тебя… — Питер, всё. Парень закусил губу, сжимая их в тонкую линию. Стало неприятно. До дома подростки дошли молча. Оба не решались заводить разговор снова, но выходило плохо. Каждому хотелось выговориться, услышать любимый желанный голос. Почувствовать касание друг друга и тепло холодных рук. — Не хочешь зайти? — неожиданно для Паркера спросила Кэтлин. — На чай. — рассеянно добавила девушка. — К тебе? — задав глупый вопрос, парень тут же ответил. — Да, да… Почему нет?.. — Олби, я пришла. И я не одна. — громко произнесла девушка, чей голос слегка отдался эхом по пустой квартире. Свет везде был отключен. — Олби? — переспросила девушка, нервно оборачиваясь на Паркера. Когда оба разулись, подростки прошли на кухню. На столе стояла накрытая крышкой тарелка, а под ней записка. «Поздравишь меня вечером, я устроился на работу! Люблю тебя!» — Он… На работе… — рассеянным голосом прохрипела Гонзалес, удерживая взгляд на листке бумаги. — Всё в порядке? — более громко спросил Паркер, усаживаясь на кухонный стул. — Да, всё хорошо. — улыбнулась девушка, заставляя парня покрыться румянцем. Понимание, что они сейчас одни в квартире, слегка затмило разум. На глаза легла мутная пелена, не давая Питеру собраться. — Зеленый или черный? — спросила девушка, проходя к стойкам, на которых обычно готовил дядя. — Черный. — ответил Паркер, отмечая для себя фигуру подруги. Заставляя себя прекратить рассматривать тело девушки, паук чуть ли не силой поворачивает голову к окну. — Есть обычный и фруктовый. — произнесла девушка, оборачиваясь на Питера. Встречаясь взглядом с собеседницей, Паркер прервался. — Обычный. — поджал губы парень, на что Кэтлин улыбнулась. Сквозь минуты три-четыре Гонзалес поставила две кружки на стол. А после и небольшую корзиночку с конфетами. Опустившись на свой стул, девушка взглянула на Паркера. Тот растерянно смотрел в окошко. — Чего там? — рассеянно пробубнила девушка, оборачиваясь туда же. — Нет, ничего. Я просто… — усмехнулся Питер самому себе, беря кружку с чаем. Пар ещё не перестал валить от жидкости, но это парня не остановило. Немного отпив горячего напитка, паук почувствовал легкое жжение в горле. — Он не остыл ещё. — тихо, но очень заботливо, прошептала Гонзалес. Паркер коротко кивнул, еле дергая уголками губ, в знак улыбки. Атмосфера слегка накалилась, заставляя обоих нервничать. Кэтлин пригласила парнишку не просто так, и они оба это понимали. Наверное, именно поэтому в квартире воцарилась очень напряженная и по-настоящему нервная атмосфера. Для рыжеволосого подростка вообще было в новинку самостоятельно приглашать кого-либо в гости, и тем более, не на просмотр любимого кино, и даже не на игру в новенькую настольную игру. Вовсе нет, она хотела поговорить с Питером, она убеждала себя, что хотела,, но что-то ей не давало, мешало и отбрасывало обратно. Обратно в то чертово молчание, полное жгучего непонимания и растерянности. — Питер, — парень поднял на неё голову, вопросительно вскидывая брови. — То что ты… Тогда сказал… — Когда? — спросил Паркер, слегка прикрывая глаза тяжелыми веками, словно пытаясь скрыться от пронзительно-чистого взгляда пассии. Кэтлин увела глаза в сторону, столкнувшись с бордово-красной тумбочкой, и, нервно перебирая тонкие фаланги пальцев, вдохнула в грудь как можно больше воздуха. Слова застряли где-то в середине горловины, напрочь отрекаясь вылезать из убежища. — В моей комнате. — сквозь зубы произнесла Гонзалес, проясняя ситуацию, которая и так не требовала объяснения. Подростки замечательно понимали друг друга и она оба это знали. Парень напряженно выдохнул. Открыл глаза, сжал губы. Слегка нахмурившись, он произвёл непонятный жест рукой, словно побуждая объяснять далее. — Это было сказано… — она стиснула губы в тонкую линию, чувствуя, как ладони начинают холодеть. Мелкая дрожь стала бить по лопаткам, заставляя всё больше и больше съёживаться от натиска этого разговора. Она давно пожалела, что задумала это. — Это было сказано, чтобы успокоить меня? Поначалу тишина. Такая звонка и невыносимая. А потом только. — Д-да… Гонзалес выпрямилась, не решаясь смотреть на Питера. Улыбнулась, а потом, наверное, слишком резко, обернулась на собеседника и усмехнулась, расширяя улыбку на неискреннем лице. — То есть, симпатии нет? — уточнила Кэтлин, на что Питер осторожно кивнул. Девушка выпрямилась, заставляя себя улыбаться ещё более радостно. Словно это был именно тот ответ, которого она ждала. Стало невыносимо. — Отлично. — вновь усмехнулась она, подавляя смешок глотком горячего чая, который мгновенно оказался в её ладонях.