Рождая ненависть

— Дядя, ты уверен, что у тебя получится забросить меня туда? Диппер уже несколько дней безвылазно сидел с Фордом в подвале, обдумывая очередной план похищения сестры. Старик сильно сдал за последние два года, но во всем, что касалось науки, разбирался по-прежнему безупречно. Нацепил очки на нос и, прищурившись, стал шарить по столу, выискивая из груды бумаг нужный листок с расчетами. — Так… так, а ну, взгляни-ка сюда. Если я все сделал правильно (а я сделал правильно), то завтра ровно в 15:36 ты должен пройти через портал и оказаться… оказаться в сфере. У тебя будет всего около десяти минут, чтобы найти Мэйбл. Мы не знаем, что там происходит сейчас и, к сожалению, не знаем, что происходит с девочкой, но больше времени я дать не могу. Потом я вынужден буду вернуть тебя обратно, топлива даже на эти минуты едва хватит… — Пользоваться порталом действительно опасно? Старик кивнул. — Очень, Диппер. Ты можешь не вернуться. Но это теперь единственный шанс. Действительно единственный, подумал Диппер и обнял своего старика. Чего они только не делали за эти шесть лет, воплощали самые рискованные планы, но каждый раз возвращались ни с чем, Сайфер был всегда на несколько шагов впереди, крепко держал Мэйбл в своих руках, не допускал ни единой возможности упустить ее, и одному дьяволу известно, зачем она была ему необходима. А он и был самим дьяволом. Но то, что Мэйбл была по-прежнему жива, сомнений не оставляло, иначе он бы так не хранил чертову сферу. Глядя через плечо дяди на стол, заваленный исписанными листками и книгами, Диппер решил, что эта возможность будет самой последней, и если не получится и в этот раз, то не получится никогда, значит, не нужно это, значит, не судьба. Подумал, и сам этой мысли испугался, до того холодно и пусто стало в душе, и страшно. Но еще более страшно за тех, кто был с ним все эти долгие шесть лет, кто каждый раз рисковал собой ради Мэйбл и мира вокруг. Он не мог позволить себе и дальше просить у них этой жертвы. Стэн и Форд уже не те, что раньше, хоть и стараются не падать духом, Зус изо дня в день пытался поддерживать у всех боевой настрой, Мэйбл бы им гордилась, даже Пасифику было уже не узнать, и куда только пропала та гордая красавица, а уж Вэнди… — Ох, Вэнди, ты не заслужила всего этого, — проговорил он, сжимая ее плечи и зарываясь губами в рыжую макушку. Она спала, закутавшись в одеяло, лицом к стене, а он опять ее разбудил посреди ночи, опять засиделся с Фордом, опять придумывал гениальный план по спасению мира, опять пытался спасти всех, кроме себя самого. И Вэнди. А она опять не рассердилась, опять не стала говорить, как он надоел ей своими ночными разговорами, зато опять улыбнулась ему сквозь сон, немного грустно, но так уютно стало на сердце от этой улыбки, опять провела ладонью по его щеке, и опять прильнула своими губами к его. — Мы все заслуживаем гораздо больше того, что получаем, — глухой шепот куда-то в шею, в то горячее место, где шумела кровь. Защитить бы ее от всего, завернуть покрепче в это одеяло, спрятать за пазуху и не идти никуда. Все кругом твердили, что Мэйбл уже не вернуть, все. Даже дядя Форд, и тот пытался поначалу отговорить Диппера, но в конце концов сдался в который раз. Портал — нечто страшное. Мысль использовать его непостижимым образом пришла в голову, и выбросить ее уже не представлялось возможным. Но это и правда последнее, что он может сделать. Неполные десять минут будут в его распоряжении, и они все решат. Либо он вернется оттуда с сестрой, либо… О другом думать сейчас не хотелось. Да вообще ни о чем другом, только растворяться в прикосновениях любимой, быть с ней сейчас, чувствовать ее, целовать и ласкать, как в последний раз, как он делал всегда. Сколько слез и горя было пережито за эти шесть лет, а спасали только такие вот мгновения, проведенные вдвоем, в темноте, в попытках заглушить слишком громкое сердце и восстановить сбившееся дыхание. Эти моменты того стоили, оба понимали это: и он уже не тринадцатилетний вечно стеснительный и краснеющий подросток, и она, уже не беззаботная девчонка. — Когда? — так же глухо спросила Вэнди, расстегивая его рубашку. — Завтра днем. В этот раз все получится, я уверен. Я уверен. Пытался успокоить распаленную страхом и решимостью душу, отпустив руки блуждать по ее телу, не стесняясь оставлял следы поцелуев на коже, срывая с ее губ тихие стоны. — Я пойду с тобой, — наконец смогла проговорить она, едва переведя дух и выпутываясь из его крепких объятий. — Нет. Она резко надавила на его грудь своей тонкой рукой и уперлась в его лицо горящим взглядом. — Я пойду с тобой, Диппер Пайнс, и не смей запрещать мне.

***

Он исчез неожиданно, можно сказать, в самом начале своей работы. Вроде бы только что она сжалась в комок в углу клетки, приготовившись к новому удару, но его не последовало. Восьмерка испарился, должно быть, призванный своим хозяином для какой-то другой мерзкой работы, а она так и продолжала сидеть, вжимаясь спиной в прутья и выставив вперед израненные дрожащие руки. Слишком страшно открыть глаза и снова обнаружить его клыкастую пасть напротив, но она открыла и не увидела ровным счетом ничего — пустой холодный свой дом — клетку, хранившую одиночество. Даже за то время, что Восьмерка пробыл с Мэйбл, он успел причинить ее телу достаточный урон, успел насладиться криками и напиться слезами. И теперь она, измученная и наполненная болью до краев, выдохнула наконец, предвкушая несколько часов или даже дней покоя. Обычно после Восьмерки ее навещал Билл, это пугало ее почти так же, как приходы монстра, цепного пса, но она не могла и не ждать его. Она боялась и не любила, когда внутри зарождалось это чувство томительного ожидания, в такие моменты она ощущала себя предательницей, обзывала последними словами, но понимала, что уже не сможет без его исцеляющих и дарящих нежности рук. Но не сейчас, не сейчас. — Гидеон, — прошептала она в темноту за спиной, отдавая этому почти все оставшиеся силы. — Гидеон, ты здесь? Встала на колени и вцепилась разбитыми пальцами в прутья, чтобы хоть как-то держать свое тело в нужном положении. Тот, кого она звала, стоял в метре от клетки, скрываемый плотной дымчатой завесой, не решался подойти, не решался снова показаться ей целым и невредимым, без единой царапины и синяка, в то время как она была похожа на кусок мяса. Снова без сил, снова практически у его ног, снова зовет. — Гидеон, ты мне очень нужен, пожалуйста… Он бы отдал все на свете, лишь бы слышать эти слова там, в свободном мире, мире без Билла и его монстров, мире с Хижиной Чудес. Он был бы таким же, как сейчас, взрослым, сильным, красивым, и она была бы такой же, маленькой и слабой, но уже без своих ран и слез, без страхов и мучений, его принцессой, а не игрушкой Сайфера. — Я здесь, Мэйбл, — сел вплотную к ней, — я здесь. Потекли драгоценные минуты близости, когда каждый из них не жалел прикосновений и ласковых слов, произнесенных самым тихим шепотом. Она не стеснялась по-детски целовать его щеки и шею, мяла рубашку, оставляя на ней пятна своей крови, и тихонько всхлипывала, и он, вначале с осторожностью гладил ее кожу, боясь задеть свежие раны, но в конце концов оба плевали на все и прижимались друг другу через прутья решетки, будто их и не было. — Когда это закончится? — промычала Мэйбл в его плечо и вдруг отстранилась. — Ты уже достал ключ? — Пока нет… нет возможности, они все в замке, там вечеринка и Сайфер постоянно на месте. У меня пока не выйдет, Мэйбл… — Гидеон… Он не мог смотреть на ее избитое лицо с заплывшим глазом и разбитыми скулами, отвернулся, а она заплакала. — Он сказал, что Диппер что-то готовит, и сказал, что выпустит меня, может быть. Но он не выпустит, Гидеон, не выпустит, я знаю! — Тише, Мэйбл, ты что, — он снова прижал ее к себе, успокаивая, — не плачь, моя… моя девочка. Знаю про Диппера, слышал от них. Но они сами не подозревают, что он задумал в этот раз. Он уже много пытался вызволить тебя отсюда. И я не могу сейчас, но у меня есть план. Ты должна мне помочь, слышишь? Слезы застыли в ее глазах и на щеках. — Я? — Да, это необходимо, один я не справлюсь. — Но как, я не могу выйти… — Это и не требуется. Послушай, мне нужно, чтобы ты отвлекла Сайфера, когда он придет к тебе. — Отвлекла? — Да, поговори с ним, он же любит чесать языком, вот и доставь ему удовольствие, а я в это время смогу украсть ключ. У меня есть доступ в замок на тот случай, если что-то случится, и я мог бы предупредить. — Гидеон, он сразу раскусит меня, он наперед знает все, что я скажу. Парень покачал головой. Хоть это и было крайне рискованно, но другого шанса просто не было. Конечно, Сайфер копался в ее голове регулярно и все держал под контролем, но если попытаться… — У тебя получится, Мэйбл, должно получиться. Девушка закусила губу и взглянула на него. — А как же ты? Вдруг тебя там увидят? — Не бойся, не увидят. А если увидят, скажу, что пришел к Сайферу, но он в это время будет с тобой. Никто ничего не узнает, Мэйбл. Ты скоро будешь дома, я обещаю. А это вот, на всякий случай, если будет совсем плохо, — он сунул ей в кармашек юбки небольшой раскладной нож. Гидеон обнял ее снова, очень крепко, сжал худое тело так, что дышать было трудно. «Моя любимая» — шепнул на ухо, и ее обдало жаром с головы до ног от этих слов, и ей непонятно было, для кого был этот нож — для Восьмерки, Билла, или для нее самой. — Так. Так. Так. Я вижу, моя красавица скучает без меня опять? Мэйбл резко развернулась, впечаталась спиной в решетку и, встретившись с огненным взглядом демона, поняла, что отсчет пошел, так быстро и неожиданно. Оставалось только догадываться, видел он Гидеона вместе с ней или нет. На вид он был вполне спокоен и даже вроде дружелюбен, уселся на свой красивый стул, как обычно появившийся из воздуха, и уставился на нее с легкой полуулыбкой. Сердце зашлось ударами, словно болезненным кашлем, но времени успокаивать его не было, она поняла, что пора играть по-крупному. — Скучает, — глухо отозвалась она и украдкой глянула на него, светлого и довольного. Решилась, поднялась с пола и медленно зашагала, припадая на правую ногу, которую так неудачно ударил Восьмерка. Слишком рискованно, слишком опасно, эта клетка не место для игры, и демон совсем не тот, с кем можно играть. Сморгнула слезу, потерла пальцы о ткань юбки, растирая ранки и пытаясь очнуться. Можно было бы ущипнуть себя, но это эффективнее. Кончиками пальцев коснулась его щеки, провела по гладкой горячей коже, всю ладонь прислонила, с наслаждением впитывая его тепло. Демон выгнул бровь, с кривой усмешкой наблюдая за ее стараниями. Мэйбл закрыла глаза и со вздохом повела ладонь дальше, к шее, но была неожиданно крепко схвачена за запястье. — Скажи мне, милая, что все это значит? — ласково заговорил Билл, все еще держа ее руку на весу. — Нет, я, конечно, ни в коем случае не против. Но что на тебя вдруг нашло? — Я скучала по тебе. И мне больно. Больно, и страх замораживает потихоньку, задувает ледяным ветром в сердце, затыкает уши, пелену на глаза навешивает, начисто лишает рассудка. — Мне хотелось бы, чтобы ты приходил чаще ко мне, Билл… — еле слышно бормочет она, слабо сопротивляясь железной хватке и не осознавая, что выдает правду, в которой сама себе признаться пока не может. — Я хочу, чтобы ты был всегда рядом, мне грустно без тебя, правда. И мне нравится говорить с тобой, это тоже правда, Билл. Поговори со мной, пожалуйста? Пироника первая сообщила ему о том, что Мэйбл и сопляк Гидеон что-то замышляют. Она питала к пленнице особое отвращение, поэтому следила за ней зорче, чем Билл. Демон поверил только когда увидел их своими глазами, и с улыбкой отметил, что за шесть лет ему не удалось вытравить из нее эту дурацкую жажду жизни. А какой в сущности получился бы грандиозный обман! Он даже мысленно расхохотался, представляя, как эти двое сбегают из-под его надзора. И ладно Гидеон, эта трусливая скотина, но Мэйбл — от нее он точно не ожидал, хотя все происходящее пойдет только на руку, все к лучшему. Да еще и маленький братец собирается что-то вытворить в который раз. Как же все замечательно совпало, просто изумительный случай. Демон ликовал внутри, но внешне не выдал себя ничем. — Грустно и хочется поговорить? Она кивнула и позволила себе посмотреть в его глаза. В этот момент все встало на свои места. Разоблачение и разочарование. Она поняла, что он все знает, и он понял, что до нее наконец дошло то, что он знает. Он встал со стула, резко заводя ее руки за спину, девушка почувствовала, как что-то тугое и давящее больно охватило их от локтей до запястий. — Мы обязательно поговорим, моя Звездочка, — прошипел демон, завязывая ей глаза. — Но не здесь, уже не здесь.

***

Он толкнул девушку на пол и сорвал с глаз повязку. Комната, куда он привел ее, была похожа на небольшой кабинет, мягкий свет исходил только от старинного камина, и в этом свете Билл выглядел слишком зловеще. — Ну что ж, моя милая Звездочка, моя дорогая принцесса, — отрывисто проговорил он, еле сдерживаясь от вспышки гнева, — я бы хотел поговорить с тобой о такой вещи как предательство. — Я не предавала тебя, Билл… — начала было Мэйбл, но не смогла сдержать крика, увидев вошедшую в кабинет Пиронику, и отползла за боковую колонну камина. Память подсовывала моменты особых, изощренных пыток, которые устраивала ей Пироника, когда Билл оставлял ее в качестве надсмотрщика в самом начале. Если Восьмерка просто бесновался, как голодный пес, старающийся выслужиться перед хозяином, то эта женщина применяла всю свою адскую жестокость. — Наш белокурый принц готов? — спросил Билл, на секунду забыв о пленнице. — Да, — ответила Пироника и с насмешкой глянула на Мэйбл, та заскулила от ужаса. — А ты подросла, милочка, и так похорошела. Билл устало потер переносицу и присел на подлокотник кресла. — Все, пошла вон, ты смущаешь нашу гостью. Она сморщила красивый курносый нос и, напоследок одарив Мэйбл уничтожающим взглядом, скрылась за дверью. Остались вдвоем в тишине и полумраке, только поленья иногда потрескивали в камине. Она смотрела из своего темного угла на него, такого же высокого и демонически-красивого, как всегда, и вроде бы спокойного, но в желтых глазах уже полыхал дикий огонь, не предвещающий ничего хорошего. А он наблюдал за ней, затравленной, измученной, запуганной до предела. В этот раз Восьмерка постарался на славу, в ней уже невозможно было узнать прежнюю Мэйбл, оптимистку и любительницу сладостей. Его цепкий взгляд прощупал каждый миллиметр дрожащего тела от кончиков заляпанных кровью туфель выше по стройным пораненным ногам, до бестолкового изуродованного лица и спутанных длинных волос. И почему-то вид поверженной жертвы не доставил удовольствие, как прежде, лишь ярость тихонько заклокотала внутри. Ничего не получалось, уже шесть чертовых земных лет не получалось ни капли. И только теперь, глядя на нее, он понял, что все было напрасно и слишком даже для такого садиста, как он, ведь она просто девчонка. Да, выживающая, непонятно как, когда другая бы давно сгинула, но она просто… просто человек и точка. Пора все заканчивать, с нее довольно. Если не выйдет и в этот раз, то пусть отправляется к своим почившим родственникам, уж быстрый конец он ей устроит. С этим решением к нему пришло успокоение правда вместе с какими-то крохами грусти — кажется, человеческий облик стал плохо влиять на него. Ну ничего, вместе с девчонкой уйдет и разочарование в таком долгом и пустом деле. Так он решил, и так будет, воистину. Он закрыл лицо ладонями, потер сильно, будто смывая что-то, а когда отнял их, Мэйбл ахнула. — Диппер… Изменившийся, повзрослевший, но это был он. Вернее, демон с его лицом. — Ты поступила не хорошо, Мэйбл, очень нехорошо. Ты знаешь об этом? — Да, — тихо отозвалась она и опустила голову. — Смотри на меня! Он приблизился настолько, что она снова ощутила пугающий запах каленого железа, длинные пальцы больно сжали подбородок. Она попыталась хоть как-то отгородиться от него, прижимаясь вывернутыми за спину руками к стене и пытаясь подтянуть колени к груди, за что получила болезненный удар по бедру, замерла. — Что ты сделаешь с Гидеоном? — Увидишь, — улыбнулся он губами брата, — все увидишь сама. — Пожалуйста, не трогай его… — Заткнись. — Я тебя очень прошу, Билл, это я виновата, а не он… — Заткнись! — Это я подговорила его, я все придумала, я попросила его украсть ключ и освободить меня. Он не хотел, но я уговорила, он был верен тебе до последнего, Билл, это правда, это правда-а-а-а… Он несколько раз несильно приложил ее затылком о стену, больше пугая, чем доставляя боль, и отшвырнул на пол возле камина. Языки пламени плясали перед самыми глазами и расплывались от накатывающих слез, пока демон не затащил свою пленницу на диван. — Он сказал «Мэйбл, у меня ничего не выйдет, я не могу, я ведь служу Биллу», а я все равно просила, — продолжала она бормотать слова оправдания, заикаясь от рыданий, — я сказала, что смогу отвлечь тебя, когда ты придешь, это я виновата во всем, не трогай его. Это я виновата, делай со мной, что хочешь, его не трогай… пожалуйста… — Что хочу, говоришь? — он оскалился, глядя на зареванную девушку. — Угадай-ка, милая, из чьей кожи сделан этот мягкий диван? Специально для тебя, между прочим. В то же мгновение ее лицо оказалось прижато щекой к сиденью так, чтобы она могла увидеть спинку дивана. Шутка, которая прекрасно сработала с Фордом, удалась и сейчас, — демон наблюдал, как девушка под ним давилась от рвотных позывов, видя сшитые части человеческой кожи, возможно даже запах слышала, она ведь такая фантазерка, его Звездочка, отметил про себя. Не дав опомниться от шока, он дернул ее свитер вверх и прижал ладонь к груди, с удовольствием впитывая упругие удары сердца внутри ее слабого тела. — Ты, наверное, думаешь, какой я злой и жестокий. — Нет, — простонала она. Он наклонился к ней, демонстрируя снова лицо Диппера, и заговорил, едва касаясь своими губами ее губ. — Думаешь, не ври. Часто все выходит не так, как мы хотим, и не важно, демон ты или человек. Ты, как никто, это понимаешь, Звездочка. И я понимаю тоже. Вдруг я хотел превратить весь мир в сад, что будет цвести вокруг тебя, вдруг я хотел наполнить его магией и светом, твоим светом. Вдруг я всю свою жизнь положил на это, а я живу уже не сто и даже не тысячу ваших земных лет. И во что в итоге все превратилось? В боль, страдание и горе. Она смотрела в огненные глаза, которые теперь были так близко и старалась не дышать, все еще ощущая руку на своей груди. — А ты правда хотел… сад… — Не тот, о котором ты думаешь, — улыбнулся. — В любом случае у меня не вышло. А когда что-то не выходит, появляется боль. Боль рождает боль, Мэйбл. Страдание рождает страдание. Ненависть рождает ненависть. Понимаешь? — Я не понимаю, что нужно от меня… я бы сделала все, что ты скажешь… Демон приложил палец к ее губам, прерывая очередной бессвязный поток откровений. — Ненависть рождает ненависть, Звездочка. Повтори. — Ненависть рождает ненависть… Не успела Мэйбл договорить, как он впился в ее губы своими, с болью выгрызая из нее поцелуй за поцелуем. Снова не верила, что это происходит с ней, лицо Диппера, дьявольские глаза Билла, она скулила и пищала, пытаясь вывернуться, дергала руки, связанные за спиной, толкала его ногами, но спустя пару ударов он прижал ее колени к себе. — Ты ведь ненавидишь меня? — спросил он, осматривая ее снова. — Нет, — шепнула она и отвернулась лицом к спинке дивана, ее колотило, как в лихорадке.

***

Он уже потерял надежду увидеть снова хоть раз свою маленькую Мэйбл. Сколько всего она пережила, но не переживет, похоже, только эту единственную попытку спасти ее. Сайфер вытолкал ее в середину зала, сама она еле шла, будто забыла, как нужно шевелить ногами, и так растерянно смотрела по сторонам, как слепая, крутила головой, но просияла, увидев Гидеона в окружении монстров. Он готов был поклясться чем угодно, что она даже прошептала его имя, в груди потеплело от ее слабой улыбки и недавнего воспоминания — он все же успел сказать ей то, что так много лет держал внутри. — Я люблю тебя, Мэйбл! — крикнул он и тут же получил удар от какого-то из монстров, сверху послышался хохот Билла, восседающего на троне. — Да, да, да! Все в вашем дурацком мире происходит ради любви! — провозгласил он, хлопая в ладоши. — Браво, Гидеон, браво, Мэйбл! Я правда не ожидал. Но даже за чертову любовь нужно платить. Ты ведь знаешь это, Звездочка? Ее взгляд метался между демоном и избитым Гидеоном. — Билл, пожалуйста, это я… это все я… не трогай его, прошу тебя… — Мэйбл, не надо, — выдохнул Гидеон после очередного удара. — И правда, Звездочка, не надо. Если он готов умереть за тебя, не будем же ему мешать, правда? Ты ведь готов умереть за нее, Гидеон? — не дожидаясь ответа, демон щелкнул пальцами, являя всем чудовище Восьмерку. Вот и конец. Гидеон встретился взглядом с бесконечностями в глазах Восьмерки и понял, что все кончено. Мэйбл так и продолжит страдать в своей клетке дальше, только его уже не будет за темным туманом. Может, оно и к лучшему. Единственное, о чем он пожалел в тот момент, это о том, что вообще показался ей, дал пустую надежду. Но сердце твердило обратное, подсовывая мысли о том, что Мэйбл знает, как он ее любит. Оно у него было тем еще эгоистом, это сердце. — Отвернись, Мэйбл, не смотри! Закрой глаза! — крикнул он, приготовившись к страшному. Невыносимое отчаяние охватило ее, куда бежать, что сказать, как прекратить это все, слезы брызнули из глаз против воли, она отвернулась, как сказал Гидеон, но не могла устоять на месте, ее тело трясло все больше, то и дело смотрела назад, натыкаясь на взгляд Гидеона, в смятении жевала губы, разбитые Восьмеркой и искусанные Биллом несколькими минутами ранее. — Билл, я прошу, я прошу!.. — упала на колени и зарыдала в голос. — Я прошу тебя, не надо! — Поздно, милая, — улыбнулся он и щелкнул пальцами. Она почувствовала, как дрожит пол от топота Восьмерки, бегущего на очередную жертву, и закричала, не своим, не человеческим голосом. Что-то вдруг изменилось вокруг, время будто замерло на мгновение, а затем сверху обрушилась стена огня и ветра. Мэйбл упала без сил лицом на пол, чуть вздрагивая от холода, несмотря на то, что кругом все горело. С адскими воплями метались в огне монстры, огромные камни падали со стен, чудом не задевая ее. Наверное, это должно закончится именно так, все умрут, и виноватые, и нет, решила она и прикрыла глаза, наконец почувствовав покой. Но чьи-то сильные руки подхватили ее и унесли мимо огня и камней, мимо безумия и криков. И вот она снова перед огнем, только не тем диким и убивающим. Этот огонь был мирным, прирученным, теплым, но не обжигающим, весело пляшущим за решеткой в старинном камине. Руки свободны, затекли совсем, но пошевелить вроде можно. Она обхватила свои бока и свернулась калачиком на полу перед камином, опустили ресницы, наблюдая за медленной игрой пламени перед лицом. Легкое прикосновение к щеке, еще одно и еще, мягкие успокаивающие поглаживания. — Теперь ты убьешь меня, Билл? — одними губами спросила она и прикрыла глаза совсем, услышав его тихий смех. — Я тебе мир подарю, моя Звезда, моя Легенда.

***

Проснулась, но не спешила открывать глаза. Ее звали или показалось? Скорее показалось, кто уж тут может звать. Билл обычно просто будил и все. Может, Гидеон? Воспоминания разом нахлынули, она так до конца и не поняла, что произошло тогда в зале, а демон не спешил распространяться на эту тему, просто перенес ее обратно в клетку и не усыпил сразу, а сидел рядом, пока не уснула, это было странно. Она боялась спрашивать, но надеялась, что Гидеон все же жив. Если и существовала маленькая вероятность, она готова была отдать за это свою душу десятку таких, как Билл. И все же кто-то зовет. Мэйбл села на полу и поморщилась — все ранки с прошлого раза остались на своих местах, правда сил прибавилось гораздо, такого с ней давно не было. — Мэйбл, ты жива! Она дернулась и увидела Диппера, совершенно настоящего, в точности такого, как видела накануне… — Не приближайся ко мне, — с угрозой проговорила она, осторожно вытаскивая из кармана подарок Гидеона. Ножом его не убить, но заставить демона по крайней мере помучаться с поиском нового тела можно. — Нет, нет, Мэйбл, погоди, — испуганно протянул он, увидев у нее нож, и выставил вперед руки, — это же я, Диппер, ты не узнаешь меня? — Мэйбл? — новый голос, и принадлежал он рыжеволосой девушке. — Оу, ты и Пиронику сюда притащил? — бросила она, не ожидая от себя такой смелости. — Хорошо вы придумали, но теперь я не поддамся… — Мэйбл, я же… — Я сказала, не смей подходить ко мне! Не смей! Он не послушал. Девушка набросилась на него, вкалывая нож куда попадется, с остервенением повторяя «Не смей, никогда не смей брать тело моего брата». Рыжеволосая кричала, пыталась оттащить Мэйбл от парня, безуспешно. Белая вспышка ослепила ее и резко выбросила из клетки. В этом месте было сумрачно и лил дождь, руки и колени, на которые она приземлилась, запачкались в жидкой грязи и крови. Немного в стороне стоял старый дом, из него выбежали какие-то люди и впереди был старик, который кричал «Диппер, Вэнди, я тут немного промахнулся! Ну давайте скорее в дом, дождь же». Он остановился на полпути с открытым ртом, медленно стащил с носа очки. — Мэйбл, дочка, что произошло? — только и смог выговорить он. Она не понимала. Нож в ее руке, рука в луже грязи, вода хлещет сверху, рядом тело брата, исколотое, мертвое, тут же рыжеволосая рыдает и кричит. Вэнди, что ли? И все эти люди: еще один старик, почти такой же, как и первый, толстяк и девушки. Все смотрят на нее и не понимают. Никто не понимает. И она тоже.

***

— Ну все, ее братец тебя обставил, как последнего дурачка, — насмешливым тоном сообщила Пироника. — У него получилось выкрасть девчонку. Они сбежали прямо у тебя из-под носа. Билл лениво посмотрел в ее сторону и улыбнулся. Кажется, его эта новость не удивила. — Им же хуже. А она вернется ко мне. В конце концов у меня получилось, эти шесть лет прошли не зря.