ИНЫЕ

      Я проснулся от обалденного запаха еды. Открыв глаза, я не сразу понял, что нахожусь не дома. Картинка, которую упрямо рисовал мозг вокруг меня, пытаясь продолжить сон, медленно расплывалась, как дымка, открывая моему взгляду знакомые и такие родные обои в цветочек. Мне понадобилось несколько секунд, чтобы вспомнить и осознать все, что происходило ночью и утром. Я провел правой рукой по кровати рядом с собой и, не обнаружив рядом Никиту, поднялся на постели. Сабины так же не было, а кровать её была аккуратно заправлена. — Вот так, все верно, — послышался голос бабули со стороны кухни, — Какой ты умничка.  — Спасибо, — ответил ей голос Никиты, и мне стало интересно, что же там происходит. Я слез с кровати и, заправив её, босыми ногами пошлёпал к столу, потирая сонные глаза. — Доброе утро, соня, — поприветствовал меня Ник, улыбнувшись. Он стоял возле кухонного стола в бабулином желтом фартуке и нарезáл овощи, предположительно для супа. Его спортивное тело очень выигрышно выглядело в этом элементе одежды, даже при условии того, что под фартуком была футболка и шорты, которые пытались скрыть эту красоту от моих глаз.  — Доброе утро, дорогой. Выспался? — сказала бабуля, копаясь в холодильнике. — Если двенадцать часов дня можно назвать утром, то да, доброе утро, — проговорила вошедшая в помещение Сабина. Она уже переоделась в купальник и голубой сарафан, а в руках она держала большую тарелку со свежей клубникой. Я тут же протянул руку, чтобы взять одну ягодку, но получил легкий удар от подруги и хмурый взгляд. — И вам привет, — ответил я, решив залезть в свой рюкзак, — Да, ба, я выспался. А вы давно тут хлопочете? —  Я достал свой планшет и, усевшись на стул, осмотрел присутствующих. Сабина села за стол и начала чистить ягоды, Ник что-то резал, стоя в своем этом соблазнительном фартуке, а бабуленька контролировала процесс приготовления. Вся эта картина согревала мне душу и потому я сначала сфотографировал этот момент, а потом принялся за рисование. — Да уж час как. Друзья у тебя замечательные, Марк. Помощники. Сабина вон уже клубнику прополола и ягод насобирала, а Никитушка очень хорошо готовит,  — сказала бабушка, поставив на стол пустой небольшой тазик. — Сходи-ка в теплицу, собери огурцов и помидоров на салат. А на дальней грядке, рядом с Пулей, зелень есть. Скоро обедать будем. — Задание принято, мой капитан, — я подскочил с места и, положив планшет на место, отправился выполнять задачу. Видимо, порисую я в другое время.  Я вышел из летней кухни, так и не надев тапки, и вдохнул полной грудью аромат жаркого дня. Солнце уже вовсю светило над головой, раскаляя воздух. Слух резал непривычно громкий стрекот кузнечиков вперемешку с щебетанием птиц и миллионами других звуков. Не то чтобы я привык к тишине, просто в городе шум другой. Там стройными рядами ездят машины и автобусы, плещутся в каналах катеры, под землей шумит метро, галдят миллионы людей, играют уличные музыканты, пищат светофоры, и много-много чего еще, а здесь весь этот шум сменяется природным. Мимо нашего дома, хоть мы и находимся на центральной дороге в самом конце деревни, проезжает дай бог одна машина в час, поднимая огромный столб пыли. Нужно было время, чтобы к этому привыкнуть. Я прошел мимо старой бани и, увидев наконец свою любимую собаку, поставил тазик на землю и подошел к ней. Пуля была уже старая и глухая, поэтому, чтобы не напугать, я сначала потопал недалеко от нее, чтобы она смогла меня заметить. Она повернула голову в мою сторону и тут же завиляла хвостом, пытаясь встать, но выходило у нее скверно, поэтому я подошел ближе сам и принялся гладить ее макушку. Пуля - гончая, которая всю свою жизнь ходила с дедом на охоту и охраняла дом. Она - верный друг и соратник и мне было очень жаль наблюдать за тем, как она медленно увядает. Подозреваю, что осталось ей совсем немного. Я почесал ей пузо, погладил по голове и, налив свежей холодной воды в миску, пошел дальше. Я Собрал необходимое количество овощей и зелени, не забыв съесть пару свежих огурцов прямо в теплице, и вернулся на кухню. Помыв их, начал резать салат и когда дело дошло до зеленого лука - мои рыдания сдержать было невозможно. Слезы текли сами по себе, не позволяя разглядеть хоть что-нибудь перед собой. Я отложил нож и, потерев глаза тыльной стороной ладоней, проговорил: — Ну у тебя и ядрёный лук, бабуль. Он заставляет меня рыдать, как девчонку. — Намочи нож и будет полегче. — Я и не думала, что ты такой чувствительный, Марк, — подколола меня Сабина, нарезая свежие ягоды и болтая ногами под столом. — Ага, ровно как ты, когда Гин* растворился. — Ах ты, пёс смердячий! — разозлилась она, на что бабуля с Ником рассмеялись. Меня удивляло то, как он легко и непринужденно общается с моими родными. Если он найдет общий язык и с дедом, то мне точно нужно на нем жениться. Или выходить замуж?   Уже минут через двадцать кухня заполнилась людьми: дед и Артем стояли в одних лишь шортах возле окна и что-то громко обсуждали, периодически смеясь, мама помогала бабуленьке накладывать еду, а мы с ребятами, выполнив свои задачи, сидели в стороне. — Тут очень классно, Марк. И семья у тебя крутая. Спасибо, что позвал меня с собой, — прошептала мне Сабина, поправляя подол сарафана.  — Согласен с пирожочком, — добавил Ник, внимательно наблюдавший за происходящим. — Рад, что вам нравится. Стоп, с пирожочком? Почему с пирожочком? — Её так бабушка Нина назвала, — хохотнул Ник, неопределенно кивнув куда-то в сторону, — Теперь для меня она пирожочек. — Господи, да за что? — взмолилась Сабина, подняв сложенные ладони к потолку. — Я рад, что вы находите общий язык, — искренне проговорил я. — Это ты называешь общим языком? Да он же просто смеется надо мной!  — Это неправда, мне действительно нравится это прозвище, — коварно улыбнулся Ник, положив ладонь на плечо Сабины в знак поддержки. Подруга тяжело вздохнула, а я в ответ лишь рассмеялся. — Так, кстати, Шелдона Купера* бабуленька называла в сериале “Теория большого взрыва”*. Так что я на твоем месте был бы рад такому прозвищу, — добавил я, развалившись в кресле. — Так может быть мне тебя тоже называть пирожочком? — подмигнув мне, предложил Никита. — Ага, а тебя нарядим в красный передничек и красную шапочку. Смекаешь, о чем я? — сказала Сабина и усмехнулась. — Ну, желтый я уже примерил. Думаю, что красный мне подойдет не меньше. — Ребята, садитесь обедать!

***

После обеда бабуля отправила нас погулять на пару часов, чтобы мы у нее под ногами не бродили. Сабина предложила ей помощь с уборкой, но та лишь отмахнулась. К тому же работа, что была запланирована для нас была перенесена на завтра, посему мы не стали испытывать судьбу и, быстро переодевшись, отправились на экскурсию по деревне. Сабина решила не менять свой сарафан на что-то другое, хотя ее чемодан был настолько огромным, что не уместился бы в ручную кладь в самолете. Ник надел легкий тонкий белый костюм с узкими брюками и рубашкой почти в облипку, а шею и лицо плотно намазал солнцезащитным кремом. Я же, тоже намазавшись, только почти полностью, напялил легкие шорты и майку. — Никита, тебе не жарко? На улице так-то плюс тридцать, а ты в балахоне — спросила Сабина, шаркая ногами по дороге и поднимая тем самым в воздух кучу пыли. Эти звуки были безумно бесящими, но для меня стали уже почти привычными. По лицу Ника же я видел как его это напрягает. И вот вроде бы он умеет держать лицо, но я все же замечаю такие мелочи в его мимике. — Из-за особенностей кожи я очень легко и быстро обгораю на солнце. Загар для меня может быть крайне опасен, поэтому мне приходится надевать максимально закрытую одежду и мазаться солнцезащитой, — несмотря на раздраженность спокойно ответил Никита, расстегнув верхнюю пуговку на рубашке. Я сглотнул. — Вообще загар для любого человека опасен. Это же все равно, что радиационный ожог. Может развиться рак кожи из-за этого, — поддержал разговор я, подставив лицо солнцу. — Но тебе плевать, да?  — Слушай, он таким слоем крема намазался, что даже если захочет — не сгорит, — ответил подруге Ник и, обратившись ко мне, махнул в сторону круто поднимающейся дороги, мимо которой мы прошли. — А почему мы не туда идем? — Это пожарИще, небольшой район. Я там не бывал почти никогда и, честно говоря, не знаю почему это место так называется.  — Ой, там впереди река! — воскликнула Сабина и показала на нее пальцем. — А мы можем к ней спуститься?  — Эта река мелкая и холодная, она имеет огромное количество ключей и вода здесь чистая, как на роднике. Хотя в детстве ее холод нас не останавливал, и мы были рады купаться вообще в любой луже, — я ответил, улыбнувшись своим воспоминаниям.  — А мы пойдем купаться?  — Да, думаю, по возвращении мы можем сходить на другую реку, та уже прилично глубже и теплее, чем эта. Плюс там есть песчаный пляж. — Красотаааааа, — протянула подруга, поправив шляпку, — Кстати, а почему дед у тебя такой… темный и пушистый?  Никита от абсурдности этого вопроса прыснул в кулак, я же слегка опешил. Но она была права. Все его тело было покрыто черными кудрями. Смешно, но деду приходилось брить даже нос, чтобы избавиться от волос. А цвет его кожи был как у афроамериканца, так что я не очень удивился такому вопросу от подруги. — Нууу, мой прадедушка был донским казаком, а прабабушка молдованкой. В результате коллаборации этой жгучей южной смеси народов и получился дед. Он загорает до черна за один день, в то время, как моей маме требуется несколько недель, чтобы приблизиться к его цвету кожи. А вот я бракованный получился. Бледный, как поганка. — Не бракованный, а особенный, — опроверг мои слова Никита. — Ты скорее похож на свою маму, а та на бабушку, — добавила Сабина. — Не, я больше похож на бабушку по папиной линии. Она всю жизнь была худой и бледной. Мой прадед по папиной линии - коренной Петербуржец, а вот прабабушка северянка. Так что от деда по маминой линии мне достались лишь шикарные волосы, — гордо произнес я, поправляя отросшую челку. — Надеюсь ты не станешь таким же мохнатым к старости, — рассмеялась Сабина, толкая меня в плечо. — Я тоже надеюсь, — поддержал ее я. Ник же промолчал. Перейдя деревянный мост, мы свернули на тропинку по левую сторону от главной дороги. Она пролегала на возвышенности вдоль реки мимо разношерстных домов. Кто-то обшивал свой дом сайдингом, кто-то красил краской в разные цвета, а у кого-то дом был максимально приближенным к традиционной архитектуре этих краев. Почти возле каждого дома были высажены клумбы с огромным количеством красивых цветов, создающих шикарные букеты из ароматов по всей округе. В огородах стояли теплицы, ведь жара на севере летом была не так долго, как хотелось бы, и многие овощи не успевали за плодоносить, прежде чем похолодает, поэтому местные жители спасались от холодов таким способом. У кого-то теплицы были сделаны из поликарбоната, у моих же бабушки с дедом, как и у многих других жителей, они были собраны из старых оконных рам. Эффект тот же, но дешевле.  По пути периодически появлялись тропинки поменьше, ведущие к мосточкам, на которых деревенские жители полоскали или набирали воду. Дальше эта тропинка сливалась с узкой дорогой, которая в свою очередь делилась на несколько: одна вела к магазинам, вторая к старому деревенскому детскому лагерю, а третья… Туда мы и шли. Это было мое любимое место во всей деревне. Дорога вела к реке мимо небольших домиков, которые являлись погребами для хранения овощей и закруток. Дальше узкий проход через самое мелкое место на речке, выложенный досками, который вдвое сокращал путь от пожарИща до магазинов. Рядом с переходом по середине реки стояло заброшенное бетонное кольцо, которое обычно используют для того, чтобы выкапывать колодец. Оно уже покрылось плотным слоем мха, а вокруг росли водоросли, но туда все еще можно было забраться. По правую руку была еще одна небольшая полоскалка на нашем берегу и чуть дальше еще одна на другом. Люди в деревне всегда пользовались всеми благами природы, доступными им, ведь жить здесь было хорошо лишь летом. Зимой же появлялись сложности, которые далеко не все могли бы преодолеть и поэтому многие приезжали сюда только как на дачу.  — Ну, и зачем мы сюда пришли? — спросила Сабина, забравшись на то самое кольцо. Она села на мягкое покрывало из мха и повернулась к нам. — Разве пирожочку не очевидно? — вызывающе ответил вопросом на вопрос Никита, снимая легкие кеды и подворачивая брюки. — Хватит называть меня пирожочком! — громко возмутилась подруга, нахмурив брови. — Расслабься, а то морщины появятся, — проговорил Ник, вошел в воду и зашипел, как змея, — Х-холодно, с-сука.  — Так тебе и надо, — поддразнила Сабина Ника, обиженно сложив руки на груди. — Сучка, — прокомментировал выпад он и взглянул на меня, — Это место, очевидно, важно для тебя. Ведь так? — Да, — коротко ответил я, достал из кармана телефон, сфотографировал ребят и продолжил. — В детстве, когда мне было одиноко или наоборот хотелось уединения, я приходил сюда и рисовал. Здесь крайне редко появляются люди и почти никто не беспокоит. Но однажды сюда пришла моя подруга и сказала “Я так и знала, что ты здесь”. Это было удивительно, ведь мы хоть и играли здесь пару раз, я ей никогда не говорил, что это место хоть что-то значит для меня. — Видимо, она просто чувствовала тебя, — задумчиво сказал Ник. — Возможно. Я снял кеды, сел на мягкую короткую траву, положил ногу на ногу и, с характерным свистом вытянув травинку, сунул ее в рот. Я медленно жевал ее и наблюдал за друзьями, которые разговаривали о чем-то между собой, но ничего не слышал так как задумался о своем. Размышления о прошлом заставляли меня хмуриться, ведь память имеет такое предательское свойство - стирать воспоминания или переиначивать их со временем и потому картина мира, казавшаяся очевидной мне в детстве, сейчас уже не складывалась. И вроде бы что может быть проще: дружили, общались, а потом разъехались и общение прекратилось. Если быть точнее, то общение прекратила она. И вот этот момент не складывался. И я никак не мог понять в чем дело. В какой-то момент я заметил краем глаза, что шляпка Сабины была подхвачена порывом ветра и оказалась в реке, уносимая течением. Крики подруги побудили меня кинуться за ее вещью, даже не задумываясь о том, что вода в реке холодная, ноги у меня босые, а в кармане лежит телефон. Я резко подскочил с места и помчался вдоль реки по зарослям рогоза, чтобы обогнать течение и перехватить шляпку дальше. За спиной послышались голоса друзей, пытавшиеся остановить меня, но я почему-то не слушал. Добежав до дальней полоскалки, я понял, что длины моих рук не хватит, чтобы достать плывущий предмет и, недолго думая, нырнул в воду. Благо именно в этом месте было достаточно глубоко - почти по шею, это позволило мне не удариться о камни на дне и спокойно поймать вымокшую соломенную шляпку. Как раз в этот момент ко мне подбежал босой Ник с своими и моими кедами в руках. — Ты в порядке? — обеспокоенно спросил он, зашел на полоскалку, чтобы подать мне руку, и бросил кеды на доски. Я помахал спасенной шляпкой и широко улыбнулся, принимая помощь. — Да, все нормально. Получилось поймать. — Ты дурной что ли? Там хуй знает что в кустах этих лежит, мог на стекло напороться! — говорил Ник, хмуря брови. Я видел, что он переживал и с одной стороны мне было стыдно за то, что я заставил его волноваться, а с другой был безумно доволен тому, что смог вывести его на эмоции. Я сделал шаг к нему и, посмотрев по сторонам, легко поцеловал в краешек губ. — Не напоролся же, — беззаботно проговорил я и, сняв с себя майку, начал ее выжимать. Из кустов послышался отборный мат. — Блять, еб твою мать, чтоб я еще раз за вами пошла по каким-то ебеням! Фу, блять, это что, улитка? Мерзость какая, — Сабина шла сквозь заросли, брезгливо перешагивая природный мусор и отгоняя от себя летающих стрекоз. Увидев нас, она завопила, — Два идиота! Нахуй бы эту шляпку послали, я б новую купила! Нет же, понеслись сломя голову ее ловить.  — Но зато я ее поймал. Всегда пожалуйста, — нисколько не обидевшись на наезд подруги ответил я и принялся снимать с себя шорты, чтобы их тоже выжать. И именно в этот момент до меня дошло  — телефона в них не было. — Бляяяять, телефон в кармане лежал. Я его наверное утопил. — Не утопил, а выронил, — подойдя ближе, проговорила Сабина и протянула мне его в руки, — Ты там на поляне так подорвался, что он там и остался лежать. Благо я его заметила, а так бы остался без телефона. Всегда пожалуйста. — Спасибо, ты настоящий друг, — радостно ответил я и, забрав телефон, потянулся к подруге, чтобы обнять, но она с визгом отбежала подальше. — Ты сырой и холодный, не прикасайся ко мне! Ник, все это время стоявший рядом и наблюдавший за происходящим, вдруг коварно ухмыльнулся и, натянув на ноги обувь, подошел к Сабине, подхватил ее на руки и, разбежавшись, бросил в реку. Сказать, что я ахуел — это не сказать ничего. Никита же был крайне доволен собой даже при учете того, что волна, которая пошла от упавшей в воду Сабины, залила его беленькие кеды, а брызги попали на остальную одежду. Он рукавом вытер капли с лица и наблюдал за тем, как злая Сабина с визгом выныривает из воды. Она посмотрела на Ника испепеляющим взглядом и, выбравшись на берег, принялась бегать за ним, покрывая еще одной порцией отборного мата. Он убегал от нее, громко хохоча, словно злодей из какого-то нелепого мультика. Когда друзья успокоились, Сабина принялась выжимать свой сарафан и развесила его на деревянной стойке рядом с нами, которая для этого и была предназначена. Правда, обычно туда развешивают только что постиранные ковры и паласы, которым нужно было обтечь, но сарафан там смотрелся тоже неплохо, как моя майка и шорты. — Ты всегда такой безрассудный? — вдруг заговорил Никита, облокотившись на дерево и сложив руки на груди. — Нет, не всегда. Только когда нахожусь с самыми близкими, — ответил я и искренне улыбнулся.  Обратив внимание на то, что Сабина крадется позади Никиты, неся в руках какое-то странное прозрачное ведерко, наполненное водой, я резко подскочил к парню и, крепко его обняв, зажмурился. В следующую секунду нас окатило холодной водой и пока Ник был в замешательстве, я протащил его до полоскалки и свалился вместе с ним в воду. Тут же стало тихо, холодно и, ясное дело, мокро. В ушах стоял шум воды. Единственное, что оставалось тëплым, даже нет, горячим, что не давало мне сразу выскочить оттуда пулей, — это был Никита. Я приоткрыл глаза, несмотря на то, что их немного защипало, и сквозь мутную воду, расплывчато видел его перед собой.  Такой худой...  Мои руки крепко сжались на его груди, хоть и сквозь рубашку. Если постараться, я мог пересчитать его рëбра. Как, кстати, и кубики на животе. Видно было плохо, конечно, но я понял, что в воде его рубашка вся надулась пузырëм, тело оголилось... Я проклинал, тот факт, что не мог нормально его разглядеть. Но на ощупь Ник был стройный, подтянутый и подкачанный. Хотя, для меня это не было открытием, всë равно всë ощущалось как-то остро, хотелось прямо здесь и сейчас сорвать эту рубашку, прижаться...  Мне казалось, что прошла целая вечность, но прошло меньше минуты. Скорее даже мгновение. Из своих мечтаний меня вытянул тот факт, что Ник сильно трепыхался. — Мааарк! Блядь, Марк! — глухо слышалось с поверхности. Ник то и дело нырял под воду, а потом снова всплывал. Мне понадобилось всего пару секунд, чтобы сложить всë в одну цепочку и понять, что происходит. Я одним резким движением метнулся к парню, подхватил его под мышки, постарался приподнять, одновременно грести к мосткам и поддерживать его. Ник цеплялся за меня, цеплялся так, словно его что-то специально тянет на дно. Ситуацию усугубляло еще и быстрое течение, которое то и дело пыталось смыть нас, но я не сдавался. Сердце стучало сильнее, чем когда мы с Ником оставались наедине. Оно уже не то что в голове стучало, было ощущение, будто стучит всë вокруг, давя на виски. Прижимая изо всех сил Ника, я чувствовал, как его сердце колотится не меньше. Как испуганная пташка, оно билось в его груди, а сам парень жался ко мне, как к последней соломинке.  Он не умел плавать. Твою мать, я в жизни бы не подумал об этом! А что если бы я вовремя не сообразил. Что, если бы Ник сейчас... Ужас накрыл меня как купол, я загрëб с двойной силой, выволок Ника на мостки, где помогла затащить уже Сабина. Я не слышал ничего, кроме частого дыхания Никиты, кашля, стука его сердца и слетающего мата с его рта: — Твою мать, Марк! Меня словно что-то толкнуло в спину: я бросился к нему, чуть не отбил колени, когда на них упал, сгребая Никиту за плечи и крепко прижимая к себе в объятья. Я представил себе, как никитина светлая макушка последний раз высовывается из-под воды и прячется уже навсегда. Горло перекрыло от волнения, хотелось повторять раз за разом "прости", "извини", снова "прости",  называть себя идиотом, даже чтобы Никита ударил меня ...  — Марк!! — послышался голос подруги так глухо, словно я все еще находился под водой. По щеке, словно услышав мое маленькое желание, прилетела ладонь и после обжигающей пощëчины, я пришëл в себя. Передо мной, мутное от воды на очках, было лицо Ника. С него ручьями текла вода, на лбу хаотично лежали влажные волосы, а рядом красовалось перекошенное страхом лицо Сабины.  — Прости меня, Никита, — тихо пробормотал я, трясущимися руками снимая очки, вытирая их об мокрые плавки. Надев их я даже не осознавал нормально, что лучше видно не стало. — Прости, я такой идиот, надо было сперва спросить...  — Да, надо было, — не менее тихо ответил Ник. Как мне показалось, даже нежно. —Теперь ты тоже весь мокрый, прости, Ник, — снова извинился я. Мне было ужасно стыдно.  —Высушим, ничего страшного.  "Ничего страшного". Боже, как? Как он мог оставаться таким спокойным, после того, что случилось? Я могу поклясться, что это его сдерживание эмоций ни во что хорошее не выльется. В какой-то момент его точно прорвëт... И это будет поистине страшно.  — Если уж хотел от меня избавиться - сказал бы, зачем топить-то? — привычно усмехнувшись сказал Никита и, выбравшись из моих объятий, принялся выжимать одежду, не снимая.  — Дурак, — прошептал я в ответ и, облегченно выдохнув, улыбнулся. — И это я еще дурак?  — Я с вами хуею, парни, — мы повернули головы к Сабине, что сидела рядом с нами и ошеломлëнно глядела. — Вы такие отбитые дебилы, господи.  С последним я был согласен на все сто. Как минимум в свою сторону.

*** 

— Баня готова. Погнали, — проговорил дед, стоило нам только ступить на порог. Вымокшие до нитки, замёрзшие и расстроенные мы, словно побитые щенки, взяли с собой сменную одежду, полотенца и принадлежности, и поплелись вслед за дедом. Сабина же отправилась на летнюю кухню. Баня у нас была не особо большая, но вчетвером уместиться за раз было вполне реально. На входе в предбаннике металлическая печка, которая все еще горела, по левую сторону от нее — длинная скамья, застеленная длинными разноцветными паласами, в углу старая стиральная машинка “малышок”. Мы вошли под разговоры Темы и деда о рыбалке и, не задумываясь, начали переодеваться. И все бы ничего, но в момент, когда Никита стянул с себя рубашку и моему взору предстало его тело, полностью покрытое мурашками от холода, я напрягся. Он стоял полубоком ко мне и, развязав шнурок на поясе, начал стягивать брюки, а я, зависнув, рассматривал трогательные ямочки над его обнажившимися ягодицами. Я не знал, были ли у меня такие же, как и не замечал подобные ранее хоть у кого-то, но именно сейчас эти ямочки показались мне самыми соблазнительными на всем белом свете. Паника накрыла меня с головой не хуже, чем на речке. Я, безусловно, видел в своей жизни голых мужчин, всë-таки я каждое лето на протяжении многих лет ездил сюда и благополучно ходил с родственниками в баню, но ни одного из них я не рассматривал в качестве предмета воздыхания. И нет, я не боялся увидеть Никиту голым. Нет. Куда больше я боялся, что мой собственный член предаст меня в самый неподходящий момент и встанет на него. Сукасукасукасука! Ника же, судя по его выражению лица, этот момент совсем не беспокоил. Либо он как обычно сохранял свой пожизненный покерфейс. Он медленно снял с себя брюки и повесил рядом с рубашкой на веревку напротив печки, а затем в ход пошли и боксеры. Блять! Я вновь запаниковал и отвернулся, чтобы ненароком не спровоцировать то, что меня так пугало.  — Ты че стоишь то, Марк? Погнали давай париться. У тебя друг вон какой бледный, — сказал дед, махнув на Ника рукой, и взял с верхней полки два свежих березовых веника, — щас мы быстро его раскрасим. Выскочит отсюда розовенький и чистенький, как новый рубль.  — Угу, щас приду, — пробубнил я и принялся раздеваться. Благом оказалось то, что мужики, раздевшись, ушли в саму баню и закрыли за собой дверь. Я спокойно выдохнул, пытаясь восстановить душевное равновесие, и, избавившись от влажной одежды, поплелся за ними. Внутри бани было две длинные деревянные скамьи, стоявшие углом. Под ними покоились тазики для воды, а на вешалке слева от меня висели мочалки, щетки и банные шапки. По правую руку находилась стена, отгораживающая зону парилки от основной бани: там был большой полок, который заставлял залезать почти под потолок и хапнуть в легкие пара погорячее. В моей голове мгновенно полетели флэшбэки из детства, когда дед меня хуярил веником, пытаясь вылечить насморк. Я в тот вечер чуть душу богу не отдал. — Ну что, Пётр Семёныч, погнали? — ухмыляясь проговорил Артём и, с дедом и явным энтузиазмом, влетел в парилку.  Мы вошли внутрь и расселись на самом верху, как петухи на жердочке, и натянули на головы шапки, чтобы уши не обжечь паром. Дед тем временем намешивал в ковше ядрёную смесь: в холодную воду капал аромамасло. Затем он залил кипятком веники в тазу и, поставив их на пол, поддал на раскаленные камни. Через секунду все громко зашипело, а пар, казалось, со скоростью света взметнулся в воздух, заполняя все помещение. Перед глазами тут же все запотело и я было даже подумал, что забыл снять очки, но оказалось, что это запотели сами глаза. Горло изнутри обожгло, будто я выпил кипятка залпом и запил паленой водкой. Я тут же закашлял и наклонился вперед, ложась грудью на колени. Ник, сидевший рядом, положил ладонь поверх моей и спокойно терпел происходящее, медленно носом вдыхая пар с ароматом кедра.  — Ну ты че блять, Марк, совсем забыл что это такое? Я тебе сегодня напомню каково это с дедкой в баню ходить, — сказал дед и засмеялся, — ну че, кто самый смелый вперед пойдет париться?  — Давайте я, — вызвался Никита и я поднял на него взгляд, ничего не сказав. Он понял мое немое беспокойство, но лишь добродушно кивнул. — Ну погнали, — ответил дед и поднялся с места, подготавливая полок. Он постелил на него небольшое покрывало, чтобы не было горячо лежать на досках, и спустился за вениками. Мы с Артемом переглянулись и пошли набирать воду для мытья. Я достал из ручной клади небольшую баночку с шампунем и, намочив волосы, намылил. Из парилки доносились лишь протяженные стоны Никиты и постоянные шлепки веников. Я лишь старался не думать о том, что все его прелести, которые я так старался не рассматривать, в чëм мне отлично помог выжигающий глаза пар, будут покрыты мелкими красными царапинами от веток и, скорее всего, стоит ему только выйти в коридор — его сердечко остановится от такого перенапряжения.  — Ты пойдешь? — спросил Тема, спокойно сидевший на соседней скамье даже не облившись водой. — Я не люблю это дело так что намоюсь щас быстро и пойду на летнюю кухню чиллить. Мне вчера писали по-поводу работы, нужно начать проект отрисовывать, — говорил я, параллельно смывая пену головы. — Лена говорила, что у тебя были длинные шикарные волосы. Почему состриг?  — Длинная история, — отмахнулся я и принялся за намыливание своей мочалки, в надежде на то, что мне не придется обсуждать с ним эту тему. Не знаю почему, но именно сейчас мне совсем не хотелось с кем либо вести разговоры. Но, подумав пару секунд, я понял, что это отличный вариант для того, чтобы отвлечься и избежать неловкого стояка от стонов, которые я слышал из за стенки.  — А если коротко? — настаивал Тема. — Если коротко, то я отшил несовершеннолетнюю девчонку, она наговорила гадостей про меня брату. Тот напал на меня и избил. Было кровоизлияние в мозг и чтобы меня спасти, волосы обрезали и сделали операцию. — А с парнем тем что? — В смысле? — недоуменно спросил я. — Ну, его посадили? — Да, посадили. А я, благодаря Никите, остался жив. — Это как? — не унимался Тёма.  — Он вовремя пришел на помощь и вырубил тех парней, — сказал я, тяжело вздохнув. Эти воспоминания вызывали внутри меня неоднозначные чувства, которых я старался избегать, хоть и понимал, что это ни к чему хорошему не приведет. — Их еще и несколько было? Ахуеть. Спасибо, что рассказал, — как будто бы виновато сказал Артем, водя рукой по дну полного воды тазика. — Двое. И если собираешься париться, то тебе лучше голову намочить и шапку надеть. С сухими волосами худо станет в парилке, — с высоты своего опыта посоветовал я и, набрав свежей воды, начал ополаскиваться. Через пару минут из парилки, еле стоя на ногах, вышел довольный Никита. Он широко улыбался и по стеночке шагал в сторону предбанника. Увидев его затуманенный взгляд, я забеспокоился. — Марк, — гаркнул дед, не выходя из парилки, — помоги другу своему. Там в предбаннике холодный квас стоит. Я тут же подскочил к Нику и, подхватив под мышку, усадил его на скамью в предбаннике и открыл дверь на улицу. Не то чтобы это сильно помогло, ведь на улице все еще было жарко,  но созданный открытыми дверьми в сарайке и коридоре  сквозняк позволял прохладному воздуху попадать и сюда, охлаждая распаренную до красна кожу Никиты. Я взял с полки чистое тонкое полотенце и подал Нику, чтобы он обтерся или прикрылся, а затем протянул кружку холодного кваса. — Уже не стесняешься меня? — тихо проговорил Ник и сделал глоток. Я же мельком осмотрел себя и понял, что стою перед ним полностью обнаженный. Из-за беспокойства, этот факт мгновенно вылетел из моей головы.  — С чего ты взял, что я стеснялся? — решил показаться смелым я, скопировав манеру “держать лицо” у Никиты. Видимо, получилось скверно, так как он лишь ехидно усмехнулся и протер уголком полотенца лоб от обильно текущего пота.  — Я видел, как ты отводил взгляд от меня, когда я начал раздеваться. — Ну, я решил, что помочь тебе важнее, чем… — я замялся, вновь отводя взгляд. Маска, которую я так старательно на себя пытался натянуть, с нелепым хрустом, звучащем лишь в моей голове, сломалась, открывая мои эмоции, словно книгу. На фоне слышались такие же стоны, разбавленные криками Темы, не привыкшего к таким развлечениям, и это позволяло говорить нам хоть и тихо, но откровенно. — Чем стесняться меня, — спокойно закончил Ник и, взяв мое полотенце, лежащее рядом с ним, взмахом ладони подозвал меня ближе. Я смутился, но шаг вперед сделал. Он аккуратным движением повязал полотенце мне на пояс и, притянув меня еще чуть ближе за бедра, прикрыл глаза и поцеловал косточку, выступающую внизу живота. От неожиданности и наплыва чувств я вздрогнул, мгновенно покрывшись мурашками. С моих губ сорвался еле слышный стон. Никита же все так же спокойно улыбнулся и, встав, направился в баню. Я некоторое время стоял в полнейшем ступоре без возможности шевельнуть и пальцем, ведь в груди разразился целый ураган чувств. Он откровенно дразнит меня вот уже два месяца при каждой удобной возможности и выходит сухим из воды. И хотя такое выражение именно сегодня плохо подходит под ситуацию, но сути не меняет.  Я вышел из ступора в тот момент, когда в предбанник запыхавшись ввалились дед и Артем. Они сели на скамью и, громко что-то обсуждая, принялись пить квас. Я же, наскоро одевшись, покинул помещение, отбрасывая мысль, что это был откровенный побег.  Не торопясь, я вернулся на летнюю кухню, снял с головы влажное полотенце, сходил повесил его на уличные веревки для сушки белья, расчесался и нацепил на себя ободок, чтобы во время работы отросшие волосы не лезли в глаза. Я вытащил из рюкзака планшет и, взобравшись на кровать, поправил очки и принялся рисовать. В этот раз мне нужно было вручную отрисовать нескольких членов команды какого-то проекта по фотографиям в стилистике комикса. Я с удовольствием взялся за эту работу, так как мне самому было безумно интересно получится ли у меня то, что хочет заказчик, или я облажаюсь. Платили, кстати, не маленько: так как этот арт будет висеть в их офисе огромным баннером, качество картинки должно было быть на высоте.  Минут через пятнадцать ко мне присоединился Никита. Уже остывший от банных процедур, но все еще довольный, он пришел на кухню и после недолгих манипуляций над своими волосами, так же залез ко мне на кровать и, положив голову мне на плечо, тяжело вздохнул. — Твой дед бешеный. Я думал, что умру прямо там, — начал разговор Ник. — Да, он любит париться. Я рад, что ты выжил, — усмехнулся я. Тем временем моя футболка от лежавшей на плече головы медленно намокала, но меня это не беспокоило. — Ты очень красиво рисуешь. Новый проект? — Спасибо. Да, для какой-то крупной компании. Меня порекомендовал прошлый заказчик, — в груди растекалось сладкое чувство гордости за самого себя и за то, что меня похвалил Ник. Даже нет, скорее именно из-за последнего, ведь его комплимент моментально дал мне сил поднажать и рисовать ещë усерднее.  — Ты даже не поинтересовался для кого рисуешь? Нормально хоть заплатят? — Да как-то не было времени углубляться в то, кто заказчик. Они мне вчера написали и сразу после моего согласия скинули бумаги на подписание. Еще и пятьдесят процентов предоплаты внесли сразу. В договоре прописано девяносто тысяч. — Нихуя себе, — удивился Никита, поднявшись с моего плеча. — Да ты богатенький Буратино. — О, Господи! — деланно воскликнул я, схватившись руками за голову. — Ты что, со мной только ради денег?! — Ну, я мальчик симпатичный, — хохотнул Ник, поддержав мою шутку, и поправил влажные волосы ладонью. — Я достоин лучшего. — О, нет! Как же мне теперь жить? Я в отношениях с альфонсом! — я откинулся назад, словно упал в обморок, а затем рассмеялся в унисон с Никитой. — Если бы нас видела сейчас Сабина, она бы сказала, что мы два придурка. — Согласен, — ответил я и вдруг чуть подскочил, вспомнив, — у меня, кстати, для тебя кое что есть. — Да? И что же? Подарочки для альфонса? — все еще смеясь ответил Никита, с любопытством разглядывая меня, копающегося в собственных вещах. Мне понадобилось немного времени, чтобы найти то, что я купил еще два месяца назад, но так и не подарил. В конце концов, выудив то, что искал, я еле сдержал вскрик радости, ведь на миг даже прокралось чувство, будто я забыл это в городе. Я подошел к Никите и протянул ему небольшой черный бархатный мешочек. Он удивленно хлопнул глазами и, открыв его, улыбнулся:  — Парные браслеты? Какая прелесть. — Это не просто браслеты. Вот тут, — я взял в руки один из них и ловким движением пальцев открыл крышечку на брелочке, — можно пшикнуть своими духами и твой запах всегда будет со мной. — Блин, Марк, это очень классный подарок. Спасибо, — ответил Ник, расплывшись в улыбке, и нежно поцеловал меня. Я уже даже не обращал внимания на кульбиты, которые тут же стало выделывать сердце. Да, я влюбился крепко и бесповоротно. Мы поднялись с кровати и, достав свою туалетную воду, пшикнули ей на браслеты, а затем помогли друг другу их надеть. Ник уткнулся ко мне в плечо, глядя на наши руки с переплетëнными пальцами. Я был готов стоять так всю жизнь, жаль только существуют такие вещи, как работа, учëба и общество. Я смотрел, как Никита взял в руки мешочек и, услышав шуршание, вытащил из мешочка… чек.  Я не сразу это осознал. А когда понял, что бумажка в руках Ник действительно была именно чеком, огромная, нет, гигантская надпись “Блять” неоновыми буквами, высветилась перед моими глазами.  — Ахуеть, Марк, — Ник поднял голову с моего плеча.— Ты с ума сошел? Это же огромные деньги! Я готов был провалиться сквозь землю: как? Как, блять, я мог забыть там чек? Боже, более глупую ситуацию сложно придумать. — Мне хотелось сделать подарок, я его сделал, — постарался я сделать невозмутимый тон.  Помолчав минуту, Никита хмуро уткнулся в чек и вдруг вновь улыбнулся, заметив что-то на бумажке. — Ты что, купил это в день нашего первого свидания?  — Угу, — выдавил из себя я, явно покраснев. Ну зачем, зачем пишут дату на чеках?  — А почему тогда не отдал? — задал закономерный вопрос Ник, на который у меня не было ответа. — Ты постеснялся?  — Нет! — воскликнул я и увидел, что он уже и сам все понял. Я даже ухнул от того, с какой скоростью Ник сгрëб меня в свои объятья.  — Какой же ты милый, Марк, — шепнул он мне на ухо, почти касаясь его губами. Я вздрогнул. И почему я реагирую каждый раз так, словно он первый? 

***

      Когда наконец-то все намылись и собрались на летней кухне, чтобы поужинать, мы расселись за столом и приступили к еде. На ужин была приготовлена курица и отварная картошка с салатом из огурцов, помидоров и зелени. Еще на столе стояла квашеная капуста и морс, а бабуленька из самого дальнего угла шкафа достала бутылочку мартини, которую благополучно разлили между сидящими за столом. Сабине и Нику тоже налили, я же отказался. На удивление, подруга нашла общий язык с моими родственниками и преспокойно болтала с ними о всяких разных вещах. Я наблюдал за тем, как Никита искренне смеялся над шутками деда, помогал бабуленьке положить еду, благодарил за гостеприимство и как принимал участие в разговорах наравне со всеми, нисколько не стесняясь. На душе разливалось тепло от этой сцены. Но вот когда заговорила мама, привлекая внимание, я напрягся. Мне достаточно было секунды, чтобы понять, что именно она скажет и что именно в этот момент пойдет все по пизде.  — Помимо того, что я хотела познакомить вас с Артемом, я еще хотела сообщить новость. А если быть точнее, то даже две, — начала она. Я бросил взгляд на Ника и поймав его постарался сделать такое выражение лица, чтобы он понял как мне жаль, — Во-первых мы с сентября переезжаем в Москву так как Тёме предложили там хорошую должность с отличной зарплатой. А во-вторых, — она закусила губу, замолчав, чтобы выдержать маленькую паузу, явно для интриги и наконец выдала, — я беременна.  Я внимательно смотрел за эмоциями, всплывающими на лице Никиты. И, если не знать его хотя бы так, как знаю его я, то можно подумать, что он доволен и рад. Но та секунда, в которую его брови свелись к переносице, а хмурый взгляд упал на меня, мгновенно сменившись улыбкой на тонких губах, но с грустным взглядом, привели меня к выводу о том, что он крайне недоволен и даже расстроен.  — Поздравляю! — воскликнула бабуленька и, поднявшись со стула, принялась обнимать и целовать маму. — Ну что, дружочек, теперь не отвертишься, — угрожающе сказал дед, похлопывая Тёму по плечу, а затем рассмеялся. — Пааап, — протянула мама, вытирая слезы со своих щек. Кажется, излишняя эмоциональность уже начала проявляться.  Я прятал глаза. Я не хотел смотреть на Ника, ведь даже когда он на меня не смотрел, я чувствовал, как в нëм стала назревать обида.  Примерно через час все разошлись, готовясь ко сну. Мы помогли бабуленьке убрать со стола, Сабина намыла посуду, и в момент, когда мы остались в помещении одни, Никита, покопавшись в своих вещах, впервые за время пребывания здесь, достал пачку сигарет и ушел на улицу, ничего мне не сказав. Мы с Сабиной переглянулись и она зашептала: — Ты не сказал ему, что переезжаешь? — Нет, — коротко ответил я и, взяв планшет, уселся в кресло. — Знаешь, Марк, я, конечно, никогда не сомневалась в твоих умственных способностях, но именно сейчас ты бьешь все рекорды по тупости.  Я не ответил. Ведь я прекрасно знал, что она права. Ник — вообще самый первый человек, кому я должен был об этом рассказать. И я это понимал сразу, как только узнал новость о переезде. Но только я представлял себе, что рассказываю ему об этом, как глупое воображение представляло мне самые неприятные варианты развития событий. И в итоге что?  В итоге я, поджав хвост, как самый последний трус молчал до тех пор, пока всë не открылось само. — Иди и поговори с ним, — строго сказала Сабина, но я покачал головой: — Сейчас он явно не хочет со мной разговаривать…  Стыд и так меня накрыл с головой, а если я сейчас заговорю с Ником, то точно не смогу удержать себя в руках. Слишком много всего за этот день. Я чуть не словил очередной приступ там, на реке. Не хочу, чтобы Никита ещë и увидел меня таким.