Собственник

      После того злополучного вечера я дала себе два выходных дня от школы, соврав родителям о плохом самочувствии.       Пришлось очень убедительно врать, чтобы родители поверили мне. Отцу не нравилось, что я пропускаю школу.       Но я чувствовала себя так отвратительно в последние дни, а потому не желала вновь погружаться в эту атмосферу унижений и насмешек. Клэр переживала за меня, она звонила несколько раз на дню и в свободное время постоянно писала смс. Подруга хотела помочь мне «смыть» эти неприятные эмоции, но понимала, что единственный человек, который сможет привести мою голову в порядок — это я. Поэтому совсем скоро Клэр приняла решение оставить меня в покое.       Я была рада возможности остаться наедине с собой. За эти два дня я успокоилась, откинула все неприятные воспоминания и обрела уверенность. Однако, когда я собралась с силами и все-таки вернулась в школу, я попала в сущий ад на земле.       Обстановка в школе стала гораздо хуже. Будто все, кто останавливался при виде Калеба на моём пути, сейчас сорвались с катушек. Постоянные нападки со стороны одноклассников, вечные насмешки и грубые слова в мой адрес. Меня вновь задевали плечом всякий раз, когда я пыталась слиться со стенами и спокойно пройтись по коридору, не привлекая при этом лишнего внимания старшеклассников. Они кидали в меня скомканные листы бумаги, стаканчики из-под лимонада и приклеивали на мой шкафчик записки с угрозами.       Я держалась и не подавала виду, когда снимала эти листочки с отвратительными словами в мой адрес. Я молчала, когда они вновь кричали мне вслед те обидные прозвища. Но я понимала, что не смогу продержаться слишком долго.       С Уокером мы сидели на уроках на расстоянии вытянутой руки, но за разными столами. Мы оба делали вид, будто не знаем друг друга.

Теперь я молчала. Мы оба молчали.

      Так было проще, наверное. Наша мимолётная дружба закончилась также быстро и неожиданно, как и началась. Я ощущала чувство пустоты. Часть меня оплакивала то потерянное общение с человеком, в котором я так нуждалась. Но я также прекрасно понимала, что построить отношения с Уокером у меня точно не получилось бы.       — Ты опять худеешь, — сказала Клэр в пятницу, когда мы сидели в столовой.       — Нормально.       — Не нормально, — Клэр отодвинула мою тарелку. — Ты не ешь, не спишь, на меня смотришь как на чужую. Это из-за него?       — Нет.       — Врёшь.       Я промолчала. Клэр вздохнула, взяла меня за руку.       — Он мудак, — сказала она тихо. — Ты заслуживаешь лучшего.       — Я не заслуживаю ничего, — сказала я, и в моем голосе не было горечи. Только усталость. — Я просто… хочу, чтобы всё вернулось, как было.       — Как было?       — До него.       Клэр сжала мои пальцы, но ничего не сказала. Что она могла сказать? Я права.       После той вечеринки я сто раз пожалела, что ввязалась в эту историю с Калебом. Парни кидали мне пошлые намёки, а девушки презрительно посматривали в мою сторону. Но это было лишь каплей в море.       На горизонте появилась новая угроза, которую я и вовсе не ожидала. На меня начали нападать подруги Пэтт, чувства которой я, исходя из их слов, ранила. И вот тогда я поняла, что мои проблемы только начинались.       Набирая побольше воздуха в лёгкие, я как можно скорее пыталась добраться до безопасного места. Оббегая высоких старшеклассников, которые попадались мне на пути, я быстро пробиралась вперёд. Иногда я спотыкалась, врезалась в чьи-то широкие плечи, чуть ли не сбивала с ног девушек. Все они кричали мне вслед различные ругательства. Но сейчас это было неважно. Главное убежать от неё.       — А ну стой! — крикнула разозлённая старшеклассница, по совместительству лучшая подруга Пэттан — Трис Кебрин.       Девушка входила в состав школьной группы поддержки, имела слаженное тело и умела быстро бегать, что заметно понижало мои шансы на выживание. Но так или иначе, я не оставляла попыток удрать от этой ненормальной, которая решила на глазах у всей школы отомстить мне за задетые чувства своей подруги.       По их версии, по школе Шеффилд прошёлся слух, что я разбила роман Пэттан и Калеба. Именно поэтому за спиной над девушкой подшучивали, что заставляло её расстраиваться. Бедняжка. И как ей это пережить? И никого ведь не волнует, что на меня открылась настоящая охота из сумасшедших старшеклассниц.       Быстро пробежав между очередными парнями, что попались мне на пути, я уже чувствовала привкус надежды на спасение в виде кабинета директора, но мои планы неожиданно прервали. Я почувствовала чью-то ногу, нарочно подставленную мне на пути, которая тут же заставила меня споткнуться и упасть прямо на холодный пол коридора.       — Упс, — изобразил сочувствие парень, после чего он и его друг громко рассмеялись.       Я уже хотела было вскочить на ноги и метнуться прочь, но Трис уже успела догнать меня. Решив не медлить, она тут же схватила меня за ворот рубашки и потянула вверх, вынуждая меня подняться. Девушка грубо толкнула меня в грудь, заставляя пошатнуться и сильно удариться спиной о железный шкафчик.       Боль прошлась по моему телу из-за травмированных рёбер, которые ещё не успели до конца зажить. Я тихо всхлипнула от обиды, осознавая, что именно сейчас мне снова придётся пройти через это унижение. Закрыв глаза, я приготовилась к удару, но вместо этого Трикси просто сжала мою шею двумя руками.       — П-прекрати… — выдохнула я, рефлекторно схватившись за её руки, чтобы попытаться избавиться от крепкой хватки на шее.       Но девушка не дала мне этого сделать, а просто тряхнула меня, заставляя ронять слёзы от страха.       — Прекрати рыдать, идиотка! — крикнула разъярённая старшеклассница, прижимая меня к шкафчику. Я задыхалась от страха и боли, от ужаса и слёз, которые душили меня. — Ты виновата в травле Пэтт и обязана извиниться перед ней. Всё это из-за тебя!       Она нанесла мне первый удар по щеке и я стиснула губы, чтобы не зарыдать в голос от отчаяния. Моя голова лишь слегка дёрнулась в сторону от удара и я тихо взвыла, скорее от обиды, нежели от боли. Я прикрывала руками свои рёбра, дабы не получить по ним кулаком.       — Отпусти меня, — еле слышно без остановки шептала я, задыхаясь.       Заметив мой бледный вид, она слегка ослабила свою хватку на моей шее, дабы я не потеряла сознание посреди коридора. Все, кто проходил мимо нас, лишь смотрели на меня как на жалкое существо и проходили мимо. Никто не собирался мне помогать, словно это было заслуженно. Словно это показательное унижение — часть моего воспитания.       Меня переполняло чувство боли и злости. Но мне надоело, что это повторяется вновь и вновь. Едва коготки моей соперницы ослабили хватку на моей шеи, я нанесла ответный удар по лицу, чего она никак не ожидала. Вокруг нас собралась небольшая толпа, с интересом наблюдающая за происходящим.       Кто-то начал говорить Трис, что она перебарщивает с наказанием, но девушка уже ничего не слышала. Брюнетка захлопала ресницами, с чистым шоком во взгляде дотрагиваясь до больного места под глазом, куда я успела её ударить. Я, чёрт возьми, готова была начать драться. Словно во мне проснулось второе дыхание, и теперь мне было не страшно ввязаться в настоящую драку.       — Ты… Как ты посмела?! — завизжала старшеклассница.       И именно тогда, когда я готова была нанести второй удар, девушка внезапно ударила меня по животу, после чего её руки отпустили меня и я упала на холодный пол, громко кашляя. Я была рада хотя бы тому факту, что она не попала по рёбрам во второй раз. В глазах на секунду потемнело.       — Эй! — крик раздался откуда-то издалека, и удары прекратились. — Какого хрена вы творите?       Голос Калеба. Я узнала его даже сквозь шум в ушах.       — Уокер, мы…       — Мне насрать, — прорычал он. — Валите.       Шаги. Топот. Тишина.              Уже в следующее мгновение я почувствовала на своей талии крепкие руки Уокера, пытающегося аккуратно поднять меня на ноги. Я повисла в его руках словно тряпичная кукла, не в силах пошевелиться.       — Пойдём, Корнелия, пойдём, — негромко подталкивал меня Калеб, не давая моим коленям подкоситься.       Трис лишь хмыкнула, наблюдая за нами. Она подбоченилась и смотрела на меня так, словно не произошло ничего страшного.       — Стерва, я разберусь с тобой позже, — ощетинился Уокер, уводя меня с поля битвы.       Еле-еле поднявшись на ноги, я отдышалась и, с помощью Калеба, поплелась в сторону женского туалета. Обычно, в туалетах нашей школы всегда сидели толпы курящих девиц. Но не на первом этаже, ведь неподалёку располагался кабинет директора и никто не рисковал делать это у него перед носом.       Одним движением Калеб спешно открыл дверь и подвёл меня к первой же раковине, которая ему попалась. К тому моменту я более менее пришла в себя и схватилась за край раковины, чтобы устоять на ногах. Включив максимально ледяную воду, быстрым движением я умыла лицо, после чего посмотрела на своё отражение в зеркале. Красные от слёз глаза, опухшие губы и нос.       Я оттянула ворот рубашки, чтобы оценить урон шее. На коже остались отметины от крепкой хватки подруги Пэтт, а на щеке виднелось красное пятно от пощёчины. Эти следы точно успеют исчезнуть до конца уроков, поэтому я могла не переживать на счёт того, что родители это заметят. Ещё одного нападения на меня они не перенесут. И тогда уже никакая «легенда о прекрасной первой любви» их дочери не сможет отговорить их от переезда.       Напочив руку холодной водой, Калеб приложил ладонь к моей пульсирующей щеке. Так было гораздо легче.       Почувствовав, как по его руке пробежала моя слеза, он встревоженно встретился со мной взглядом в отражении зеркала.       Его лицо было невероятно уставшим, глаза приобрели нездоровый вид, словно от недосыпа, а на губе красовалась довольно свежая рана, вероятно от удара.       — Нам нужно пойти в кабинет директора…       — Отвали! — громко воскликнула я, надеясь, что Уокер посчитает меня сумасшедшей и тут же уберётся из женского туалета, оставив меня наедине с собой. — Оставь меня в покое!       — Корнелия…       — Не нужно, — гораздо тише добавила я. — Пожалуйста. Уйди.       Он замер. Смотрел на меня, и я видела, как его лицо меняется. Как в глазах появляется что-то, чего я не хотела видеть. Вина.       Но сейчас я не нуждалась в чьем-то раскаянии.       Уокер понял, что бороться со мной не было смысла, ибо моё шаткое спокойствие и так было нарушено. Я находилась на грани истерики, поэтому парень не решился вновь убеждать меня. От накатившего на меня отчаяния, я убрала его руку со своей щеки.       Присутствие Уокера сбивало меня с мысли. Только сейчас я поняла, как сильно скучала по его привычному теплу, которое исходило от его тела, по ощущению безопасности, которое он вселял в меня. Мне вдруг вновь стало так горько из-за его некрасивого поступка в мою сторону, который повлёк за собой тотальную травлю от всей школы. Эта мысль отрезвила меня.       — Почему ты позволяешь им это делать с собой? Почему не зовёшь на помощь? — спросил он, переводя взгляд от шеи на мои глаза.       Я фыркнула и оттолкнула его руками от себя подальше. С его стороны было очень глупо надеяться на то, что я буду спокойно слушать его и послушно отвечать на вопросы.       — Отстань от меня, Уокер, — бросила я, направляясь на ватных ногах к двери. Не хочу находится с ним так близко наедине, это приносит мне лишь плохие эмоции. — И как ты вообще нашёл меня?       — Старшеклассники из параллели сказали мне, что ты от кого-то убегала, — спокойным голосом ответил он, пытаясь не выводить меня на агрессию. — Мне жаль, что я не успел.       — Ясно, я в норме, — холодно ответила я и потянулась в сторону ручки двери, но Уокер притянул меня ближе к себе, не давая мне сделать этого.       Он не отпускал меня, но и не пытался заговорить. Если парень пытался меня успокоить, то у него выходило всё ровно наоборот. В какой-то момент я стала задыхаться от чувств, которые меня переполняли. И преимущественно там были лишь плохие.       — Ты должна научиться давать отпор, иначе они…       — Ты не понял меня?! Отпусти сейчас же! — сорвалась я, вырвав свою руку из его ладони. — Это ты! Ты виноват в том, что это снова началось. Ты унизил меня перед всей школой!       Уокер напряжённо выдохнул через нос, о чём-то раздумывая. Меня злило его молчание ещё сильнее, чем то, что между нами произошло. По сути я была права, ведь именно по его вине ситуация в школе накалилась. Все то время, что я здесь училась, я подвергалась нападкам Роуз и её подруг. Теперь же, когда она не представляла мне почти никакой угрозы, по его вине число людей, которые меня ненавидят, лишь увеличилось в десятикратном размере.       Туда добавилась Пэтт и её подруги, которые стояли за неё горой, а также толпа старшеклассников, которая не принимала участия в наших перепалках.       — Мне очень жаль, что я так поступил с тобой, — спокойно сказал парень, осторожно касаясь пальцами моего запястья. В этот раз он действительно говорил искренни. Это можно было понять даже по его глазам. — Я сильно напился тем вечером, а когда я пьян, я очень плохо контролирую своё сознание, свои желания. Я посрался с отцом в тот день. Он снова меня ударил. Я напился. По привычке. И… допустил к себе Пэтт. Я не собирался унижать тебя перед всеми. Я говорил тебе — я кусок дерьма.       Я смотрела в его глаза с недоверием. Скользнув ниже, я вновь заметила его разбитую губу.       — Ты с кем-то подрался?       Калеб запустил руку в свои волосы и невесело пожал плечами.       — Сегодня тот парень узнал, что из-за меня по школе пошли грязные сплетни о его сестре. Он пытался подраться со мной, но нас успели разнять. Теперь нам обоим грозит исключение из баскетбольной команды.       Уокер не смотрел на меня, когда рассказывал мне всё это. Я видела, что в его глазах было что-то, что могло выдать его. Даже по дрогнувшему голосу было понятно, что парень скрыл от меня какую-то важную деталь того дня. Его голос был напряжённым и уставшим. В какой-то момент Уокер тяжело вздохнул, выбивая из своей головы неприятные воспоминания.       — Ты слишком влиятелен здесь, никто тебя не исключит, — выдохнула я, пытаясь пригладить свои волосы. — В этой школе детям богатых родителей не приходится быть наказанными.       Парень осторожно приблизился ко мне, стараясь при этом не нарваться на мою агрессию. Калеб медленно приподнял кончиками пальцев моё лицо за подбородок. Я поддалась ему, потому что хотела верить в его искренность. Потому что всё, что я видела ранее — это не тот Уокер, которого я застала в клубе.       Этот человек имеет тёмное прошлое, которое всячески от всех скрывает. Он не гад. Он просто не может им быть. Парень, который совершает много грамотных правильных поступков, обычно не превращается за один день в безнравственную скотину. Это точно не про него.       Калеб вымученно улыбнулся и отпустил моё лицо, после чего отошёл на несколько шагов назад. Облокотившись руками на раковину, он поднял на меня уставший взгляд.       — Я говорил тебе, что мой отец — мудак, который совершает много ошибок по отношению ко мне, — начал Уокер. — После тренировки я поехал домой, чтобы привести себя в порядок и подготовиться к вечеру. Но перед выходом так сильно разругался с отцом, что он наотмашь разбил мне губу. Это…вывело меня. Из-за всего этого дерьма, что происходит в моей семье уже два года, меня перекрывает, и я постоянно сбегаю из дома, пью алкоголь и занимаюсь сексом с первыми встречными девушками. И я не хотел, чтобы из-за меня ты пострадала. Всё это никак не оправдывает моего поведения. Я сильно виноват перед тобой, за что хочу попросить прощения.       Я тяжело сглотнула. Мы смотрели друг другу в глаза на протяжении нескольких минут и сохраняли молчание. Его рассказ поверг меня в шок. Я никогда бы не подумала, что такое может происходить дома у такого ахренительно богатого человека, как Уокер. Передо мной вновь появилась картина того вечера, когда он сидел на креслах с Пэтт.       Его взгляд был таким затуманенным, словно он выпал на тот момент из реальности. Словно это был не он. Да, мне было обидно и больно это видеть. Но ещё больнее видеть его разбитую губу, его глаза, полные боли и раскаяния, его тело, которое ломило от усталости.       — Теперь они снова ненавидят меня, — уже спокойно сказала я, так и не найдя более подходящих слов. — Все считают, что я шлюха, которая перешла дорогу вашей паре и теперь заслуживаю наказания.       Калеб сжал челюсть. Ему было стыдно за своё поведение, и я чувствовала это.       — Я исправлю это.       Твёрдость в его голосе немного смешила меня. Это будет куда сложнее, чем он думает.       — Исправь.       Та симпатия, которую я испытываю к нему, не даёт мне трезво думать. Она опьяняет и делает меня мягче по отношению к Уокеру. Едва он появляется где-то неподалёку от меня, я теряю голову.       — Ты даже не извинился за эти две недели.       — Я знаю, — он провёл рукой по лицу, и я заметила, как дрожат его пальцы. — Потому что я — кусок дерьма, Корнелия. Потому что я знал, что облажался, и знал, что если подойду к тебе, ты… ты простишь. А я не заслуживаю прощения.       Я замерла, выискивая в его глазах хоть что-то, что поможет мне принять верное решение. Потому что мне, на самом деле, очень хочется перестать злиться на него. Моё сердце с неистовой силой колотилось в груди сейчас, когда он снова был так близко рядом со мной.       Я тяжело вздохнула.       — Ты сделаешь это снова? — спросила я. — Ты снова уйдёшь, когда станет тяжело?       Калеб посмотрел на меня через отражение.       — Нет, — сказал он. — Я не уйду, если я тебе нужен.       Я почти улыбнулась. Почти.       — Мы с тобой в одной лодке, полной дерьма. Мы нужны друг другу.       Уокер лишь кивнул мне в ответ.       — Нужны.       — Тогда, — сказала я, — попробуем ещё раз.

***

      Прощать кого-то непросто. Я не умела прощать — не потому что не хотела, а потому что не знала как. В моей семье ни с чьими чувствами не считались. Но сейчас пришлось.       Калеб был рядом, как и обещал. Не навязчиво, не с постоянными извинениями, которые обесцениваются от повторения. Просто был. Провожал до класса, ждал после уроков, садился рядом в столовой, не спрашивая разрешения. И не смотрел на других девчонок. Невольно, но я проверяла.       — Ты на меня смотрела? — спросил он однажды, когда я поймала его взгляд в коридоре.              — Нет.       — Врёшь. Ты покраснела.       Я усмехнулась и тогда почувствовала, что лёд внутри меня начал оттаивать.       В очередной такой день мы оба сосредоточились на занятиях.       Урок геометрии каждый раз заставлял меня буквально засыпать под слова преподавателя. Мистер Джонсон славился как самый красивый мужчина из всего учительского состава. Именно по этой причине на его уроках всегда было много народу, просто потому что девушки любили на него поглазеть. Он был молод и красив, а большего им и не требовалось.       — Мистер Уокер, прошу остаться после урока, из-за ваших пропусков вы отстаёте по программе. Я выдам вам индивидуальное занятие, — ровным голосом произнёс мистер Джонсон, посмотрев на Калеба.       Парень едва заметно кивнул ему в ответ, и я была единственной, кто отчетливо услышала от него «замечательно блять». Я лишь тихо посмеялась, но так, чтобы слышал только он. И он слышал.       Мне нравилось наблюдать за ним, когда он учился. Уокер был таким сосредоточенным, слегка иногда хмурился, поэтому выглядел так забавно. Но наблюдать за ним на уроках было достаточно трудно, так как мы сидели слишком близко, чтобы делать это незаметно.       Когда урок закончился, я поспешила покинуть класс. Мне бы хотелось подождать парня, но, кажется, он ещё надолго задержится у мистера Джонса, поэтому я двинулась в сторону кабинета физики.       Чёрт. Я снова попалась на глаза нескольким подружкам Пэтт, и теперь они уверенным шагом направлялись прямо за мной, среди них была и та девица, которую я ударила сегодня в попытке защититься. Такое чувство, словно на меня открылась настоящая охота. Как же глупо.       Я быстрым шагом двигалась в сторону класса биологии, в надежде, что там будет находиться преподаватель. Но какого же было моё разочарование, когда учительское место за кафедрой оказалось пустым. Клэр я вообще сегодня не видела, Калеб задержался у мистера Джонсона, а это значит, мне не спастись. Это конец.       Когда я вбежала в класс, одноклассники тут же окинули меня недовольными взглядами. Кто-то усмехнулся и отвернулся, кто-то злостно сверлил меня взглядом. Но сейчас меня волновало не это. Мне нужно бежать отсюда, пока старшеклассницы не загнали меня в тупик. Едва я развернулась, чтобы искать себе другое убежище, я наткнулась на догнавших меня девушек, которые стояли у меня прямо перед носом.       — Что, потерялась, дрянь? — с этими словам толкнула меня назад одна из девушек, заставляя зайти в класс.       Я узнала её, это была Мари, которая всегда и везде сопровождала Пэтт. Они были лучшими подругами, а это значит, что она агрессивнее всех защищает свою любимицу. Я попятилась в сторону своего места, но едва я почувствовала за собой свой собственный стол, остановилась. Мне больше некуда бежать.       — Из-за тебя над Пэтт все смеются, — продолжила девушка, надвигаясь на меня медленным шагом. Все, кто был в классе, молча наблюдали за этой сценой. Я не ожидала от них какой-либо помощи, ведь понимала, что они все равно этого не сделают. Они ненавидели меня также, как и эти девушки. — Она плакала вчера и всё это по твоей вине. Ты обязана принести ей публичные извинения и перестать крутиться перед Уокером.       — Я ничего ей не обязана! — роняя слёзы, крикнула я, чувствуя как дрожал мой голос.       Я устала бегать от этих стерв, устала прятаться и скрывать свои чувства. Ни один человек не заслуживает такого отношения.       — Нет, обязана. Если бы не ты, Пэтти была бы с ним сейчас. Ты увела её парня и опозорила перед всеми!       Мари резко приблизилась ко мне, грубо схватила меня за длинные локоны и потянула на себя. Я взвыла, сжимая зубы. Мне не отбиться от них всех. Вряд ли меня тронут остальные девушки, но меня все равно напрягало их присутствие. Ещё никогда за столько лет учёбы меня не избивали на регулярной основе. Да, я слышала много унижений и грубых слов, но кроме Роуз никто не делал мне больно. Однако сейчас все словно обезумели.       — Отошли от неё! — громко предупредил Уокер, вошедший в класс.       Я замерла в руках Мари, не в силах пошевелиться. Калеб смотрел на меня с ужасом. Уверена, он слышал последние фразы Мари и никак не мог поверить в происходящее.       Парень держал в руке свой рюкзак, свирепо прожигая взглядом девушек. Все они, словно по команде, резко развернулись на звук его голоса. Мари ощетинилась, бросая недовольный взгляд на Уокера, остальные же испугались и послушно разошлись в разные стороны. Но эта девушка не стала прикидываться бедной девочкой, хлопая ресничками. Мари была сукой. И её настоящая натура не давала ей прикидываться кем-то ещё перед парнями. Ей ведь это было ни к чему.       — Не лезь сюда, — огрызнулась она, вновь поворачиваясь ко мне.       Всё это время в руках старшеклассница держала мои волосы в руках, не давая мне нормально пошевелиться. Но Калеб не стал ждать показательной порки. Он бросил на пол свою сумку и, оказавшись рядом со мной, освободил меня от крепкой хватки Мари одним движением.       Крепко сжав руками её за запястье, он смотрел на неё уничтожающим взглядом. За всем этим по-прежнему наблюдали мои одноклассники, которые даже не смели лезть в эти разборки. Они не хотели портить свою репутацию, не хотели нарываться на возможные проблемы. Гораздо интереснее было наблюдать за этим со стороны, нежели участвовать.       — Я больше не позволю издеваться над ней, — грозно прошипел Уокер, сильнее сжимая пальцами её руку. — Мне насрать какие у вас причины для злости. Пока я учусь в этой школе, никто из вас не посмеет приблизиться к ней. Она моя девушка и отныне она неприкосновенна, блять. Все услышали?       Я впервые слышала его таким. Тембр его голоса не был привычно спокойным и обволакивающим. Он был резким и очень устрашающим.       Мари испугалась, пытаясь вырвать свою руку из его хватки, но у неё ничего не получалось. На её месте я бы тоже струсила, так как я даже на расстоянии чувствовала, как от злости полыхало тела Калеба.       — А ты всех девушек так защищаешь, или только тех, с кем трахаешься? — с издёвкой спросила одна из подруг Мари, после чего Уокер сжал руку девушки ещё сильнее, от чего она не сдерживаясь вслух завопила.       Я сжалась после этих слов. Как же мерзко и грязно, но несмотря на это, я просто молча наблюдала за всем этим со стороны, не решаясь вставить своё слово в перепалку. Кажется, впервые я видела Калеба таким. На его лице не было той привычной улыбки, а только чистая ненависть. Он был похож на убийцу. На хищника, смотрящего на свою добычу. И это всё, только чтобы защитить меня.       — Закрой рот, — прошипел Калеб, сильнее стиснув руку Мари.       Все словно по команде заткнулись, а Мари и вовсе затаила дыхание от испуга. Она побледнела и уже не казалась смелой. Девушка хватала воздух губами и многочисленно кивала парню, соглашаясь с его словам, дабы он только отпустил её.       — Хорошо! — со злостью, но в то же время отчаянно провопила Мари, дёргая рукой. — Я поняла, я больше не подойду к Хейл.       — Другое дело, — фальшиво улыбнулся Уокер и брезгливо отбросил её руку из своей хватки. Мари тут же принялась растирать больное место, злостно смотря на него. Парень развернулся к моим одноклассникам, которые смотрели на всё это и были в полном шоке. — Это касается каждого из вас. Я больше не потерплю подобного поведения в её адрес.       Уокер злостно выдохнул, после чего развернулся ко мне. Посмотрев в мои глаза, Калеб немного подобрел, с его лица быстро испарилась былая злость. Он медленно провёл рукой по моим волосам, приглаживая их на место. Боже, он портит свою репутацию ради меня.       Когда его руки добрались до моей талии, он потихоньку поманил меня за собой в коридор. Он знал, я совершенно не хочу оставаться здесь. И он был чертовски прав.