I can't do that, what will you answer me?
1 февраля 2020 г., 00:01
Примечания:
Буду рада, если вы воспользуетесь пб!
Перелеты иногда кажутся довольно страшными, когда ты находишься в зоне турбулентности, а потом ещё и чувствуешь недоверие к пилоту. Хаён постоянно смотрит новости про авиакатастрофы, и потом выносит всем мозги своим нытьем, а потом и слезами.
«Лучше уж переплыть, на машине, на поезде поехать, пешком пойти, чем с воздуха долбануться» — мямлил Эпсилон в объятиях Юнги.
Самому Юнги как-то по барабану, ну, в том смысле, что он уверен, что с ними ничего не случится. И это ведь так, они перелетели в другой город довольно неплохо, и этот город, — Владивосток, — оказывается последним в их туре. Они посетили порядком двадцати городов, и это им ничуть не наскучило. Каждые люди, приходящие на концерт, каждое место проведения этого события по-своему, каждый раз необычно принимают их, и каждое взаимодействие с фанатами доставляет парням необычайное удовольствие. Это реально круто, ощущать, когда ты кому-то оказываешь помощь благодаря музыке, своим творчеством. Когда тебя кто-то благодарит за то, что ты есть.
А ещё парни успели отдохнуть, покатавшись на яхте. Фотографии были по большей части у Юнги, потому что «тебя ведь учили, поэтому давай, фотик в руки и пошел!» Это раздражительно, если честно. И постоянное напоминание о расставании тоже наносит свой урон, Юнги чувствует себя виноватым.
У них два концерта в городе, расстоянием через день. А в отеле, в котором они остановились, был противный кондиционер, но с этим можно было справиться, лишь отключив его. А отключить было трудно, поэтому тарахтелку пришлось терпеть, а ночью, хоть то и неприятно, неудобно — накрывать голову подушкой, только бы не слышать, как работает кондиционер.
На улице душно, а ночью становится влажно и холодно, и из-за этого они не открывают окна. Сыльги уже уехала в Сеул, оставив ребят и стафф, типа, разберётесь без меня, у меня другие дела, шеф сказал так.
Они отыгрывают концерт, и на этом концерте один человек валится с ног, из-за чего Хаён потом плачет в перерыве, потому что считает себя ужасным лидером. Но больше ничего не происходило такого, и слава богу, ребята этому рады.
А потом вечером, снова на грани отключки, Эпс посмотрел клип. И, кажется, Юнги может представить, нет, он знает, что парень не спал всю ночь. Его сон как рукой смахнуло; он был напуган. Чимин напугал его той давящей и душераздирающей атмосферой.
Темноволосый выглядел подавлено следующим утром, когда им нужно было сделать много дел, он просто извинился перед всеми и ушел в комнату, а потом просто отключился, лежа поперек кровати. Кюмин улавливал это напряжение, но всё-таки, как тот, кто уже имел опыт, решил побыть заместителем юноши и поразруливать дела.
На втором концерте трудности испытывал Намджун. На первой песне у него отключился микрофон, а потом у него взорвалась разрывающей болью голова, отчего он не смог слышать себя, и Хаён напару с Кю потихоньку напевали партии Джуна, и на перерыве попросили дать ему обезболивающее и принести стул на сцену. Намджун имел проблемы с давлением, и в последнее время на него навалилось тоже много чего, от чего он даже попал к врачу с жалобами на утомляемость. А сейчас ещё и жарко.
Айдол, который является макнэ, постоянно крутился рядом, они даже хореографию скинули, чтобы поддержать Кима и Юнги даже смел просить у их фанатов петь вместе с ними. Это было, конечно, очень круто, когда весь зал поет лирику, вызывая слезы довольствия у химер.
Намджун, придерживая голову за висок, поднимается со стула и просто широко улыбается, низко кланяясь всем, потому что это пробирало насквозь.
Кюмин чувствовал себя более нормально, ни на что не жаловался, никаких претензий у него не было, но по грустному взгляду было понятно, что что-то идёт не так. И понять было трудно, чем он недоволен или разочарован. Может быть, Хаён думает, что он плохо справляется с задачами лидера? Или Намджун думает, что заставляет того испытывать волнение и разочарование. А Юнги даже гадать не будет, потому что причин могут быть миллионы, а делиться Ли не любит, что очень даже не очень. Может быть, это даже просто какая-то стычка в семье, а может быть, он скучает.
Они скоро поедут домой.
В отеле происходит беготня, и парни не совсем понимают, что к чему. Хореограф им совсем ничего не говорит, а стафф тем более отмалчивается. Намджун лег спать. Кюмин ушел на улицу подышать свежим воздухом, как он это назвал, а Юнги с Эпсом решили упаковать вещи, надо чем-то им заняться, в конце концов. Хаён даже удивился.
— Вот это Ли разложился! Не знаю, будто мы на месяц сюда приехали, — он качает головой и достает сумку одногруппника из шкафа.
— У Намджуна почище, согласен, — рэпер вздыхает и начинает проверять тумбочки, — такое чувство, что он ничего и не разбирал.
— А ты на выходных к Чимину поедешь? — почему-то Юнги находит эту фразу немного огорченной.
— Он может быть не дома, мне нужно звонить ему, но, да, наверное, я скучаю по нему, — Юнги жмёт плечами.
— Может, мы вообще вместе его навестим, если, к примеру, он будет в агентстве? — предлагает Кюмин, зашедший внезапно в комнату.
Эпсилон в испуге поворачивается и пускает пару нервных смешков, но потом он меняет эмоцию и кивает, что, окей, это неплохое решение.
— Намджун уже всё собрал, только верхушку уложить осталось, а, — Ли поворачивает голову к своей кровати, и находит там О, — ты! Кыш! Что ты там ищешь? — возбуждённый певец подбегает к своему соулмейту и обнимает его, чтобы забрать вещицу, которую тот держал в руках.
И Хаён заливается радостным смехом, вторя «Нет! Нет! Нет!», ему было хорошо. Юнги просто продолжает собирать намджуновы вещи. Теперь встреча с Чимином не покидает его мысли.
***
В Корее все так же, но в одном торговом центре открыли отдел косметики, которая делает сотрудничество с каким-то бойзбендом. И на арене отыграли четыре концерта. Юнги, к примеру, не смотрел, кто и что. А вот Намджун немного расстроился, что он пропустил тот концерт, который организовывала одна изумительная певица. Похлопав того по плечу, Кюмин влетел в общагу первый, и сразу поскакал в свою комнату, игнорируя крик менеджера, которая настойчиво и до последнего его просила вернуться. — У нас точно на сегодня ничего не запланировано? — чуть запыхавшись, говорит Юнги, опираясь рукой о стену, разминая позже свою затекшую массивную шею. — Да, у вас выходной, только вы говорите, куда примерно отправились, чтобы мы вас особо не теряли, — Сыльги наблюдает, как Ха заносит оба багажа в комнату, а потом хватает подбегает к Кю под руку, уводя к выходу. — Я к Чимину, — Юнги закидывает голову, чтобы можно было увидеть менеджера, — про них не знаю, — он указывает на парней. — А мы пойдем играть в приставку, — вздыхает Кю и отвлекается на уведомление, — и Намджун пойдет в больницу. Менеджер кивает парням и вздыхает, поворачиваясь в сторону дверей в спальни парней. Намджун, как видит она через открытую дверь, копошится, разбирая вещи, и хмурится, сжимая веки крепко. Отдохнуть бы им вообще, думает девушка, и по зову стаффа, двигается в другую сторону. На улице хлынул дождь, и, может быть, слава богу, что Юнги успел забежать в здание первым, и он не намок. А вот модели, вышедшие из другого корпуса, которых он наблюдал в панорамное окно, были раздражены этим противным ливнем. Мин приостановил первого встречного и спросил, Чимин сейчас здесь? И, о, он оказывается на рабочем месте, что очень даже хорошо. Юнги вспоминает эти «катакомбы», по которым все здесь ходят, и путь к нужной двери. И когда он заходит внутрь, то находит Пака сосредоточенным над чем-то. Да, он сидит к нему спиной, но раз он не повернулся на звук, значит он держит концентрацию на какую-то вещь. Юнги движется к тому и потом изо всей аккуратности наклоняется к ушку тому и шепчет, — Чимин-а, — он улавливает запах шампуня, и, кажется, это новый. Чимин вздрогнул, не ожидал этого. С работой он даже забыл, что они должны были скоро приехать, и просто Пак не верит тому, что Юнги вообще пришел его проведать. Юноша поворачивает аккуратно голову и смотрит ошарашенно на Мина, а потом, когда мужчина выпрямился, то вскакивает со своего места и даёт рассмотреть свое лицо: не в самом лучшем виде. Чимин напрыгивает на Юнги с объятиями, но его ноги все ещё на полу. Чимин дрожит, потому что он скучал, и просто обрезал весь себе контакт с Интернетом. Чимин извиняется, когда прижимается своими губами к губам Мина. Их поцелуй не был долгим, и все по инициативе Чимина, он был слегка напуган. Юнги придерживает парня за талию, и шепчет снова, просит, чтобы тот отвесил ему пощечину, потому что у айдола было хоть и не так много времени, но он мог написать тому сообщение, но не сделал этого. Чимин просто ткнул того в ребро, чуть надувшись. — Как ты? Расскажи мне, что с тобой случилось за это время? — Юнги накрывает чужие ладони своими, а потом ведёт руками вверх к плечам, к этим хрупким любимым плечам, по которым он сильно скучал, и притягивает Чимина ближе, заключая в объятия. — Я… давай, только не здесь, хорошо? Я не могу здесь это делать, — Чимин становится вмиг растерянным. И это отчасти пугает. Юнги кивает Чимину и отпускает парня доделывать его работу, а сам просто опускается на диванчик и прикрывает глаза, думая, что время пройдет немного быстрее. Он не усыпает, а лишь придуряется. И, о, теперь каждые пять минут к Чимину врываются в кабинет и что-то говорят, о каких-то съёмках, фотоаппаратах, заказах и бланках, а Чимин лишь также громко им всем отвечает и потом с еле уловимым всхлипом обращается к своей работе. Чимин придерживается за голову и поджимает ноги к нижней стороне стула и потом со стуком подошвы «бросает» на пол, прикладываясь головой на столешницу. — Чимин! — ручка двери чуть ли не бьётся о стену и к парню подбегает какой-то долговязый погодка, Юнги видит это одним глазом. И когда он начинает тараторить, то Чимин просто взрывается. Мину не впервой видеть своего любовника раздраженным или сердитым, но сейчас в его глазах плавает столько отчаяния и усталости от людей, что это заставляет напрячься. — Вы меня все достали! Дайте мне поработать спокойно, пожалуйста! Я вам, что, робот с вечным аккумулятором? Знаете же, что мне за это не платят, и ходите, ходите, Чимин это, Чимин то, сходи туда, замени его, сколько можно? Можете понять, что это работа бухгалтера, а не... — Чимин поднимается и толкает того в грудь, и это выходит довольно слабо, и рэпер видит, что тот долго не отдыхал, — Просто уйди, меня здесь нет, дайте мне побыть одному, хватит, я никуда не пойду и делать ничего не буду, и забери это всё! — он схватывает стопку бумаг и прижимает их к груди юноши, ожидая, пока тот спохватится, да если они и разлетятся, то он собирать их не будет. Пак просто опускается на стул снова и хватает карандаш, которым начинает что-то расписывать, даже не понаблюдав за суетливыми движениями застанного врасплох человека. Он, все же, уходит, прикрывая тихо за собой дверь. Юнги просто удивлённо наблюдает за своим любовником и не может утихомирить бушуиху внутри себя. — Чимин? — Юнги довольно смело, но все же, с опаской, решает интересоваться. — Да? — Чимин долго не хотел отвечать мужчине, но поворачивает лениво голову в его сторону. — Зачем ты работаешь тут, если тебе не платят за это? — Чимин отворачивается обратно, и Мин думает, что это обида. — Мне платят, но не за все, что я делаю. Я беру бумаги ради того, чтобы отвлечься, — он говорит это с сожалением.***
Дома у Чимина холодно. Юнги сначала не понимает, а потом замечает пару квитков на кофейном столике, и они явно не оплачены. Чимин предлагает Юнги кофе, но рэпер отказывается, не сразу понимая, что в его квартире не так. Но когда он заходит за Чимном в спальню, то понимает, что это обычный ремонт. Чимин открывает шкаф. — Ты сказал, что поделишься со мной своими событиями дома, — Мин наблюдает, как чиминовы плечи опускаются со вздохом, а потом он снимает водолазку, оголяя свою грудь и торс, напряжённую спину. — Да, говорил, — Пак складывает вещицу и закидывает на полку, и расстёгивает пуговицу и ширинку на брюках, спуская их с худых ног, — я сделал ремонт, и, как ты, может быть, уже понял, не заходил на Ютюб и в другие социальные сети все это время, как вы уехали. — Мы повлияли на это? — Юнги решает подойти ближе. Чимин убирает брюки в шкаф и закрывает его, оставаясь лишь в белье. — Нет, я сам отказался от своего телефона и камеры, с компьютером. Я не знаю, сколько денег на моей карточке, никому не звоню, хожу пешком к маме, видео не снимаю, квитки не отплачиваю, продукты покупает Уджи, — Чимин немного задирает голову, чтобы посмотреть на Юнги. Тот несколько удивлен, его брови ломаются от гримасы. Айдол опускает взгляд ниже — на тело, и руки его опускаются на бедра. Юнги ведёт выше, к ягодицам, а потом делает хватку на талии, будто вспоминая, как выглядело его тело до этого. Чимин похудел. А потом Чимин снимает заколку, его волосы спадают до плеч, даже они выше их, но то дело — он их отрастил. — Зачем ты так делаешь? Почему ты отказался от своего источника заработка и связи? Ты реально даже не поёшь больше? — Юнги распахивает глаза и даже слов не находит, просто раскрывает свой рот и изгибает брови. — Я не могу так больше, понимаешь? После нашей коллаборации я будто начал терять всю свою мотивацию и силы что-либо делать? Меня начали унижать ещё больше и на меня подобное очень сильно действует, да и то, что я впервые вышел на сцену, это меня начало угнетать. Я просто не хотел смотреть, что обо мне пишут в Интернете, почему я и убрал телефон. У меня нет идей и каких-либо сил снимать что-то, я просто попал в отчаянье, и это меня бьёт вот сюда, — Чимин ударяет легко Юнги в солнечное сплетение, — и мне больно, я не могу говорить с кем-то, кто-то жрет всю мою личность во мне. Может быть, я испугался того, что сам написал песню и исполнил ее, снял клип и залил это. Просто, это двуличие, что могут подумать люди и…мне страшно. Меня ничего не мотивирует, поэтому я в такой ситуации. Он хнычет и в итоге закрывает свое лицо руками. Его ноги подкашивает, и чувство, что он сейчас упадет, не покидает Юнги. Рэпер удерживает Чимина в вертикальном положении, прижимая к себе ближе. — Мальчик мой, это, ох, чёрт, это ужасно трудно, но, я здесь, посмотри на меня. Чимин с трудом отрывает ладони от пылающего лица и смотрит в глаза Мина, ощущая, как свои режет, и он не может держать их открытыми. Реснички слипаются, а новые слезы скатываются по щекам крупными горошинами. Юнги стирает их бережно с лица Чимина, оставляя поцелуи там, где он может. — Чимин, ты можешь, ты все можешь, не гроби свои способности, — Юнги касается своим лбом горячего лба Пака, и хочет переплести их пальцы, но Чимин, сглатывая свои всхлипы, тянет чужую толстовку вверх, оголяя торс Юнги. Кровать Чимина стала у́же, но они оба находятся на ней, и все в порядке. Чимин прижимается уже влажной, горячей спиной к все ещё холодному телу Юнги, и его берет дрожь, когда пылкие, мокрые губы касаются костлявых, милых плеч Пака, касаются так часто, и так трепетно, что Чимин выгибается в пояснице, и вжимается лопатками плотнее к груди Мина, обнимая за шею, как может. Юнги разводит ноги для удобства, и Чимин хорошо умещается между них, и он упирается в бледные бедра своими руками, а старший все ещё наслаждается плечами, которые кажутся не крепче хрусталя, крепкой шеей, и красивой талией, подтянутым животом и спускается руками ещё ниже — к лобку. Пак не сопротивляется, и, опуская голову, наблюдает за чужими красивыми руками, за длинными пальцами, которые не решаются дотронуться до запретного. Чимину хотелось бы повернуться, но он сейчас чувствует себя очень хорошо, и не хочет портить такой драгоценный момент. Он накрывает жилистые предплечья Мина своими руками, чуть надавливая пальцами, но айдол лишь целует под линией подбородка, практически кусается и сжимает стройные бедра Пака. Чимин дёргается и сжимает руки Юнги точно так же, как тот давит на его ляжки пальцами. Юнги шипит вместе с любовником, и тот разворачивается к тому, наконец, и смотрит внимательно, томно, скрывая свой интерес под густыми ресницами. А длинные волосы спадают на лицо, закрывая глаза ещё больше. Мин тянет к себе, а сам опускается на подушки, и Чимин уже лежит на Юнги, ощущая чужое возбуждение. Мин приподнимает парня выше, и Чимин практически падает своей грудью на лицо рэпера, но успевает упереться о тумбу, потом проверяя озабочено, не уронил ли он ничего. Юнги целует его, и Чимин чувствует волнение. Он стонет, когда его бусину соска задевают зубами, но ничего поделать с этим не может, и изо всех сил пытается держать равновесие. Он давит на плечо Юнги, и тот явно поддается, а Чимин движется обратно, чтобы сравнять их лица, и касается губ того, невесомо, но внутри себя Чимин так хочет крепко поцеловать этого мужчину, хоть души. Если Чимин опустит руку, то они покончат с этим, им стоит бы закончить это дело.***
Уджи завалился домой в четвертом часу, просто потому, что ему нужно было разобраться с хозяйкой комнаты, которую он снимает, и появляются некоторые несостыковочки из-за небольшого переезда Уджи к своему другу. А потом ему надо было закончить с одной небольшой работой, но она слишком запарная, а ещё он долго направлялся в круглосуточный магазин за продуктами. Он надеялся, что Чимин не спит, но Уджи видит другого мужчину в паковской кровати, ну, конечно, в обнимку с владельцем этих хором. Уджи отправляется на кухню, а потом как можно тише — через спальню, за одеялом, — в зал, где раскладывается на диване. Его точно разбудят в восемь часов.***
Чимин реально просыпается рано и бежит в душ, проверяя своего недососеда. Юнги пока что отходит от сна. Он принимает контрастный душ, промывая хорошо спутанные во сне волосы. И потом, укутавшись в халат, предварительно высушив тело большим махровым полотенцем, Чимин рассматривает свое лицо в зеркале и замечает, что сегодня его синяки от недосыпа стали меньше. Пак не совсем старательно сушит свои волосы, и концы остаются мокрыми, как и затылок. Чимин быстро чистит зубы и полощет полость рта, а потом выходит из комнаты, по пути завязывая пучок на голове. Юнги все ещё пытается что-либо сообразить. Пак подаёт тому его одежду, и свое чистое белье с одолжением. Юнги кивает и шлёпает босыми ногами в ванную комнату. Для Чимина без двадцати восемь — это время, когда он должен будить Уджи, ему нравится будить своего друга в это время, и это совсем необъяснимо. Даже парню иногда кажется, что тот уже и сам раскрывает глаза в районе восьмого. Блогер плюхается на край оккупированного дивана и трясет неосторожно друга за плечо, что-то напевая звонко. Уджи тычет того коленом в поясничный прогиб, отчего Пак падает грудью на свои коленки и смеётся, выдавая больной смешок. — Я в четыре спать лег! — ноет высокий парень и садится, наблюдая хмуро за другом. — Ничего, у нас важные дела, и плюс, ты бы вообще лег спать десять минут назад, — Чимин потягивается, а потом валится на Уджи сонно, и вместе с тем на диван, под смех У. Черноволосый толкает того, чтобы Чимин сел, а потом вылазит из-под одеяла, и встаёт на ноги, осматриваясь в поисках своей одежды. Чимин косится на кофейный столик, на котором в стопку сложены конверты с квитанциями, и вздыхает, вновь погружаясь в ужасное чувство. Но, он должен, наконец, взять себя в руки. Чимин плетется на кухню. Юнги копошится довольно-таки долго, и Чимин успел уже побубнить на эту нерасторопность. Потому что каждая единица времени важна, и он Уджи усадил за стол для важных переговоров, а не для дурного ожидания. Когда Мин все же заходит на кухню и потом опускается между парнями, погодка Чимина тянет гласную, — А я все понять не мог, что за мужчину водишь, — он щурится, когда смеётся, а потом, после того, когда они успокоились, Чимин вскинул руками. Юнги перебивает его, — Не думал, что это было так трудно, — а потом, оперевшись локтями о столешницу, кивнул Чимину. — Мы вчера говорили с Юнги. И ему удалось развернуть меня в нужную сторону, и, Уджи, сегодня я поставлю камеру на зарядку, и телефон тоже. Нам нужно будет распланировать этот день, поэтому я рано разбудил тебя. — Е! Наконец-то! — темноволосый откинулся на спинку стула, а Юнги лишь выдохнул, — У нас будут деньги! — А, я вспомнил, — прокашливается Юнги, а потом смотрит на застывшего Чимина, — что за гора квитков у тебя в гостиной? — У нас ещё и отопления нет, если ты не заметил, — вздыхает Уджи и выпрямляется, опуская руки на столешницу. — Чимин! Может быть, тебе, — Мина перебивают. — О, только не это, я не собираюсь вешать на тебя свои проблемы и я сам с этим разберусь. Я включу телефон и посмотрю свой счёт, я заплачу за эти квитки, если на моей карте есть деньги, все нормально, — Чимин поправляет одну выбившуюся прядь и растягивает губы в полоску, а Юнги лишь кивает, типа, я посмотрю. — И сейчас поеду в общагу, мне нужно там предупредить Сыльги, что я все ещё останусь помогать тебе, и заберу Кюмина, потому что он очень хотел встретиться с тобой. — Мы в агенство поедем, — кивает оператор. — А остальные ребята? — Чимин потягивается, выпрямляя ноги под столом. — Намджуна в больницу, возможно, положат, а Хаён как лидер хочет помочь ему, поддержать. — А если Намджуна положат, то вам придется отменить все на ближайшие две недели? — аскидывает бровью Чимин. — Две, наверное, много будет, но, да, ты прав, у нас будет свободное время, но мы уже должны будем работать над следующими работами и отплясывать, кто может. Чимин смеётся, — Вхожу в режим.***
Чимин поправляет свои волосы и вздыхает, когда мама начинает что-то бубнить насчёт его внешнего вида, потому что ей не нравится этот непонятный пиджак, завязанный широким поясом на талии и имеющий неплохой вырез, демонстрирующий ключицы и грудную косточку. «Одни кости» — ругает матушка Чимина и подхватывает Миффи лучше. Чимин иногда реально любит район, в котором он работает, потому что здесь есть все, и это находится не так далеко друг от друга. Когда они вышли из банка, когда Чимину разблокировали карту и когда через все «не хочу» мама переводит некоторые деньги на его счёт, они направляются в агенство, где босса ждёт взбучка от стальной женщины, у которой ребенок физику выучил через ремень и репетитора, а потом сдал три экзамена, в средней, старшей школе и в университете, отметить нужно, на высокий балл. — А я тебе говорила, что нужно было идти на работу по специальности! Деньги бы были, и проблем бы не было. Говорила: не съезжай от нас, так все равно на своей волне. Живёте в какой-то халупе сырой, ни отопления, ни воды, истощал весь! — матушка проходит в здание, кивая на то, что сын придержал ей дверь, и потом продолжает свою серенаду дальше, — Зачем и рожала на свою голову, неваровый какой-то ребенок, — она говорит это с некоторым пренебрежением, а Чимин косится на Уджи и Юнги, которые пытаются сдерживать свой смех, и просто угукает, не желая спорить с миссис Пак, — и вообще, убери свои локмы, каким красивым мальчиком был в школе с короткими волосами! Чимин вздыхает глубоко, когда та восклицает что-то ещё, и они расходятся в разные коридоры. Но Чимин забирает собаку с собой, но, лучше было бы, если бы мама не отдавала Мифа ему, с этим посланником из ада было бы легче. У себя в комнате он включает телефон, когда видит, что он заряжен на максимум. И Пак нацепляет на свой мобильник другой чехол, ему нежный, пастельный фиолетовый более по душе, чем этот непонятный бензиновый, или перламутровый, этот серо-розово-переливающйся. В общем, слово перламутровый — слишком легко. Когда заставка бренда наконец прокручивается, Чимин ожидает загрузки системы. И решает выйти к ребятам, наконец. По пути он встречает Дахи, которая говорит ему проходить в гримёрку, а ей остаётся только забрать краску из машины, вот-вот подъедет. Его домашняя вкладка была в «беспорядке». Самым нормальным это был значок галереи. Потому что остальные разрывались от уведомлений. На звонках две тысячи плюсом, на Твиттере, Ютюбе, Инстаграме и музыкальной платформе все вместе больше десяти тысяч, и Чимин не знает, как это все разбирать. На другой страничке, где хранился виджет и пара приложений, стояли мессенеджеры. Что творится там, Пак знать не хочет вообще. У него на все это остаётся лишь четыре часа, по тому что дальше у него великие походы на почту, установка реквизита и съёмки. А ещё ему стоит уделить внимание появившимся отношениям, потому что это будет неправильно. Этот вопрос нужно рассматривать в другое время. — Я сдохну, пока буду разбирать все это, — Чимин хнычет, когда выходит в холл к парням. Юнги пускает смешок, а потом сгибается пополам, потому что невозможно находиться в состоянии «мне без разницы, я апатичен и флегматичен», когда этот смешной горе-оператор Уджи кричит своим голосом на весь этаж «мы живём в халупе!». — Твоя мама — огонь, мне нужен ее автограф, — говорит на полном серьёзе Юнги и, когда Чимин обиженно смотрит на того, то подходит к парню и притягивает к себе за талию, поправляя волосы блогера, — что там у тебя? И Чимин показывает все, что имеет. Когда в телефон заглядывает Ким, то его брови ползут на лоб и тот кашляет, пытаясь отойти, а потом смеётся. Позитивный слишком, ему бы волосы ещё в жёлтый перекрасить, и было бы вообще замечательно. — Мне за год поступило восемь сообщений всего лишь, не считая звонков от тебя, — Юнги снова смеётся со слов парня. — Я сейчас буду перекрашиваться, Юнги, можешь помочь мне почистить это? — Чимин вручает мужчине свой телефон, и тот с реальным удовольствием принимает его. Как давно его пальцы подобным не занимались. К вечеру, когда Юнги, подарив один крепкий поцелуй, уехал домой, Чимин расстелил маме на диване, потому что та решила пожить два денька у своего сына-бомжа. А потом каверщик оплатил все накопленности и выдохнул облегчённо, выкидывая все эти бумаги. Уджи устанавливал камеру на штатив в комнате у Чимина, а сам парень пошел кушать, потому что миссис Пак приготовила вкусной домашней еды. А потом долго не давала Чимину сесть за стол, упрекая его в его причёске, длине волос и в том, что сейчас тебе все в рот да в глаза лезть будет, иди и заплетись. Мама у Чимина любящая, она серьезно любит своего сына, хоть и считает, что не так его воспитала и он такой немощный у нее вырос.
