Неугасимое пламя

      Слабость. Ужасная, охватывающее всё тело, не позволяющая даже пальцем пошевелить. Холод, скользящий по плечам и рукам, едва касающийся торса и ног. Он шёл изнутри, заставляя содрогаться каждую клеточку тела. Он будто был частью меня.       Открываю глаза и вижу белый крытый потолок и одну из четырех встроенных лампочек, расположенную прямо над моей головой. Немного поворачиваю голову — голубоватая шторка, снизу почему-то красная. Опускаю взгляд и вижу, что лежу в красной воде, из-за которой, видимо, и поменяла свой цвет материя. По засохшим алым ручейкам на ванной становится понятно, что специфический цвет жидкость приобрела явно не из-за соли. В ней кровь. Судя по стремительно заживающим, продольным, рваным ранам на руках, моя.       Уже ничему не удивляясь, пошатываясь, поднимаюсь из кровавой ванны и подхожу к висящему рядом зеркалу. В отражении совсем другая девушка. Нет, даже женщина: квадратное лицо, тонкие губы, массивный подбородок, глубоко посаженные глаза, под которыми залегли тени, короткие, взъерошенные волосы соломенного цвета. Неизвестная мне личина. Меня поместили в чужое тело?       Сбоку раковины, перед которой я сейчас находилась, стоял обшарпанный стул со сваленными на него вещами. Белое платье-карандаш и мышиного цвета передник, на них — такой же серый чепчик. На переднике обнаружился серебристый потёртый бейджик. «Фрида Паревич, медсестра. Лечебница «Бастард».       Что, простите? Это ещё что за место? Я никогда не слышала о подобной больнице…       «Глупая. Если ты раньше не слышала про «Бастард», значит, его никогда не существовало в твоём мире, — насмешливый голос в голове, — и кто же ты, позволь узнать?»       Вопрос был слишком неожиданным и странным. Стало сразу понятно: я либо схожу с ума, что в текущей ситуации просто невозможно…ладно, вру, возможно, либо кто-то в моей голове. Учитывая продемонстрированные мне фокусы членов Круга, я склонна верить — или желаю верить — во второй вариант.       «Хотела бы я для начала узнать, кто со мной разговаривает столь непривычным образом,» — ответила, сконцентрировавшись на мысли, как учили в фантастических книгах. Судя по тяжести в висках, я всё сделала верно.       «Твой самый страшный кошмар, чужачка. Я — та, кто убьёт тебя, если обнаружит. Та, от которой тебе следует бежать, если хочешь жить, — в глазах зарябило. Сквозь будто бы телевизионные помехи начал проступать силуэт. Поначалу бесцветный и расплывчатый, он обретал очертания, окрашивался в алый, расцветал золотыми цветами. Вскоре я отчётливо увидела женщину с длинными волосами чернее вороного крыла, одетую в красное кимоно нараспах и с курительной трубкой в руке. Локоны обрамляли её квадратное лицо, делая его мягче, — кто тебя послал? Ангелы? Демоны-отступники? Какое-то другое отребье?»       «Я, — замогильный голос, от которого идут мурашки по коже. Видение рассеивается, оставляя после себя слабое головокружение, — не становись помехой, Рэн… или для пущего понимания мне следует назвать тебя именами всех жизней?»       «Твой шавке конец, Морок, — образ женщины вновь проявился, а после начал искажаться. Одна за другой предстали пять разных женщин, одна на другую не похожа. Были и хрупкие, как цветки, и крепкие, грубее камня, — ты же знаешь, что я рано или поздно её найду.»       «Мне казалось, что мы играем в одной команде, — смешок, — посмотрим, что у тебя выйдет, — и уже тихо, будто бы мне на ухо, — сопротивляйся её зову и ничего не бойся. Тебе не страшны ни пули, ни клинки. Это тело уже давно должно было умереть, так пожелала его хозяйка. Вытащи их и уходи из этого мира. Думаю, ты не глупая, поймешь, как это сделать. А теперь открой дверь и шагни в новую главу свой жизни.»       И рука как-то сама собой потянулась к ручке и отперла дверь. За ней оказалась просторная зала со стеклянными панелями по бокам, залитая искусственным светом. До моего прихода там было тихо, но, стоило сделать буквально шаг, как пространство наполнилось разнообразными звуками. Из-за каждой панели на меня смотрели пустые, дикие, безумные, испуганные глаза. И все принадлежали детям либо подросткам.       Отойти в сторону, не показывай эмоций и смотри только вперед. Ты скоро всё поймешь.       Указание Морока выполнила безукоризненно, и вовремя. Дверь снова открылась, впуская… точную копию Фриды. Женщина прошла немного вперед, встала напротив меня, приняв абсолютно кукольную позу, и натянуто улыбнулась. Её глаза были абсолютно пусты.  — Здравствуй, сестра. Сегодня я присматриваю за группой «Полюс». Что ты делаешь здесь?  — Я заходила проверить, всё ли нормально с детьми, — солгала я, — и, видимо, не зря, раз застала тебя врасплох. Почему ушла с поста? — выбила её из колеи.  — Подготавливала документы на триаду и о Переселении, — клон впервые сфокусировал всё внимание на мне, — Тридцать Седьмая, идите спать, иначе Ваша нервная система может быть повреждена.       Судя по повелительному тону второй Фриды, это была не просьба — приказ. Мне пришлось развернуться и стремительно удалиться в свою комнату, которая — о чудо! — находилась за единственной непрозрачной дверью. Закрыв её, скинула большую часть обмундирования и помчалась в ванную к зеркалу. Там, протерев наспех его полотенцем, осторожно позвала Морока. Не особо надеялась, что трюк прокатит, поэтому даже не удивилась угнетающему молчанию. И минуты не прошло, как я сорвалась и, уйдя из ванной, плюхнулась на кровать…       …чтобы потом стремительно встать и заглянуть под матрац, из-под которого слышались хруст и шуршание. Приподняла его и извлекла наружу друг за другом несколько не слишком тонких папок: «процедура Переселения», «Отчётный журнал», «Ментальная магия стихий», «Простейшая магия стихий» и «Переселение разума». Все документы были явно спрятаны по одной простой причине: их не должно было быть, по-видимому, у марионетки. Значит, если я не хочу глупой смерти, их лучше и дальше прятать. Изучать и прятать.       Несмотря на крайне интересные названия предпоследних двух папок, понимала, что для начала следует изучить неприглядные «процедура Переселения» и журнал. В них явно содержалась информация, необходимая мне сейчас. С этими мыслями отложила всё, кроме первого документа, и открыла первую страницу, неспешно изучая и вникая.       Уже через три страницы пожалела о своём решении. Это были ужасы, причём с рейтингом 50+ и пометкой фэнтези.       Исходя из написанного, можно было точно сказать, что новорождённых, хотя они описывались не как младенцы, а как уже подросшие годков этак до пяти ребятишки, в лечебницу забирали сразу после «вылупления», как здесь говорится, и отлучали от Рода, который обычно ждал вылупления какого-то определённого младенца четыре декады после завязи цветка с его меткой. Никто не мог оспорить это, ровно как и вернуть детей — а забирали именно в том случае, если рождалось больше одного с какими-то отличными метками. Непонятная часть, согласна.       Дальше лучше. Братьев и сестёр разлучали, рассаживали по разным клеткам, как зверей, и ждали. Ребёнок должен был смириться со своей участью и принять факт Переселения и отречения от кровной семьи. Когда это происходило, им находили равного по статусу любого возраста — обычно это были добровольцы или те, кому итак скоро встречать последний закат, — и, предварительно уничтожив сознания обоих, меняли местами. Дитя убивали, сознание переселённого адаптировали. В итоге получался новый член общества.       Если не находили смертника, то использовали тела представителей отличных рас, предварительно отравляя их демонической кровью, либо временных клонов, поддерживая их с помощью ментальной магии.       Но, пожалуй, даже не это было самым страшным. Чудовищен был факт использования переселённых в качестве пешек. На них не возлагали больших надежд и обычно даже «высшую касту» заставляли делать грязную работу, на которую «Великие Владыки и Наследники» не согласны. Низшие отправлялись на самые грязные работы, средние работали обслугой и добытчиками, удовлетворяя потребности в основном высших, а высшие…были игрушками в руках других высших. У них была иллюзия власти, хотя на самом деле каждое их движение контролируется кукловодом.       Дальше отдельными записками и вырезками рассказывалось про триаду, о которой, видимо, и говорила другая Фрида. Суккуб, перевёртыш и змеедемон. Одна из десятка триад, имеющая в действительности, как исходило из текста, фантастический набор: высший, прислужник и звероморф. И вот этот вот один привёл к тому, что триаду пришлось разбивать. Сегодня, когда рассветет, ровно в восемь их навсегда разлучат.       «В чём моя задача? Остановить Переселение?» — спросила мысленно у Морока.       «Ты это никак не сделаешь. Твоя задача — собрать всю необходимую информацию о семьях, в которые переведут детей, и о подозрительных личностях. Присмотрись к начальству. Ты узнаешь много нового» — незамедлительный ответ.       «Я не понимаю, чем это может кому-то помочь. Мы должны остановить Переселение! Это же бесчеловечно!»       «Ты не знаешь, мелкая дура, сколько разумных существ пострадает, если единоплодных не разлучать. Вместе они могут сначала уничтожить всех Владык вместе взятых, а потом и друг друга в попытке разделить полученную власть, потому что все мы — демоны. В нашей природе собственничество и властолюбие,» — полминуты молчания, — раньше их вообще убивали без разбирательств. Потом решили пожалеть. Но не важно. Узнай как можно больше. Я не знаю, сколько ещё будет держаться тело этого клона.       Я сидела в замешательстве, смотря на открытую книгу. Понимание боролось с жалостью. Победило понимание. Аккуратно перелистнула страницу и продолжила читать, глотая слёзы. Значит, информация про семью и оценка коллектива. Первое достать не составит трудностей — слухами земля полнится. А вот второе… хотя, в принципе, тоже не слишком тяжело. Вполне вероятно, что на Переселении триады будут присутствовать все важные лица «Бастардни». Я смогу хотя бы увидеть нужных мне людей. Они будут очень сильно выделяться на фоне клонов.       Временно отложила папку «процедура Переселения» и взялась за журнал. Там оказались все записи по перемещению душ, в том числе и фамилии семей, в которые их перевели.       Рекс Корвус Анлиц.       Возраст: три года с момента вылупления.       Состояние: подросток старшей группы.       Статус: неизвестно.       Семья: род Касцилия, ветвь Цайзи.       Родная семья: род Вильгельмин, ветвь Анлиц.

Флетус Анджелус Анлиц. Возраст: три года с момента вылупления. Состояние: подросток старшей группы. Статус: неизвестно. Семья: род Бровицен, ветвь Бермор. Родная семья: род Вильгельмин, ветвь Анлиц.

Сакра Эклипсис Анлиц. Возраст: три года с момента вылупления. Состояние: подросток старшей группы. Статус: неизвестно. Семья: род Альминель, ветвь Лимфеди. Родная семья: род Вильгельмин, ветвь Анлиц.

      «Морок, я нашла семьи. Цайзи, Бермор и Лимфеди. Их перевели в эти ветки родов. Общая фамилия у ребят — Анлиц.»       «Как я и думал… Это плохо. Знаешь, думаю, тебе стоит вернуться раньше срока. Для меня всё уже кристально понятно.»       «Ты можешь объяснить? Твои загадки очень утомляют,» — устало потёрла переносицу, — «почему бы и правда не узнать про начальство? Хотел же.»       «Потому что тогда для тебя станет опасно даже здесь. Бери все эти бумажки и живо в воду. У тебя… — неловкая тишина, — у нас меньше пяти минут, — ещё немного молчания, — БЫСТРЕЙ!!!»       Секунда — и вот я уже лежу в так и не спущенной ванной с книгами в обнимку, прижимая их как можно сильнее к груди. Кровавая вода пачкает ткань форменной одежды, уродуя её, окрашивая края страниц в алый. Пролежала некоторое время, прежде чем в дверь начали ломиться. Молила всех известных и неизвестных мне богов, чтобы Морок успел вытащить меня из этого жуткого места…       Но он не успел. Дверь с грохотом вышибли. Сначала в комнату, а потом и в ванную влетели трое одноликих мужчин. Они выдернули меня из воды, из-за чего папки с грохотом попадали, неминуемо угодив в место моего предыдущего обитания, и потащили прочь из комнаты по длинному белому коридору. Следом за нами, как я успела заметить, шла одна из Фрид, натянуто улыбаясь и что-то иногда записывая в блокноте. Мы миновали двери одна за другой, не сворачивая, хотя для меня они все были одинаковыми и я не понимала, как бугаи с не обремененными разумом лицами различали их. В итоге они зашли, а меня затащили в пятидесятую, если не в сотую, где нас ждал жилистый старичок в пенсне, нетерпеливо переступающий с ноги на ногу.  — Так-так, кто это у нас тут? — мужчина провел перед моим лицом ладонью, будто бы снимая маску Фриды, — надо же! Чистый огонь! А как тебя зову-тс?..А, ясно-ясно. Лисой будешь, значит-с. Прекрасное имечко, тебе к личику. Было бы. Жаль, девонька, не туда ты полезла-с.  — Аюфир, хватит. Эта мелкая дрянь итак знает слишком много, — из-за моей спины появилась высокая азиатка в камуфляжном костюме с русыми волосами, собранными в хвост, — может, даже что-то уже сказала нашим врагам, — блеск зелёных глаз, — говори, что тебе известно, иначе сгоришь! — на руке незнакомки вспыхнуло пламя.  — Лотос, не горячи-с. Наша-с гостья, уверен, рано или поздно заговорит. Иначе она просто умрет, — и уже мне, — девочка, будь добра, ответь на парочку-с моих вопросов. Первый: кто, — он странно протянул последнюю букву, — тебя послал?       Предчувствие, будто бы мне лучше молчать. Я вспоминала слова Морока о том, что нужно присмотреться к начальству. Судя по всему, с ним я сейчас и имела честь беседовать. Ребята были явно весьма подозрительными, учитывая их стремление выведать как можно больше информации о моих связях.  — Ни на кого. Я журналистка, — самая глупая и бредовая ложь из всех, что мне приходилось слышать. Какая, к черту, журналистка?! В чужом теле?!       Старик, немного похожий на безумного ученого, хотя, может, им и являлся, погладил бороду, испещренную не в тон шевелюре черными полосами.  — А Вы показали-с мне сначала умнее, голубушка. Как иногда печально разочаровываться. Лотос, ну и что с ней делат-с?  — Глупый вопрос, Аюфир. Ядро — в бак, тело — в капсулу восстановления. Разум выжечь. Не первый же раз.       Мужчина пожал плечами и кивнул верзилам. Меня потащили к столу, испещренному странными символами, уложили на него. Тело сразу же парализовало по непонятной причине. Чуть позже догадалась — магия. Собственно, не это важно. Больше, чем невидимые колдовские путы, меня интересовал странный предмет в руках «доктора», похожий на огромные клещи, только с осколками камней на месте сжатия.  — Не бойса, — сказал он с акцентом, — ядро вынимается безболезненно. Ты ничего не почувствуешь, причем даже когда я уничтожу твоё сознание в родном теле. Наступит блаженная пустота, — в его словах и глазах была ласка, но вот в действиях… — многие мечтают о забытье, а ты его получишь просто так! Счастливая!       Он раздвинул клещи и стиснул мою грудь. Острые грани камней больно врезались в кожу, но не проткнули её.  — Водяная Лилия будет рада получить чистый огонь, — под ребрами пронзила резкая боль. Я почувствовала, как мою грудную клетку сжали и холод проник в тело, собираясь в центре. Он ощущался ледяным осьминогом, раскидывающим свои щупальца и оплетающим ими каждую мышцу. Я стремительно теряла силы. Сон мощными волнами накрывал вместе с усталостью.       Мрак. Вокруг один лишь мрак и холод. Будто зимой в безлунную ночь. Под веками чернота.       Вспышка. Маленький огонёк перед глазами. Тёплый, манящий. От него в груди что-то трепещет, будто влюбилась или счастлива до безумия. И он становился всё больше и мощней. Вот уже не огонёк — шар из пламени. Так и просится в руки.       Мысленно тянусь к нему и обнаружила, что, стоило коснуться, огонь распространился по моей руке, заползая всё выше. Не обжигающий, как родной.       Моя сила.       Мой огонь.       Я распахнула глаза. Доктор всё ещё нависал надо мной с клешнями. Символы на них светились оранжевым, переливаясь. Я послала импульс куда-то прочь, не концентрируясь, и в следующее мгновение магические оковы исчезли. Схватила старика за шею и сжала со всей силы, одновременно пуская в клещи как можно больше энергии, раскаляя металл. Каждая клеточка в теле пылала от нахлынувшего дара.       Мужчина выпустил своё орудие и те упали мне на живот, немного вспарывая кожу. Не важно. Всё равно тело не моё. Подняла их второй рукой и раскрыла, поместила между ними голову докторишки и быстро зажала обоими руками, отпуская его шею. Со всей силы сдавила, впивая камни в его кожу и сплющивая череп. Уже слышала хруст костей, но не желала остановиться: он должен умереть.       И умер бы, не вмешайся Лотос. Женщина подоспела как раз вовремя и выбила клешни у меня из рук. Мигом завязалась драка. Лотос делает шаг и пытается ударить меня в солнечное сплетение, но сейчас я переполнена силой и намного быстрее неё, и поэтому перевела удар, хватая её за руку, притянула к себе и со всей силы дала коленом в живот. Женщина согнулась пополам, откашливаясь, и в этот момент мне хватило времени и духу, чтобы локтем ударить её в основание шеи, а следом ещё и по лицу ногой. Азиатка упала на землю, стремясь прийти в себя, но я не дала ей на это даже шанса: ударила маленьким каблуком туфель по виску, и ещё раз, и ещё… Когда огонь внутри меня утих, она уже была мертва.       Старик не бездействовал. Он подкрался сзади с щипцами и, когда мне удалось более-менее успокоиться, сомкнул их на моей груди и сжал. Огонь сразу устремился к острогранным камням, покидая моё тело. Я уже теряла вновь сознание, когда увидела мелькнувшую тень. В следующую секунду щипцы разомкнулись, давая мне упасть.  — Прости, опоздал, Лисёнок, — по пальцам будто ток пустили, — возвращаемся.  — Ст-той… — промямлила, — те мальч…  — Ты их ещё увидишь, причем с сестрой. Правда не признаешь сразу, — чудовище рассекло надо мной воздух, — ну, а сейчас надо уходить.       И я провалилась в темноту Иллюзиума. Вопреки ожиданиям, моё тело не болело, хотя фридино готово было словно на кусочки разорваться, только лишь немного ныло. Осмотрела себя с ног до головы и не обнаружила каких-либо изменений, кроме, пожалуй, немного порыжевших, к моему глубочайшему удивлению, волос. При ближайшем рассмотрении оказалось, что в них будто само пламя переливается.  — Ты была крайне полезна, скажу честно и в этот раз. С каждой жизнью ты добываешь для Круга всё больше и больше информации.  — Что? Как это понимать?.. — конкретный шок, — в каком смысле с каждой жизнью?  — А ты действительно думаешь, что эта жизнь — твоя первая? Или ты не веришь в перерождение? Если не веришь, то у меня для тебя плохие новости: люди перерождаются каждые сто, некоторые двести лет. Новые души формируются в этот же промежуток времени. Если мне память не изменяет, это — пятая или шестая твоя жизнь. В Круге — третья.       Просто впала в ступор. В смысле — пятая или шестая? Как понимать то, что я уже, похоже, третий раз здесь? Хотела сделать самым важным вопросом «откуда ты знаешь?», но вовремя вспомнила, с кем говорю.  — Каждый раз ты приходила и меняла что-то, что для других было недоступно. Это были как подвиги, так и простая дипломатия. Ты — кусочек пазла Круга, который он искали очень долго. Тебя ждет величие… — недолгое молчание, — вопреки этому, твоё имя так и останется в Великой Книге Забвения.  — Я не понимаю…  — О тебе забудут. Такова участь всех нас. Не важно. Ты справилась со своей задачей. Молодец. А теперь… поспи. Твоё тело все равно пока что вне Иллюзиума.  — ЧТО?!  — На Круг напали. Чтобы тебя не могли забрать из Иллюзиума, тело перенесли в Орлиную Башню. Остальные сейчас отбиваются от пришлых.  — Я должна им помочь!..  — Не умея даже щиты ставить? Сиди, дура героическая, без тебя профессиональные маги справятся. Им друг друга прикрывать тяжело сейчас, а тут ещё ты будешь под ногами мешаться…

***

Час назад

      Второй час почти тишины, разбавляемой стуком ногтей Стальной Птицы по кухонному столу, редкими покашливаниями Хвостатого Демона Лиса, треском от тяжек Ворона и глубокими вздохами успокаивающей саму себя Чёрной Птицы. Вторые сутки Белый Круг ожидал возвращения Лекс, заброшенной Мороком чёрт знает куда. Если в первый день все были более-менее спокойны, — иногда инициация задерживалась, — то на следующий все не на шутку разнервничались. По приказу Белладонны, — а так называли порой Чёрную Птицу остальные члены Круга, было решено забрать тело у Морока и переместить в убежище Эммы, лишенное иных входов, кроме как через окно. И вовремя: почти сразу после переноса Александры пришло сообщение о том, что в сторону Круга двигается отряд боевых магов-призывников.  — Час от часу не легче! Сначала Морок, чёрт мерзкий, своевольничает, а теперь ещё и нападение! Дурдом! И всё из-за чего?! Из-за жалкой девчонки?! — прошипела Эмма, тщетно сдерживавшая раздражение всё это время. Вскочив, ведьма отошла от стола и стала мерить столовую, приговаривая: — как глупо было брать её! Она ничего не умеет! Опозорит Круг! Эта мелкая шав…  — Эмма! — закричала Манура и встала, опираясь руками на крышку стола, — как ты можешь! У бедной и так шок после перемещения! На неё столько всего свалилось! А тут ещё ты ядом брызжешь!  — Заткнись, жалкая фея! Ты ещё увидишь, что я была права! Она к нам всем Костлявую приведет! Даже глазом не моргнет! Гнать её надо! Гнать! Она бездарна и ничему не сможет научиться!  — Прекрати, Птица!. Никто не рождается всемогущим. Она прекрасно держится для человека, ничего не знающего о нашем мире, — вставила свои пять копеек Литтэ, — мы должны ей помочь, научить защищаться. Её дар нужен тому магу, а мы даже не знаем, зачем.  — Так давайте отдадим её и узнаем! Все равно мы можем не выстоять. Что тогда? Умереть просто так? Или, что хуже, лишиться сил?  — Мы победим, — уверенно сказала Литтэ, — десяток боевых магов для нас — раз плюнуть. Ты зря паникуешь.  — Я не паникую! Просто не хочу огребать из-за чужой глупости!  — Ты перегнула палку, — отрезала Белладонна. Её голос был холоднее льдов Антарктиды, — замолчи или я тебя заставлю, — прищур изумрудных глаз любого заставил бы покрыться гусиной кожей и затрястись, но не Птицу. Та лишь гордо хмыкнула и сделала пас рукой. По стенам столовой пополз иней, кое-где нарос лёд, образовались сосульки, изо ртов находящихся в комнате повалил пар.  — Ещё поймешь, насколько ошибаешься, Чёрная Птица, — произнося имя главы Круга, Эмма наклонила голову набок и выразительно раскрыла глаза, улыбнувшись. И снова шпилька в сторону зеленоглазой ведьмы.       Но Белладонна не была бы первой в Белом Круге, если бы не могла держать себя в руках и не замечать все уколы. Но и не была бы главой, не умей пресекать подобное поведение.       У ног Эммы закружился вихрь. Разрастаясь, он втягивал её всё сильнее, вскоре поглотив. Сквозь серые кольца был виден лишь силуэт. Вот он изменился, выпуская мощные крылья, и следом начали вылетать перья, видимые только тому, кто прикрыл их иллюзией, то есть Чёрной Птице. Вихрь взметнулся в последний раз и развеялся под взмахом мощных крыльев беловолосой ведьмы. Спустя секунду она приземлилась по другую сторону стола.  — Все готовы к бою? — подал вдруг голос Ворон, всё это время подпиравший косяк. С головы до пят одетый в чёрное, он будто бы исчез для всех, стал призраком.       Гойджи, провалившийся в свои мысли, вздрогнул.  — Не хочу драться. Мне страшно, — мальчик прижался к фее, лишь немного придвинув стул.  — Манура, возьми Гойджи с Литтэ и спрячь их в башне. Попытайся нам помочь из окна, — отдал приказ Ворон, — Хвост, Эмма, работаете в паре. Работаете у башни и держите оборону. Птица, Манура, мы дадим подойти отряду как можно ближе к замку, а после наступаем с тылов и окружаем. Как только возьмём их в кольцо, ты, Белладонна, накинешь на них сверху иллюзию. Всем всё понятно? — кивки, — выступаем.       Хвост перекинулся в огромного белого волка и выпрыгнул в окно, видимо, направляясь в своё любимое укрытие при атаках — маленькую комнатку под козырьком главного входа. Следом за ним вылетела и взмыла ввысь Стальная Птица, устремляясь за Орлиную Башню. Чёрная Птица подхватила миниатюрную фею на руки и полетела к лесу, держась ближе к земле и прячась в тени. Ворон пошёл с другой стороны, привлекая к себе внимание. Краем глаза он видел, как пришельцы, завидев его вдали, тут же попрятались либо накинули отвод глаз и «невидимку».       «Лесной народ? Что им нужно?» — подумал маг, по такому нехитрому набору поняв, кто перед ним. Дело в том, что только лесоходцы могли одновременно накладывать оба заклинания.       Пройдя к кромке леса, Ворон открыл портал. Видевшая всё это Чёрная Птица накинула на него иллюзию, из-за чего казалось, что маг открывает портал совсем в другое место, вне Круга. На самом же деле он телепортировался к своим напарницам.  — Так, — мужчина встал на одно колено, опираясь рукой на выставленную ногу и пригибаясь, — они подходят крайне удачно: попадут в угол у главного входа, где мы их и прижмём. Ждём сигнала Хвоста.       Тем временем у Орлиной Башни уже начинался бой. Боевики подобрались вплотную, готовясь штурмовать замок. На пальцах горели заклинания воспламенения и призыва, из-под некоторых плащей уже торчали пушистые и змеиные хвосты, намекая на готовность в любой момент перекинуться. Лишь толстокожие наги, окружившие отряд, трансформировались полностью.       Выпустив на волю силы гарпии, Эмма сплела ледяной лук и стрелы. Она не знала, получится ли их использовать для скрытного точечного уничтожения, но отчаянно на это надеялась: отряд из неожиданно где-то двадцати магов вместо десяти был явно не по зубам, думалось Птице, маленькой команде Круга. «Хоть бы звёзды были за нас и Литтэ оказалась права,» — подумала ведьма.       Первый гулкий удар по защите замка отозвался сильным ударом сердца и нахлынувшей пустотой в голове. Треск ледяной тетивы и острая стрела летит в голову одного из боевых магов, проходит сквозь неё и пролетает через корпус второго, застревая в почве и мгновенно падая. Шелест перьев во время переката по стене башни и ещё пять оглушающих ударов, после которых летит ещё одна стрела, в этот раз пронзая чью-то шею и кисть. Капюшон шелохнулся и мерцающие бирюзой глаза устремились прямо на Эмму.       «Видящая!» — ведьма взмахом руки уничтожила ледяной лук и нырнула вниз, прямо к земле, а оттуда, петляя рядом с арками, к основной части замка. Но она не успела убраться: зелёный фаерболл настиг её во время очередного зигзага и явно подпалил бы крылья, но гарпия успела поставить щит. Стремительная тень мелькнула рядом со стоявшей на земле ведьмой и спустя секунду в затылок Эммы несся тяжелый кулак какого-то громилы. Та лишь успела отклониться назад и выставить вперед ногу, принимая устойчивое положение. Корпус врага частично оказался над ней, что позволило Птице извернуться и нанести удар в солнечное сплетение, а после и вывести соперника из равновесия, ухватив за руку и подсекая. Мужчина оказался перед ней как раз вовремя: очередной фаерболл прилетел аккурат ему в спину, сделав из него своеобразный щит.       Эмма вытащила из длинного ботинка облегченный нож и, маневрируя, устремилась к небольшой вражеской группе из трех человек, которая и запустила фаерболл. Где были остальные — непонятно, но сейчас было бы хорошо просто «причесать» их ряды.       Уворачиваясь от заклинаний, Птица максимально приблизилась. Один из боевиков обнажил меч, второй — лук. Последний, по фигуре явно женщина, сплёл заклинание, — «Как же много ошибок!» — подумалось Эмме, — «оплетающего паралича», призванного медленно сковывать жертву на всю оставшуюся жизнь. По идее страшное заклинание, но, учитывая косяки создателя, максимум можно потерять чувствительность пальцев на дня три-четыре, а вот откат… он будет страшным. И вот с таким набором они атаковали ведьму. У боевички были явные проблемы с меткостью, поэтому первый же снаряд плетения пришёлся на её товарища. Со вторым повезло больше — он чуть не попал в ногу Эммы, но та успела отскочить. Имело ли это смысл, учитывая зачарованность брони? Непонятно. Третий распался на магические ошмётки, когда сквозь него прошла стрела наспех сплетенного лука. Четвертого не было: сложно колдовать, когда у тебя дырка в голове, знаете ли. Остался исключительно лучник, не представляющий опасности либо интереса. Птица без зазрения совести прострелила его сердце.  — Минус четыре, — заметила ведьма, направляясь на помощь брату. У того была самая настоящая веселуха: в облике зверя он разносил боевиков одного за другим, отрывая им головы и конечности, а порой и просто со всей дури швыряя в стену. У той уже скопилась горка из трех тел.       Лишенная возможности ужалить «перьями-стрелами», Эмма ненадолго зависла. Все двигались слишком быстро и хаотично, чтобы можно было просто прострелить им головы и не задеть брата. Врываться в кучу тоже не вариант — ближний бой с множеством противников был её слабым местом.  — Эм, отойди! — крикнула Чёрная Птица. Мгновенная реакция — и вот беловолосая ведьма стоит в метре от раскола. На дне копошились огромные, шипастые лозы.       Растения взметнулись вверх, неудержимые и коварные. Раскинувшись над расколом, они атаковали боевиков сверху и снизу, оплетали их тела, пронзали шипами и сдавливали туловища, превращая органы в кашу. Маги истошно кричали, брызгая кровью, и из последних сил пытались отбиваться и атаковать, но сложно сохранять боеспособность, когда твоё тело разрушается.       Стих последний истошный вопль и лозы, не отпуская тел, поползли обратно, стекаясь в раскол. Спустя минуту на боле боя остались только лужи крови и подтёки на стенах, с которыми весьма удачно сливался волкообразный Хвост, покрытый каплями алой жидкости.       Манура, стоило закрыть трещину, упала на колени без сил, сменив боевой облик, а после и легла на траву, распластав руки — лозы забрали все её силы. Демон подошёл к ней и ткнулся носом в раскрытую ладонь. Фея потрепала его по макушке, не желая вставать, но не пренебрегая немым предложением мага помочь ей добраться до комнаты. Волк лёг рядом, позволяя Мануре немного отдохнуть.  — Видимо, не имеет смысла спрашивать, все ли целы, — устало выдохнула Чёрная Птица, сбросив боевые щиты со всех. Она была единственной, кто мог их ставить не только на себя, и поэтому часто была в роли защитника.  — Всё равно лучше дать проверить Литтэ. Боевики — товарищи коварные. Могли и какую-нибудь подлянку провернуть, — возразил Ворон.       Все только устало согласились. Птицы полетели в Башню и вытащили дриаду с волчонком, не забыв захватить тело Лекс. Александру положили в Иллюзиуме, приставив Мануру. Все остальные собрались в главном зале Круга.