Неугасимое пламя

      Темнота грязного переулка давила на прохожих, неизменно спешащих по своим делам. Бросая робкие взгляды, они сию секунду отводили глаза от его бездонной тьмы, не решаясь проникнуть глубже и увидеть спрятанные сумраком глубины, пугающие своей чернотой. Сами люди не знали, что хотели там увидеть: безобразных чудовищ или отвратительных в своих чертах призраков, выцветшие банки или бензиновые лужи, кровавые пятна или обычный мусор. Не знали, что может быть в недрах переулка, потому и боялись.       Наверное, в тот вечер этот страх сыграл на руку нашим героям — безжалостным бойцам, разыгрывающим последнюю карту в жизни Октавиуса, девятнадцатилетнего молодого человека, которому не повезло связаться с лицемерной, жестокой в своих играх Азалией. Мальчишка, совсем недавно вступивший во взрослую жизнь, отчаянно сопротивлялся граду атак бледнолицых убийц, пусть и не совсем осознавал это. На небе царствовала полная луна, увлекая его разум за собой и выпуская на волю кровожадного монстра, не обученного себя контролировать. Если бы не это, если бы у него была стая, способная присмотреть и направить, Октавиус не сражался бы за жизнь под ночным небосводом, не истекал кровью, не брызгал слюной… Но жизнь распорядилась иначе.       Из чрева пистолета с рокотом вылетела пуля и, влетев в грудную клетку, устремилась в самое сердце ликана. Последнее робкое содрогание — и вот оборотень оседает на землю, сменяя полуформу на человеческую. Проступают под мехом ещё угловатые черты лица, худые плечи. Перед ногами парочки на потрескавшийся асфальт падает немилосердно истерзанное тело.       Девушка с белоснежной кожей приседает рядом и поворачивает труп лицом к себе. Её выражение лица с серьезного меняется на сожалеюще-скорбное, втягиваются клыки и глаза возвращают привычный карий цвет. — Мы найдем эту тварь. Обещаю, — вампирша закрыла глаза парню и воткнула маяк в потрескавшийся асфальт. — Иначе было нельзя: альфа не закончил оборот — он бы и так сам себя убил, — ледяным голосом сказал рыжий мужчина с сеткой почти незаметных морщин под глазами и легкой щетиной, — ничего дурного в нашем поступке нет. — Я знаю, Аркадий, но это не отменяет того факта, что мы могли бы и всё изменить… — Не могли. Забудь. — «Он не прав, дитя. В ваших руках была его хрупкая жизнь. И вы её не сберегли, — прошептал кто-то еле слышно. Оса в страхе начала озираться, но никого не увидела. Голос звучал как будто из ниоткуда и в тоже время разносился эхом у неё в голове, оглушая, — но я могу всё исправить. Пошли со мной. Я дам тебе силу, ранее невиданную никому из живых и мёртвых… Дам шанс вернуть его и не только…» — Что?.. Кто здесь? — вампирша вонзилась взглядом в Аркадия, пытаясь понять, слышит ли он что-нибудь. Напарник стоял каменным изваянием, смотря вроде как на неё, но в тоже время сквозь. — Ниже, — холодная рука, выскользнувшая из-за спины, коснулась подбородка и исчезла. Оса стремительно обернулась. Сзади неё не оказалось ровным счётом никого. Но когда она развернулась обратно, сердце сделало испуганный кульбит.       Наемница не могла видеть, что спрятано под чёрной, как смоль, мантией, испещренной по кайме рукавов и подола рунами, но даже так она чувствовала исходящую от незнакомца магию. Мрачную, тёмную, жуткую. Ту, что испепеляет душу, если человек не может с ней совладать. Ту, что страшнее бессмертия или проклятого дара вервольфов-лунников. И вся она была не его. Всего на секунду взглянув на магические потоки вампирским зрением, Оса увидела множество «трубочек"-каналов, будто пришитых к его собственным. Устрашающее зрелище при любом раскладе, но знающий человек сразу поймет: все эти силы были получены нечестным путем. — Кто ты? — прошептала девушка, смотря в две горящие точки, по идее, являющиеся глазами. — Друг. Можешь звать меня Гурк, — маг протянул наемнице руку. Ответа он не дождался: пусть у Осы и не было каких-то особых сил, всё-таки не в той расе она родилась, так приветствовать незнакомца было опасно, — Допустим. Так что думаешь насчёт моего предложения? Могу вернуть его к жизни, если примешь. И щедро одарю тебя. Что бы ты хотела? У меня в запасе много даров. Есть управление водой, землей, воздухом, слабый дар огня, телепатия и телекинез…в общем, разнообразие, — маг вскинул руки, согнув в локтях, и склонил голову на бок.       Оса выжидающе смотрела на Гурка, ожидая его дальнейших слов, но чародей всё молчал и молчал. Две горящие точки на его… лице?.. загорелись ярче, словно гость злился, но сдерживал себя. — Какая тебе с этого выгода? Что я должна отдать взамен? — наемница тяжело сглотнула и сжала зубы. Знание о равновесии далось ей дорогой ценой в прошлом, потому и не хотелось ей соглашаться на столь соблазнительную сделку, не зная всех условий. — Год своей жизни. Не в прямом смысле, конечно: мне лишние дни не нужны. С момента заключения договора до последней секунды триста шестьдесят пятого дня ты будешь служить мне, не имея права отречься от моих приказов, ослушаться. Но всего год, — перед Осой появились изящные часы из чёрного металла и дерева. Их стрелка крутилась, словно безумная, будто для неё не существовало понятия времени, — вернуть к жизни невинного мальчика и получить в довесок силы в обмен на всего один год служения — невысокая цена, не находишь? Я могу даже сделать небольшой подарок этому несчастному и провести его через обряд инициации, облегчив участь, — недолгое молчание, — или полностью излечить, — лукаво добавил маг. Что-то в его интонации наемнице не понравилось… Колдун был хитер, да только Оса — не дура. — Хорошо. Я согласна на год. Только на моих условиях, Гурк. Ты возвращаешь мальчика к жизни и он принимает свой изначальный облик. Аркадий… пусть думает, что я на задании где-то далеко… — Это всё? Даже дар не попросишь? — Магия… звучит заманчиво, но я — не маг, знаешь ли. Я — вампир. И мне не нужны искры из пальцев, чтобы быть сильнейшим из хищников. Можешь оставить волшебство себе! — дерзко заявила Оса, хватая часы и сжимая их со всех сил. Сквозь пальцы полился бледный свет. Скручиваясь змеей на её руке, он поднимался всё выше, проникая под кожу, в кровеносное русло.       Яркая вспышка. Мир меняется. Непроглядный для человека мрак подворотни сменяется светло-голубым небом и плавающим в воздухе островом, на котором собственно и стояла наемница с колдуном. — Хах! А ты меня удивила! Отказаться от всего, что могло бы пригодится тебе, в пользу абсолютно постороннего человека! Впервые вижу альтруистичного кровососа. — А я раньше никогда не встречала существо, готовое разбрасываться магией направо и налево. Может покажешь личико, Рапунцель? — Не из той сказки персонаж, детка. — Как мы быстро от дитя к детке перешли. Что за странный контраст? — Благозвучно. Лучше было бы: «Он не прав, детка. Вы его сами кокнули»? К тому же, я тебе не непотребство предлагаю, чтобы с ходу фамильярничать. — Не думаю, что у молодого волшебника могли бы быть силы на раздачу, а для старого у тебя лексикон слишком… специфический. Объяснишь? — Ты только что согласилась на год рабства, а тебя волнует лексикон? — Мальчик, я — вампир. Для меня время не имеет особой цены… — горло Осы словно удавкой сдавило после этих слов. Она посмотрела в скрытое тенью лицо и, подумалось ей, увидела все признаки раздражения. В прочем, это были лишь неочевидные догадки. — Гурк либо Милорд, — маг коснулся сжатых в руке Осы часов и те, мягко выскользнув из захвата, обвились вокруг её запястья, — иначе не смей меня называть. С этого момента сделка заключена, — мужчина снял капюшон. Под ним оказалось абсолютно невыразительное, овальное лицо с карими глазами. Русые, жидкие волосы собраны в небрежную косу. Сложно было определить его возраст и тем более принадлежность. Он весь был как детский рисунок, повешенный на холодильник: всегда на глазах, но никто толком не помнит, что там, — рад, что мне попался такой гордый и умный щеночек.

POV Александра

      Выплыв из непроглядной тьмы долгого забытья, я попала в другую — Иллюзиума. Это стало понятно по пятну света, в котором находились мы с Мороком, расположившись на двух диванчиках. Он скромно сидел и пил непонятную мне чернильную бурду, в то время как я, только открыв глаза, обнаружила себя бессовестно развалившейся. — Почему я жива? — Александра приподнялась на локтях и посмотрела на Первозданного. Сейчас, в столь расслабляющей обстановке, он выглядел даже по-домашнему. — А ты должна была умереть? Нет, я, конечно, закинул тебя в качестве проверочного теста в «Бастардню», но явно не для того, чтобы ты там умерла. — А как же воспитанники Птицы? — Ты про тех троих, упомянутых псевдо-Эммой? Их крови на моих руках нет: ребята просто сошли с ума во время испытания и убили себя. Тебя не предупредили о подобном исходе, если проявишь страх? — Мне только сказали, что нельзя перед тобой проявлять эмоции, иначе ты убьешь меня. — Объясняю этим тупоголовым принцип работы этого механизма столько, сколько себя помню… — Морок приложил руку к «волосам» и взъерошил. Смешная шапочка подвигалась, словно желе, и успокоилась, — я тебя не убью. Тебя убьют твои собственные чувства, приумноженные моей черной энергией. Что-то вроде теста на психологическую выдержку в формате «Бейся или умри». Те ребята попросту захлебнулись своими эмоциями и, в порыве паники, убили себя. Но ведь всем так удобно спихивать всё на меня! Я же Первозданный Морок! Родоначальник всех и вся! — Если так, то почему ты сидишь в Иллюзиуме? Как тебя смогли заточить? — Чисто технически, меня не заточили — сам согласился. Ни разу об этом не пожалел, к слову: здесь я царь и Бог, не вынужденный прятаться в чужих телах от солнца. Да, может, это и не самая легкая жизнь, но недостойной назвать её язык не поворачивается. — То есть ты намеренно остался в бесконечной черноте ради… свободы? — мои глаза округлились от понимания того, что в безграничной, но всё же клетке, это чудовище было счастливо. — Безусловно. Зачем мне скитаться по миру, если я могу править отдельной вселенной, где есть всё и нет ничего? — Морок посмотрел на дно чашки и его глаза немного расширились, — так, Огнехвостая Лиса, тебе пора выходить: бой окончен. Отойди подальше от меня, призови дверь, постучи три раза и тебя выпустят. Поздравляю с инициацией!       В смешанных чувствах я встала с дивана и побрела в бесконечный мрак. Единственным ориентиром мне было пятно света за моей спиной, стремительно удаляющееся. Когда Морок из монстра превратился лишь в дальний силуэт, я представила себе ту самую железную дверь. Звук стука по металлу разорвал абсолютную тишину Иллюзиума. Я ждала.       Прошло минут пять, прежде чем мне открыла Манура, хотя, быть может, мне так только показалось. Вытянув меня из непроглядной черноты, фея захлопнула дверь и закрутила вентиль. — Ну, колись, как теперь тебя величать? — Огнехвостая Лиса.       Тем же вечером был устроен праздник в честь моей инициации. В этот раз я была уверена в реальности происходящего. Наивно, возможно, но за пределами Иллюзиума будто воздух другой. — За нашу новенькую! За Огнехвостую Лису! — Синий Ворон, уже изрядно впивший и сбросивший привычное амплуа «серьезного наемника», забрался прямо на стол, установленный посреди тренировочной площадки, — долгих лет жизни и сил «вылупленышу»!       Мои глаза стали ещё шире. Мда уж, такого Ворона я точно ещё не видела. Хотя, если подумать, я и встречалась с ним всего пару раз. Но за эти короткие встречи он показался мне человеком спокойным и рассудительным, а этот пьяный мужчина, уже пританцовывающий на столе, меньше всего был на него похож. — И часто он так? — спрашиваю тихо у Хвоста, сидящего рядом, боясь спугнуть веселое зрелище. — Не очень. Но, скажу сразу, снимать его никто не будет: мы каждый день рискуем жизнью и такие маленькие прихоти для нас — священны. Возможно, он нам даже представление устроит. — Но это опасно. Он же может упасть со стола. — Ты помнишь потенфуртума? Вот там правда было опасно. А тут так, синяки да царапины. Я бы даже сказал, падение напомнит ему, что он всё ещё жив, — Хвост отхлебнул непонятной синей бурды из своей кружки. В моей была точно такая же, но пить я не рисковала. — А что это, кстати? — указала на свой стакан. — Настойка из черники, черноплодки и ещё какой-то там ягоды. Не помню, честно. Её заготавливает Литтэ. Мы обычно не лезем в её рецепты и под руку. — Что-то вроде местного пивовара или винодела? — Можно и так сказать. А ещё лекарь, пифия, мамочка всея Круга и просто единственная из нас, кто может заткнуть Эмму, если та переборщит, хотя даже у меня, её брата, это не получается. — И часто Эмма перебарщивает? — Ну как сказать… Она — суккуб-гарпия. У неё в крови эмоциональность птицелюдей и безнравственность демонов, — Хвост задумался, — выходит, что да, часто.       Я сидела в полном шоке и смотрела на беловолосую, весело отплясывающую с Манурой. Они выглядели максимально живыми и счастливыми, будто не было нападения на Круг, изнуряющего боя и медленно заживающих ран от отравленных клинков. — Нет бы к ним присоединиться, а ты только со стороны смотришь, — от меня не укрылась спрятанная за кружкой улыбка Демона и маленькие лучики морщин, — сегодня твой первый официальный день в качестве члена Круга. — Я всё ещё мало понимаю и немного дезориентирована. А что будет с моей жизнью там, на Земле? — взгляд резко стал затравленным, мысли затопила тревога. — Если бы ты умерла в Иллюзиуме, мы просто подбросили твоё тело в ближайшую канаву. Его нашли бы на следующий день. Не думаю, что кто-то стал горевать, — возмущенное фырчание. Да, я сегодня богата на эмоции, — а так мы просто накинем твою иллюзию на чужое тело и уже его подбросим в ближайшую канаву. Дальше расклад одинаковый. — А вы не отличаетесь изобретательностью. — Пф. Ещё в немагическом мире мы будем сильно утруждаться. Смысл? Иллюзия будет превосходной, а главная цель — просто похоронить тебя в том мире. К чему сложности? — Хвост приблизился ко мне и жутко улыбнулся во все тридцать два. Или сколько зубов у демонов? — Ворон уже пробежался по участкам, близко расположенным к твоему городу, нашел «висяк» по серийному убийце и даже прошвырнулся на местное кладбище, допросив покойников. Так что там остается только аккуратно сфотографировать маньяка в нападении, подкинуть телефон в полицию и ждать, пока его отправят за решетку. — То есть, вы помогаете органам расследовать дела? — Лучше, Лисёнок. Мы делаем за них всю грязную работу и преподносим всё на блюдечке с голубой каемочной. Им нужно только оказаться не полными идиотами — и вуаля: преступник пойман, маг в Круге, все счастливы.       Данный исход почему-то казался мне безумно удачным: я избавлялась от абьюза матери, давления Миши, жизни «мышки». В замен получала свободу, дар, приятную компанию Белого Круга и возможность начать всё с чистого листа. Как будто глоток свежего воздуха после долгого нахождения под водой. — К слову, — Хвост отставил напиток, — завтра у нас начнутся тренировки. Будь готова к резкому пробуждению. Возиться с тобой будем всем отрядом, но основным Хранителем всё же являюсь я, так что о твоих успехах спрашивать тоже буду я. — Хранители — это?.. — Грубо говоря, наставники для «зеленых». Мы не позволяем вам убиться в процессе обучения и разнести половину Круга в придачу. Да-да, и такое было, — ответ на моё удивление, — мы будем натаскивать тебя физически, психически и магически, пока ты полностью не стабилизируешься. До того момента в бой пускать тебя не будут, ровно как и брать на задания. — Но Морок уже отправлял меня в какой-то «Бастардник»… — Ему я лично и некультурно напомню, что новичков нельзя закидывать в такие места. Возможно, раз пять. — Ты побьешь Морока? — ужаснулась я, искренне сожалея Хвосту. — Зачем? Это лишнее. Просто поставлю у него кучу заряженных солнцеловов и заставлю через весь Иллюзиум пробираться, как сквозь лазерную стену.       Помня о сложном отношении Морока к солнцу, мне стало его даже немного жаль. Зачем там жестоко? Ну пустил он меня на задание. И что? Вернулась же. — Не надо Морока трогать. И солнцеловов не надо. Вообще ничего, — зря я посмотрела в глаза Хвоста, ой зря. Прямой, уверенный взгляд будто спеленал меня и лишил всяких сил к сопротивлению. — Тебе повезло, что вышла сухой из воды. Из тебя мозги могли высосать и отправить на вторичку. А ты просишь меня ничего не делать с ним, хотя он подставил тебя? — голос Хвоста стал ниже и тише, — ты хоть знаешь, что такое «Бастардня»? Это адское заведения для калечения умов и сути демонов, куда попадает добрая половина «вылупленышей». И там далеко не в куклы с ними играют. Их уничтожают под корень, чтобы превратить во что-то другое. А ведь рождаются демоны уже вполне сознательными. Смекаешь? — Он хотел кто-то спасти и просил меня поискать информацию. Думаю, книги, упавшие в воду, от телепортировал, а потом пришел ко мне на выручку. — И мог не успеть.       Между нами повисла гнетущая тишина. Стало резко неуютно сидеть рядом с демоном бок о бок, и я встала из-за стола.       Размяв ноги, решила откинуть гнетущие мысли в глубины «я потом с этим разберусь» подсознания. Всё же я выжила, сегодня праздник, значит, надо радоваться этому. Даже если один уж слишком прямолинейный демон хочет его испортить.       Вернулась я в комнату одной из первых. Жуткая усталость буквально валила с ног, подкрепленная алкоголем. И зачем пила? Могла бы спросить, есть ли что-то без градуса.       Но это дело уже прошлое. Сейчас моей целью стал душ, оккупированный на добрых полчаса, а после — кровать, где я сладко развалилась, чувствуя ноющую боль во всем теле. Да, физические навыки ни к черту, если подумать. Даже не слишком напряженный день вымотал в ноль…       С этими мыслями я на удивление быстро провалилась в долгий, крепкий сон, где меня не беспокоили ни страшные сновидения, ни воспоминания о жизни на Земле. Маленькое блаженство только для меня.       И утром оно бессовестно прервано ведром с ледяной водой…