Collab is cool but I'm not at that level

      Чимин просыпается не по привычке просыпаться в семь утра, а из-за шума за пределами своей комнаты. Он не совсем понимает, почему у него слегка кружится голова, что за мужчина рядом с ним, почему они оба голые (нижнее бельё), и что за шаги.       Постепенно всё встаёт на свои места: голова кружится из-за ночной истерики, которая появилась не пойми откуда, мужчина этот — его любимый человек, ну и отсутствие пижамы гласит о том, что любовник хотел как можно скорее успокоить Пака и уложить его так. Шаги. Непонятный шум, шуршание, Чимин не понимает. Он довольно бодрый, но всё равно, его глаза выглядят уставшими. Чимин опирается на локоть, и осматривается. Он слышит громкий возглас матери. Ещё лучше.       Чимин напуган. Мысль о том, что когда он бился в истерике по поводу ложной любви в свою сторону и уже начал думать о разбитом сердце, кричать об этом, в зале были его родители, и они явно в испуге проснулись из-за этого, — вводит парня в ступор.       Чимин переводит взгляд на мужчину и тычет того в плечо, опускаясь к тому ближе лицом, — Юнги, хён! — он говорит шёпотом, и хмурится, когда тот не реагирует, а лишь вдыхает и выдыхает. Чимин грубо толкает того. — А? — Юнги напрягается и приоткрывает глаза. Он ещё толком не проснулся, глаза слипаются. Мин улыбается тому и пододвигается ближе, когда чувствует холодную руку на зубчатой мышце, ниже подмышки. — У меня родители дома, — он говорит это обеспокоенно, снова озираясь на дверь. — Да? — Юнги прижимается губами ко лбу того, и Чимин заставляет резким вдохом притвориться спящим — в комнату заглянула мать.       Когда дверь закрылась, и в комнате не веяло чьим-то присутствием кроме двух мужчин, Чимин сел, а потом оперся на колени. Прохлада в спальне начала обволакивать обнажённые бедра, Чимина вгоняет в дрожь из-за этого. Юнги сначала на спину переворачивается, а потом уже и садится, потирая глаза. — Какого хрена ты так расслабленно это говоришь?! Мне страшно, — вздыхает Чимин. И Юнги видит его панику, глаза блогера влажные, и реснички слипаются, когда он моргает. — Из-за чего? Из-за того, что ты ночью устроил мне концерт? — он говорит это с насмешкой, но он имеет на это обиду(совсем небольшую, в его представлениях. В представлениях Чимина эти габариты будут намного шире их Галактики). Чимин шмыгает. — Прости! — он не замечает, как вскрикивает, и Юнги даже за голову хватается, потому что утро, и головная боль сейчас будет очень не к стати, — Милый, я, правда… — Чимин садится к тому на колени и обнимает за шею, всё ещё с надеждой глядя на любовника. — Я люблю тебя, всё в порядке, — Юнги аккуратно целует того, боясь за возможное наличие утреннего дыхания, но Чимин не брезгует, Юнги недолго ласкает чужие губы, — за что тебе страшно? — Мои родители не знают о том, что я встречаюсь с тобой, — Пак уже представляет, как поменяется настроение Юнги за секунду после сказанного.       Он просто в шоке, — Твоя мама не знает об этом? — он широко распахивает глаза, вены на шее немного вздуваются. — Не кричи, да, не знает, я не говорил об этом, — он садится ровно, опуская голову, — и ты понимаешь, почему, — о, Юнги сразу осознает, в чем дело: Чимин глупый и напуганный отсутствием внимания, или же он просто не замечает ту заботу, которую пытается представить тому Юнги.       Мужчина притягивает Чимина к себе за талию и сжимает её, улыбаясь сонно, несколько довольно. Чимин бы хотел увильнуть от этого напора, но Юнги своими потресканными губами заставляет лишь перестать сопротивляться. Чимин отвечает на этот очередной поцелуй, и они отрываются друг от друга со чмоком, а потом ещё раз, и ещё. Мин, желая предотвратить своё возбуждение, уже собирается предупредить Чимина, но миссис Пак его опережает — Чимин сам немедленно отстраняется от парня, вытирая губы тыльной стороной ладони, и вжимается в спинку тахты.       Женщина удивлена, напряжена: её брови вскинуты вверх, глаза полны непонимания и некоторого шока, и губы размыкаются, — она не знает, что и сказать. — Доброе утро, — улыбается слегка Юнги и пододвигает подушку ближе к тумбе, а потом опирается лопатками о неё, оказываясь в полусидячем положении. Чимин смотрит на того так, будто его предали. — Доброе утро, — саркастично соглашается мать Чимина, и теперь она со злобой и отрешенностью смотрит на своего сына, — это как понимать? — её голос громкий. — В смысле? — а у Чимина осевший. — Он тебе кто? — она встаёт в позу, и тычет пальцем в Юнги, который с переживанием наблюдает за Чимином. Тот шумно сглатывает и тупит взгляд. — Он мой…бойфренд, — как же Чимин не любит это слово.       Мама Чимина имеет хороший слух. Ей не послышалось. И она даже не знает, что думать. Она видела все эфиры, где присутствовал Чимин, и миссис Пак всегда была уверена в том, что несмотря на то, что её сын называет себя «би», он будет ухаживать за девушкой, и если решит обзавестись семьёй, то познакомит маму с милой и чистоплотной представительницей прекрасного пола. Но она видит практически голого мужчину в кровати сына, да и ещё того, кого она приняла за хорошего друга. — Кто? — Любимый, — Чимин зависает, не потому что это не так, а потому что первый тяжёлый всхлип застревает в горле, — человек, — парень усердно подавляет волну истерики. — Вот как! — она смеётся, так жалко, — Я никогда не думала, что ты вырастешь таким ветреным и, о боже, педиком, — миссис Пак сжимает губы. — Я не педик! — вскрикивает Чимин, — Мама, мне двадцать четыре, — он смотрит на неё так же злостно, — и я сам буду решать, с кем я хочу и буду спать, встречаться или вступать в брак. Это моя жизнь, личная жизнь, и я хочу сам её строить, как я хочу и считаю нужным, — его перебивает мать. — Да что ты сделаешь? — она насмехается, — Как в детстве ничего сделать не мог, мама сходи туда да туда, и сейчас весь в долгах и не пойми чем. Ты себя в зеркало видел, ты кто вообще? Да ты позоришь наш род, Чимин! — Мама! — Чимин смотрит на неё огорченно, Юнги может угадать, что сейчас он попросту заплачет, — Это тут причём вообще? Мне кажется, ты должна радоваться тому, что я счастлив, — и его снова затыкают. — Настолько счастлив, что истерики закатываешь посреди ночи, да? — миссис Пак обидно, ведь она воспитывала Чимина не таким человеком. Она так хотела внуков, хоть и не совсем любила детей. — Уйди, — Чимин отрезает холодно, и его взгляд теряется. — Что он тебе даст? Какой толк вообще от однополых отношений, ответь мне! — женщина возмущена предельно, — Он тебя трахает? Так нравится задницу свою подставлять? — Уходи! — челка Чимина спадает на глаза, и он опускает голову, вдыхая. Женщина уходит, захлопнув дверь, и за пределами комнаты слышно, как она в ярости разговаривает с мужем. — Чимин-а, — Юнги садится ровно, и тянется рукой к плечу любовника, — Чимин.       А Чимин не отвечает. Его плечи дрожат, а потом он всхлипывает несколько раз, и слёзы прыснули из глаз, сразу стремясь скатиться с лица на одеяло. Чимин кривится, и поджимает колени к себе, обнимая их. Он плачет. Ему неприятно. А Юнги ничего не может поделать. — Чимми, — Юнги тянет того на себя, и парень не сдержанно всхлипывает, заставляя свести брови к переносице, но подаётся к тому, небрежно падая и утыкаясь Юнги в бедро. Мужчина лишь тянет к себе и практически сам садит к себе на колени. — Юнги, я… — Чимин зажмуривается, и прикрывает глаза, чтобы любовник не видел покраснения, — Не нужно, я ужасно… — Нет, — Мин перебивает того, — если ты имеешь в виду свой внешний вид, мне без разницы на это, хоть ты в дерьме измажешься, я люблю тебя, а если ты имеешь в виду этот скандал при мне, то, пойми, бывает и хуже, я уже не знаю, что тебе говорить, милый, — рэпер убирает костлявую руку от лица парня и сцеловывает соленые слёзы, а потом в знак подтверждения своих доводов, крепко целует того, успокаивающе проводя руками по горячей истощенной спине.       Чимин отвечает скованно, и, может быть, ему мешает сейчас лишняя напряжённость на мышцах лица и слезах, забивающих нос. Его губы слишком быстро немеют, и он прикладывает очень большие усердия, чтобы не разочаровать Юнги.       Блогер расслабляется лишь тогда, когда Мин начинает так неразличимо от простых поглаживаний делать массаж, и Пак пропускает тот момент, когда оказывается прижатым к матрацу. Боль постепенно уходит, и тишина за дверью приносит умиротворение, хотя сам факт всё ещё присутствия родственников в своей квартире очень настораживает. Они займутся сексом — в то время, когда брезгующая мать может заглянуть в комнату с новым всплеском эмоций и аргументами. Чимин надеется, что сейчас Юнги просто успокаивает его, и дальше заходить не будет. Чимин не против, но такие вещи делаются в единении, а не с риском быть пойманными.       Юнги дарит блогеру пару ленивых поцелуев, наслаждаясь каждым из них. Губы Чимина влажные и горячие, а у Юнги отличаются только тем, что они царапают другие. Чимин говорит ему про существование гигиенических помад. — Тогда, раз ты мой бойфренд, — Юнги дразнит и смеётся низко, потому что парень очень вымотанно цокнул и, айдол замечает, как горит желанием костлявая ладонь Пака почувствовать щетину на щеке Мина, — ты сам первый об этом заговорил! Ты дашь мне её, — Юнги сваливается на бок и прижимает парня к себе. — Да, Боже, — вздохнул Чимин, и Юнги начал ворочаться. — Как ты дальше говорил? — он ярко улыбается, и Чимину просто хочется прижаться к Мину, чтобы почувствовать, как мужчина делится своей энергией и эмоциями. — Никак! — Чимин тычет того в плечо и хмурит брови, а потом не может не сдержать смешка.       С Юнги приятно находиться на такой неширокой тахте, и Чимин даже жалеет, что не подумал об комфорте, если они станут ночевать у него. А ещё у Чимина есть вопрос: Юнги имеет свою квартиру? Но он не будет так бесцеремонно задавать этот вопрос.       Что-то резко меняется в Чимине за последние дни. Более чувствителен. Ревность незаметно пробралась к нему в жизнь. Беспокойство и частая смущенность за свои поступки. Но не всякий раз он такой раздражительный. Пак всё ещё остается тем человеком, которому не стыдно.       Чимин без ума от своего бойфренда.       Юнги прямо сейчас приподнимается на подушке кверху, останавливаясь в полусидячем положении, и блогер уверенно кладет голову тому на грудь, опуская также ладонь на торс мужчины. — Ты такой тёплый, — замечает Чимин, у которого ноги мерзнут, но он всё ещё тщательно укутывается в одеяло, чтобы не тревожить рэпера. — Я вспотел, — говорит истину, Чимин не сразу замечает капельки пота на лбу у Мина. — О, я вижу это, — Чимин улыбается и вздыхает, смахивая их с лица айдола, — знаешь что?       Юнги не говорит в ответ «что?», а просто вскидывает бровь, обращая внимание на Пака, который подлез немного выше. А Чимин хочет сказать, что Юнги безупречен, что сам Пак сходит с ума, когда прикасается к Мину или даже видит его рядом. Но блогер просто целует его, опуская ладонь на скулу мужчины, и поглаживает пальцами бархатистую светлую кожу. Парень ощущает себя практически самым счастливым, когда любовник с ярой инициативой отвечает ему, подминает под себя, и прижимается своим телом к телу блогера. Чимин мычит и брыкается скоро, ему так хочется предупредить о своей маме, которая всё ещё может проникнуть к ним в спальню и разрушить всю идиллию, испортив этим же всё настроение и желание видеть друг друга на протяжении всего дня.       Но парень не делает этого, потому что Юнги умеет больно кусаться, когда ему мешают.       Неопытный (в плане не утвержденный артист) певец хватается за плечи Юнги и подается торсом к тому, потому что ему мало того, что он имеет сейчас. Пак обнимает того и ногами, закинув их на торс мужчины, а сам рэпер сжимает одно бедро Чимина, и, о Господи, он был бы полностью удовлетворён, если бы парень не позволял себе терять вес. Не в том смысле, что Мин хочет видеть Пака полным, но привести себя в нормальное состояние Чимину не мешает, — Юнги беспокоится. — Юнги, — Чимин томно дышит и его грудь так неловко и высоко поднялась, что острые ребра доставили неудобства Мину, отчего того просто недовольно посмотрел на парня. — Господи, у тебя расстройство пищевого поведения? Или, Господи боже, что, анорексия? — он глубоко вздыхает и уже не наваливается на Пака. — Я не знаю, милый, — Чимин потихоньку замерзает и хочет притянуть Юнги к себе, но мужчина строит из себя нахмуренного капризного ребёнка, и лишь скидывает упорно любимые, но холодные руки, — ну Юнги, мне холодно! — Кушать нормально надо! — тот обижается, но всё же опускается обратно, обнимая. Юнги непредсказуем, Чимин никогда не думал, что от интимности он резко перейдёт к обижулькам из-за тела блогера, — Ты очень худой, знаешь? Или ты ещё себя жирным считаешь? — Ну, уже нет, — смущённо отвечает Чимин, и его щипают за чувствительную бусинку соска; Чимин практически визжит, — Юнги! — Ну держись, я все праздники у тебя проведу, куплю сюда нормальную кровать, — Юнги перебивает любовник, «а шкаф куда?», — маме твоей подарим, и я научу тебя готовить и просто закормлю тебя, — Юнги вздыхает, но целует парня в лоб, смягчаясь в эмоции. — Ты же не умеешь, — щурится Чимин, и кусает себя за щеку, он осмысливает все по довольному взгляду Юнги, — лжец! — Я люблю тебя, — Господи, он просто снова становится тем, кто испускает интимную энергию от себя, и крепко целует, толкается языком в рот парня, и Чимин ощущает, что мужчина улыбается. — Ты жук! — пихается Пак, и смотрит на того грустно, недовольно, но, всё-таки, влюбленно, — Что ты вообще делаешь? — Пытаюсь сделать так, чтобы ты не думал о своей матери, — он говорит так соблазнительно, что у Чимина скручивает живот. — Да! Я забыл сказать, что мои родители ещё не ушли, мы, ты понимаешь, что моя мама может зайти и снова завести свою шарманку? — он выгибает брови, и несдержанно улыбается, когда его парень целует Чимина в скулу, ближе к глазу. — Если мы продолжим, то она испугается и уйдёт, — Чимин думает, что его мнение ошибочно. — Если мы продолжим, она скажет, что я проститутка и не благодарный, а тебя отправит за порог, не дав одевшись и принять душ. Наоборот. — Чимин садится и укладывает Юнги на спину, а потом сам ложится рядом, укладывая свою ладонь на грудь Мина, — Давай поговорим о чём-нибудь? — О чём? — Юнги опускает взгляд на того, и ожидает. — О рождестве, к примеру, — Чимин целует айдола в плечо. — Просто скажи, что ты пошутил, — смеётся Юнги. Он хочет повернуться к любовнику и обнять его. — Но почему? Я серьёзно! — До рождества ещё как до Китая, слушай, — рэпер все же поворачивается. - До Китая как раз ближе всего, - и Юнги закатывает глаза. - До Финляндии, хорошо. — Ну-у… — Чимин дуется, — Может быть, ну ты хотя бы останешься со мной? — А куда я денусь?       Чимин немного пришёл в себя. С Юнги, когда он ещё мирно сопит рядом, более комфортно и спокойно. Но мысль о том, что произошло некоторое время назад всё ещё выжирает ему мозги. Он сжимает край одеяла, и прикусывает губу. Он хочет прислушаться, и он практически ничего не слышит. Хотя осторожные шаги в их сторону он может различить. Но они снова удаляются, и Чимин выдыхает. Парень закрывает глаза и думает, что ему, в первую очередь, делать. Ведь объясняться нужно будет ему. А ещё, Чимин думает, что мать просто испугалась, на нервной почве все то сказала и фыркнула. Но так неприятно засело в душу, Чимин подавлен.       Снова шаги, Чимин переворачивается и смотрит на дверь, и, слава богу, сюда заглядывает его отец, который понимает его, — Доброе утро, — тот кидает осторожный взгляд на спящего Юнги, — всё в порядке? Так, может быть, вы пойдёте завтракать? И я не знаю, как включать у тебя отопление. — Хорошо, пап, — Чимин потирает глаза, и наблюдает, как отец аккуратно прикрывает дверь.       А потом Чимин перелезает через тушку Юнги и дает ему больше шансов развалиться на всей тахте, но, понаблюдав за мужчиной, Чимин пускает смешок, что тот даже не шелохнулся, оставаясь в не очень удобном положении. Пак отодвигает дверцу шкафа и находит одежду Юнги. Он кладет её на бок Юнги, потому что в другой конец комнаты к столу идти ему не хотелось. Блогер вновь обращается к вместительному (в нём ветер гуляет) шкафу для поисков одежды. А потом замирает, потому что что-то звучно падает на пол. И шуршание одеяла. — Ты куда? — Юнги напуган, что Пака несколько смешит. Парень поворачивается к своему бойфренду. — Собирай теперь свои шмотки и иди в ванную, — Чимин что-то вытаскивает с полки и расправляет. — А ты не пойдешь? — Юнги откидывает одеяло и опускает ноги на холодный пол, теперь Чимин видит, какой Юнги бывает после ещё одного сна, совершенно не бодрый и какой-то недоделанный. — Мыться не буду, зубы потом почищу, — и натягивает на себя футболку, позже поправляя на плечах.       Юнги поднимает упавшую одежду с пола и отводит для себя ещё время, чтобы прийти в норму. Он немного шатается, когда встает, но проходит до Чимина и целует в висок, забрав прядь волос за ушко, а теперь ему нужно пройти в ванную. Пак остается в комнате и ищет простые спортивки среди вещей «на выход». Его гардероб совсем не домашний, наверное, потому, что он очень часто сидит не дома, а на работе. Нужно будет составлять список вещей перед тем, когда он, а может быть и они пойдут в торговый центр. Они пойдут в торговый центр в начале декабря.       Чимин приходит на кухню раньше, естественно, Юнги, хотя ему показалось, что прошло очень много времени с того момента, как он начал свои поиски на чего-нибудь более простого. Мама сидит за столом и что-то смотрит в своем смартфоне. Когда Чимин проходит сзади, он находит в верней части экрана логотип Интернет-магазина. — Неряха, — комментирует миссис Пак то, что её сын не пошёл вместе со своим парнем в душ. — Ну мама, — Чимин ставит пустую кружку на гарнитур и поворачивается к столу, и встречается взглядом с папой. — Не мамкай, Чимин, — он слышит некоторую привычную раздражительность в её голосе. — Родительница, — он пускает смешок, когда его мама вздыхает и «о, Господи», — ну мам, правда, я почищу зубы после завтрака. — Нужно чистить их перед завтраком, чтобы микробы в кишечник не попадали, — она выключает свой телефон и поворачивает голову в сторону блогера, который наливает себе кофе из отдельного чайника. — А какой смысл? Ты все равно слюну проглатываешь и перед тем, как почистить зубы, и вообще, кому нравится еда со вкусом мятной пасты? — Чимин проходит к столу и садится, опуская кружку с напитком перед собой. — Ты невыносимый, понимаешь? — мама смотрит на него с немного отстраненным взглядом, но это всё же её сын, она любит его.       Чимин опустошает чашку ещё до того, как Юнги зашёл на кухню. Мистер Пак стоял у плиты и о чем-то беседовал со своей женой, а та в это же время сидела полубоком к гарнитуру, листая новостную ленту в своем телефоне.       Мин садится рядом с Чимином и шепчет ему кое-что на ухо, и парень хмурится, недовольно смотря на того. Юнги коротко чмокает парня в надутые губы и не меняет флегматичной эмоции, потому что впереди ещё довольно щепетильный разговор, исход которого совершенно непредсказуем.       И к ним скоро поворачивается мама, отец все еще продолжает готовить завтрак на четверых. Или на троих, потому что «я кофе пил, я уже не голодный». Она в большем количестве смотрит на Юнги. — Как спалось? — она излишне мило, что даже уже приторно, улыбается, и Юнги просто ловит смущение и растерянность. Даже несмотря на это, что он айдол, он боится знакомств с родителями. — Да, отлично, — он уверенно кивает, уже настораживается на следующий вопрос. — Так, ладно, я — адекватная женщина. Давайте поговорим нормально. И ты, Чимин, представишь его. — Ну мама, ты его знаешь. Папа знает. — Он тебе кто? — она вскидывает брови. Это снова повторяется. — Это мой парень, родители, — он смотрит на Мина в ответ и схватывает его руку под столом. Он напряжён. — Так, окей. Чем он тебе нравится? — женщина скрещивает руки в замок и кладёт на стол.       А Чимин замялся. Он не знает, что говорить, это выводит его из строя. Пак огорчается, потому что считает, что Юнги оценит это очень хмуро. Но вместо ругательства блогер ощущает чужую теплую руку на своей спине, как она бережно гладит его, массирует позвонки (Юнги крайне недоволен его худобой) и даже немного смешит. — Мне кажется, для любви не должно быть чего-то определенного. Вот мне, к примеру, нравится его нос, — мужчина проводит небрежно ребром пальца по горбинке носа Чимина, от чего тот дёргается и непонятно смотрит на мужчину, — но это не то, из-за чего я люблю его.       Миссис Пак замялась. Она кинула изучающий взгляд на Юнги, который пытался сохранять свою серьёзность и обычную невозмутимость. Её бровь поползла вверх, но так быстро опустилась, что Чимин запутался, что его родитель имеет в виду? Женщина вздохнула, и прикрыта глаза на пару секунд. Она может делать вывод о том, что Юнги оказывается хорошим человеком. Его психика неплохая. — Окей. Насколько серьёзно вы настроены? Вы занимаетесь сексом? — это какой-то тупой допрос. Отец опускает тарелки, пока что пустые, на стол. — Достаточно серьёзно, — говорит Юнги твёрдо. Может быть, он даже нравится маме Пака. — Не было, — секса не было. Чимин краснеет, отворачивая голову к Юнги, прикрывая глаза.       Чимин через пару мгновений ощущает, что его мама порывается сказать что-то язвительное и неуместное. Он сжимает руку Юнги до шипения, а потом настолько начинает раздражать, что Юнги предупреждает его об этом. — Пап? — Чимин смотрит на мужчину, который останавливается со сковородой и лопаткой в руках, — Ты не станешь выгонять его? — Ну, это, если что, твоя квартира, и если тебе хорошо с ним, то я не стану упрекать тебя, — он жмёт плечами и, наконец, заканчивает с завтраком. — Вот как ты так можешь относиться спокойно к тому, что он гей? — миссис Пак кладет руку на лоб, и закрывает глаза. — Он же не гуляет по клубам каждую ночь и не снимает девочек на ночь, — супруг садится за стол, пододвигая приборы парням. — Лучше бы ходил по клубам… Но, сына у меня другого не будет, поэтому я буду тихо и мирно ждать, пока ваши чувства увянут и ты наконец заведешь себе нормальную семью, — мама пожелала мужу приятного аппетита, а Чимин бесшумно вылез из-за стола. — Мама! — Пак-младший хмурится и злобно смотрит на неё, отчего женщина смеётся. — Ну хорошо! Дай мне привыкнуть, — она махнула рукой, а потом поправила волосы. — Я не хочу, спасибо, — он уже хочет уйти к себе в спальню. — Чимин, сядь обратно и поешь, — у Юнги голос низкий и вымотанный. Принудительный, строгий.       А Пак просто смотрит на того, сводя брови к переносице. Его желудок на вряд ли примет эту еду, — Я не хочу. — Значит мы идём к врачу, ты мне с этим вечным «не хочу» надоел, — он смотрит в свою тарелку равнодушно и даже огорченно.       Чимин уходит к себе в спальню. Садится на тахту. Слёзы.

***

      Чимина раздражает этот цвет стен. Они не чисто белые — скорее, молочные, и с половины стены к полу идет отделка с детскими узорами и каракулями, чтобы более маленьким посетителям было комфортно. А, может быть, он просто раздражен походом к врачу и той женщиной, которая смотрела его. Это было грубо, ему не понравилось. Не понравилось отношение этой женщины к нему. Так презрительно смотрела на него, и так больно давила на его кости руками.       С кабинета он вышел настолько подавленным, что еле сдерживал слёзы. Парень пихнул Юнги свои выписки и прочие бумаги, и ринулся к выходу. Мин хмурится и окликает того, и не обращает внимания на недопонимающие взгляды со стороны и вскрики ребятишек. — Чимин, стой! — он становится грубее, и хватает Чимина за локоть, и тот испуганно вздыхает, издавая хриплый писк, — Что ты делаешь вообще? — Я не хочу на стационар, не хочу, — Чимин дергается и отстранённо смотрит на бумаги.