Белоснежка и семь гномов

***

В шахты гномы уходили редко. Вопреки слухам, им не очень-то и нравилось погружаться ниже своего роста, копаться в земле и быть в темноте дольше ночи. Гномы предпочитали сухие и уютные места, находиться под солнцем столько, сколько то томилось в небе и добывать золото иными — безопасными путями. Например, золота было много в песке: далеко уходить не надо было, и уж тем более, не нужно было погружаться в недра пещер — знай себе, сиди да промывай песок! Но разнообразие камушек, всех цветов радуги и размеров, какие существовали только в шахтах, могли кого угодно соблазнить. Драко никогда не был в шахтах, поэтому предложение семи гномов составить им компанию, принцу Гнилых земель понравилось. Он увидел в этом путешествии возможность подружиться с крошечными рыжими существами — те, при первой встрече, решили, что он злой дух и слуга короля Реддла и очень долго не хотели пускать в дом. В конце концов, Драко удалось убедить гномов в обратном, но неприятный осадок досадного знакомства, всё же, остался. Рано утром, до восхода солнца, они собрали сухой паёк. Гарри — пожелавший побыть дома, скрипя сердцем, приготовил для друзей сытный завтрак — ведь им предстоял долгий путь. Для Драко он сплёл особое украшение — оберег от зла: юноше всю ночь снились кошмары, в которых Путник, так или иначе, погибает от лап незримых чудовищ, а этот браслет, как думалось Гарри, убережет нового друга. По крайней мере, Гарри будет спокойнее. — Плацебо, — фыркнул Перси, следя за тем, как Гарри завязывает на кисти руки Драко браслетик, — если ему суждено умереть, он умрёт. — Спасибо, — хмыкнул Драко, опрокидывая на гнома, если не оскорблённый, то яростный взгляд. — И тебе, спасибо, — добавил он Гарри ласково. — В чём-то он прав, — тихо отметил Билл, — хотя меня, по правде говоря, больше беспокоишь ты, Гарри. Нас не будет очень долго, ты точно уверен, что сможешь один остаться? — Уверен, — Гарри вскинул руку с точно таким же браслетом, как у Драко, — я справлюсь, — уверенно заверил он гномов. — Если кто-нибудь придёт… — начал своё Чарли. — То я никому не открою, — продолжил Гарри. Эту речь они за последние сутки повторили миллион раз, но, разумеется, гномам и миллиона мало. — И не принимай… — Дары из рук незнакомцев. Драко поднял бровь: — Я что-то пропустил? — Не то, чтобы, — зевнул Рон, — но, если ты не заметил, то Белое королевство захватил король Реддл. — Не бери в голову, — Гарри улыбнулся, — я сам не до конца понимаю, что происходит. Распрощавшись с гномами и Драко, Гарри принялся убираться. Убирался он по три раза на дню, однако гномы обладали способностью приводить наведенный им порядок в сущий хаос. Так что забот на предстоящую неделю, у Гарри хватало.

***

В течение семи дней, Гарри только и делал, что наводил чистоту. Он подстриг траву вокруг дома — она была столь высока и густа, что мелкорослые гномы, проходя не по тропе, а напрямик, терялись, а бывало — запутывались в ней; Гарри разобрал и убрал вещи в сарае, расставив всё по полочкам; принц даже заглянул в соседний от сарая дом — мастерскую, обнаружив там недоделанную кровать без спинки и ножек — Чарли так и не успел её соорудить для него. Избавившись от сорняков, юноша привёл в порядок миниатюрный сад с карликовыми вишнями, зарыл все ямы и починил сложный механизм, изобретённый Чарликом для полива растений. К приходу гномов, старый домик сверкал — от нового не отличить: в камине не хватало только дров, но и те уже к вечеру были собраны. Всё что оставалось Гарри — это придумать чем он порадует всех на ужине — это должно было быть нечто необычным и встретить долгожданных хозяев. Проведя все семь дней без семи гномов, Гарри страсть как соскучился по тёплым беседам со своими друзьями. Особенно он истосковался по Драко — необъяснимое притяжение Гарри испытал при их первой встрече и испытывал по сей день. Мальчику не терпелось послушать истории, связанные с их походом — как знать, сколько препятствий встало у них на пути и сколько из них поборол мужественный Драко! Однако странное затишье за тёмными окнами, не давало Гарри покоя больше прочего. С утра он не слышал ни звука: обычно, лесные зверьки норовили залезть к нему в дом, топтались во дворе и притаскивали всяческие угощения, будь то грибы или ягоды. Но не сегодня… Сегодня было тише, чем обычно. И эта тишина резала слух, а страх — угнетал. Словно волной, беспокойство накрыло принца и он, закутавшись в плед, вышел на улицу. Тьма была повсюду. На тёмно-синем небе не было ни одной звезды, только блёклый месяц лениво вылезал из-за грязного облака — лес, под его молочным сиянием, зловеще отбрасывал кривые тени, Гарри взирая на пейзаж, дрожал. Было неестественно холодно. Ветви зашевелись — Гарри щурясь в черноту, сжал свой счастливый браслетик. — Слава Богам! Из тьмы вышел старик. Гарри с облегчением выдохнул. Старик казался немощным, истерзанным — такому самому нужна помощь. — Милый мальчик! — заскрипел он, подходя ближе. — Помоги дедушке… Заблудился я… — Простите, но я плохо знаю лес, — Гарри виновато посмотрел на незнакомца. Лицо того и правда казалось измученным. Под дюнами морщин и складок кожи, виднелись налитые усталостью серебряные глаза. Одеяние гостя было дырявым, кое-где выглядывали царапины, словно старик бродил по лесу, натыкаясь на колючие ветви, не одну ночь… — Мне бы выпить водицы, да и токмо… Старик был уже совсем близко и Гарри дёрнулся к двери: — Пройдёте? — Нет-нет, — завертел головой незнакомец, — мне бы просто водицы… — Сейчас я вам её вынесу. — Не стоит, дитя. Просто налей её в горшочек, а тот, протяни в окошко. Так и тебе удобнее и мне… Налив в кувшин воды, принц сделал то, о чём попросил его старик — открыв окно, он отдал крынку гостю. Осушив глиняный кувшин, старец сгорбил спину в низком поклоне. — Как мне тебя отблагодарить? — спросил старик. — Это от души, дедушка, — Гарри сконфужено улыбнулся, — мне ничего от вас не надо. — Нет-нет, — покачал головой гость, — так нельзя…я не богат, но есть у меня кое-что для тебя… От души. С этими словами, старик вытащил из складок мантии алое яблоко. — Вот, держи, — протянул он яблоко в окно, — не обижай дедушку… Гарри поджав губы, принял дар — безобидный подарок от безобидного старика.

***

Драко смотрел на свою руку. Природа Гнилых земель сделала свою работу: кожа сбежавшего принца была белой, но не такой, какой у Гарри — белоснежной, как снег, а с голубым оттенком, присущим всем мертвецам и кажущейся прозрачной. Тонкие синие вены вылезали на запястье и тянулись к плечам. Драко сжал пальцы в кулак, и вены почернели — родившийся среди мертвецов Драко, понемногу и сам становился мертвецом. Три дня они с гномами шли без остановок. Билл вёл их через лес, вглубь, без тропинок, по болотам и трясине. Драко не стал брать с собой Вихря — о чём, скоро пожалел — сапоги принца совсем прохудились, а подошва стёрлась. Но три дня прошло и Билл, наконец, сказал, что пора делать привал. Драко смотрел, как вены на его руке набухают. Как таинственные символы на прозрачной коже, становятся отчётливее — Соулмейт, что он когда-то увидел у придворного мага, проявляется и у него. Драко не сомневался — его избранник — Гарри. Через несколько дней они вновь повстречают друг друга, и Соулмейт загорится как никогда. Ведь это и есть — Истинная любовь. По-другому быть не может. — Что у тебя на руке? Рон был самым любопытным из семи гномов. С ним Драко нашёл общий язык практически сразу — чему был несказанно рад. — Это знак, — мягко пояснил гному Драко, — знак вечной любви. — Я так не думаю, — Перси нахмурился, завсегда то вмешиваясь в чужие беседы: — это Соулмейт — проклятье. — Что-что? — хором переспросили Рон с Драко. — Со-ул-мейт, — надменно, по слогам, повторил Перси, — знак, что ты можешь принадлежать только одному и только одному. Считается, проклятьем. — Почему? — с иронией спросил Драко. — Что в этом плохого? — Если твоя половина, вдруг, умрёт — умрёшь и ты, — язвительно пояснил Перси, верно он сказал вещь, которую должны знать абсолютно все. Как, к примеру, математику или науку о звёздах. — О, — протянул Рон, — значит, Со-ул-мейты умирают в один день? — Таково проклятье. — А, если одного ранят? — продолжил натиск Рон. — Это проклятье касается только смерти, — Перси скрестил руки на груди, — но всё равно это плохо. Если одного из вас поранят, то один из вас, наверняка, умрёт. — Скептически заметил гном: — следовательно, умрёт другой. Считай, вы скованны. Одной цепью. — Откуда ты это всё знаешь? — улыбнулся Драко. — Книги читаю, — грубо ответил тот.

***

Набрав полные мешки драгоценных камней, семь гномов и Драко отправились в обратный путь, а где-то далеко, за водопадами тьма обрушилась на гномий дом, ворвалась в открытое окно и принялась вершить зло.

***

Чёрное небо над лесом окрасилось в янтарно-кровавый цвет, невзирая на то, что солнце уже давненько пало за горизонт. Месяц исчез, а седая туча, за коей он прятался — развеялась поднявшимся ветром. Гарри, постукивая пальцами о стол, рассматривал чудесное яблоко, освещенное тремя свечами. Красное, гладкое, и на вид такое вкусное, аппетитное и сладкое яблоко манило юношу, околдовывало. Облизав губы, принц встал — яблоко жалостно глядело на него снизу вверх, словно говорило «съешь меня». Сначала, Гарри хотел дождаться гномов и разделить с ними вкусный подарок старичка — в Белом королевстве никогда не цвели яблони, яблоки, привезенные из соседних царств и вполовину, не были прекраснее, чем это. Ко всему прочему, принц, как раз собирался накормить друзей чем-то необычным, а тут — дар свыше. Но потом, устав ждать, голодный Гарри взял нож: он съест лишь один кусочек — остальное же отдаст гномам или испечёт для них необыкновенный яблочный пирог. Порезав яблоко на девять частей, Гарри с замиранием сердца, протянул пальцы к ближнему куску яблока и, не дыша, взял его в руку. Ставни окон с грохотом ударились о стены, на пол посыпалась штукатурка. Шею юноши обдало жгучим холодом — ветер прошёлся по комнате, гася расставленные по углам, столу и полкам свечи. Гарри не обратил на него внимания: всё, что ему сейчас хотелось — это вкусить сладкий плод. Осторожно, Гарри дотронулся зубами до маленького алого кусочка, но передумав, положил его на разделочную доску. Что-то в комнате тревожно зашевелись. Отрезав от куска четвертинку, Гарри закинул её в рот — таким образом, растягивая удовольствие на более длительный срок. Откусил и так же осторожно, проглотил. Ветер торжественно покинул дом гномов. Слаще шоколада, опьяняющий кусок яблока, вызвал вкусовую бурю на языке принца. От наслаждения, дыхание Гарри перекрыло и мальчик, жадно хватая воздух ноздрями, сопя, съел остаток своего кусочка. В это же время, его как будто пронзили раскаленным ножом в самое сердце — проглоченный им ранее кусок яблока, точно встал поперёк горла, закрывая доступ к воздуху и душа невидимыми лапами из вне. Ветер, может, и ушёл, но зло — осталось. Кашляя, опрокидывая подворачивающиеся под руку вещи, Гарри старался выплюнуть застрявшее яблоко. Ухватившись за край стола, принц открывал и закрывал рот, точь-в-точь рыба, оказавшееся на берегу и лишенная драгоценной воды. Перед глазами юноши сверкнула молния и тотчас, комната погрузилась во мрак. Гарри упал на колени, хватая себя за шею. Стол, маленькие стулья, подоконник и зловещая, горбатая фигура — всё начало кружиться и размываться перед изумрудными глазами принца. Закрыв веки, он отчётливо услышал высокий, ледяной смех и фразу «Приятного аппетита, милый мальчик».

***

Сердце Драко точно копьем проткнуло. Покачнувшись, он осел наземь, не в силах ни пошевелиться, ни вздохнуть. Его одолела слабость и обожгла боль в том месте, где как ему показалось, должно было торчать нечто железное и холодное — опустив глаза на грудь, Драко ничего не увидел, кроме надетой неделей назад кольчуги — та была целой и невредимой. Высоко в небе вспыхнула молния и небеса вокруг, сделались янтарными с красными разводами, будто художник пролил на небосвод ведро краски. Сидящая на ветке большая ворона, довольно каркнув, вспорхнула, а гномы, не сразу заметив, что человек от них отстал, обернулись. В лесу короновалось остерегающее молчание. Принц тяжело задышал — случилось что-то ужасное. Что-то с Гарри. Он это чувствовал — руны на его запястье горели страшным пламенем, а сердце бешено кололось, проваливаясь в пятки. Пересиливая боль, Драко поднялся на ноги и что есть мочи, собирая в себе остатки сил, побежал к виднеющемуся за деревьями дому. Окно и дверь гномьего дома были открыты. Дойдя до крыльца, Драко замер. Кто-то, усмехаясь, стоял позади него, выжидающе следил и ждал, когда его заметят. — Ты опоздал, — фигура в дырявой мантии засмеялась высоким, пронзительным смехом и вышла из темени, оказываясь под серебристым светом месяца. Драко поежился и, вытащив меч, навёл его на старика. — Хочешь со мной сразиться? — оголяя гнилые зубы, спросил старец. — Кто ты? И где Гарри? Старик снова рассмеялся. — Если хочешь что-то сделать и сделать нормально — делай это сам, — проскрипел он. — Гарри Поттер мёртв. — Неправда, — Драко покачал головой, — видишь это, — принц поднял руку, показывая руны, — мы с ним связаны. Умрёт он — умру я. — А разве ты уже не мертв? — склонил голову на бок старик. — Что ж, тогда я завершу начатое. Величаво и медленно разведя руками, старец сомкнул их ладонями и резко сделал шаг вперёд. Драко ожидал от него этого и был ко всему готов. Два меча, скрестившись, оглушили тишину леса звоном лезвий и осветили ночь яркими языками изумрудного пламени. — А ты неплох, — миролюбиво обронил старик, — но до меня тебе ещё полторы тысячи лет. Учиться и учиться… — сморщенное лицо колдуна изменялось на глазах Драко. Оно, плавясь и сползая, меняло одни черты на другие, пока не окаменев, не приняло своё истовое обличие. Красные глаза, узкие щели вместо носа и тонкие губы — Том Реддл усмехнулся: — здравствуй, принц. Как Гнилые земли? — насмешливо полюбопытствовал злой король. Вместо ответа, Драко замахнулся мечом и оцарапал плечо Тёмного повелителя, оставляя на том длинный, глубокий порез. Зашипев, колдун отступил, но лишь для того, чтобы нанести удар в ответ. — Вы смертные, — прорычал он, — забываете, с кем имеете дело. — А разве ты — не смертный? — Драко не раздумывая рубанул мечом во второй раз, целясь только в голову — чтобы уж наверняка. Увернувшись, Том Реддл возвёл руку к небесам и оттуда, верно град, ударяясь о землю и рассыпаясь по траве белыми исками, оставляя в почве дыры и ослепляя Драко, полетели молнии. — Смертный, не смертный, — меч в руке Тома исчез, колдуну тот был не к чему, — человек, не человек… — теперь всё это не имеет значения. Гарри Поттер мёртв или, по крайней мере, уже не опасен. Теперь, — мужчина ядовито ухмыльнулся, — ничто меня в этом мире не остановит… — Откуда же тебе это знать? — загнанный в угол из молний, Драко беспомощно оглядывался: гномов было не видать, а, стало быть, помощи не откуда ожидать. — Потому что, единственным условием моей безоговорочной победы над этим миром, была смерть Гарри… — Но он жив! — Драко для наглядности ещё раз показал руны. — Ты его не убил и пока жив я — не убьёшь. — Да, что ты говоришь? — Том улыбнулся и молнии, взмыв в бурое небо, пронзили Драко. — А теперь?

***

Гарри открыл глаза. На него смотрело не одно встревоженное лицо. Оцепив его в полукруг, гномы озабоченно перешептывались. — Что происходит? — Гарри зевнул. Он лежал в хрустальном гробу, а рядом… Рядом с ним, весь в ранах, с черной, обугленной кожей лежал Драко. — ЧТО ПРОИСХОДИТ? Гарри привстал, гномы — лишь покачали головами: так качают только, когда всё очень плохо — при самых плохих новостях. — Рон? Билл? Чарли? — Прости, мы ничего не могли с этим сделать… — Джинни смахнул крупные слёзы с кончика носа. — Прости, принц… — Драко? Что с ним? — голос Гарри охрип. Он и так понимал, что с Драко. — Том Реддл, — голос Билла был ничуть не лучше голоса Гарри, — он пытался убить тебя. Драко тебя защитил и пал… Пал. Теперь так называют смерть? Тело Гарри обмякло, а голова закружилась. — Чудо, что ты остался жив, — прошептал Чарли, — мы думали — ты умер… Гарри ничего ему не сказал. Его пожирало изнутри кровожадное существо, желающего правосудия. — Где он? — только и сказал Мальчик-который-выжил.

***

По приказу короля Реддла, Волшебное зеркало перенесли в тронный зал — поближе к его величеству. Слуги с любопытством поглядывали на занавешенное красным, бархатным покрывалом зеркало, не осмеливаясь подойти к тому поближе: разглядывали издалека, чтобы не приведи Господи, не навлечь на себя гнев повелителя. Король дорожил своим сокровищем, а слуги — жизнями. Рядом с зеркалом, стоял трон. Изготовленный из белого мрамора, украшенный по бокам златом и драгоценными камнями величиной с головы младенцев, трон восхищал глаз народа и навевал тягостные воспоминания: некогда, на нём восседал тот, кто был действительно достоин этой красоты, этого величия. Сейчас, тёплое местечко занимал ненавистный всем Тёмный король. Том Реддл ощущал свою победу кожей — это было мерилом его уверенности. Стянув с зеркало бархат, король лёгким жестом подозвал к себе приближенных: зеркало должно было рассеять поднятую вокруг смуту и поставить грубую точку в жизни Гарри Поттера. Поверхность зеркала стала жидкой, как только повелитель подошел и сказал волшебные слова: — Свет мой зеркальце… Слуги, разинув рты, глядели, как бесформенное зеркало, приобретает вполне человеческие формы. — Скажи-ка зеркало, — Тёмный король подошел почти вплотную к глади волшебного артефакта, — я ль на свете всех сильнее… Всех могущественнее и живее…? — Спору нет, — бархатистым голосом пропело то, — ты сильнее всех на свете… Король широко улыбнулся. — Был бы, если послушал меня, — продолжило зеркало, — теперь сиди и жди. Смерть твоя уже здесь. Ты на волоске и волосок этот ломок. Том Реддл дорожил своим зеркалом. Никому из слуг не было разрешено приближаться к нему. Том Реддл любил это зеркало, но услышав то, что услышать не мог и не хотел — осерчал. Он взмахнул рукой, плохо осознавая, что делает. Гнев затмил рассудок короля, перед глазами скакали белые пятна, и расплывалось обидное и режущее слово «смерть». Сотня осколков упала на каменный пол тронного зала — Том Реддл, увидев, что натворил и, что самое главное — поняв, упал вслед за разбитым зеркалом.

***