Неугасимое пламя

      Бывают моменты, когда девушка должна взять себя — хотя иногда лучше всё-таки топор или сковородку — в руки и действовать, продумывая каждый шаг. Расчётливо, с долей иронии и сарказма, хладнокровием и…к чёрту всё это!       Пробуждение было действительно фееричным: тело, отказываясь двигаться, посылало в мозг импульсы боли, желудок постоянно желал опустошиться, хотя туда уже давно даже маковой росинки не попадало, перед глазами всё плыло, горло словно кошки расцарапали. Я ничего толком не могла сделать, даже пальцем пошевелить. С великим трудом вымолвила одно-единственное слово: «воды».       Судя по всему, в неизвестном мне помещении я была не одна: подсунув руку под голову, кто-то приподнял меня и поднёс к губам стакан с прохладной жидкостью травянистого вкуса. Сразу же жадно к нему присосавшись, опустошила в два счёта, после попросила ещё. Как сквозь гул услышала:  — Литтэ, она ещё просит. Что делать? Может, дать ей воды? — мужской, глубокий, уверенный и чрезвычайно спокойный голос. В угасающем сознании лениво проскользнула мысль, что его обладатель, наверное, всегда знает, что делает, и отвечает за каждое слово. Интересно, как выглядит и кто он? Врач? Хотя врач точно знал бы, как со мной поступить… Значит, новенький медбрат?  — Нет, только отвары и зелья сейчас можно. Надо восстановить её физическое состояние в ближайшее время, иначе девочка лишится дара, — и, немного подумав, женщина с медовым голосом, имя которой было, видимо, Литтэ, продолжила: — чем думала Эм, когда переносила её через водяной портал? Девочка могла вовсе не выжить.  — Ворон не мог нас вытащить, а после моего… самым лучшим решением было идти через портал Эммы, — после этих слов поднесли к губам ещё один стакан и напоили. Силы покинули сразу же, из-за чего я откинулась на подушки и расслабилась.  — Ох, мальчик мой… — Литтэ, судя по всему, тяжело вздохнула и подошла ближе, — я понимаю твои огорчение и ненависть: тебе досталась долгая и тяжелая дорога к небесам. Но тебе нельзя сдаваться или отступать. Зверь ведет тебя, обходя ловушки крови.  — Литтэ, мой Зверь почти мёртв, ты же знаешь. Мне от него шкура только и осталась… А вот всё остальное, в противовес…  — Хвост… — недолгое молчание, после которого голос женщины изменился, став более глубоким, проникающим в разум, — твой выбор будет болью признан, проклят Убийцей и принят небом. В свой плен ловя чужие молитвы, ты растопчешь самых сильных. Но молчание проклятых не будет длиться вечно, и вскоре Смерть приведет к тебе ту, что будет до последнего всхода солнца считать с тобой луны.  — Литтэ? Литтэ, что это значит?! Что ты знаешь?! — что-то громко упало и меня оглушило на пару секунд, — скажи, пожалуйста!  — Хвост, успокойся и отпусти. Мне, как бы, больно.  — Извини… Твои предсказания… они меня пугают, — вздох, — с каждым разом всё мрачнее и мрачнее.  — Тебя? Пугают? Не знай я тебя столько времени, решила бы, что ты совсем мальчишка, полный юношеского максимализма, — тихое шуршание ткани, — Хвост, единственная цель свинцовых туч на небе — изрыгнуть из своего чрева тяжелы капли, что, упав на землю, дадут шанс жизни. Грядущее, известное нам, пугает своими перспективами, но то, что прячется за ним, — наше тёплое солнце. Ты боишься по пути к нему стать тем, кем итак уже являешься. Знаешь, почему уже? Тебе не изменить свою природу, но ты можешь изменить свою суть.  — Суть подобных мне едина, Литтэ, — кровать у моих ног прогнулась.  — Но и Люцифер когда-то был ангелом.  — Это другое!  — Нет, Хвост. Зарывшись в несуществующую проблему, ты совсем забыл о том, с чего и с чем начинал. Вы с Эммой пришли сюда ещё будучи совсем детьми, не сумев примириться со своей сутью и с жизнью, к которой она обязывала вас в родном доме, и за долгие годы здесь очень изменились. Чтобы с вами дальше не случилось, вы не станете одними из тех чудовищ.  — Очень на это надеюсь, но твои пророчества говорят об обратном…  — Верь в лучшее. Я вижу в тебе в равной степени и свет, и тьму. Это хороший знак.  — А что на счёт неё? Что-то видишь?       Хотела бы пифия сказать правду старому другу, но не могла: слишком велика была цена подобной правды, а именно разрушение плетения Судьбы. Этого допустить было никак нельзя: даже разрыв тончайшей ниточки в них мог привести к падению целой империи.  — Нет, ничего. Видимо, ещё слишком рано. Не грусти, Лисёнок, я чувствую, что всё будет хорошо. А пока соберись, возьми под контроль силы и давай ждать: девочка скоро проснётся и ей явно потребуются ответы на вопросы.       После этого меня просто вырубило. Очнулась я вечером на койке в самом обычном медкабинете размером не больше комнаты в коммунальной квартире. На стеклянных полочках были разложены травы и привычные таблетки, тарелки, стаканы, кое-где банки, пара ступок. В углу комнаты стоял белый пластиковый стол, на нём — ёмкость с отваром, пучок сушеных цветов, ступка и обычный чайник, перед ним — высокая женщина с длинными пепельными волосами. Услышав тихое покашливание, она обернулась и посмотрела на меня в упор.       Бледная, сероватая кожа, тонкие руки, тело спрятано в мышасто-зелёный балахон, открывающий только кисти в разрезах длинных «ведьмачьих» рукавов. Ногти аккуратные, с лёгкой чернотой у основания, но это, скорее всего, из-за работы. Лицо треугольное, с высокими, острыми скулами, тонкими тёмными губами, миндалевидными глазами. Полностью чёрными.       Я уже знала, что передо мной не человек. Скорее всего, я даже не на земле. Но мне явно не желают зла: не стали бы отпаивать. Значит, можно пока верить этим людям. Хотя, конечно, не забывая об осторожности.  — А ты сильная девочка. Перенесла телепортацию через противоположную стихию, до этого выброс силы, пусть и контролируемый, а после — ещё один, уже бессознательный. И восстановилась за два дня! Удивительно.  — Ч-что? — прошептала. Голос — будто занимаюсь озвучкой проржавевших механизмов.  — Ничего, ничего… Как самочувствие? Я тебе сейчас дам восстанавливающее зелье, чтобы ты смогла встать. Я, кстати, Литтэ.       Женщина тенью скользнула из одного конца кабинета в другой, взяла там склянку со странным содержимым, вернулась к столу, налила полстакана этой жижи, разбавила отваром и принесла мне. Пахла смесь пряными травами и чуть-чуть — будто бы спиртом, что заставляло задуматься о причинах восстанавливающего эффекта. Но воротить нос сейчас — худшее из того, что я могу делать, так что спустя уже пару секунд содержимое перекочевало в мой желудок.  — Подействует — скажешь. Я пока позову твоего… кхм… наставника. Да, пожалуй, это у вас так называется. Он расскажет тебе всё, — Литтэ внимательно посмотрела мне в глаза, — ты не боишься, это хорошо, но странно. Почему?  — Безумная неделька.       Лекарша только усмехнулась. Сколько она таких девчонок, как и я, занесенных в эту обитель судьбой, она повидала? У всех была разная реакция, но вряд ли они были так спокойны. Хотя… методы работы этих людей весьма непрофессиональны, так что чёрт его знает.       Спустя буквально пятнадцать минут всё тело будто бы потеплело, закололо пальцы. Я села на кровати со странной лёгкостью, встала на ноги. Ничего! Организм полон сил и энергии.  — Что это было?  — Зелье. Восстанавливающее. А что? — Литтэ посмотрела на меня недоумевающе, а потом приложила пальцы ко лбу и приговорила: — ах, да, в твоём мире подобные вещи не распространены. Земля, верно?  — Да… Видимо, спрашивать, на ней ли мы, бесполезно? Если нет, то где тогда?  — Технически — на Аквамаре, фактически — нигде. Мы вне пространства любой из планет.  — В смысле? Это здание болтается в космосе? Откуда воздух? Провизия? Не понимаю.  — Территория Белого Круга магически привязана к землям Аквамара, в частности к месту, где когда-то Круг располагался. Там имеются порталы для перемещения. Воздушные каналы передаю нам кислород, если есть необходимость, хотя обычно с этим справляются деревья. Чтобы предугадать твой следующий вопрос, скажу сразу, что и погода у нас меняется в зависимости от Аквамара.       Молчание, осмысление, непонимание, второй цикл осмысления, понимание, шок, смирение — итог: я в другом мире, даже, похоже, галактике, и понятия не имею, как отсюда выбраться и зачем сюда была притащена.  — Что я здесь делаю? И что за Белый Круг? — поражаюсь своему спокойствию, честное слово: в неизвестном мире, рядом с женщиной интересной наружности, опоенная какой-то дрянью, может, вообще ядом… Хотя бред. Сейчас меня травить точно не будут.  — Ты нужна нам. Твой дар, — минутка молчания, — а ещё за тобой охотится один противный маг, доставляющий нам кучу проблем уже с три месяца.       Сразу вспомнились слова… Ворона? Кажется, его так назвали те двое. Он тоже упоминал про кого-то волшебника, спустившего на меня своего демона. В условиях критической ситуации я благополучно забыла про все вопросы и слепо поверила ему, но сейчас у меня есть время и возможность узнать всю необходимую информацию.  — Что за маг? Что за дар? Зачем я ему нужна? — села обратно на кровать, приковав взгляд к Литтэ.  — На первый вопрос тебе никто не ответит, даже я. Второй лучше задать Хвосту. Третий — нашему магу.       Её слова не удовлетворили моё любопытство. Хотелось больше информации, идей, догадок. У травницы явно ничего из этого не было, поэтому я решила уцепиться за единственную соломинку.  — Можешь рассказать про Хвоста? — спросила тихо. Голосовые связки резко сдали, отказавшись служить. Побочный эффект зелья?       ПОлучить ответы я не успела: дверь резко распахнулась, впуская в комнату тайфун с человеком в центре, уничтожающий всё на своём пути. Поначалу мне думалось, что это пришёл мой «наставник», но носившийся с невероятной скоростью силуэт был мало похож на недавнего знакомого: немного меньше, тоньше, хотя в некоторых местах, наоборот, присутствовали определённые выпуклости. Благодаря им я и смогла признать в неуловимой тени женщину.       Подлетев к Литтэ и схватив её за плечи, та радостно запрыгала. Издавая визг ребёнка, получившего желаемую игрушку, она подвела, точнее, подтащила ко мне лекаря. Причина её возбуждённого состояния была мне не понятна. Временно.  — Ох… — целительница тяжело вздохнула, — глупый у тебя обряд, — после чего указала ладонью на незнакомку, — Александра, это Птица, хотя обычно мы зовём её Эм или Эмма. Эмма, это Александра.  — Приятно познакомиться! Я так рада, что мы тебя нашли раньше этого треклятого мага! Какая хорошенькая! — сказала Птица Литтэ, — было бы жаль, если бы из неё сделали барашка. А, к слову, Хвоста не будет: он попросил меня заменить его на экскурсии, — прощебетала женщина, — а ещё я очень хочу с ней пообщаться. Знаешь, я так давно не беседовала с людьми! Да и в вашем мире, кроме как по работе, не бывала. А у вас он такой красивый! А какая там еда! Я недавно пробовала…  — Птица, стой. Хватит. Девочка только недавно в себя пришла, а ты её сразу словесно атаковала. Остановись, — лекарь вернулась к столу, взяла с него связку склянок и отдала белобрысой, — дашь ей выпить, если станет дурно. А теперь кыш! Вы мне весь мистоцвет распугали! — Литтэ кивком показала на пустой горшок в тёмном углу комнаты. Я с удивлением посмотрела на него добрых секунд пятнадцать-двадцать, пытаясь понять шутку, но так и не дошло.  — Ой, опять ты! Всё, уходим! — Эмма подхватила меня под локоток и, покинув лазарет, повела по запутанным коридорам.       Светло-серый мрамор, белые стены из кирпича, звёздные своды, деревянные двери, обитые железом — до боли знакомая картина. Замок из моего сна! Точь-в-точь! Даже трещины будто бы одинаковые!       Значит, всё-таки мне столь долго снился Белый Круг? А люди из моих снов — жители этого старинного замка? Но они все до безобразия странные… Например, те же Эмма и Хвост. У обоих белоснежные волосы. Не пепельные или седые, как у нормальных людей, а именно цвета новейшей бумаги, ромашек, подснежников. И, опять-таки, длинные. У ведьмы они опускались ниже копчика густым шлейфом, маг же обладал шевелюрой поскромнее — до поясницы. Глаза у них тоже странные, как я успела заметить при первом знакомстве там, в кафе: тёмно-синие, кукольно-широкие у Птицы и кошачьи у Хвоста. Но в остальном сходство этой парочки заканчивалось.       Итак, Эмма. Рост под сто семьдесят, это точно, фигура — модели обзавидуются, да и все девчонки мира с ними вместе. Лицо миловидное. Она вся была будто большая фарфоровая кукла. Но, чувствовалось мне, что это женщина не так проста, как кажется: в её глазах видна сталь, уверенные, быстрые, точные движения выдают в ней бойца. Даже одежда, со стороны кажущаяся откровенной, при повторном рассмотрении оказывается исключительно боевой: топ, не стесняющий движений рук и держащийся на широких резинках на шее и под грудью; шорты с юбкой поверх, где, как я успела заметить, пока она металась по комнате, спрятаны то ли иглы, то ли тонкие кинжалы; высокие сапоги до колен на небольшой танкетке, на мысе которых чётко видна выемка, назначение которой мне пока не понятно; перчатки, в которые явно было что-то встроено, судя по значительному утолщению на внешней стороне.       Ведьма вела меня по какому-то ей одной понятному маршруту, открывая всё новые и новые двери. Я уже порядком устала бродить, когда мы вышли к огромным воротам. Толчок. Меня ослепляет яркое солнце. Чувствую крепкую хватку на запястье и, не разбирая дороги, выдвигаюсь следом за провожатой, тянущей меня в неизвестность.       Ладно, с неизвестностью я перебрала. Всё было весьма обычно: широкая дорожка, ведущая к высокой светлой стене и чугунным воротам, которые будто бы увиты плющём из того же материала, вокруг газон, откуда-то слышатся звуки борьбы, за мной — башня из сна, к которой я так и не сумела попасть. Странно всё это.  — Итак, — Эмма встала передо мной, изображая из себя педагога, — мы находимся с одном из Кругов — Белом. Всего кругов бесчисленное множество, все они расположены в разных временных промежутках и мирах. Собственно, это не слишком важно. Все Круги объединены под началом Гильдии, которой управляет Посланница. Она что-то вроде вашего Иисуса, только в реалиях боевой организации, — Птица щелкнула пальцами и передо мной появился голографический портрет женщины, чьё лицо было исполосовано шрамами. Светлые волосы собраны в странную причёску, навевающую мысли о десятке мостов, перекинутых через человеческую голову. Один глаз был красный, как мак, а другой — лазурно-голубой. Чёрно-красное лоскутное платье из лёгкой ткани буквально струилось по её телу, — и с ней лучше не связываться, ровно как и мешать её детищу решать проблемы демонического характера, — снова щелчок. Изображение исчезает, — Белый круг отвечает за все планеты, поверхность воды на которых превышает семьдесят процентов от общей. Разделение глупое, но, в общем-то, учитывая некоторые оговорки, мы отвечаем максимум за шесть-десять болтающихся в космосе шариков, что нас вполне устраивает. Здесь обитают весьма разнообразные создания: демоны, эльфы, русалки, оборотни и далее по списку. Рекомендую приготовиться к любым встречам и не пугаться: тебя никто не убьет, — ведьма потянулась, размяла шею, выставила одну ногу в бок и резко выгнулась. Из её спины тут же вылетели серебристо-серые пушистые птичьи крылья.       Сказать, что я офигела, — ничего не сказать, даже учитывая, что я уже видела её в этой форме. Больше меня пригрело, когда на руках, ногах и лице Эммы начали вылезать перья. Она вся будто бы превращалась в большую птицу, даже ноги трансформировались, выросли на них когти, безбожно кромсая сапоги. Я с замиранием сердца ждала, что же будет дальше, но всё закончилось также внезапно, как и началось: трансформация просто завершилась, явив мне её другой облик. В этом образе Эмму ещё можно было узнать, но с натяжкой: лицо, будто кожу на череп натянули, и острые черты никак не складывались воедино с милой альбиноской.  — Ты впервые видишь гарпию, верно полагаю? — спросила Эмма, увидев мой изумлённый взгляд.  — Да… Но как? То есть…ты такой родилась? Почему ты такая? — я потянулась пальцами к её крылу, желая потрогать перья, но ведьма отступила.  — Все, кто есть здесь, родились со своими дарами и проклятиями. Моя мать была гарпией, а отец — демоном. Его кровь пробудила во мне колдовство, а её — дала крылья и эту форму, — взгляд куда-то за угол, — но я не жалею. Можно считать, что мне досталось в меньшей степени. Даже тебе не очень свезло: Хвост сказал, что у тебя два зверя, — Птица покачала головой.  — Что за звери? Это как у тебя — формы? — я посмотрела на свои руки, силясь представить, как бы они выглядели в форме лап.  — Нет, конечно нет. Это твои защитники. Мне просто повезло: моё наследие и мой страж имеют одни корни, но это не всегда так. Например, у тебя в метке я чётко вижу волка и медведя, - гарпия поймала мой взгляд и прищурилась, - А Хвост проглядел. Ещё и сипуха, - широкая улыбка после столь пристального созерцания моих глаз была неожиданной, - Но твоя форма совсем другая — лиса.       Вопросов появлялось всё больше и больше. Информация только начала прибывать, а голова уже пухла.  — Допустим, ладно. Но в чём проблема с тремя зверями? Я не понимаю, — Эмма трансформировалась обратно и мы пошли дальше, по кругу обходя замок, — иметь три защитника явно лучше, чем одного.  — Они будут цапаться. Пока ты этого не чувствуешь, но скоро заметишь, как твоё сознание будто бы крошится. Если не успеешь до момента полного разрушения установить мир между ними — сойдёшь с ума, — мы вышли к тренировочной площадке с рингом, на котором прямо сейчас кто-то ожесточённо дрался, — ну либо ты можешь уничтожить часть. Допускается также блокировка, но это крайняя мера, — Птица выпустила крылья и подлетела к дерущимся. Я поспешила следом за ней.       Двое, издали оставшиеся мною не узнанными, оказались Хвостом и Вороном. Белобрысый бросался на своего партнёра, стремясь нанести сокрушительные удары, но тот из последних сил уклонялся. Оба мужчины были в мыле, держались только, полагаю, из-за упрямства, избили все костяшки и, судя по чёрным майкам и спортивкам, покрытым пятнами пыли и грязи, не раз оказывались на лопатках.  — Привет, чудики, — Эмма подлезла под нижний канат и ткнула стоявшего рядом Хвоста в ногу.  — Я тебе сколько раз говорил, чтобы ты не называла меня так? — маг сел на корточки и провел рукой по щеке Птицы, убирая попутно волосы за ухо. В его взгляде сквозила нежность и любовь. В ответ на его жест ведьма прильнула и носом провела по его коленке.  — Нууу, Хвост! Смотри, кого я привела! — Эмма кивнула в мою сторону, привлекая ко мне внимание. Тот смерил меня прохладным взглядом и снова обратил свой взор на мою спутницу.       По реакции мужчины я поняла, что хороших отношений мне с ним не наладить. Да и нужно ли? Он не выглядит какой-то важной шишкой, хотя, вспоминая бой с тем демоном, можно предположить, что маг — не последний человек в Круге. Либо не самый слабый, что мне тоже не играет на руку: мне ещё неизвестны правила этого мира.  — Можно подумать, будто бы я не знал, что она в замке, — сняв перчатку, Хвост кинул её на край ринга и, проскользнув между канатами, спустился к нам, — ну здравствуй, огнёвка.       Эмма демонстративно закатила глаза.  — Ты за девчонкой наблюдал с неделю точно, а имя так и не узнал? Ну ты даешь, — встрепенувшись, продолжила: — так, про Круг, начальство, немного про зверей и навыки некоторых из нас я рассказала. На трансформацию реагирует спокойно. За состоянием наблюдать, — и, обернувшись гарпией, быстренько в буквальном смысле смылась в множестве струй воды, вылезших из-под земли и обвивших её тело, как кокон. Когда они превратились в большую бесформенную лужу, о Птице ничего не напоминало.       Хвост изучающе посмотрел на меня, на моё бледнеющее лицо, лихорадочное смятение в глазах, замерзшую грудную клетку. Думаю, единственная причина, по которой он удержался от колких комментариев и едкости, допустимых в подобной ситуации, состояла в том, что для меня всё это было в новинку. Действительно, чего ещё ожидать от сопливой девчонки, если она раньше никогда не знала о волшебстве, а тут за ней скачала начал охотиться маг, потом напал демон, её перенесли в другой мир, чуть не угробив, и ещё показали кучу фокусов? Спокойствие с налётом истерики — один из лучших вариантов.  — Она или Литтэ что-нибудь рассказали тебе про твой дар? — я вздрогнула, как от хлопка, когда Хвост заговорил, — про зверя? Что-нибудь объяснили, кроме этой ненужной части про мир?  — Птица обмолвилась, что мой зверь — лиса. На этом пока всё, — повернула голову к собеседнику, — мне кажется, вы ошиблись. Я никогда не была магом. Даже в тот раз, с демоном, на мне был какой-то браслет. Думаю, он дал мне силы. Я никогда даже не могла предугадывать будущее. Или на картах гадать. У меня нет дара.       Ещё один прожигающий взгляд от Хвоста. Он будто бы пытался во мне просверлить дыру, настолько пристально смотрел. С каждой секундой мне становилось всё страшней.  — Не была магом, говоришь? — белобрысый приблизился, взял меня за руку, поднёс ладонь к губам, — сейчас и проверим.       Произошедшего дальше я не ожидала: Хвост, крепко взяв меня за запястье, потянул на себя, схватил за горло и швырнул в турник, стоящий в двух метрах от нас. Из моей груди вышибло весь воздух, ребра и позвоночник заныли. Боль была оглушающей, я даже забыла на секунду, что здесь делаю. — Борись, — маг, не имея крыльев, подлетел на добрый метр и направился ко мне. Мышцы бугрились под его кожей, ногти превратились в чёрные когти с мой мизинец длинной и толщиной, в глазах заплясали золотые искры, — здесь ты не сможешь умереть, поэтому муки будут продолжаться до тех пор, пока ты не дашь отпор.       Выгнувшись в спине, Хвост, словно оттолкнувшись от воздуха, метнулся ко мне. Он двигался слишком быстро, чтобы я могла отреагировать, поэтому не была особо удивлена, когда меня смачно пронесло по траве. Из царапин на щеке текла кровь, плечи страшно саднили. Но белобрысому было всё равно: стоя на четвереньках, выгнув спину, он готовился к новому нападению.       Как мне ему противостоять? Я слишком слабая и медленная, чтобы дать отпор напрямую. Не владею магией, поэтому спеленать его какими-нибудь магическими сетями тоже не получится.       Обман.       Превозмогая боль, я встала на ноги. Хвост вспорол когтями землю. Мы смотрим друг на друга. Глаза в глаза.       Срываясь с места, я ухожу влево и мчусь так быстро, как только могу. Надо убежать. Спрятаться. Обвести его вокруг пальца. Мой единственный шанс. Чувствую спиной его дыхание, слышу, как земля вылетает клочьями из-под когтей. Он чуть не охаживает ими мою спину, но я успеваю уйти в сторону. С разбегу перемахиваю через «козла», но цепляюсь ногой. Приземление на землю оказалось не из самых удачных: в воздухе перевернулась и упала на спину, больно ударившись причинным местом. Впрочем, совсем скоро это стало наименьшей из моих проблем.       Огромный белый волк с легкостью запрыгнул на снаряд. Ветер растрепал и без того всклоченный пышный мех, смахнул каплю слюны с волчьих губ на землю. Зверь прищурился и зарычал.       Меня охватил страх, столь же дикий, сколь и это чудовище.       Прыжок волка. Хватаю палку, валяющуюся рядом, и выставляю перед собой чисто рефлекторно. Зверь приземлился почти на меня, вцепился в оружие зубами и переломал её пополам, после чего откинул обломок в сторону. И именно в тот момент, когда клыкастая пасть вновь поворачивалась ко мне, сама того не осознавая, я ударила его в нос. Волк ошалел, завертел мордой, заскулил.  — Я говорил про обычную самооборону, магия на худой конец, а не про ваши женские уловки! — Хвост перекинулся обратно в человека. Его одежда кое-где висела клочьями, но, можно сказать, выдержала оборот с честью, — больно-то как! Собака!       Держась за нос, маг встал на ноги и поковылял в сторону замка, от которого мы прилично отбежали.  — Стой! — подскочила и побежала к нему, хотя мышцы и лёгкие уже ныли, — что это было, чёрт возьми?! Какого хрена ты перекинулся в огромного пса и чуть не загрыз меня? Хвост! — дернула его за плечо, разворачивая, — ты можешь мне ответить?! Я чуть не померла со страху!       Мужчина остановился, развернулся на каблуках и угрожающе шагнул ко мне.  — Что было? Тебя проверяли, моя дорогая. И ты оказалась трусихой. Я не знаю, что в тебе нашли Птица и Ворон. Через неделю Посланница захочет увидеть тебя, а ты даже дар использовать не умеешь! Да у тебя его и нет! Дешевка!       Подобного оскорбления моя самооценка выдержать не могла. Всё внутри забурлило от гнева. Стремительно вскинув руку, я ударила Хвоста в лицо. В последний момент ладонь против моей воли раскрылась, выставляя ногти. По щеке мага потекла кровь. С ужасом посмотрела на свои пальцы. От тонких пластинок не осталось и следа. Вместо них имелись небольшие, но всё-таки крепкие когти тёмно-серого цвета.       Хвост схватил меня за запястье и вцепился взглядом в мою кисть.  — Вот оно как, — затянулись царапины на его щеке, не оставив и следа, — я в тебе не разочаровался, огнёвка.  — П-почему ог-г-нёвка? — голос дрожал, как и всё остальное.  — Твой дар — дар огня. Чистого. Это одновременно хорошо, ведь ты можешь его создавать сама, тебе не нужна основа, как магам лавы, но и плохо, ведь он рано или поздно захочет подчинить себе твою суть. Но мы этого не допустим, — Хвост втянул когти, — Я — Хвостатый Демон Лис, единственный маг ветра в Круге, сын альфа-волчицы Северных гор.  — Алекс… — Лис зажал мне рот ладонью.  — Забудь это имя. Оно больше не твоё.  — М-м-м-м-м-ф, — только после моего мычания маг додумался убрать руку, — а кто же тогда? Вы мне дадите такое же глупое имя, как и у вас всех? Птица, Ворон, Посланница…  — Здесь имя отражает суть, оно не глупое. Стальная Птица получила за характер и дар льда, Синий Ворон — за мудрость, таланты полководческий и медиума, Чёрная Птица обрела своё имя после пробуждения способностей иллюзиониста и первой чёрной дыры. К тому же, она с Эммой в своё время вытащила из оков тюрьмы Моренграс три сотни невинно заключенных, за что и стали одними из символов свободы. Ты до сих пор считаешь нас просто людьми с непонятными именами?  — Людьми — нет, а вот касательно непонятных имён… — я прищурилась, — сомневаюсь.  — Знаешь, — Хвост тяжело вздохнул, — поначалу всё это кажется очень странным, но со временем ты привыкаешь. К именам, к жизни здесь. У тебя просто не остаётся выбора. Всё мы, белокруговцы, оторваны от своих семей по тем или иным причинам, и если мы с Эм не очень страдаем, то остальные… сложно сказать. У Чёрной Птицы — мы зовём её просто Птицей, как и Эмму, ты научишься рано или поздно различать, — в её мире остались мужчина и дети. Она «умерла», — он выделил это слово согнутыми пальцами, — когда старшей было пять. Ворон оставил мать и сестру. Гонджи вообще попал к нам в десятилетнем возрасте и уже год здесь живет.  — Гонджи? Странное имя, учитывая все остальные.  — Он пока ещё слишком мал, дар не пробудился, только оборачиваться может. Я его сам учил, — на секунду в глазах Хвоста мелькает гордость, — но я уже, кажется, знаю, какое имя ему дадут. Обгоняющий Ветер. Он невероятно быстрый на мысль и шаг, плюс легкий на подъем.  — А он что думает на этот счёт?  — Говорит, что это нечестно, ведь наши имена связаны с животными. Хочет быть Стремительным Волком. Но он далеко не волк по натуре.  — Его имя и правда очень отличается от ваших. К тому же, у тебя тройное. Почему?  — Я тебе дал подсказки. Дальше сама, — Хвост усмехнулся.       Я с минуту смотрела ему прямо в глаза, силясь разглядеть в них ответ, но тщетно. Перед глазами начало всё расплываться. Мигом вспомнился указ Литтэ, но это было не к месту: Эмма забыла оставить мне снадобье, выданное целительницей. Сознание стремительно гасло, в глазах темнело. Я успела только бросить взгляд в сторону, чтобы разглядеть приближающуюся крылатую фигуру, когда оно оставило меня на произвол судьбы.       Чёртов мир и чёртова телепортация.