Неугасимое пламя

      Безоблачное небо и бесконечная водяная гладь. От моих шагов по ней распространяется рябь. Над головой — белоснежные арки, будто бы выросшие в этом бесконечном озере. На них можно разглядеть руны, слабо светящиеся золотом. Мне не надо их прочитать, но подсознательно я чувствую: они — молитвы добрым богам.       Опускаю взгляд вниз. Подо мной мерцающий всполохами пламени подводных вулканов, светом фосфоресцирующих кораллов и окон подводных жителей мир, завораживающий своей красотой. Они скользят в толще, неуловимые и прекрасные.       Иду дальше, поднимая водяные брызги. Настроение игривое, будто бы я изрядно выпила. Состояние лёгкости. В груди словно бы порхают бабочки. Не видно ни земли, ни гор. Лишь океан, я и его обитатели.       Прыгаю в попытке достать до вершины арки, но не могу: слишком высоко. Срываюсь на бег, желая найти конец этого морского коридора, и даже не замечаю, как свет под водой становится ярче. Только остановившись и согнувшись пополам, силясь отдышаться, рассматриваю под собой огромный морской город. Его шпили поднимаются ввысь, чуть-чуть не доставая до поверхности, мерцают, словно драгоценные камни.       Опускаюсь на колени, чтобы получше его рассмотреть, но неожиданно проваливаюсь под воду. Не успеваю задержать дыхание и рефлекторно вдыхаю. Паникуя, уже думаю о смерти, не понимая ещё, что это сон, но, к моему удивлению, выдох и следующий вдох я делаю спокойно, будто на поверхности. Вода тёплая, не такая, какая должна быть в столь большом водоеме. Она заботливо обволакивает моё тело, согревая и успокаивая. Создаётся ощущение, будто бы я всегда была её частью.       Взгляд опускается вниз. Вместо моих ног — длинный, толстый, янтарный, змеей извивающийся рыбий хвост с множеством гребней тёмно-коричневого цвета. Приподнимаю край чёрной сорочки, в которой я гуляла по морскому лабиринту. От талии и ниже растут сначала маленькие, постепенно увеличивающиеся чешуйки, которыми покрыто всё ниже. На пробу взмахиваю хвостом. Он послушно следует моим командам. Будто бы я всю жизнь была русалкой.       Теперь я знаю, что это сон. Прекрасный, дивный сон, который мне не хочется покидать. И я в нём не одна.       Краем глаза замечаю другую русалку, плывущую ко мне. У неё длинные тёмные волосы и иссиня-чёрный хвост, усыпанный светлыми чешуйками, из-за чего кажется, что он — кусок ночного неба; большие, раскосые, светло-голубые глаза, в которых хочется утонуть. В руках у русалки гребень, украшенный орнаментом из обычных камней. Она подплывает ко мне вплотную и долго смотрит, изучая.       Я пытаюсь ей что-то сказать, но голос словно пропал. Хотя, кажется, ей это и не нужно: она заплывает мне за спину и собирает волосы гребнем. Честно говоря, очень признательна ей за это: они постоянно закрывали обзор. После с меня сняли сорочку. Я противилась, не хотела расставаться с единственным предметом одежды, но, присмотревшись к незнакомке, поняла, что это необходимо: не только на её шее, но и на плоской груди имелись жабры.       Русалка берет меня за руку и тянет вниз, в город. Мимо проплывают дочери и сыновья морей, настолько разные по своей окраске, насколько и люди на земле. Мне встречаются юноши и девушки с рубиново-красными, тёмно-зелеными, салатовыми, персиковыми, подсолнечно-желтыми волосами. Но вот цвета хвостов во многом похожи: изумрудные, рубиновые, серые, янтарные, как у меня, чёрные, перламутровые, синие. Пару раз на глаза попадались бурые и безумные, разноцветные, переливающиеся, но это были исключительно тритоны, причём только со светлыми волосами. Сцепленные генетические признаки?       Мы плыли в сторону самой высокой башни, почему-то тёмной и полуразрушенной. Она чем-то напоминала высотные здания из книг и фильмов про апокалипсис: поросшая водорослями, словно цветами и плесенью, с потрескавшимися стенами, выбитыми окнами, покосившимися проёмами. Будь я одна, даже не подумала бы приблизиться к ней, но моя спутница упрямо шла на сближение, одновременно опускаясь всё ниже и ниже, видимо, желая заплыть в зияющий чернотой вход в самом низу.       Когда мы оказались слишком близко, меня пробила паника. Я заметалась, попыталась вырвать руку из захвата, но тщетно: русалка держала крепко. Она же смотрела на меня непонимающими глазами и показывала пальцем во тьму, будто бы говоря «туда!». Но ей было меня не переубедить: слишком велик был нахлынувший ужас. Русалка покрепче схватила меня за запястье и что есть силы задвигала хвостом, мигом затягивая меня в первобытную тьму неизвестного здания. Впрочем, видимо, только для меня эти окутанные мраком лабиринты были незнакомы: русалка двигалась уверенно, обходя обломки и тупики, проплывая часть пролётов.       Через какое-то время за углом замерцал слабый голубоватый свет. Мы вплыли в круглую комнату, подпираемую колоннами, в которой не было ничего, кроме пьедестала в центре, на котором покоилась лазурная, сияющая сфера. Вокруг неё танцевала морская пена, словно защищая её, а в сердцевине плясал синий огонёк.       Я посмотрела с удивлением на свою проводницу и подплыла к сфере. Сердце запело голосом океана, руки сами собой потянулись к артефакту — а это был именно артефакт, — глаза завороженно смотрели. Но как только мои пальцы коснулись сферы, всё тело пронзило болью. Меня выгнуло дугой и отбросила на дно. Хвост против воли зазмеился, забился в конвульсиях, уменьшаясь в размерах и разделяясь на два отростка — ко мне возвращаются ноги.       Но прежде, чем я вернула себе человеческий облик и начала задыхаться, перед глазами начали мелькать самые странные картинки.       Вот огромное чёрное пятно, дымясь, ползет по водяной глади, захватывая всё большее пространство. Было бы разумно решить, что это нефть, но она не распускает свои щупальца по морю, отрезая жителей от спасения. Я слышу снизу крики и мольбы, но знаю, что они скоро стихнут: пятно поглощало их вместе с пространством, растворяя даже кости, словно в кислоте.       Меня переносит в другое место. Высокие своды замка. Коридор Белого Круга. В середине лежит изувеченное тело. Чёрные волосы, бледная, синюшная кожа, всё покрыто кровью.       Тьма. Разъедающая глаза тьма, в которой сначала ничего нет, но после передо мной появляется Посланница. Её взгляд пустой, ничего не отражающий. Тень закрывает половину её лица, не позволяя рассмотреть. Но тут происходит странное: она смещается на другую сторону, демонстрируя мне двух абсолютно разных людей. Вторая половина принадлежит женщине с тёмными, как ночь, отливающими зеленым, внимательными глазами, перламутровой кожей и угольными волосами. У неё суровые черты лица, губы сжаты в тонкую полоску.       Резкая вспышка. Я оказываюсь в той же комнате, но всё иначе: вода вокруг меня зеленоватая, тягучая, словно в болоте. Напротив — огромная змея, с блестящими золотом глазами. Мы, замерев, смотрим друг на друга, общаясь без слов. Я чувствую угрозу. Но её источник — не она. Змея только предупреждает.       Удар затылком о пол и резкий вдох. Лёгкие заполняются водой. Я задыхаюсь. Пытаюсь всплыть, но тщетно: тело онемело. Перед глазами темнеет, сердце бьётся всё медленнее. Скребу ногтями по полу и рефлекторно вдыхаю снова. Предсмертные конвульсии охватывают тело, забирая последние силы.       Я, лихорадочно дыша, вскакиваю на кровати. Вокруг темно, но, стоит мне запаниковать и начать биться в кровати, отползая к спинке, как свет включается. В дверном проеме стоят Хвост с Литтэ. Оба перепуганы до чертиков и чем-то удивлены.       Опускаю глаза на свои ноги. Всё вокруг меня мокрое, будто бы вылили ведро воды. Лежащие рядом руки в крови — я содрала кожу на фалангах, — под ногтями песок и камушки. В волосах замечаю запутавшуюся одинокую водоросль. Сорочки на мне тоже нет. Она будто испарилась.       Судорожно хватаю одеяло и прикрываюсь. У Хвост брови ползут вверх. Литтэ отводит его в сторону, поворачивая спиной, и подходит ко мне. В каждом её жесте читается беспокойство и непонимание. Она, как и я, в полном смятении от увиденного, не могла задать ни одного вопроса.       Пифия отвела меня в помещение, похожее на столовую, оставив мага убирать комнату, и усадила за один из длинных белых столов. Здесь всё было, как в кафетерии, сделанном на больничный лад: белая мебель, белые стены, яркие лампы, длинные полки для еды. Место само по себе навевало уныние и чувство, будто бы ты умираешь. Жутко.       Поставив на стол тарелку с макаронами и толстым шматом мяса, Литтэ села напротив и дала мне вилку с ножом. Минут пять мы играли в гляделки, тщетно стремясь найти друг в друге ответы на появившиеся вопросы, но после сдались: я принялась за еду, жадно кусая и глотая, только сейчас поняв, насколько же голодна, а целительница ушла делать чай. Вернулась она быстро, держа в руках две дымящиеся кружки.  — Я не знаю, как объяснить тебе произошедшее, — сказала она, пододвигая ко мне напиток, — вода на твоей кровати — морская, это подтверждают и водоросли в твоих волосах. Я бы предположила, что тебя облили, пока ты спала, но даже за пределами Белого Круга море слишком далеко. Вывод один: ты сознательно притянулась к морю. Либо…  — Либо?  — Знаешь, есть одна давняя история. Мне её рассказывала знакомая русалка восемьсот лет назад, если не больше, — я выпучила глаза, услышав эту цифру. Сколько тебе лет, Литтэ?! — она рассказывает про удивительный артефакт — Солнце Океана. По легенде, он предназначен для того, чтобы хранить океан от тьмы, что может прийти с суши. Звучит странно, но в этом есть смысл: зло всегда не любило воду, — тихое фарканье, — полагаю, поэтому злодеи редко моются. Но не суть. Тем, кто хочет найти Сердце Океана для зла, его никогда не достать, ведь видеть его суть могут лишь чистосердные. Для остальных же он видится просто стекляшкой.  — К чему ты клонишь? — я вся сжалась.  — Хоть я и дриада, Лес, — странное сокращение от Александры, подумала я, — но я иногда вижу будущее, а моей расе это не свойственно. Впрочем, я за это поплатилась. Не суть. Я знаю, что перед тобой предстоит серьезный выбор, причем, что бы ты ни выбрала, тебе придётся отдать что-то очень ценное. Думается мне, какую-то роль в этом выборе сыграет и Сердце.  — Погоди. Если это такой мощный артефакт, то почему выбор не может быть непосредственно связан с ним? Может, мне придётся выбирать между океаном и сушей? Может, оно захочет, чтобы я стала русалкой?  — Потому что Сердце — пустышка, — огорошила меня Литтэ, — оно не дарует ни силу, ни знания, ни могущество. Оно лишь защищает океан от тьмы. Тот, кто завладеет Сердцем, не получит ничего, даже если очень захочет. Но вот тот, кто его разрушит…уничтожит барьер между тьмой и морем. Сначала падет Барэль, ведь именно на этой планете и спрятано Сердце, а затем захлестнет и остальные планеты. Вода станет отравленной и непригодной для жизни…  — Я знаю, где Сердце.  — Что? — Литтэ запнулась и вскинула на меня глаза.  — Во сне я видела русалку со звёздным хвостом и Сердце. Она отвела меня к нему. Оно в…       Литтэ прислонила к моему рту ладонь, случайно впившись ногтями в щеку.  — Нет, молчи. Если тебе показали, где находится Сердце Океана, значит, ты в скором времени должна будешь ему чем-то помочь. Но никому нельзя говорить, в каком месте оно лежит. Даже тем, кому веришь. Не смей упоминать об этом, — пифия убрала руку, — для всех ты — новенькая, неумелая ведьма. Пусть так будет и впредь.       Понимая, что Литтэ права и мне лучше молчать о своём сне, я молча принялась за еду. Вопросы кружились в моей голове стайкой беспокойных птиц. Значит, меня призвал некий артефакт. Он же пытался меня предупредить об опасности и дальнейшем развитии событий. Что мне угрожает? О чём говорят увиденные образы?       Когда подносила последнюю макаронину ко рту, в столовую зашёл Хвост. Вид у мага был потрепанный и обеспокоенный. Быстро подойдя к раздаче и захватив из ниоткуда взявшуюся там тарелку с полусырым — фу — мясом, он сел рядом с Литтэ и припечатал меня взглядом к лавочке.  — Через неделю Посланница собирает все Круги на Барэле для ежегодного маскарада. Пятнадцать минут назад пришло оповещение.  — И что?  — Явка Лекс обязательна. Мы в глубокой ж… — Хвост запнулся, посмотрел на Литтэ, и продолжил, — дыре. Мы в глубокой дыре.  — Ты за неделю не успеешь её подготовить, верно?  — Даже за месяц не успел бы. Мы даже её имя не выяснили. О навыках вообще молчу.  — Но разве имя не выбирается за подвиги? — вставила я свою лепту.  — Ты меня вообще слушала? — маг вскинул бровь, — оно отражает суть.  — Сегодня же ведешь её в Иллюзиум. Я предупрежу Мануру.  — Поест и пойдём.       Спустя полчаса мы энергично брели по светлым коридорам Круга. Шли долго, мучительно долго. Остановились спустя какое-то время у железной двери, будто бы украденной с подводной лодки: огромные болты, соединяющие, по-видимому, широкие железные листы, большой круглый вентиль посредине вместо ручки. Пространство вокруг было словно в копоти. Перед дверью, спиной к нам, стояла невысокая девушка с двумя пышными, короткими хвостиками ядрено-розового цвета, торчащими сверху. На ней было угольное, пышное платье до середины бедра с множеством тёмно-малиновых оборок и лент, длинные чулки в чёрно-зелёную полоску и сапоги с кучей ремешков на танкетке.  — Манура, — окликнул девушку Хвост, - она фея, так что не пугайся.       Думала, что Кругу меня уже нечем удивить, но ошиблась. Глаза Мануры я узнала сразу: чёрный белок, серебристая радужка и яркий желтый зрачок. После начала рассматривать всё остальное. Тёмно-зелёная кожа, по цвету напоминающая сочные тропические листья. Губки бантиком с матовой фиолетовой помадой. Озорные широкие глаза на пол лица. Миниатюрный вздёрнутый носик. Манура очень похожа на ребёнка, подумала я. Наверно, она и есть ребёнок: вся такая маленькая, в этих оборках, пышное короткое платье, как у принцессы.  — Я вас заждалась. Вы где заплутали? — спросила девочка, разворачиваясь к нам на пятках и наклоняя голову.  — Внеплановое. Перевоплощайся, забирай её и дуйте в Иллюзиум.  — А ты с нами не пойдешь?  — Ты же знаешь: ОН меня терпеть не может.       Не став спорить, Манура тяжело вздохнула и расставила ноги. Всё её тело напряглось. Вытянув сначала руку вниз, наискосок телу, она резко отвела её вверх, не меняя плоскости, и перенесла вес на одну ногу, согнув вторую. После всех этих нехитрых, быстрых манипуляций её окутало зелёно-серой дымкой и подняло над землей на добрый метр. Превращение длилось буквально пару секунд, после чего передо мной предстала совсем другая девушка.       В ярко-розовых волосах появились тёмные прядки. Чёрный костюм: топ-майка, заканчивающийся чуть ниже груди, соединен с шортами до середины бедра лентами крест-накрест. Сзади на них висел короткий шлейф из пластин, похожих на острую чешую. За спиной феи трепетали зелёные мозаичные крылья с малиновыми рваными краями. В руках — длинный деревянный посох с «клеткой» из веток на конце, внутри которого спряталась эфирная змея. На ногах — высокие сапоги на толстой подошве с ремешками, опять-таки, перекрещенными.  — Итак, Лекс, вот короткий инструктаж. Первое: не проявляй там эмоций. Второе: не давай ему себя обмануть. Третье: первой не нападай, не беги. Помни, что ты не безоружна. Твоё воображение — твой меч, логика — щит. До полного раскрытия силы ты для него — лакомый кусок, но внутри Иллюзиума… вы можете стать равными. Там возможно всё, — Манура взяла из рук Хвоста маленький камушек и вложила в мою руку, — материя того пространства тебе вряд ли поддастся — она целиком его, — поэтому используй эту.  — Я…  — Я буду рядом. Не бойся, — Манура посмотрела на вентиль и сглотнула, — Хвост, открывай.       Дверь открылась предо мной, оголяя тьму. Свет, проникающий в комнату через проем, будто бы находил некое препятствие, из-за чего не мог проникнуть внутрь. Это место нагоняло страх.       Манура взяла меня за руку и шагнула вглубь. Как только мы преодолели буквально два шага, я услышала скрип. Пути назад нет. Мы шли всё дальше и дальше, пока фея не остановилась и не развернула меня к себе лицом. Я всё еще сжимала подаренный ею камушек в руке, отчаянно не понимая, что меня ждет дальше. Сейчас должны выявить моё имя, но как?       Посмотрев на меня с минуту, Манура хотела уже что-то сказать, судя по приоткрытым губам, но тут гнетущую тишину взорвал безумный смех. От него побежали мурашки по коже, всё сжалось. Фея закусила губу, быстро оглянулась и, сделав шаг назад, взмахнула посохом, растворяясь во тьме.       Я осталась одна.       Отчего-то я понимала, что Манура, если нужно, придёт на помощь, но мне хотелось самой преодолеть это препятствие. Я хотела узнать, чисто из любопытства, чего стою. Поможет ли мне это испытание или меня просто запугали?       Не знаю, сколько продвигалась вперед, но совсем скоро я услышала тихое мурлыканье и стук каблуков. Ориентируясь по звуку, ступая по этой непроглядной тьме, дошла до первого, идеально круглого пятна света. В его центре стоял большой диван спинкой ко мне. С одной стороны свисала нога в чёрных обтягивающих ботинках, покачиваясь.  — Кхем, извините, — мычание прекратилось, как и стук. Белая, как мел, рука с узловатыми, костлявыми пальцами с чёрными прямоугольными ногтями обхватила спинку дивана. Спустя мгновение ко мне спиной стоял кто-то непонятный и двухметровый.       Он был каким-то пустым, походил на рисунок в два дэ, к которому частично приложил руку ребёнок: угловатый, с вытянутыми руками, узкой грудной клеткой. Голова было белая, вместо волос — что-то вроде шапки из взбитых сливок.       Чудовище повернулось ко мне. Диван исчез: вот я моргнула — и вот его нет. Мы остались один на один.       Вместо глаз — чёрные пятна. Рот заменяет жирная кривая. Подбородок — острый, перевёрнутый треугольник. Шея тонкая-тонкая. Весь словно окунутый в деготь по плечи. Плоский и нарисованный.       Оскал беззубого, грифельного рта заставил поджилки поджаться. Хотелось сорваться на бег и мчаться вперед, но я отчётливо слышала в голове слова Мануры: «не показывай эмоций». Но как можно оставаться хладнокровным, если перед тобой стоит…это? Жуткий монстр из шкафа, сошедший с детского рисунка. Страшное чудовище, которое не исчезнет с первым лучом солнца. Потому что здесь нет солнца. Здесь ничего нет.  — Кто это такой красивый? — моргаю, и вот он уже прямо передо мной, угрожающе нависший, — свежее мясо?       Молчу. Смотрю прямо в глаза, закусив губу. Мне нельзя проявлять страх. Мне нужно быть храброй.  — Я — ведьма Белого Круга! — расправила плечи, — и тебе меня не напугать, монстр! — совсем детское выражение, но оно подкрепляет мою уверенность.  — Монстр? — чёрные провалы расширились с два раза, демонстрируя, видимо, удивление, — Я — Монстр?! Я — отец всех чудовищ! Я — породивший все страхи, создавший тьму! Я — Первозданный Морок!       Существо будто встало на дыбы. Его очертания стали ещё резче, ярче. Фигура вытянулась и заострилась.  — И я тебя не боюсь, — завела руку за спину, представляя, будто у меня там висит острая катана. Какого же было моё удивление, когда нащупала ручку японского меча, — чтобы ты не сделал, тебе не заставить меня дрожать от ужаса, — вытащила длинный меч из ножен и встала в стойку, готовясь к удару. Лицо монстра вытянулось ещё больше.  — Манурррра! — чудовище отступило на два шага назад, но, как оказалось, лишь для того, чтобы создать себе место для разбега. Оно понеслось на меня, размахивая удлинившимися когтями.       Но и я не растерялась. Схватившись поудобнее за рукоять, вывела вперед ногу и нанесла удар сверху. Монстр зарычал громче бульдозера, стоило лезвию полоснуть по его плечу. Но, вместо того, чтобы кровоточить, рана начала испускать странный черный дым и стремительно затягиваться. Уже спустя пару секунд не осталось и следа. И так было со всеми последующими. И если для него наш бой проходил с минимальными последствиями, то для меня он был феерией боли: руки и ноги сводило от напряжения, следы от его когтей жутко зудели и горели. Я слабо понимала, что делаю и как действовать дальше — силы медленно покидали меня.       Морок был намного быстрее и точнее меня. Он атаковал с безумной скоростью. Я еле успевала замечать его когти, приближающиеся ко мне, и закрываться мечом. Может, будь более сведуща в этом искусстве, удалось бы победить чудовище в два удара. Но, к сожалению, я впервые держала в руках меч.       «Твоё воображение — твой меч, логика — щит, » — всплыли в памяти слова Мануры. Я уже вообразила себе меч, но толку от этого — ноль…       Но почему должен быть только меч?       Я сделала выпад и атаковала сбоку, заставляя Морок отскочить влево. Взяв катану в одну руку, я опустила вторую вниз, представляя, как держу в руках толстую цепь. Вот она тянется, изгибается и соединяется в толстым кожаным ошейником, надетым на огромного острозубого пса. Я представила всё: вытянутую морду лисью морду, мощные когтистые лапы, толстую шею, чтобы его было трудно задушить, густую бурую шерсть, хоть немного защищающую от когтей Морока, ярко-красные устрашающие глаза. Чудовище же тем временем полосовало руку, в которой я держала оружие. Мне было адски больно, но приходилось держаться. Вот, ещё чуть-чуть, я призову его…       Рычание стало для меня приятной неожиданностью, ровно как и туго натянутая цепь. В процессе создания зверя я закрыла глаза, так что теперь, распахнув их максимально широко от удивления, я во всю рассматривала создание. Оно было точь-в-точь как я себе представляло. Только живое. Настоящее. Моё.       Пёс кинулся на Морока, вгрызаясь в руку и разрывая тьму всеми четырьмя лапами. Чудовище же активно било его в бок когтями. Но зверю было всё равно: все раны заживали с невероятной скоростью, облизываемые всполохами пламени, исходящими изнутри. Вскоре бой стал неравным: монстр потерял равновесие и упал на землю, если можно так сказать, ведь её здесь фактически не было.       Стоп. А вот и наводка.       Опустив острие катаны вниз, я представила себе, как на самом кончике собирается всё моё воображение и трижды ударила по плоскости, в которой нахожусь. Из ниоткуда начал появляться бетон, покрывать пространство вокруг нас, образуя квадратную комнату без крыши. Ладно, вру. Крыша там была, но в виде сетки. И в этом и был фокус.       Подозвав пса, я быстро вообразила вокруг нас стекло, заменив сетку на него же. Мы оказались в огромном аквариуме. На полу, в отделенной от нас части, вообразила себе выходы трубопровода и пустила по ним воду. Комнату начало стремительно заливать, но Морок даже бровью — или что там у него вместо них? — не повёл. Он встал вплотную к разделяющей нас стенке и коснулся одной рукой. Под его пальцами сразу пошли трещины.  — Может, ты и можешь создавать, — чудовище оскалилось, — но это мой мир.       Я уже понимала, что он пытается меня запугать: был бы всемогущ в Иллюзиуме — просто просунул бы руку сквозь стекло. Но он не может. Это — моя иллюзия.       Восстановив стекло, я заменила воду на тонкий слой бензина и пустила огонь. Всё пространство по ту сторону тут же охватило пламя. Морок взвыл, замахал руками, силясь отогнать жалящие всполохи, но бесполезно: я не дам ему уйти. Я сожгу его.       Но задача оказалась сложнее: монстр, встряхнув руками, залил пол водой, загасив огонь. Пар заполнил комнату, лишив меня обзора. Я больше не видела чудовище за серыми клубами.       Слишком поздно поняла, чего добивался Морок.       Пар хлынул в убежище, окончательно дезориентируя. Длинные пальцы сомкнулись на моём горле, сжимаясь. Ноги потеряли точку опоры. Я начала задыхаться. Рот чудовища изогнулся в презрительно-безумной улыбке.       Перед глазами темнеет и расплывается. Сознание начало потихоньку уплывать. Я уже начала прощаться с жизнью, забывая, что всё это нереально. Сердце бьется чаще. Холод скользит по телу. Перед глазами пляшут золотистые искры. Беззвучно шевелю синеющими губами, моля о пощаде.       Нежданный жар разливается по телу. По кончикам пальцев кружат нервные импульсы, слабо покалывая. Все чувства обострены до предела. Где-то в глубине сознания вспыхивает странный образ: золотистый рисунок из линий. Морда моего выдуманного в Иллюзиуме зверя, только с примесью медведя, заключенная в щит, обрамленная острыми перьями. Его глаза загораются рубиновым, морда скалится. Перья закружились вокруг образа, создавая лучи, и вдруг стрелами разлетелись в стороны.       Меня выгнуло от распространившегося по телу огня. Морок сжал сильнее пальцы, видимо, желая побыстрее меня задушить. Но не успел: пламя хлынуло из меня, формируясь в волны, окружая моё тело коконом. Чудовище опустило меня и отшатнулось, но я не упала. Огонь подхватил меня, затуманил мой разум, окружил и поднял над землей. Я стала им.       Не помню, что произошло дальше, но очнулась я в путах шиповника. Рядом стояла Манура в боевой форме, Морока нигде не было, как и моего волка. Фея внимательно наблюдала за мной, смотрела прямо в глаза.  — Вернулась? — тяжелый прищур.  — Вроде бы.       Манура вздохнула и, взмахнув посохом, раздвинула колючие ветки. Я выбралась из огромного куста и осмотрела его. Шипы кое-где были поломаны, кора обгорела. На уровне моей головы всё было усыпано цветами, создающими подушку, но и они были сожжены. Она схватила меня, когда я ещё горела…       Мы с феей вернулись к двери, Манура трижды постучала по косяку. По ту сторону Хвост со скрежетом открыл дверь. Когда вышла, глаза резанул свет. Я закрыла лицо рукой, тихо зашипев. Заметив это, Хвост стянул с себя сюртук и накинул мне на голову, оставшись в старинной белой блузке. Благодарно кивнув ему, спрятала лицо под тканью. Сразу же стало легче.  — У тебя глаза красные, — огорошил меня маг, закрывая дверь.  — Видимо, из-за перепадов давления или чего-то в этом роде, — ответила я, подумав, что он про белки.  — Нет, ты не поняла. У тебя красные глаза. Как у вампира.  — Почему-то у меня такое чувство, что не как, — прошептала Манура и подошла ближе. Приподняв верхнюю губу до предела, изучила мои зубы.  — Ну что там?  — Пробей информацию по её родне. У меня есть предположение, что мать девочки совсем не та, за кого себя выдает, — голос феи был жестким и совсем не вязался с её детским образом.  — Что? Подождите, объясните! — меня накрыло волной паники. Это что ещё за новости?!  — Пойдём, — Хвост схватил меня за запястье и потащил в противоположную сторону от коридора, через который мы шли.       Дорога была долгой. Где-то в середине я уже устала, как собака, особенно после боя с Мороком. Отчаянно оттягивая мага назад, тормозя его, упираясь ногами, ныла, давила ему на уши. Когда Хвост остановился, я уже готова была прыгать от счастья, думая об отдыхе, но мои желания исполнили несколько иначе: подхватили на руки и понесли дальше. Это окончательно выбило меня из колеи и я просто обмякла в его руках, свесив руки-ноги-голову и позволяя меня нести в неизвестном направлении.       Мы подошли к белоснежной герметичной двойной двери, открывшейся при нашем приближении. За ней был недлинный широкий коридор. Возникало ощущение, что мы в какой-то производственной лаборатории. Впрочем, я убедилась в своём суждении, когда Хвост толкнул ногой — ведь всё ещё держал меня, — ещё одну белую тонкую дверь, заходя в погруженное в полумрак помещение. Заставленное лабораторными столами, шкафами, оборудованием и множеством препаратов, фосфоресцирующих или мерцающих, дымящих или горящих. Завораживающее зрелище, и в этой обстановке я не сразу заметила Эмму, сосредоточенно переливающую что-то из колбы в пробирку. Было странно видеть её в лабораторном халате, простом чёрном платье и в круглых очках для опытов. Но ногах — балетки.  — Девочка тут ещё и недели не пробыла, а ты уже во всю действуешь, Хвост? — Эм кинула на нас игривый взгляд и подняла бровь, не отвлекаясь от своего дела. В тот же момент маг опустил меня на землю.  — Сейчас не время для твоих шуток. Нам нужна информация по её генокоду и древу. Во время инициации… возникли некоторые проблемы.  — А если точнее? Ради чего мне стоит прервать свой эксперимент? Я не хочу заново замешивать реактивы из-за глупостей, — ведьма поставила пробирку в центрифугу и запустила устройство, не особо заинтересованная нами.  — У неё вылезли первичные признаки вампиризма.  — И ты удивлён? Весьма странно. Мне казалось, что ты достаточно умный, чтобы понять это. Она быстро восстанавливается, живуча, её черты лица говорят о вампирских генах и ещё многое-многое-многое. Я ставлю на то, что она из какой-нибудь дальней ветки рода Лордан.  — Но Лордан же — полукровки…  — Волки в ней тоже имеются, но в ослабленной форме. Доминирует ведьмачья кровь.  — Боги, Эмма, просто сделай мне генокарту и древо! Нам её скоро Посланнице и Птице представлять, а мы ничего о ней не знаем! Как нам с этим поступить?! Ген вампира слаб, полноценной ей не стать, а оборотень в ней дальше обычного нюха не зайдет. Я не знаю, что делать, а ты возишься со своими пробирочками!  — Пробирочками? — ведьма наконец встала к нам лицом, опёрлась о стол, над которым работала, и сложила руки на груди, — волк внутри неё не даст ей ничего, кроме интуиции, потому что у Лордан слишком слабая кровь оборотней. Вампирские же гены ударят по организму буквально через пару лет, постепенно делая её бессмертной, и то не факт: возможно, огненная магия сожжет её раньше. Так или иначе, у девочки один путь — техническая смерть.       Слова Эммы ударили больнее хлыста. Умру? В любом случае? Чувствую себя онкобольным, которому отмерили срок в пару лет в лучшем случае. Хотелось покончить с этим раньше, вскрыв свою плоть ножом или прыгнув с высотки… Но я вспомнила про Сердце Океана. И собственная смерть неожиданно приобрела иной смысл. Могу ли я умереть, призвав все свои силы, чтобы защитить артефакт и все океаны и моря этого огромного мира?       Но есть же и второй путь — бессмертие. Хотя, по сути, не смерть ли это? Видеть, как дорогие тебе люди умирают… и помнить это. Даже в Круге мне не спастись от этой участи, ведь здесь все — бойцы, которым суждено погибнуть на поле боя. От этой мысли мне стало больно. Из меня будто бы вытянули всё, кроме грусти.       Хвост тоже поник. Мне почему-то казалось, что Эмма в их белобрысом тандеме — эмоциональный человек, но, учитывая её теперешнее хладнокровие, я делаю ровно обратный вывод: маг, не смотря на внешнюю непробиваемость, чуткий и глубоко переживает за всех, но делает это порой настолько неумело, словно никогда и не видел проявлений подобных чувств среди своего окружения. А Птица…оправдывает своё имя. Стальная. Во всех смыслах. Её сердце за щитом, который не каждый сможет пробить, а всё, что мы видим, — лишь тень того человека, которым она когда-то была. Если была, конечно. Она — воин, способный запечатать свои эмоции и убить даже самое дорогое существо. Идеальный вояка и лидер, но вне этой среды она не жизнеспособна.  — Всё равно сделай. Может быть, ты ошибаешься, — припечатал Хвост и выдрал у меня пару волосков, не спрашивая разрешения. Я ойкнула и уничтожающе посмотрела на мага. Хоть бы хны!  — Хрен с тобой, золотая рыбка, — буркнула гарпия, забрав материал для исследований.       Не знаю, сколько мы ждали. Может, час, может, два, но белизна коридора, в который нас выгнала Эмма, буквально сводила с ума. В конце-концов мы уже буквально сползали на пол, когда из дверей вылетела ведьма с пробиркой в руках, в которой плескалась ядреная фиолетовая жидкость.  — Эврика! Как я и думала, это младшая ветка Лордан — Бушар! Десять процентов ликанов, десять процентов русалок, тридцать процентов вампиров, пятьдесят процентов ведьм!       Хвост мгновенно подлетел, с удивлением смотря на белобрыску.  — Что, прости?! Как Бушар могли вообще проникнуть на Землю, да и ещё оставить там ребёнка?!  — А это вторая часть моего рассказа. Она не простой дампир*, как я думала в начале. В плетении её ауры есть следы мороя лоскотушьего типа, — посмотрев на наши непонимающие лица, Эмма нахмурилась, — живу с тобой уже больше сотни лет, Хвост, а ты так и не научился меня понимать. Её мать, морой-утопленница, — а это не та женщина, которую ты знала, — утащила в загробный мир живого. Не могу сказать точно, к какого роду или виду он относился, но, скорее всего, среди его предков были русалы. А сама умершая была из рода Бушар. Таким образом, наша Лекс — безумное сочетание ведьмы, вампира, оборотня и русалки! Если мы сможем научить её трансформации, то она сможет использовать силу своих предков!  — А минусы подобного расклада? — за время тирады маг успел восстановить равновесие, но вот я его постепенно теряла.  — Мы либо учим её трансформации, чтобы использовать в местах, куда сами добраться не можем, либо иллюзионизму. За двумя зайцами не угонимся: тело и нервная система не выдержат, — Эмма изучающе оглядела меня, словно видела впервые, — К слову, а как её назвали? Что сказал Морок?  — Стойте. Имена даёт Морок? Этот чокнутый псих?! — завизжала я.  — Полегче, Лекс. Этот чокнутый мудрее всех нас вместе взятых, к тому же провидец.  — Этот ваш мудрец меня чуть не убил! Он хотел меня задушить!  — Хочешь честно скажу? — Эм подошла ко мне вплотную, — он бы убил, если бы не Манура. В идеале её там быть не должно, ведь все адепты проходят обучение, прежде чем попасть в Иллюзиум. И там они сражаются с Мороком на равных, используя свой дар, но ты!.. — сколько ненависти было в её словах, — я не знаю, о чём думала Птица, когда брала мало того, что землянку, так ещё и неуча и спихивала на нас. Она приказала провести тебя через инициацию как можно быстрее, и будь у нас то время, что ты валялась в отключке, мы бы успели тебя хоть немного поднатаскать. Но ты оказалась слабачкой, не способной перенести переход и подготовку. Нам пришлось рисковать Манурой, отправляя её с тобой в Иллюзиум, но, умри ты, нам было бы в сто раз лучше. Хотя обычно адепты проходят через это самостоятельно! Да, умирают, да, калечатся, но слабакам не место в Круге! И тут ты!  — Эмма! — попытался приструнить ведьму Хвост, - Заглуши своё всесильное чувство ответственности перед Птицей!  — Нет! Не затыкай меня! Эта девчонка ставит нас всех под удар! Почему Каючи, Максимилиан, Оран и другие с честью сражались и погибли в бою против Морока, а эта выскочка бушаровская выжила? Да ещё и с помощью!  — Птица, она чуть не сожгла Морока! Если бы Манура не прикрыла его и не остановила выброс силы, мы лишились бы их двоих! Ты прекрасно знаешь, что он не восстановился бы без другого тела. И что бы мы делали? Ты бы пошла в Иллюзиум на его место? — Хвост оттеснил ведьму от меня, прикрывая плечом, — они погибли, потому что позволили себе страх, а ты знаешь: он только этого и ждёт, — маг взял меня под руку, развернул и повёл прочь, — и да: её имя — Огнехвостая Лиса.       После этих слов меня повели обратно, показали мою комнату и оставили, сказав, что на закате будет небольшой праздник в честь моей инициации и что с этих пор никто и никогда не будет меня звать Александрой.       Я провалилась в тяжелый сон до самого заката.