Collab is cool but I'm not at that level

— Привет, мы сейчас едем в торговый центр, чтобы закупиться всякой ерундой на рождество, за продуктами и, — Юнги вздыхает, — за брюками Чимину, потому что у него есть тупо все, кроме домашней одежды. Я не знаю, как так жить можно вообще. — Ну почему сразу ерунда? — его лицо, полное непонимания и неоткуда взявшегося равнодушия приближается, и кадр заканчивается пищащим футажом.       Мужчина много говорит о том, что ему не нравится этот праздник. Но зато ему нравится Чимин. И миссис Пак на это милое признание лишь цокает, а сам Чимин пускает смешок, чуть краснея.       Они выбрались всей семьёй Чимина (плюсом Юнги) сегодня, потому что парень настоял на том, что Рождество — это семейный праздник, и готовиться, соответственно, нужно всем вместе. Вопрос остаётся только в том, как они будут готовить подарки. Чимин без проблем сделает так: на что мама его взглянет, но скажет, что «блин, надо бы купить, но дорогая пипец», то и подарит. Все легко и просто. Сейчас их встретили два оператора и Чимин отдаёт одному свою камеру, а второй (Уджи) настраивает другую, которую взял дома. — Мы сейчас куда пойдём? В ikea, или OBI? — Чимин смотрит на родителей. — Мы можем разделиться: вы идете покупать брюки, а мы в продуктовый, — предлагает мама. А Чимин открывает рот и просто не соглашается. — Ну нет, мы в продуктовый пойдём вместе! Ну, блин, я думал, мы как семья будем вместе все смотреть, а не то, что, — он не может договорить из-за накативших эмоций. Юнги крепко держит того за руку и вздыхает. — Давайте мы сейчас пойдём за декором и продуктами, а потом мы зайдем туда, куда нам нужно, а вы в отдел одежды, — предлагает отец, и Чимин со вскриком побежал за огромной тележкой. Потому что жалкой корзинки им не хватит, и это было очевидно.       И, кстати, Чимин набрал вес, и это заметит лишь старый подписчик, который помнит те самые хорошие тёмные джинсы с семнадцатого года, когда парень весил в пределах шестидесяти килограммов (во время похода в клинику три месяца назад он весил пятьдесят, если не меньше). И он стал выглядеть более здоровым и счастливым. — Юнги, — зовёт его мать Чимина. — А? — тот быстро реагирует. — Держи его руки при себе, а то весь магазин скупит, — они переходят в следующий кадр.       Поход в торговый центр — не самое лучшее место (и время) для глупых поступков. Хотя и Чимин попытался посадить Юнги в тележку под смех Уджи, но в итоге сам оказался в ней, но кататься он не намерен, да женщина явно не довольна была бы этим. «Хватит позориться» — больше ничего по этому поводу не сказала.       Они зашли сейчас в ikea, где купят большую часть от всего списка, который хранился в заметках у Юнги, потому что Чимин не различает их чехлы и просто берет любойц телефон с тумбочки, которая находится за «подлокотником» их тахты. И первым делом они направились к искусственным елкам.       По пути Чимин с матерью выбрали пару рамок для фотографий и Юнги напомнил о том, что Чимин хотел обрести новые часы к себе в комнату. На кадр поставлено ускорение, потому что Чимин спорил с Юнги из-за этих часов. И последние три секунды остались в обычном своём течении: — Мы не будем брать эти страшные часы, — Чимин лениво толкает Мина в плечо, и смотрит на того устало, немного с раздраженностью. — Мы возьмём эти страшные часы, — стоит на своём рэпер, такой невозмутимый. — Может быть, сразу ещё возьмём светильник? Старый уже сломался, и абажур у него кто-то разбил, — вспоминает Чимин после того, как они отошли от ряда с злочастными часами. И да, Юнги уступил Чимину, и они взяли совершенно другие часы, которые будут стоять на столе, хотя в планах были настенные. Д-договорились. — Мы вроде за елкой пошли, — напоминает матушка, поворачиваясь к Чимину. — За двумя мы пошли, — вздыхает Чимин, показывая на своих костлявых пальцах. Юнги смотрел на них, и в один момент попытался схватить один, и у него получилось, потому что Чимин был увлечен немного другим делом, — Эй! — он посмотрел на любовника с непонимающим взглядом. — С чего бы? — смотрит на него хмуро мать, а Юнги немного отклоняется назад, чтобы не мешать, его напряженное лицо приближается. — Потому что твоя собака распотрошила мою белую ёлку! — Чимин снова недоволен Миффи.       Оператор просто снимает помещение, и здесь хорошее освещение, веет уютом и где-то там, в дали, в своих ярких красках играет праздник. Только музыка распространяется по всему этажу, занятому этим магазином. — Last christmas i gave you my heart, — первую строчку парни поют вместе, и родители Чимина, кстати, ушли немного дальше, как раз за светильником Чимину в комнату, парень доверяет своему отцу. — But the very next day… — продолжает Чимин, но Юнги опережает его своей импровизацией; Чимин не сразу понял, что делает его бойфренд. — And you took him and kissed me, I gave my heart to a special person, — он подстраивается под ритм песни.       Чимин смотрит на него реально счастливым взглядом, но его эмоция настолько сильна, что он издает всхлип, и в следующем кадре Юнги крепко прижимает парня к себе и успокаивающе гладит по спине, задирая и так короткую курточку. Чимин утирает свои слёзы тыльной стороной ладони и, поднимая свою голову, целует того. На фон поставлено милое «о-о» детей, которые умиляются происходящему.       Они недолго задерживаются, и, все же, точно теперь идут к елкам. Чимин снимает свой новый красивый светильник цвета золота. Он состоит из трёх кубов, которые будто балансируют друг на друге, но это слишком сложно объяснить, как они находятся относительно друг друга. Чимин замазывает этикетку с ценой этого светильника, потому что он достаточно дорогой, и отец, как потом поделился с Чимином, матери даже не показывал этот ценник, а то мало ли, на скорой ещё увезут. Они правда уважают миссис Пак!       С елкой тоже были проблемы, потому что, по мнению Юнги и миссис Пак все они выглядели облезлыми. Чимин смотрел на них с секунду, а потом толкнул Юнги в сторону выхода — «убирайтесь», — и кадр меняется. Никто никуда не ушёл, в корзине находится белая небольшая ёлка, не полностью раскрученная. И теперь они ищут нормальную красавицу, которую парни поставят в гостиную. — Её надо проверить, — думает Юнги. — Я кошка, — Уджи оставляет камеру на штативе и подходит к ёлке, и, хватаясь рукой за ствол, готовится залезть на неё, этим самым насмешив старших Паков, и, собственно, ребят.       В следующем кадре Чимин просто трясёт её, и Юнги даже останавливает его, чтобы тот себе сотрясение головного мозга не получил. Они определяются с елкой, и теперь в их корзине торчит в сторону тонкая в диаметре коробка с закрученной зеленью внутри. — Блин, я все хочу, Господи, — ноет Чимин и прикусывает губу. — Что нам осталось здесь посмотреть? — задаётся вопросом отец. — Украшения для ёлки, гирлянды, декор для дома, я ещё свечки хотел посмотреть, и пену для ванны, — Чимин чешет бровь. — Интересно, где все гирлянды с того года? — смеётся матушка. — Ну сломались, ну чего! — парень немного психует, но кадр заканчивается, и они в ускорении ходят по магазину и выбирают нужное.       Оператор даже потерялся, запнувшись за какие-то коробки, потому что Чимин с Юнги нереально быстро ходят. И да, они, все же, разделились, и Чимин написал папе, чтобы тот фотографировал то, что будет комментировать его мать. — Нам стоит зайти в магазин электротехники, — предлагает миссис Сольхён мужу, не понимая своего дискомфорта. — Да, нам ещё нужно зайти будет в салон связи, скорее всего, — соглашается с ней мистер Пак, и решает проверить время. — Это находится рядом, и, о, Господи, мы не отдали тележку, — миссис Пак оборачивается к Чонги, и просит его окликнуть кого-нибудь из парней, чтобы те успели забрать эту громоздкую кобылу.       Позвонивши У, оператор следует за супругами — родителями Чимина — и по пути к выходу в главный холл торгового центра снимает очень красивые штуки, то бишь атрибутику к Рождеству в виде красивых игрушек, венков, стеклянных шаров, красиво украшенных мелкими замечательными деталюшками. Впереди была спроектирована зона для фотографий, и сейчас её заняла какая-то молодая семья, и отец, по-видимому, держал ребёнка на руках. С другой стороны, оператор повернулся, в метрах двадцати, были парни, которым стоило бы увезти тележку, потому что родители не собираются ничего в магазине техники покупать. Чимин активно помахал Чонги руками, а потом сделал милое эгье, и, наконец, Уджи прибыл к ним, чтобы укатить тележку виновнику их похода в торговый центр. — Мы сейчас к елочным игрушками пойдём? — Чимин останавливается на повороте, и смотрит на Юнги, который что-то делает в телефоне, а потом, когда мужчина все же замечает недовольство своего бойфренда, кивает головой, убирая мобильник в карман джинсов.       Да, сейчас внимание оператора направлено на Чимина, который вынимает из коробки красный шарик, стеклянный, кстати. И он так красиво украшен тонкой белой нитью, опоясывающий игрушку много раз, что глаза блогера загораются желанием купить парочку таких.       Вообще, Чимин, как только они переступили порог этого магазина, на все новогодние игрушки и атрибутику смотрел с интересом и явным желанием приобрести все, что попадется ему на пути. Чимин очень хорошо настроен на этот шоппинг, в отличие от Юнги, который привык отмечать Рождество, пребывая на концертах, или в ресторане с бокалом шампанского и скудными поздравлениями. Как сказал Юнги, ему просто не комфортно, и этот поход за елкой, которая уже успела врезаться в какую-то незнакомую даму, за игрушками и всем остальным считается его абсолютным дебютом. — Юнги-я, какую гамму мы выберем? — Чимин показывает парню тот самый шар, и мужчина хмыкает. — Ты не думал взять ещё золотой? — мужчина протискивается между другим мужчиной и их тележкой и проходит к дальнему стеллажу, где берет блестящий шарик, и в шутку кричит Чимину, чтобы тот ловил. А потом реально кидает, и Паку приходится со вскриком подлететь ближе. Он словил игрушку, но это стоило больших усилий. — Ты тупица, они же бьются! — ругается парень, но Юнги лишь обнимает того, что-то говоря на ушко, и Чимин тычет того локтем.       Они остановились на золотом, красном и белом, хотя, когда Юнги предложил ему один такой шар, Чимин надул губы.       В следующем кадре Уджи снимает содержимое их корзины, где уже кроме тех будущих покупок появилось две коробки с гирляндой и какие-то красивые безделушки в виде бантиков и даже звёздочка на верхушку. — Вы будете брать мишуру? — спрашивает Уджи Юнги. — Нет, я думаю, — рэпер кидает быстрый взгляд в сторону, а потом на Чимина, который отмечает уже взятые вещи в заметках, и аккуратно везёт тележку вперед, — Чимми, смотри, — мужчина указывает пальцем куда-то туда, и Чимин распахивает глаза ещё шире, и неожиданно поворачивает.       А потом Юнги становится сведетелем страшной детской бойни ватным шарами. Уджи атакует Чимина, который даже не успевает своего первого шарика взять, а потом ничего лучше не придумывает, как взять всю коробку и высыпать на У все «снежки», вызывая приступ заливистого смеха. Чимин выглядит очень счастливым, улыбаясь во все ровные и белые зубы. — Юнги, нам все равно придётся идти за остальным в другой магазин, давай мы пойдём на кассу? — Чимин вздыхает, поправляя свои остриженные волосы, к которым теперь не придирается его мать. Короткие, и слава богу.       Кстати о матери, они находятся в отделе электротехники, а именно, на данный момент, у стеллажа с микроволновыми печами. Женщина внимательно слушает девушку-консультанта, которая рассказывает о каждой из выбранных миссис Пак. И её взгляд больше падает на чёрную микроволновку.       Супруг сейчас стоит в стороне и незаметно фотографирует эту печь, поспешно отправляя Чимину, предупредив, что это ещё не все. Чимин — парень рассудительный, сможет понять, какая вещь более нужная в хозяйстве. — Чанхён, — женщина говорит «спасибо» девушке, и оборачивается к мужу, — подойди сюда. — Да, — мужчина вместе с супругой рассматривают эту микроволновку, и женщина стучит нарощенными ногтями по поверхности. — Вот это самая хорошая, чёрная, подходит под наш гарнитур, — миссис Пак поправляет свои волосы. — А гарантия у неё какая? — спрашивает отец, читая в это время сообщение от Чимина, который просит фото ценника с названием. — Семь лет, — Сольхён кивает сама себе и вздыхает, опуская взгляд на ценник, — остаётся лишь поднакопить денег, а потом дождаться скидок, и уже посмотрим. Но я бы купила её, наша уже барахлит, да и сколько лет уже прошло, одиннадцать точно. — Ага, — и женщина уже спешит к другому стеллажу.       Следующие кадры состоят из отрывков, поставленных на ускоритель, потому что парни ходят много и также много чего рассматривают. Только диалоги сохраняют свой обычный режим. — Кстати, я не знаю, что мне вам всем дарить, у меня просто кризис идей, — Чимин расстраивается, а потом щурится, потому что на его волосы осыпаются блестки в виде серебряных и перламутровых звёздочек. — Подари мне квартиру, — смеётся Уджи, когда Чимин отвечает ему просто и не многословно, показывая фак.       В следующем кадре Чимина полностью осыпают блестками и тот даже пищит, потому что за воротник попало, и шею неприятно покалывает. — Я тебе заказал подарок в интернет-маркете. И, знаешь, — парни стоят, и выбирают чехлы для подушек, которые совсем недавно взяли, — ты мне можешь ничего не дарить. Мне главное, чтобы ты был счастливым, — Юнги смотрит на ошарашенного Чимина, а потом коротко целует того, улыбаясь. — Да ты довести меня сегодня хочешь! — психует Чимин, а потом краснеет от смущения, потому что, а боже, его бойфренд такой фантастический. Но подарки все равно покупать нужно.       В следующих кадрах были лишь кадры, наполненные предрождественской суетой, и всплывали по очереди фотографии того, что они взяли. Не полный список, конечно. И Чимин заблюрил все ценники.       Следующий кадр, — Мы уже пятый час тут ходим, и, вроде, все купили, — Чимин потирает глаз, — мы взяли все, что нам нужно и не нужно, — парень невинно улыбается, — мы сейчас пойдём на кассу.       И теперь им нужно встретиться с родителями Чимина, но, зная маму Пака, парни лучше сейчас отнесут все пакеты к машине и запихают в багажник, и пойдут за шмотками. Потому что это выгодно по времени. Потом останется в продуктовом закупиться, и они поедут домой. — Давай купим тебе пижаму, — настаивает Юнги, пытающийся поймать руку Чимина, который этого не замечает. — Да, но, давай сначала будем переводить то, что на ней написано, — Чимин посмотрел на Уджи, — потому что один раз мне подарили пижаму, где было написано «тупица».       Юнги заливается смехом, отчего получает тычок под ребра. Но в следующем кадре он держит свою руку на талии Чимина, и они выбирают отдел, с которого они начнут. — Давай ещё пальто купим? — Юнги смотрит на Чимина, в которого рот от непонимания открылся. Чимин глядит в ответ, и это выглядит так, будто у Юнги на карточке целое состояние. Хотя, так и есть, — Я оплачу покупки. — А я могу оплатить хотя бы одну покупку? — Чимин показал на пальцах, — Ты везде оплачиваешь, будто у меня денег нет. — Ты можешь оплатить хотя бы одну покупку, — Юнги выделяет голосом последние два слова, и продолжает, — я не спорю, что у тебя есть деньги на карточке, но я люблю тебя, и хочу оплачивать наши покупки.       На этот раз Чимин не сдерживается и всхлипывает тихо, прикрывая рот рукой. Сегодня вообще какая-то аура семейная от этих двух, один комплиментами осыпает, чуть ли предложение не делает и не предлагает детей завести, а другой светится от счастья. — А теперь все дружно представим, что у нас такого никогда не будет, и, парни, пойдём дальше, — Уджи подгоняет бойфрендов.       Они не вставляют кадры того, как ходили по продуктовому, а просто Чимин снимал своё лицо, и они все ещё на улице, кажется, идут к своей машине, — Сейчас час ночи, мы начали шопиться в одиннадцать. Очень устали, потратили много денег, зато счастливые, — и отец Чимина добавляет, что у Чимина теперь есть домашние портки, — сегодня ближе к вечеру, как мы проснемся, мы продолжим, я покажу вещи, которые мы купили, и будем украшать квартиру. Ещё сегодня мама в ночную смену, а папа сказал, что домой поедет, так что мы одни будем, и, сегодня уже двадцать первое, не знаю, успеем ли мы приготовить вкусности к столу.       И они сразу перемещаются в другой кадр. Уже четвёртый час дня, Чимин говорит, что они проснулись раньше, но им нужно было решить вопросы с подарками и там душ принять максимально.       Сегодня, сейчас они будут украшать чиминову халупу, мама Пака все ещё не может успокоиться и назвать эту квартиру квартирой. Чимин все же делал ремонт, перестановку, наполнил свой дом теплом и уютом, а также любовью и приятным запахом пряного мандарина, как раз под Рождество. Халупа. Зачем тогда родители решили отмечать праздник у него? — Сейчас нам предстоит распаковать ёлку и распушить её.       Делает это все Юнги, Чимин лишь помагает тогда, когда Юнги собирает подставку и устанавливает искусственное дерево на неё. А потом она падает на Чимина, вместе с ним на пол, Юнги краснеет и смеётся, помогая парню встать. В следующем кадре они привели ель в нужное её положение. — Может, сначала чехол на диван поменяем и стол принесем? — Чимин осматривает гостиную и чуть ежится от того, как на него смотрит айдол. — Какой стол? — Так в кладовке, — оказывается, у блогера есть кладовка, и она такая большая, что Юнги бы наоборот все вещи хранил на веранде, а здесь бы сделал ещё одну комнату.       Они вытаскивают стол со стеклянной столешницей, и ставят его пока в центре комнаты. Нужно избавить его от пыли. И Чимин уже снимает обыденный чехол с дивана, и Юнги даже удивляется этому. У Чимина диван кораллового цвета. — Зачем тебе чехол, если он и так красный? — недоумевает Юнги. — Ну чехол, вообще-то, бордовый, и ты знаешь, сколько он стоит? Не особо хочу его замызгать в цезаре или залить вином.       Они приводят зал в порядок за полчаса, как выводит в итоге Чимин. Они поменяли накидку на диване, положили две декоративные подушки. Потом сняли шторы и повесили темно-зеленые. Юнги заканчивает влажную уборку. А ещё они палас другой постелили, белый и с длинным мягким ворсом. Ёлка стоит в углу рядом с окном и стенкой. — Нам нужно привести в порядок коридор и холл, а потом мою комнату. Позже мы станем разбирать пакеты с атрибутикой и будем украшать дом. Потом я покажу вам, как будет выглядеть квартира. Скорее всего буду вставлять сюда короткие отрывки под названием «процесс».       Очень весёлый процесс, кстати. Полка упала (Чимин: сделали, блять, ремонт), а Чимин потихоньку за ней, только не от того, что нет опоры, а потому что смешно, аж плакать хочется. Но Юнги — настоящий мужчина, смог прикрутить её обратно. В следующем кадре Юнги очень упорно пытается вместе с Чимином опуститься на кровать, потому что «зачем тебе это нужно, давай лучше сексом займёмся». Пак от безысходности перестаёт упираться и айдол теряет равновесие, и когда мужчина касается задницей поверхности тахты, а тело продолжает двигаться дальше, и если бы они стояли дальше, или Юнги старался делать это намного сильнее, то он бы точно разбил себе затылок. — Ну, Господи, не плачь, — Чимин поворачивается к тому и утирает выступившие слёзы от тупой боли под глазами Юнги, и нежно целует, чтобы успокоился.       В следующем кадре Чимин на телефон снимает оплошность своего парня. На полу теперь лежат осколки бывшего стеклянного прозрачного шара. И все его «внутренности» были выпотрошены. — Ну как так вообще можно? Я только все прибрал! — а потом камеру переводит на Юнги, который оправдывает себя тем, что он ещё не отошёл от того, что приложился головой о стену.       В следующем кадре Юнги обматывает себя гирляндой, а потом втыкает в розетку. Ничего не предвещало беды, и, наверное, в свои двадцать восемь он ещё не усвоил, что лампочкам свойственно нагреваться. — Тебе хорошо, погоди, — парень фотографирует своего бойфренда, обещая, что выложит это в Инстаграм.       Мин не понимает ничего, а через две секунды шипит и, — Блять, горячо, горячо, — путается в гирлянде ещё больше, пытаясь снять её с оголенных участков кожи.       Потом следует красивая новогодняя композиция, и очень странно, что Пак не подпевает. Он снимает каждую комнату, останавливаясь на елке и том красивом олененке, грудь которого покрыта блестящими золотыми блестками. Также под елкой стоят красиво оформленные коробки с этикетками, на которых написаны имена получателей. Но когда Юнги открыл самую первую, то очень глупо себя почувствовал, потому что они пустые. — Ты меня за дурака держишь? — на этом моменте кадр становится серым, и в правом углу мигает красный кружочек, а за кадром слышен «бесшумный» смех блогера.       По пути в свою комнату он снимает комод, на котором расположился красивый венок и пара восковых ароматических свеч. Пак пока не зажигал их. В спальне стало уютнее, потому что на столе появилась красивая ёлка. По стене была размещена гирлянда и потом Юнги включил неоновую вывеску в виде надписи «love yourself, help myself», и показал «V» пальцами, приложив их к глазу. На тахте был положен тёплый новогодний плед, и все подушки были облачены в подходящие тематикой наволочки. А на тумбе стоял новый светильник, ну и часы, которые Чимину не совсем нравятся. — На тебя осталось колпак нацепить, — Чимин гладит Мина по волосам. — Кстати! — Юнги вспоминает кое-что и убегает на кухню, а потом проносится с бутылкой алкоголя в зал, где с дивана схватывает нераскрытую покупку. Через секунду Чимин показывает одну нелепую находку, то есть одежду для алкоголя, — И, тыправда не будешь пить на Рождество? — Чимин кивает камерой, ну и головой тоже, — Надеюсь, ты дашь мне и в трезвом состоянии. — Ну Юнги! — пищит младший и разворачивается, — выметайся из моей квартиры!       Чимин обещает после праздников новогодний скетч.

***

      На ёлке мигает гирлянда, родители Чимина сидят за столом и о чем-то оживлённо беседуют. Чимин возится с заправкой к салату, когда Юнги достаёт индюшку из духовки. — Хорошо запеклась, — хмыкает довольно Мин, снимая перчатки с рук, — мне казалось, что она не разогреется так хорошо. — Если я ей не пользуюсь, это не значит, что она плохая, — с нотками грубости выдаёт Чимин и хмурит угловатые брови, когда не может открутить крышечку соуса. Нет, он не слабый физически, но он уже столько раз обращался к подобным сосудам, что пальцы стерты, хоть пластыри клей.       Юнги подходит сбоку, — Ну чего ты такой напряженный, я не хотел тебя задеть этим, — он снимает со своей руки резинку и собирает волосы любовника в хвостик на макушке, чтобы не мешали и не раздражали ещё больше, — не волнуйся, пожалуйста, все пройдёт хорошо. — Ты ещё просто не осознал, что умеет моя мать, — устало прикрывает глаза, — открой мне, пожалуйста, я не могу, — он протягивает бутылку Юнги, опуская взгляд на стол. — Ты хотел налить в чашку соевый, там пробка в горлышке, — напоминает Мин, и уже ставит соус на стол, и Чимин сразу хватается за него, выливая в миску с остальными ингредиентами на глаз, — так, всё-всё, — Юнги забирает сосуд из рук Чимина, отодвигая подальше, — ты такой рассеянный, тебе стоит отдохнуть, у нас есть ещё целых два часа.       Чимин лишь прислоняется лбом к плечу мужчины, подходя ближе, и приобнимает так слабо, что Айдол решает взять это на себя — обнять крепче, и поцеловать успокаивающе, вместо стакана с успокоительным и таблетки от головной боли.       Празднование Рождества проходит скромно и спокойно. За столом всего пятеро человек: родители, Чимин, Юнги и Уджи. Последних двоих он тоже считает своей семьёй, так что мама не стала упрекать парня в том, что дома есть посторонние, кто не входит в семейный круг.       Уджи сейчас поглощал пожаренную телятину, и разговаривал с миссис Пак и Юнги. Чимин крутил пальцами стакан с апельсиновым соком, устало улыбаясь вечерней обстановке. Юнги опускает свою ладонь на бедро Чимина, и этого не видно под скатертью. Парень надеется, что Юнги знает меру в алкоголе и не будет готов уже через два часа.       Время идёт сейчас мучительно медленно. Пак не смог удержаться до полуночи и вручил свои подарки всем, кто здесь был. Мама сказала, что посмотрит дома, и отцовский подарок тоже отложила в сторону. У Юнги чуть было не вылетело изо рта его тупое «пошли займёмся сексом». Первый раз в Рождественскую ночь, конечно, круто, но, господи, Чимин не переносит запах перегара и просто алкоголь. Уджи реагирует вообще шикарно — он просто ушёл на кухню и стал орать в трубку их коллеге по работе, что ему подарили новый объектив, который очень нелегко купить. Чимин улыбается, несмотря на то, что Уджи никогда не дарит подарки, а родители решили оставить эту вещь дома. Юнги обещал ему вручить это ровно в полночь и не минутой позже.       Больше всего Чимину хотелось провести этот праздник в спокойствии и с самыми любимыми людьми. И в голове его крутились мысли лишь о том, чтобы, господи, его мама не начала распевать свои серенады о том, какой хреновый у неё сын. Пока что она беседует с рэпером, наблюдая за всеми его действиями и взглядами, которые он дарил Чимину. — Вот знаешь, Чимин, — миссис Пак хмыкает, и опускает столовые приборы на салфетку. — Сольхён, — отец Чимина смотрит на парня с сожалением, потому что этого не избежать, его мама пьяна, но, если честно, даже довольствуясь апельсиновым соком, она бы устроила это. — Ты ведь хорошим мальчиком у меня рос, мы тебя не били и позволяли делать то, что ты хочешь, — она смотрит на свою тарелку, — ты даже сам стал увлекаться математикой и получил образование инженера.       Чимин молчит, опустив голову. Юнги смотрит на профиль того внимательно, трепетно и поддерживающе. — Но кем ты являешься сейчас, меня это расстраивает, — она спрашивает руки на груди, — вот посмотри на Юнги, он приличнее тебя, если честно. Пошёл на работу по специальности, внешне опрятен, пунктуален, не ведёт себя, как ребёнок. Может быть, даже хорошо, что сейчас есть кому за тобой следить, но ты знай, что этого ты не заслуживаешь, — она указывает на того пальцем, потом снова убирая руку. — Милая, — мистер Пак не успевает говорить дальше, и его переливают.       Чимин ощущает давление. Но ему настолько тяжело это воспринимать, нет в вариантах действий заветное «встать и уйти», но он бы хотел не слушать этого. Юнги ему не подходит — вот, что сказала его мать. Он не заслуживает того, что имеет сейчас, — продолжила женщина. Чимин лишь улыбается, игнорируя это, и просто…просто забирает бокал Юнги и выпивает светлую жидкость, нахмурившись от неприятного привкуса. Мин лишь испуганно смотрит на того, и принимает бокал обратно. Чимин смеётся, тихо, скромно, скрывая за этим свою печаль, и у них остаётся лишь десять минут до наступления полуночи. И Пак решает взять перерыв на туалет.       В ванной комнате он опирается рукой о раковину и шмыгает носом, жмурится, пытаясь прийти в себя. — Чимин, — в помещение заходит Уджи, и приобнимает того сбоку, на что блогер реагирует ещё большей волной истерики, хорошо, что из-за шумного телевизора его будет не слышно, он приобнимает руки Кима, — не стоит так воспринимать близко к сердцу то, что говорит твоя мать. Ты много трудишься для того, чтобы было на что жить, ты молодец, ведь твоя работа стоит такой эмоциональной выдержки, что просто некоторые даже заканчивают самоубийством. Юнги любит тебя, и уедет в полночь, сразу же, тебе стоит успеть принять подарок от него.       Чимин смотрит на наручные часы и дернается, потому что остаётся минута. Юнги в зале улыбается, и поздравляет родителей Чимина ещё раз, вставая со своего места.       Юнги отдаёт ему белый фирменный пакет, в котором лежит что-то не тяжёлое, но наверняка потрясающее. И целует на прощание. — Сексом мы с тобой так и не занялись, но, знаешь, я приеду к тебе десятого января. — Так долго? — опустошенно произносит Чимин, все ещё ощущая своё лицо горячим. — Я люблю тебя.       Пластинка две тысячи девятого. Альбом с фотосессии, обернутый в кофейного цвета бумажную обложку. Чёрный футляр с кольцами из чистого серебра. <i>Я люблю тебя.