Собственник

      Сегодня была последняя ночь, когда моих родителей не было дома. Уже завтра они должны были вернуться и моя жизнь снова наполнится проблемами. Ссоры, переход в другую школу и разборки с моими обидчицами. Не уверена, что я вообще готова снова в это погрузиться, все эти стычки отнимают у меня очень много сил.       Отпив горячий шоколад из чашки, я сфокусировала взгляд на окне. Наш город снова накрыл сильнейший ливень. Мне нравилась такая погода. Всё вокруг становилось таким мягким, успокаивающим и тихим. Когда мы возвращались с Уокером со школы, мы снова чуть не промокли до нитки.       Когда мы приехали домой, я хотела тут же завалиться спать. Калеб, судя по его виду, желал того же, но ради приличия мы договорились поужинать вместе, прежде чем отправиться спать. Пока парень принимал душ на втором этаже, я напряжённо ожидала его на кухне.       Я волновалась из-за его присутствия в своём доме. Моё состояние было не таким ужасным, чтобы оставаться со мной на ночь. Калеб знал, что я сама могла прекрасно о себе позаботиться.       Я попыталась отвлечься от мыслей о парне и продолжила печатать на ноутбуке домашнее задание, которое я должна отправить в ближайшие несколько часов. Но в голову ничего не приходило, получался какой-то несвязанный между собой бред, за который мне точно поставят низкий балл. Это все из-за того, что я сильно переживала. Блять, прошу, Корнелия, соберись.       На лестнице послышались шаги, после чего Калеб зашёл ко мне на кухню. Нижняя часть его тела была одета в клетчатые домашние штаны, которые он по какой причине постоянно возил у себя в машине. На плечо он закинул белое махровое полотенце, которое я дала ему перед тем, как он отправился в ванную. Верхняя же его часть была полностью оголена, поэтому я могла лицезреть капельки воды на его торсе. Его волосы были влажными, но уже слегка подсохшими.       Какого хрена он не надел футболку? Я смущённо отвела взгляд на ноутбук, притворяясь, что меня абсолютно не интересует его тело и я занята работой. Калеб заметил моё удивление на лице, но он не стал заострять на этом внимание.       — Ну как, получается?       Наверное, он спросил это ради приличия. Я отрицательно покачала головой и постаралась вникнуть в текст на экране. Херня всё это. Пока он рядом, я точно не напишу ничего путного. Пока я корячилась над заданием, Калеб подошёл к плите и достал сковороду из ящика. Я невольно обратила внимание на то, как уверенно и быстро он нарезал овощи, резал бекон. Я бы делала это медленнее.       — Ты умеешь готовить? — спросила я уставшим голосом.       Он кивнул и высунул изо рта ложку из-под соуса.       — Пришлось, — бросил он, не поворачиваясь. — В доме прислуги нет, а мать…       Он запнулся, уходя в свои мысли на мгновение.       — Когда матери нет, а твой отец полное дерьмо, всему учишься быстро.       Я не стала спрашивать, где его мать. Было видно, что эта тема запретна. А я не из тех, кто лезет туда, куда не просят.       Через пару мгновений Калеб поставил на стол две тарелки с карбонарой. Увидев пасту, я сильно удивилась. Это совсем не то, что я ожидала увидеть. Слишком хорошо вышло.       Заметив мой взгляд, он усмехнулся.       — Не обещаю, что будет идеально. Но вкусно и сытно точно.       Я попробовала ужин и была удивлена, насколько это было вкусно. Мама у нас не так часто готовила, а отец постоянно заказывал доставки. Я очень соскучилась по такой домашней еде.       — Вкусно, — улыбнулась я, не собираясь врать.       Он изобразил подобие улыбки и сам начал есть.       Когда с ужином было покончено, а посуда была загружена в посудомойку, мы снова уткнулись в учебу. Глаза неимоверно слипались, хотелось бросить всё к чертям.       — Какая скучная херня, — вздохнул он.       Я кивнула в ответ и посмотрела на него без стеснения. Мне хотелось бы узнать кое-что о его жизни. Любопытство пересилило меня.       — Расскажи, какой он.       Калеб поднял на меня взгляд.       — Кто?       — Твой отец, — произнесла я. — Если не хочешь, можешь не делиться этим. Просто стало интересно…       — Насколько дерьмовый мой отец по сравнению с твоим? — усмехнулся он. — Поверь, милая, мой отец возьмёт все награды за звание «хуевейший отец десятилетия».       Я смотрела на него с интересом. Мне действительно хотелось услышать побольше.       — Он бизнесмен. Крупный. Для него всё должно приносить пользу. Люди, вещи, время. Я — его главный актив. Актив, который должен через время начать приносить прибыль.       — Как трофей, — тихо сказала я.       — Как трофей, — согласился он. — Если я показываю зубы, он быстро находит рычаги давления. Как думаешь, я оказался в Шеффилде? Уж явно не по своей воле. Но это малейшая часть той херни, что он со мной делает.       Я изучала его глаза в этот момент. И я хорошо знаю этот взгляд. Такой же я видела каждый день у своего брата.       — Бьёт? — тихо спросила я, но прямо. Сегодня мы должны быть честны друг перед другом.       — Бьёт. Там, где никто не видит. А когда я в прошлый раз пытался дать отпор, он сломал мне ребро. Я уже тоже здоровый, поэтому нет-нет, и ему прилетает. Но всё равно пока что я в проигрыше по всем фронтам.       — Херово, — сделала вывод я.       — Херово, — согласился он. — А что у тебя?       Я замолчала, вспоминая всё, что когда-либо вытворял мой отец.       — Он мудак, — вздохнула я. — Меня никогда не били, а вот старшего брата Эллиота — да. Это длилось годами. Отец решил, раз я девушка, то с меня спрос невелик, а вот с сына требовать нужно по полной. Никаких друзей, вечеринок, девушек, увлечений. Он должен был стать наследником бизнеса. Но не стал, потому что исчез одним днем. Лишь оставил мне записку «вернусь за тобой, когда встану на ноги» и всё. Два года от него ни звонка. Видимо не хочет привлекать внимание. Отец долго злился, срывался на нас с мамой, на работе. Был полный пиздец. А после, когда успокоился и понял, что сына у него больше нет…       — Переключился на тебя, — скрестив руки на груди, продолжил за меня Калеб. — Ожидаемо.       Я кивнула.       — Он лишил меня фигурного катания, которым я занималась с детства. Просто потому что «это не солидно, карьера закончится в 20 лет, а замуж нужно выходить не с пустой головой». Хотя я была чемпионкой штата, больше двадцати золотых медалей. Всё полетело в мусорное ведро. Он забрал все награды себе, чтобы изредка хвалиться перед партнерами по бизнесу.       Калеб внимательно слушал меня, смотря мне в глаза. И в его взгляде читалось такое понимание, что я впервые в жизни почувствовала себя в этом не одинокой.       — И что собираешься делать? Ждать брата?       Я сделала глоток горячего чая и пожала плечами.       — Выбора немного. Либо дождусь Эллиота и уеду с ним подальше отсюда, либо сбегу к чертям сама, — произнесла я. — В противном случае после завершения школы отец отдаст меня замуж за сыночка какого-нибудь бизнесмена. А такой участи я для себя не хочу.       Калеб усмехнулся и кивнул несколько раз головой.       — А мы, оказывается, похожи больше, чем мне казалось. Мы оба по уши в дерьме.       Я изобразила подобие улыбки и кивнула несколько раз.       Я вдруг ощутила себя очень счастливой. Но не как это бывает, когда на душе радостно. А извращенное чувство счастья, когда ты знаешь в каком ты дерьме, но радует лишь то, что ты там не один. Мне не хватало такого простого человеческого общения со своим ровесником.       — Он вернётся за тобой, — вдруг произнес Калеб.       — Почему ты так думаешь?       — Потому что он обещал. И он знает, что ты ждёшь. Я бы на его месте точно бы вернулся за сестрой, зная, в каком кошмаре она живет каждый день.       Наверное, мне нужно было это услышать. Эти слова несомненно вселили в меня надежду, что однажды так и случится. Мой телефон зазвонит, а на том конце послышится до боли родной голос. Я соберу маленькую сумку с самым необходимым, прыгну на сиденье его машины и больше никогда не увижу отца.       — Спасибо. Я надеюсь.       Заметив во взгляде Калеба некую тяжесть, я позволила себе чуть больше вольностей.       — А твоя мать, она… — я запнулась, смотря на его реакцию. — Она правда ушла?       Калеб отвернулся к окну.       — Ушла, — сказал он пусто. — Четыре года назад. Не смогла больше терпеть весь пиздец, что творился дома. Я был маленький, но я помню, как она плакала по ночам. Он бил её каждый божий день, таскал в дом каких-то баб, обещал однажды выкинуть её из дома. Поэтому одним днём она просто собрала первые попавшиеся вещи и убежала.       — Она не пыталась забрать тебя с собой?       — Пыталась. Отец сказал, что если она попробует, он сделает так, что она никогда не увидит меня. Или увидит, но в новостях. Она испугалась, конечно же. Но разве она могла что-то сделать?       Я смотрела на его профиль — жёсткий, грубый, но в то же время сломленный. И вдруг я поняла, что он чувствует. То же, что и я. Предательство. Пустоту. Злость, которую не на кого выплеснуть.       — Она звонит тебе? — спросила я чуть тише.       — Иногда. На дни рождения. Говорит, что любит, что скучает. А потом вешает трубку, потому что боится, что он узнает.       — Ты злишься на неё?       Калеб молчал. Так долго, что я уже хотела извиниться за вопрос.       — Злюсь, — сказал он наконец. — Каждый день. Но я понимаю, почему она ушла. И это… это хуже, чем злость. Потому что я не могу её ненавидеть. Но я в легком отчаянии. Она просто сломленная женщина, которая не выдержала потока насилия в своей жизни. Но и я был всего лишь мелким пацаном, которому нужна была мать.       Я молчала и не знала, что ответить. Оказывается, его история куда трагичнее. Но я понимала его. Я тоже потеряла кого-то близкого из-за отца. Мы оба сломлены одинаково.       В его глазах я встретила понимание. Ему не нужно было говорить это вслух, но мы думали об одном и том же — это чертовски больно. И мы разделили это чувство лишь посмотрев друг на друга.       — От этой боли не излечится, верно? — усмехнулся он, глядя в мои глаза.              — Никогда.       — Мы с тобой такие неудачники, — вдруг улыбнулся он, от чего я замерла. Впервые что-то похожее на искреннюю улыбку. — Но мне приятно знать, что есть хоть один человек в этом чертовом мире, который может понять меня.       Я улыбнулась ему в ответ.       — Мне тоже.       Калеб замолчал, но его глаза с любопытством изучали моё лицо. Он смотрел на меня уже иначе, нежели до этого разговора. Более открыто, менее враждебно. Так, как смотрят на человека, которого уважают.       — Ты злишься на брата?       Нет-нет-нет. Я не уверена, что готова была делиться с ним этой частью своей жизни. Той, что разрывала моё сердце в клочья. Но только лишь потому что мы сегодня были откровенны, я решила излить свою душу.       — Иногда, — вздыхаю я, отводя взгляд в чашку. В груди где-то засаднило. — Я бы всё отдала, лишь бы он вернулся за мной. Он — половина меня. Несмотря на то, что он старше меня на четыре года, мы всегда ощущали друг друга так, словно были близнецами. Он — это я, а я — это он. И жизнь без него превратилась в чертов мрак. Я даже не про школу и систематические избиения, и не про отца, который портит мне жизнь. А в целом. Без него мне очень дерьмово.       Уверена, на моём лице уже всё было написано.       — Я слышал о нём в СМИ, — слегка кивнул Калеб. — Но мельком. Не интересовался желтой прессой.       — Там не написали ничего, кроме правды, — ответила я. — Эллиот действительно пил, дрался, влипал в неприятности. Но единственная причина этому — наш отец. А после, когда сил держаться больше не было, он уехал, взяв с собой лишь документы и небольшую спортивную сумку с вещами. Поэтому, пресса тут не врала. Было дерьмово. Я не виню его, но иногда я злюсь, что осталась в этом всём без него. Так или иначе, он мог хотя бы позвонить.       Калеб кивнул несколько раз, с сочувствием смотря в мои глаза       — Я верю, что однажды вы воссоединитесь, — лишь ответил он, глядя на меня с огромным пониманием в глазах. — Как ты думаешь, почему он так и не позвонил?       — Наверное, боится, что отец может отследить. Он начал всё с нуля на новом месте. Не хочет, видимо, чтобы туда ворвался отец и всё сломал. Но это лишь предположения. Я просто надеюсь, что он жив. Для меня нет ничего важнее этого.       Калеб вновь кивнул.       — В этом есть логика. Может, всё так и случилось.       — А ты ждал свою мать?       Я вдруг поняла, что выпалила эти слова не подумав. В глазах Калеба вспыхнул недобрый огонь, едва он осмыслил мои слова. Он затих, отвёл свой тяжёлый взгляд куда-то в сторону.       — Извини…я не должна была.       — Нет, все нормально, — успокоил меня он. — Я ждал. Первый год точно ждал. Думал, что сейчас она обустроится на новом месте, подаст документы в суд и будет бороться за опеку. Вот только когда отец кинул мне на стол заявление об отказе на опеку от руки с её почерком — вот тогда я всё действительно понял. Он победил, и с того дня моя судьба полностью в его руках. Детство закончилось, когда я понял, что мать отказалась от меня.       Мой взгляд, наверное, выражал слишком много сочувствия.       — Но ведь она могла это сделать под давлением…       — Да, знаю, — перебил меня он. — Скорее всего, так и было. Но когда ты в четырнадцать видишь такую бумажку, ты перестаешь быть ребенком. С тех пор за себя я отвечал сам. Заимел зависимости, шлялся вечно где-то, трахался непонятно с кем. Пытался выбить из груди это чувство, но нихера не вышло. Не заметил, как прошло четыре года. Отец всё такой же мудак, мать вышла замуж и родила ребёнка, у неё отличная новая жизнь. А я лишь с каждым годом становлюсь только хуже и хуже.       Я смотрела на него с искренним сожалением. Но с одной вещью в его словах я была не согласна.       — Ты не плохой, Калеб, — произнесла я. — Ты просто…сломался. Я понимаю это. Сама прошла нечто подобное. В таких обстоятельствах у тебя просто нет выбора. Либо ты меняешься, либо тебе конец.       Он внимательно слушал меня и пытался понять, есть ли правда в моих словах. Его взгляд выдавал в нём слишком многое. Калеб задумался о чём-то, но придя к каким-то выводам, шумно выдохнул и покачал головой.       — Я редкостное дерьмо, Корнелия. Такой же, как мой отец. Я ценю твою поддержку, но никогда не стоит забывать о том, кто ты есть. Я о себе точно всё знаю.       Мне не хотелось с ним спорить. Возможно, он прав. Я ничего толком о нём не знаю. Но хотя бы в одном я убеждена — таким он стал не по своей воле.       — Когда мать родила нового ребёнка, я слишком многое понял о моем месте в этой жизни, — продолжил он. — У неё новый муж, хороший мужик кстати. Но вот только забрать они меня к себе по-прежнему не могут. После передачи всех прав она, юридически, мне никто. И это чертовски больно.       — Ты злишься, что она счастлива без тебя, — вдруг сделала вывод я. — Я знаю. Думаю о том же каждый день.       — Да, — сказал он наконец. — Злюсь. Потому что я здесь, с худшим человеком во всём мире, а она там, счастливая, и ей не плевать, что он делает со мной, но при этом она нихера не может изменить.       — Она не знает, что ты всё ещё злишься?       — Я не говорю ей. Она… она начала новую жизнь. У неё муж, который не поднимает руку. Дочь, маленькая. Я не хочу разрушать это.       — А ты? — я подалась вперёд. — Ты заслуживаешь, чтобы разрушили твою жизнь?       Он усмехнулся, но усмешка вышла кривой.       — Моя жизнь уже разрушена. С рождения. Я просто пытаюсь не сдохнуть раньше времени.       Я смотрела на него, и внутри меня поднималось что-то горячее, злое. До ужаса болезненное. Я вдруг почувствовала боль в рёбрах и тихо зашипела.       — Это, блять, так чертовски несправедливо, — прошептала я от досады.       — Что именно?       — Всё. Что твой отец поднимает на тебя руку. Что моему плевать на меня, пока я выгляжу идеально. Что твоя мать выбрала счастье без тебя. Что мой брат сбежал, потому что не смог выдержать. Что мы сидим здесь, в пустом доме, и обсуждаем, какую жизнь нам подсунули, вместо того чтобы жить своей. Мы просто два брошенных ребёнка.       Я не сразу поняла, что мой голос дрожит. Я закусила губу, но слёзы уже подступали к глазам.       — Эй, — Калеб наклонился вперёд, и его голос стал мягче. — Эй, не надо.       — Я не плачу, — сразу же возразила я, вытирая глаза тыльной стороной ладони. — Я просто…       — Злишься на судьбу, — закончил он за меня. — Я тоже. Каждый чёртов день.       Я посмотрела в его глаза без страха. Мы уже не были чужими друг другу людьми, и никогда ими не станем, ибо эта боль навсегда объединила нас. Даже если завтра мы сделаем вид, что никогда не знали друг друга, этого уже не изменить. Такие раны остаются с нами навсегда.       — Ты хочешь сбежать? — спросила его я прямо. Мне просто было интересно.       — Каждый день. Но это пока невозможно. Он всегда находит меня. А Дейл и мать не смогут меня принять, иначе он уничтожит и их, и их дочь. А если сбегу вникуда, то.       — Вызовет копов, да, — кивнула я, потому что сама каждый день объясняла себе это так. — Потому что до восемнадцати мы их собственность.       Калеб кивнул и его рука устало коснулась лба.       — Иногда я думаю, что Эллиот умер. Что случилось что-то ужасное. И, как ни странно, становится немного легче. Я знаю, это отвратительно звучит. Просто, если я буду думать так, мне легче смириться с тем, что он не вернётся. Ведь если он жив, но не едет за мной, значит…       — Значит ты не стоишь того, чтобы за тобой вернуться?       Калеб улыбнулся, потому что думал точно также.       — Да.       — Не говори так, это всё херня, — покачал головой он. — Ты не виновата в том, что ваш отец конченный мудак. Не виновата, что одноклассники избивают тебя после школы. Ты вообще тут не при чём.       Я выдохнула, чувствуя, как всё нутро горит пламенем.       — Роуз бьёт меня, потому что мой отец сорвал сделку с её отцом, — чуть тише произнесла я. — Тот потерял кучу денег, его бизнес едва не накрылся. У них был серьёзный кризис в семье, мать чуть не ушла к своему тренеру по фитнесу. И…       — И эта дура решила, что виновна в этом ты, — вновь закончил за меня Калеб, усмехаясь. — Логично. Но очень глупо.       — Да, но как есть, — пожала я плечами. — Ей нужно было найти крайнего и она его нашла. Теперь я и в школе отплачиваю долг за проступки моего отца.       — Он знает?       — Ему плевать, Калеб, — усмехнулась я. — Если это не о деньгах, вряд ли он даже сделает вид, что это может быть ему интересно.       — Понимаю.       Мы сидели в полной тишине около пяти минут. Каждый думал о своём. Но гораздо облегчало ситуацию нахождение рядом человека, который пережил нечто похожее. Я впервые после пропажи Эллиота чувствовала, что я не одна.       — У меня своего рода дебют в баскетбольной команде, — вдруг начал он, привлекая моё внимание. — Мне надо прийти на вечеринку в честь открытия сезона. С девушкой.       Услышав его слова, я искренне рассмеялась. Мне было смешно не над ним, а от того, что он решил позвать меня.       — И ты решил позвать меня? — я перестала смеяться, глядя в его глаза. — У меня скула разбита, верхняя губа, колени и рёбра. Да я просто идеальная партия, Уокер.       Калеб улыбнулся от моих слов и пожал плечами.       — А что? Не вижу в этом ничего такого, — выдохнул он.       Его рука вдруг потянула вверх край футболки, оголяя торс. На загорелой коже отчетливо виднелись шрамы от чего-то тяжелого. Словно били хлыстом.       — Как видишь, я тоже не идеальный.       Я усмехнулась, оглядывая его шрамы. Видимо, такова наша учесть.       — Если нам увидят там вместе, тогда нам точно хана, — я откинулась спиной на стену и прикрыла глаза. — Дочка Хейл и сын Уокера. Наши отцы с нас шкуру спустят.       Калеб не стал спорить, потому что знал, что это правда.       — Честно? Мне так похуй на то, что скажет отец. Да и вряд ли на вечеринке будет кому-то до этого дела. Туда все идут нажираться, не более. Я бы и сам не пошёл, но мне нельзя. Должен вписаться в эту компанию придурков.       Я облокотилась на руку и вновь посмотрела в его глаза.       — Ладно, пойдём вместе, — я слабо улыбнулась, не веря, что мы стали так близки всего за один вечер. — Плевать, что будет потом.       — Плевать, — согласился он.       Между нами больше не было той жуткой неловкости и напряжения. Сейчас мы смотрели друг на друга так, словно знакомы годами. Как удивительно бывают схожи чужие судьбы.       Его взгляд вдруг упал на часы.       — Уже полночь. Надо спать.       После этих слов мы плавно поднялись со своих мест и поставили чашки в раковину.       — Корнелия, — вдруг позвал меня он.       Я обернулась через плечо, ожидая его слов.       — Мне приятно было с тобой поболтать. Впервые за долгие годы я не чувствовал себя одиноким в своём дерьме.       Я улыбнулась от его слов, потому что чувствовала то же самое.       — Мне тоже.

***

      — Корнелия, проснись, — послышался слегка хриплый голос парня где-то неподалёку, после чего я лениво открыла глаза.       Я лежала в не очень удобной позе на диване, из-за чего у меня неприятно затекло тело. Из окон падал тусклый свет прямо на моё лицо.       — Мы проспали весь первый урок.       Эта мысль тут же отрезвила меня. Я соскочила с дивана, испуганно бросая взгляд в сторону настенных часов. А парень не соврал, мы действительно проспали целый урок. В этот раз миссис Брукс точно меня убьёт.       Недолго думая, я побежала к себе в ванную, оставив парня без каких-либо указаний в гостиной. Поздравляю, Корнелия. Как можно было не додуматься поставить будильник? Я опаздываю уже в который раз, а учебный год только начался. Просто волшебно.       На быстрые сборы ушло не больше десяти минут. Решив, что сегодня мне хочется выглядеть получше, я остановила выбор на юбке и рубашке.       Кое-как я справилась с одеждой и, быстро расчесав волосы, я выскользнула обратно на первый этаж. Понятное дело, что ни о каком завтраке не могло идти речи, поэтому я поспешила найти Калеба. Но какого же было моё удивление, когда парень, уже полностью собранный, невозмутимо пил апельсиновый сок на кухне. Кажется, он даже не торопился на учёбу. Увидев меня запыхавшуюся в дверном проёме, он бесшумно засмеялся.       — Не стоило так торопиться. Это же всего лишь первый урок в ненавистной тебе школе, а не пожар, — подразнил меня он и допил сок из бокала.       Я смахнула с лица короткую прядку волос, упавшую мне на лицо из-за спешки и недовольно сузила глаза. Наверное, я бы не оценила его юмор, если бы не видела его вчера. Он был таким уставшим, таким загруженным и озадаченным, а сегодня на его лице даже появилась улыбка. Это хороший знак. Я не стану портить ему настроение.       — Подожди, так ты знал, что мы не завели будильник?       — Нахер будильник, — выругался он.       Парень пожал плечами, допивая содержимое бокала. У него странное отношение к учёбе, хотя его успеваемость каким-то чудом была лучше моей. И как с таким пофигизмом можно было умудриться стать отличником?       Я заметила, как его взгляд прошёлся по моему телу, после чего он задержал его на моих ногах. Согласна, юбка была весьма короткой, это абсолютно не вписывалось в мой привычный образ.       — Мне казалось, что ты предпочитаешь носить что-то более свободное.       Судя по его глазам, ему правда нравилось то, что он видел. Открытые ноги это было что-то новенькое. Наверное, так и подумает вся школа сегодня. Но сейчас это мало меня волновало.       — Собирайся, критик. Мы и так опоздали, — буркнула я и закинула сумку на плечо.       Мои руки потянулись в сторону туфель на каблуке, чтобы завершить свой непривычный образ, но Калеб перехватил меня.       — Я думаю, что тебе стоит надеть кроссовки, ведь твои ребёра всё еще… — запнулся он, параллельно обуваясь рядом со мной. — Тебе лучше не напрягать позвоночник.       Оценив его жест, я едва заметно улыбнулась, после чего парень помог мне обуться, чтобы я не нагибалась лишний раз.       — Кхм, идём, — внезапно сказал Калеб, отводя от меня глаза.       Он понял, что дольше положенного смотрел на меня, поэтому решил поскорее сменить обстановку. Мы быстро покинули дом и проскользнули в его машину. Из-за того, что я села на сидение, юбка на мне стала ещё короче, чуть больше оголяя мои ноги. Я тут же почувствовала себя в ещё более неловком положении. Хорошо, что Калеб был занят вождением и не обратил на меня внимания.       Мы ехали абсолютно молча. Никто из нас не решался прервать эту паузу. Я изредка посматривала в его сторону и думала о вчерашнем разговоре про семью.       Меня радовала мысль, что парень смог хотя бы немного открыться мне, но я боялась, что всё это было лишь всплеском эмоций, чего он не допустит впредь. Когда Калеб остановился на стоянке школы, он повернулся ко мне и улыбнулся, словно на прощание. Он ждал, когда я выйду из машины? Я нахмурилась, не понимая, почему он не отстёгивал ремень безопасности. Не собирался идти со мной?       — Ты не идёшь?       Калеб улыбнулся и потупил взгляд вниз, после чего покачал головой. Кажется, он ещё больший пофигист, чем я думала. Парень и вовсе не собирался сегодня идти на учёбу, решив оставить меня одну.       — У меня есть незавершённые дела. Но ты не бойся. Я познакомился там с одним идиотом, он обещал мне присмотреть за тобой в моё отсутствие.       — Незавершённые дела — это отец?       Я запнулась, так как не ожидала услышать от него подобное. Он попросил кого-то за мной присмотреть?       — Да, отец. Не появлюсь дома сейчас — мне пиздец. Надо ехать.       Я понимающе кивнула, стараясь не лезть не в своё дело.       — Если что звони. Мой номер у тебя теперь есть.       Калеб кивнул, соглашаясь, но я знала — он не позвонит. Я бы тоже не стала. Общая боль еще не делала нас близкими друзьями. Да и бороться с проблемами мы привыкли в одиночку. Так было проще. Мы так выросли.       Закрыв дверь его машины, я направилась в школу, надеясь, что сегодня никто не тронет меня и пальцем.

***

      Когда дверь машины закрылась за девушкой, Калеб облокотился затылком на спинку сидения. Приятный запах духов девушки всё ещё оставался витать в воздухе, заставляя парня поглубже вдохнуть его. Почему-то он успокаивал.       Калеб расслабился всего на минуту, после чего собрался с силами. От прежнего спокойствия не осталось и следа, всё его тело напряглось. Сейчас ему нужно было ехать туда, откуда он планировал сбежать уже несколько лет. В то место, которое не приносило ему никакой радости, а лишь очередные жизненные сложности. В свой дом.       Сейчас парень выглядел мрачнее ночи. Когда мать парня приняла решение уйти из семьи, уже никто не мог остановить Кристиана от побоев сына. Он был груб, расчётлив и требователен. Позволяя своему сыну многое, он, в то же время, требовал от него идеальной репутации и имиджа. А сам, в свою очередь, погружался в мир дешёвого секса и алкоголя, словно так и должно было быть.       Калебу было всего четырнадцать, когда он потерял свою мать из-за грязного развода родителей. Уокер остался с чудовищем один на один. Он катался с ним на выступления, мероприятия и прочий светский шлак. Потому что так было нужно. Потому что нельзя было ошибаться. Потому что нужно было выглядеть идеальной семьёй.       Подъехав к своему дому спустя десять минут, Калеб пытался сосредоточиться на каких-то положительных мыслях. Он прокручивал вчерашний вечер в памяти, вспоминал как уютно он чувствовал себя в чужом доме, как легко ему было открыться кому-то спустя столь долгое время. Всё это должно было помочь ему.       Но едва парень подошёл к двери, всё его спокойствие разлетелось на тысячи осколков. Уокер дёрнул за ручку входной двери и сделал глубокий вдох, морально готовясь ко всему, что только могло ждать его здесь.       Как только парень оказался внутри, в нос ударил неприятный запах табака и алкоголя. Внутри помещения было холодно, мрачно, несмотря на панорамные широкие окна особняка.       — Ну и где тебя черти носили? Ты весь в свою мать, — хриплым голосом прошипел его отец, встречая парня с бутылкой пива в руках. — Почему ты не в школе? Ещё и это решил просрать?       Сразу было видно, что мужчина был сильно пьян, даже несмотря на то, что на улице было раннее утро. Пытаясь полностью игнорировать его слова, Калеб разулся в прихожей и двинулся в сторону своей комнаты. Ему было плевать, что мог сказать его родной отец. Сегодня он хотел хотя бы немного поспать вместо учёбы.       Этой ночью у него так и не получилось заснуть. Почему-то столько мыслей и разных размышлений посетило его голову, от чего он и вовсе не смог сомкнуть глаз. Но сейчас это было неважно, потому что Уокер рассчитывал поспать хотя бы несколько часов.       — Ты вообще меня слышишь? — прошипел мужчина, отпивая дорогущий коньяк прямо из бутылки. Калеб показательно его проигнорировал, поднимаясь в свою комнату.       В его жизни за последние два года было всё: споры и ругань с отцом, многочисленные наказания с его стороны и систематические побои. Все стало хуже с тех пор, как от них переехала мать. Она не была в силах забрать Калеба с собой, ведь после развода отец не оставил ей ни гроша на жизнь из-за брачного контракта, поэтому ему пришлось остаться здесь.       И теперь, чтобы как-то выживать, парень пришёл к одному простому решению — полностью игнорировать своего отца. Но как бы то не было, даже не смотря на своё состояние, мужчина желал, чтобы его сын пошёл по его стопам и пустился в семейный бизнес. Для этого ему нужно было образование, которое Калеб так старательно игнорировал. Точно также, как и самого отца.       — Ну и паршивец, — разочарованно вздохнул мужчина после того, как дверь комнаты парня с громким стуком захлопнулась.       Так и выглядело их домашнее общение. Мужчине казалось, что через какое-то время это пройдёт и он убавит свой пыл. Но дело было не в его юном возрасте. Калеб ненавидел своего отца за то, что тот по-хамски обращался с матерью. То, как морально уничтожал её несколько лет на его глазах. И теперь, когда она исчезла из их жизни, у парня не осталось ничего, кроме злости и разочарования. Ведь отец разрушил их семью. Сейчас его жизнь состояла лишь из алкоголя и беспорядочных связей со случайными женщинами, а после — снимков для прессы на каком-нибудь крутом мероприятии.       Упав на мягкие подушки на своей постели, Калеб попытался расслабиться. Ему было гораздо спокойнее, когда отец прекращал на время пить и улетал в командировки, оставляя его совершенно одного. Но из-за его состояния в последнее время их становилось всё меньше.       Парень устал так жить последние несколько лет, поэтому с нетерпением ждал своего совершеннолетия, дабы сбежать отсюда далеко и надолго.