ИНЫЕ

— Молодой человек, Ваш поезд уехал вчера. Первое, что я ощутил, было простым неверием и непониманием. Потому что, чтобы осознать услышанное, мне понадобилось около минуты. Наконец, я выдавил: — К-как… вчера? Мне протянули билет и, нервно поправляя очки, я посмотрел на дату, а затем на наручные часы.  Действительно. Вчера. В 00:05. Сердце ушло в пятки. Как же так? Вот я идиот, как так можно было облажаться? Блять, да почему, почему?! Я сжал билет, который теперь был бесполезной бумажкой в кулаке, судорожно вдыхая и выдыхая с такой силой, что в голове мутнело от переизбытка кислорода. Как же я мог так проебаться? Кто ж меня там наверху так сильно не любит, ведь я просто сюрприз парню хотел сделать, как же так? Через силу взяв себя в руки, я стал отгонять моментально нахлынувшие самокопательные мысли, стремительно рассуждая, что мне делать. Написать Никите, что случились неполадки с курьером? Или просто сказать, что сюрприз отменяется? Боже, нет, это вообще не вариант! Как ни крути,  я конкретно проебался. Я мог бы просто отписаться Никите, что всё отменяется и спокойно пойти домой, но… Я хотел к нему. Просто зверски. Когда я тут, уже на платформе, когда меня успело затронуть чувство, что стоит лишь шагнуть и я окажусь у Ника, я уже не мог отступить. Поблагодарив проводницу, я быстрым шагом направился на вокзал. Еще не все потеряно. Еще наверняка есть варианты. Наверняка на этот поезд еще есть билеты. Пусть это будет так. Пожалуйста. Подойдя к нужному мне окну, Я ухватился за край окошка кассы и протараторил: — На сегодня есть поезд в Питер? — женщина вздохнула, полезла в свой компьютер и долго кликая и что-то мотая колёсиком мышки, в конце концов, пожала плечами: — Поезд-то есть, а вот места раскупили все уже. Я грязно выругался, отходя от кассы и навернул шагами пару кругов, активно ища выход. Может заказать такси? Нет, слишком медленно, далеко, дорого. Автостопом? Кстати, как вариант, но стремак. Самолёт? Я, конечно, зарабатываю, но не богач. Лучше поезда всё же ничего не придумаешь. Но что же делать? Попроситься на место людей, которые сядут на поезд позже? Прицепиться сзади? Может удастся уговорить проводников пустить меня чисто в коридоре постоять, а? Проводники… Точно, блять, проводники! Я метнулся к табло: на ближайший поезд до Питера отправка будет через полчаса, время ещё есть. Я несколько раз слышал, что проводники не редко сдают пассажирам своё купе за доплату. У меня даже были знакомые, которые так ехали по России: у них были билеты в плацкартном вагоне, к ним подошел проводник и предложил за доплату свое купе. Они согласились. Проводник им даже не мешал, раза два за сутки зашел и все, а сам спал сидя в купе, где чайник и раковина. Может и у меня получится так сделать? Правда, стоить это, наверное, будет недешево, но, мне уже было все равно. Я попытался договориться в кассе, чтобы вернуть хотя бы часть денег за мой бесполезный билет, но мне, к сожалению, отказали, ведь поезд уже уехал, во всех смыслах этой фразы. Я разочарованно вздохнул, сверился по табло, на какой платформе стоит нужный мне поезд и поспешил к нему. Долго я бродил от вагона к вагону, пытаясь поймать хоть одного проводника, но всё было тщетно. Скоро должны были уже объявить отправку и им будет абсолютно не до меня. И только я уж было отчаялся, только вновь прокрутил подлую мысль, что всё это — гиблая затея, как вдруг один из проводников меня окликнул. Мужчина, лет тридцати, коротко стриженный, с тёмной бородкой, уже собирался запрыгнуть в вагон, чтобы закрыть дверь и отправиться в путь, но остановился, заметив, как я метался от вагона к вагону. Я быстро подбежал к нему. — Вам куда? — спросил он меня торопливо. — До Питера, у вас есть свободные места? — Могу предложить свое купе по цене билета. Поедете? — Да, конечно! — радостно воскликнул я и мгновенно запрыгнул в вагон следом за проводником. — Спасибо вам огромное! Вы меня спасли! — Что, к девушке торопишься? — улыбнувшись поинтересовался он, закрыл механическую дверь и направился в сторону своего купе. — Типа того, — неоднозначно ответил я и поплелся за ним, стараясь не шуметь. Как ни крути, а время было довольно позднее, в вагоне свет уже не горел и многие пассажиры спали. — Так, ну вот, — начал мужчина и открыл дверь в купе проводника, пропуская меня вперед. — Спать можете здесь, разбужу вас утром, когда будем к Питеру подъезжать. Постельного, конечно, нет, но чем богаты, тем и рады.  — Спасибо большое, вы правда очень выручили, — проговорил я, торопливо шарясь по карманам и выуживая из одного из них четыре тысячных купюры. — Я знаю, что билет стоил дешевле, но это вам за беспокойство. Еще раз огромное спасибо. Мужчина качнул плечами и, пожелав мне доброй ночи, покинул купе. Я же повесил куртку на вешалку, скинул с ног кроссовки и залез на койко-место. Недолго думая, я достал из кармана телефон и написал сообщение маме: — Я в поезде, все хорошо. Спокойной ночи) Знать каким трудом мне досталось это место ей, конечно же, не обязательно. Отправив смску я зашел в соседний чат. Ника, конечно же, не было онлайн, но я все равно написал. — У тебя же планы на завтра не изменились? Курьер приедет часов в 11-12. Подождав пару минут, но так и не дождавшись ответа, я отложил телефон и улегся на бок, обняв свой рюкзак. В этой суматохе с билетом я даже не заметил, как сильно умаялся. Тело тут же словно налилось свинцом, и даже мечущиеся в голове, словно рой ненормальных пчёл, радостные мысли, что не такой уж я и неудачник, что всё стало складываться хорошо, и что я скоро увижусь с Ником, не помешали мне уснуть почти сразу, стоило мне закрыть глаза. Снился Никита. даже не что-то осмысленное, а скорее какие-то расплывчатые фантомы: его смех, его улыбка, глаза, нежность рук, белоснежные волосы, которые я перебираю между пальцев… Целостной картинки так и не было, но я точно знал, что это он. Было ужасно от того, что всё было таким реальным и таким близким, а коснуться я нормально его не мог, не мог почувствовать тепло его ладоней, мягкость волос, во сне, конечно, нет его запаха, нет привкуса никотина и мятной жвачки на губах… Распахнув глаза и осознав, что проснулся, я прикрыл их обратно. Так не хотелось, чтобы ум успел проясниться, чтобы сон закончился, но стук колёс и тряска поезда окончательно меня разбудили. Обидно. А ведь просыпаться было ещё рано: проводник обещал зайти и предупредить меня, когда поезд будет подъезжать к Питеру. Вдобавок, заурчал от голода живот, ведь я вчера перед сном ничего не перекусил. Нахмурив брови, я лениво приподнялся, сел и протерев глаза потянулся за телефоном. На экране высветилось пол восьмого. Чёрт, слишком рано проснулся, ещё час точно спать мог, как так-то. Вдобавок вылезло уведомление о низком уровне заряда батареи, вчера я уснул не поставив его на зарядку. Что ж, время до прибытия ещё есть. Я полез в рюкзак, достал провод, поставил телефон заряжаться, покопался в рюкзаке ещё и выудил контейнер с перекусом. Как же хорошо, что я додумался его захватить перед выходом из дома. Нарезанные огурцы, два пирожных макарон со шведского стола корпоратива, бутер с сыром — да, довольно скудно, но жить можно. Тем более, что позже можно будет докупить что-нибудь у проводника, если будет совсем невтерпёж. Когда поезд прибыл на станцию, меня от радости чуть не разрывало. Наскоро вновь поблагодарив “приютившего” меня мужчину, я наконец-то сошел на платформу и полной грудью вдохнул прохладный, нет, даже скорее морозный, воздух. Но несмотря на низкую температуру, в груди стало тепло, ведь даже запах  на вокзале казался родным. Только очутившись в окружении знакомых зданий, улиц, памятников, я наконец ощутил в полной мере, как сильно я скучал по Петербургу. Я взглянул на часы и, отметив для себя, что уже совсем скоро полдень, рванул в сторону метро. Длинный эскалатор, тысячи движущихся ступеней, карты на стенах и вывесках, рекламные баннеры, скоростные поезда. По сути — все то же самое, что и в Москве, но все такое родное. Буквально через 15 минут я вышел уже на Васильевском острове и быстрым шагом направился в нужную мне сторону. На улицах сновали люди, кутавшиеся в разношерстные шарфы, играли классику русского рока замерзшие музыканты, работали подростки, раздавая листовки, в огромных окнах кафе виднелись люди, сидящие за столиками. Учуяв аромат свежесваренного кофе из стаканчика проходящего мимо пешехода, я тут же захотел такой же. Решив, что успеваю, быстро забежал в кофейню, взял горячий кофе с собой и прихватил стаканчик зеленого чая с булочками. От великолепного аромата и глубокого горького вкуса и без того хорошее настроение взлетело еще сильнее. Мой шаг, естественно, замедлился, ведь пролить на себя кипяток не очень хотелось, однако совсем скоро я стоял уже напротив знакомой мне двери. Ещё буквально какие-то мгновения, и я увижу Ника. Свободной дрожащей  рукой я позвонил в дверной звонок и, так и не дождавшись, что мне хоть кто-то откроет, решил попытать удачу еще раз, но ответа снова не последовало. Стараясь подавить возрастающее чувство тревоги, я достал из кармана телефон и хотел было найти номер Ника, чтобы ему позвонить, но тут раздались шаги со стороны подъездного балкона и я услышал до боли родной голос за спиной: — Здравствуйте. Вы курьер? Волнение тут же подкатило к горлу, а тело задрожало, словно пуская разряд. Хватило одного лишь его голоса, чтобы глупая счастливая улыбка сама собой растянулась до ушей. Я сделал неловкий шаг назад, разворачиваясь, и ответил: — Да, доставил вот подарочек. — Марк, — его голос дрогнул, а на лице выразился целый веер эмоций от серьезности до непостижимого удивления. Он в два широких шага оказался рядом и утянул меня в крепкие объятья, настолько крепкие, что я думал, он мне сейчас все ребра переломает. Я, конечно же, обнял его в ответ, стараясь не пролить принесенные мною чай и кофе. — Я… Ты же говорил… курьер… — хрипло шептал он мне на ухо, прижимаясь всем телом, а затем, замолчав, оторвался от объятий, обхватил мое лицо ладонями и поцеловал так отчаянно, словно боялся, что я растворюсь в воздухе. Мои коленки тут же  предательски затряслись, а силы покинули тело, когда я почувствовал знакомый привкус никотина во рту. Я цеплялся свободной рукой за рубашку Никиты, стараясь не упасть, и тут же был прижат к стенке. Он на секунду оторвался от меня и прошептал снова, тяжело дыша. — Как же я скучал, — и поцеловал вновь, закрывая глаза. Мы стояли так и целовались, казалось, вечность, и стояли бы дальше, если бы не шум за соседской дверью. Ник нехотя отстранился от меня, бросая такой взгляд, будто просит прощения за эту остановку, и, поздоровавшись с вышедшей на площадку соседкой, открыл дверь, а затем галантным жестом пригласил меня войти. Мы вошли внутрь и я, поставив на столик чай, кофе и булочки, принялся раздеваться. — Ничего, что я так без предупреждения приехал? — Все хорошо. Я тебя, конечно, не ждал, но очень рад, что ты здесь, — ответил мне Никита, привычно облокачиваясь на стенку и не отводя пристального взгляда, рассматривая, казалось, каждый миллиметр на мне. Я же,освободившись от верхней одежды, подошел к нему и поцеловал в краешек губ, а затем прошептал: — Я тоже очень по тебе скучал. Было желание наброситься на него прямо сейчас и здесь и больше не отпускать, но я сделал шаг назад и взял в руки принесенную мной еду, а затем осмотрелся. Мое внимание привлекло женское незнакомое мне пальто, висящее на вешалке у входа, и женские ботинки. — Марина у тебя? — Нет, они с Саньком уехали куда-то, — ответил Ник и неопределенно махнул рукой в сторону выхода. Первая мысль, которая меня посетила после этих слов, была: а чьи же это тогда вещи, если не маринины? Странное чувство волнения и опустошения, которое до этого только-только наконец поутихло, мгновенно ударило мне в голову и я, практически не отдавая себе отчета о собственных действиях, сделал пару шагов в сторону комнаты Никиты и резко открыл дверь свободной рукой. Что я хотел там увидеть? Что боялся увидеть? Зачем я вообще это сделал? Думал, что там может быть кто-то, с кем Ник мог… ? Нет, не мог. Я хотел верить ему, был уверен в том, что он не посмел бы, но тогда почему я так поступил? По ту сторону двери я увидел…  Сабину. Сидевшую в наушниках за столом спиной ко мне. Она что-то усердно писала, совершенно не обращая внимания на происходящее за дверью, но как только дверь стукнула об ограничитель, подруга подпрыгнула на месте и обернулась. — Мать твою! …  Кузнецов? Я чуть не поседела, блять! — воскликнула она, хватаясь рукой за сердце, а затем вытащила наушники, встала с кресла, подошла ко мне ближе и обняла. — Какого хуя ты вообще тут забыл? Ты ж Москве своей был. — Решил сюрприз устроить, — тихо ответил я, тяжело выдыхая, все еще приходя в чувства. Я был уверен на все двести процентов в том, что я красный до кончиков ушей. И кого я, придурок такой, надеялся тут увидеть? Обнаженную девчонку? Идиот, и как я только мог подумать об этом… — А сюда ворвался, как умалишенный потому чтоооооо….? — отойдя на шаг назад проговорила Сабина с ехидной улыбкой, предлагая мне продолжить предложение. Но я ничего не смог сказать, так как понимал насколько глупо я выглядел в данной ситуации. Ник наверняка разочарован во мне. По крайней мере я так подумал. — Сабина, остынь, — отрезал Ник, подходя ближе. Он положил мне руку на плечо и сжал в жесте поддержки. — Пойдемте лучше чаю попьем. Марк вон какие вкусные пирожки принес. От сердца тут же отлегло, хоть и не до конца. Ревность делает из людей настоящих идиотов. — Да подожди ты, блин, тут вообще-то мой пупс приехал, а ты даже посмотреть нормально не даёшь на него, — заворчала Сабина, хватая меня за плечи и бесцеремонно поворачивая, осматривая, — ну хоть не растешь больше и на том спасибо, а то я тебе и так скоро до пупка буду, — она, сияя улыбкой, приподнялась на носочки и потрепала меня по голове, — волосья зато явно длиннее стали, скоро свою прежнюю копну вернёшь, зуб даю. Тут Ник встал позади меня и тоже ухватил за плечи: — Хэй, пирожочек, ты, кажется, что-то перепутала, — я недоуменно на него повернулся, а он продолжил, скалясь подруге, — он вообще-то мой пупс. Я моментально смутился, а Сабина фыркнула и убирая руки, заворчала, закатывая глаза: — Ой простите-простите, совсем из головы вылетело, сеньор, — хихикая, она вышла из комнаты, забирая из гардероба вкусняшки и удаляясь на кухню, варганить обед. Я опустил глаза в пол, чувствуя, как Никита пожирает меня взглядом. Наконец, я решился: — Ник… Никит, прости, как я вообще мог усомниться хоть на секунду…— но он меня перебил, обнимая со спины и неожиданно целуя в щёку. — Ты очень милый, когда ревнуешь, — прошептал он мне и оставив ещё один лёгкий поцелуй где-то у меня  за ушком, отпустил и пошел на кухню. Мне хотелось провалится на месте, но выбора не было и я поплелся за ним следом. Какое-то время мы сидели на кухне и разговаривали. Сабина все расспрашивала меня о жизни в Москве, о работе, о парнях из офиса, мол вдруг кто-то из них ей бы приглянулся, и о многом-многом другом. Я не знаю почему, но за последние два месяца, что я провел в другом городе мы с подругой не то чтобы часто списывались и созванивались. Зато при встрече нас было явно не заткнуть. Я рассказал им вообще все и пусть Никита был в курсе почти обо всем, что со мной там происходило, но он все равно сидел и внимательно слушал, держа меня за руку. — Кстати, а ты обратно когда? Или ты насовсем приехал? — вдруг спросила меня Сабина, допивая свой почти прозрачный чай. Меня передернуло от этого зрелища. — Хотелось бы, но нет. Не насовсем. Мне в среду нужно быть в Москве уже, дольше остаться не могу, — ответил я и почувствовал, как рука Никиты, держащая мою, напряглась. — И когда в следующий раз к нам приедешь? — не унималась подруга. Ни за что не поверю, что эта дурила не понимает, что эта тема для нас с Ником крайне щепетильная. Она наверняка задает эти вопросы специально. — В планах на Новый Год приехать и остаться до конца сессии. Как ни крути, а сдавать ее мне тоже надо. — Ура, устроим новогоднюю тусовку! — воскликнула Сабина и тут же отвлеклась на зазвонивший телефон. — Черт, мама звонит. Я, кажется, слишком долго тут с вами лясы точу. — Подняв трубку, она недолго послушала голос на другой стороне линии, а потом неожиданно усталым голосом ответила, — да-да, уже собираюсь, давай, пока. Ну, — засунула телефон в задний карман и пожала плечами, —  мне пора, маман в гости приехала да и поздно уже, —  она улыбнулась и вдруг погрозила пальцем, —  с тебя гулянка, блудный сын, понял? Бывайте! Махнув рукой, она ушла в комнату, чтобы собрать рюкзак. Мы с Ником поплелись за ней, и, пока она застёгивала пальто и сапоги, Никита бросил ей, подавая сумку: — Не забудь скинуть мне наработки. — Обязательно, дорогуша, —  послала нам воздушный поцелуй и вышла в подъезд, — повеселитесь, голубки. Да, как же мне не хватало этой гиперактивной и сумасшедшей женщины. Ностальгия по временам до переезда так меня нарыла, что я не заметил, как Никита запер дверь и быстро шагнул ко мне. Когда его лицо неожиданно оказалось прямо передо мной, я аж вздрогнул. В следующий миг я оказался прижат к стенке возле вешалки для курток. — Н-ник? Что-о, —  я не успел и вопроса задать, как парень поцеловал меня. Оторопев лишь на миг, я быстро пришёл в себя и с удовольствием ответил ему. Признаться, я бы не отказал ему и при Сабине, но всё-таки это дело личное, да и чёрта с два я буду удовлетворять её яойную фантазию чем-то большим, чем объятья и держание за ручки. Поэтому сейчас, когда Никита вновь взял в свои руки инициативу, я с лёгкостью поддался. Ведь я так скучал. Так сильно скучал, что просто не передать словами.  Я стал целовать его с большей силой, надеясь, что хотя бы так я смогу выразить свою радость. Трясущимися руками я ухватился за его спину и задрал домашнюю футболку, исследуя пальцами его торс. Ненадолго прервав поцелуй, я прошептал ему: — Мышц прибавилось, стал еще больше тренироваться? — Нет, просто на подработке каждый день со скуки пахал сверхурочно, — видимо решив, что я не намерен дальше целоваться, он уткнулся мне в шею, медленно оставляя влажную дорожку от челюсти до ключиц, от чего ноги чуть не подкосились, а табун мурашек побежал вдоль позвоночника. Параллельно Никита тоже прокрался руками мне под одежду, нежно гладя от груди к животу. От накатившего возбуждения, сковало всё тело и всё, что я мог делать, это подрагивать от ласк и прерывисто дышать, закусывая губу. — Ты и сам, я гляжу, времени не терял, — горячее дыхание в районе моей быстро бьющейся жилки на шее, вскружило голову, — подкачался… ты и ранее был красив, а теперь окончательно сводишь меня с ума. Да кто кого ещё сводит? Никита явно редко смотрится в зеркало. — На плавание начал ходить, давно пора, — пролепетал я, не зная куда девать глаза. От смущения, волнения, возбуждения, смешивающихся, словно адский коктейль эмоций, я задал очень глупый, но всё же правильный вопрос. —  Ник… Ты хочешь… Хочешь сделать... это? Господи, как же смущало одно только осознание этих слов! Ещё и реакция Никиты окончательно добила меня, теперь я пуще прежнего желал вернуть свои слова назад! — Прости, ты… ты не готов? — Он тут же растерялся, поднял на меня глаза, занервничал, затараторил, — прости, я увлёкся, так по тебе скучал, мы так долго не виделись, а первое же, что я делаю, когда ты неожиданно приехал, сделав мне такой прекрасный подарок — это тащу в кровать, я реальный идиот… — он был красный до кончиков ушей и явно желал провалиться сквозь землю. Я стремительно ухватил его за руки, когда он собирался отпустить мою талию и отойти, и перебил его, на ходу подбирая нужные слова, молясь, чтобы они таковыми были: — Подожди! Да, я не могу сказать, что готов к этому, но я никогда не говорил, что не хочу! Выпалив это, я понял, что больше никогда в жизни мне не придётся говорить что-то более смущающее. Разве что предложить этому дураку уехать в Америку и стать моим мужем… Но отбросим подобные крайности. Мы какое-то время стояли молча, не зная, куда деваться, пока Никита не протянул, вернув свой бегающий взгляд на меня: — Ты же понимаешь, что я тебя не заставляю, Марк? Я не хочу, чтобы это было для тебя обреме… Я снова не дал ему договорить этот бред и заткнул, в этот раз поцелуем. Какие-то считанные секунды он недоумевал, а потом, видимо, поняв, что я этим пытаюсь донести, ответил. Жадно, в своей особой манере, впиваясь так, словно хочет меня заживо съесть. Руки тут же вернулись на своё законное место под одеждой, тело задрожало… Наши языки вновь сплелись, и перед глазами стало мутно. В ушах замолотил пульс и больше для меня не существовало ничего, кроме Никиты. Его пальцы проскользнули по позвоночнику, заставляя инстинктивно прогнуться и, впечатавшись в стену плечами, откровенно уткнуться пахом в него. У меня закружилась голова. Слегка приоткрыв глаза, я подсмотрел, какое у Ника выражение лица: он хмурился, полностью отдавался процессу, щёки краснючие, на висках уже немного проступила испарина… Он вдруг ненадолго отстранился, уткнувшись лбами: — Марк, — горячо прошептал он, — я люблю тебя, Марк, люблю… — Я-я я тоже… Ник, я тоже… очень.. очень сильно…— мне было трудно ответить чётко и вразумительно, губы припухли, язык заплетался. Да и не надо было: Никита снова коснулся моих губ. Теперь уже нежно, почти невесомо, словно прося прощения за изначальную грубость. В дуэте со слабыми, изучающими каждый сантиметр моего тела, касаниями, эти лёгкие, влажные поцелуи, заставляли меня терять голову. Ноги подкосились и я ухватился за обувницу и опёрся на неё. На удивление оказалось удобно. Никита снова завёл руки мне за спину, проверяя, не впивается ли острый край мне в кожу, а убедившись, что всё хорошо, вновь вернул свои горячие руки на мой торс. Теперь уже они поднялись к моей груди и стоило ему легонько провести по затвердевшим от возбуждения соскам, как я дёрнулся от неожиданности и тихо проскулил, не сдержавшись. Внизу у меня всё уже налилось кровью, горячо трясь об Ника. Тот, тоже уже был готов. В ушах шумело, сердце колотилось так, словно сейчас выпрыгнет. Влажные губы, сильные руки Ника, прижимающие меня, его колено, упирающееся между ног — всё отдавало неким привкусом приятного сна. — Никита?! Меня словно саданули по голове, этим вскриком. Колотящееся сердце, сделало опасный кульбит и замерев, понеслось с удвоенной скоростью. Разорвав поцелуй, мы метнули взгляд ко входной двери. Там замер Саша, смотрящий на нас с немым шоком, переходящим в глубокое недоумение, и Марина, которая знала о наших отношениях, но явно не ожидала увидеть в таком виде. И как мы могли не заметить звуков поворота ключа в замочной скважине? Черт. Мы с Ником сделали шаг друг от друга, но он крепко вцепился в мою ладонь, не позволяя уйти дальше. Первым из онемения вышел Саша. — Парни, вы че это? Вы че … — Сань, пойдем, я тебе все объясню, — вклинилась обеспокоенная Марина, пытаясь увести своего парня обратно в подъезд, но он не сдвинулся с места. Было видно по нему, как старательно он подбирал слова, чтобы выразить свое негодование. Я же лишь молился, чтобы эта сцена не переросла в драку. — Вы че, типа, из этих? — Стало до того мерзко от этой фразы, аж до тошноты. Я сглотнул подступивший к горлу ком. — Что ж, вышло культурнее, чем я ожидал, — вдруг сказал Никита шепотом, а затем громче проговорил уже в адрес Саши. — Да, мы вместе. — Ахуеть, — выдохнул Саша и оперся спиной об косяк,  глядя куда-то сквозь пространство, его губы растянулись в глупой нервной ухмылке. — Ой, только слепой бы не заметил, что между этими двумя что-то есть, — возмутилась Марина, затаскивая Сашу внутрь квартиры. Думаю, никто бы из нас не хотел, чтобы за этой сценой наблюдали все соседи, как в каком-нибудь телешоу. — Значит, я слепой, хочешь сказать? — он неожиданно вскинулся. —  А ты почему мне не сказала? — А с какого перепугу я должна раскрывать тебе чужие секреты? — Ну, потому что ты моя жена, как минимум. — Жена? — с недоумением спросил я и тут же прикусил язык - лишь привлек к себе  ненужное сейчас внимание. Все присутствующие посмотрели на меня и мне ничего не оставалось, кроме как выдавить своё жалкое , — поздравляю. — Черт, я со всей этой работой и учебой совсем забыл тебе об этом сказать, — быстро проговорил мне Ник, потирая переносицу свободной рукой. — Вот видишь, — возмутился Саша. — Они друг другу рассказывают, а ты? — Ну, так у нас это и не секрет вообще, — парировала Марина. — То, что у свадьбы не было, не значит, что мы поженились тайно. — Подожди, Марин, а мы точно о том разговариваем? Я бы вот хотел услышать, что скажут они, — прервал эту нелепую беседу Саша и указал на нас рукой. — И что ты хочешь услышать? — глядя прямо ему в глаза спросил Никита. Несмотря на то, что меня вот-вот могло начать трясти от страха, я сжал его ладонь сильнее в жесте поддержки и выпрямился. — Сань, пойдем поговорим. Я не думаю, что ты сейчас сможешь правильно сформулировать свои мысли. А я тебе смогу все объяснить. — Марин, я не тупой и понимаю, что сейчас перед нами стоят два… — Два кого, Саша? — прервал его Ник, нахмурившись. Я чувствовал исходящую от него энергию всем своим телом и это приводило меня в дрожь. Он готов был защищать нас и наши чувства всеми силами, я же лишь мог поддержать его и не дать этой энергии вылиться через кулаки. — Скажи мне, чем наша с Марком любовь отличается от вашей с Мариной? — Ну, вы же парни! — А еще? Есть ли еще хоть какие-то отличия? — Это… это неправильно, — вновь ответил Саша, делая шаг вперед. Марина же стояла сзади него и так же держала за руку. — Тебе что, баб мало? Осевшая было волна раздражения поднялась вновь. Меньше всего сейчас мне бы хотелось посвящать Сашу в особенности наших с Ником сексуальных предпочтений. — Неправильно для кого, Сань? Для тебя? — Нет, Никита, не для меня. Природой созданы мужчина и женщина, пестик и тычинка, и вся вот эта хуйня, не мне тебе объяснять основы биологии за пятый класс. — Ты не прав, Саш. Природой созданы мужчина и женщина для размножения и продолжения популяции. Чувства —  это не про природу. Я не могу приказать своему сердцу любить кого-то другого. И кто бы что ни говорил, пусть это будет отклонением, как обычно преподносит гомосексуализм наша власть и власти многих других стран, но я люблю Марка и не хочу этого менять. Я буду любить того, кого хочу я и никто мне не запретит, — выпалил Никита на одном дыхании. Он был как и всегда спокоен, но лишь на вид. Я же чувствовал его напряжение своей ладонью, которая все еще держалась за него. От его слов меня разрывало одновременно и от желания исчезнуть поскорее, и от безмерного счастья. Не знаю, сколько раз я уже краснел за этот день, но сейчас я заметил в зеркале, что  вновь стоял красный до ушей и тупо пялился на парня. Никакими словами и действиями не передать, как я любил этого человека. Никита повысил голос на эмоциях. — И мои чувства к Марку нисколько не отличаются от твоих к Марине. Мы точно так же общаемся, точно так же милуемся, точно так же ругаемся, поддерживаем друг друга. Пусть, мы не такие как все, пусть наша любовь никогда не будет принята окружающими, пусть мы иные, но это не отменяет наших чувств друг к другу! — Да блин! Но ты же нормальный мужик, Никит! Да на тебя всю жизнь девчонки гроздьями вешались! — Саша. — Лёд в голосе Никиты, казалось моментально наполнил всю комнату. — Это мое личное дело, не находишь? — Нет, не твоё, — аккуратно влез в разговор я, собравшись с силами и ещё крепче сжав его руку, —  а наше. Там где Ник, там и я. — Кого ебет, кто кого ебет, — закончила тираду Марина, качнув плечами. Ей наконец удалось сдвинуть мужа с места. — Пошли, Саш, угомонись. Это действительно их дело. А ты, — она вдруг обратилась ко мне, — береги его, понял? — Угу, — кивнул я и неловко улыбнулся, не ожидав такой быстрой концовки. — Эй, я вообще-то еще не договорил, — продолжал  Саша, пока Марина его тащила за собой на выход, —   как это “их дело”, вокруг них нормальные люди, а эти… — слово, которым он так и норовил нас назвать, заглушилось хлопком двери и поворотом ключа. На удивление, этим разговор и закончился. Я чуть не рухнул на пол от пережитого волнения, но вовремя схватился за обувницу. Ещё приступа тут не хватало. Никита устало повернулся ко мне и крепко обнял. — Я не позволю хоть кому-нибудь разлучить нас, — тихо проговорил он, сжимая в руках ткань футболки на моей спине. Я зарылся руками в его волосы. Сколько бы Никита не строил из себя бесстрашного и холодного, я знаю, что внутри него в эти моменты всё бушует до такой степени, что потом все силы остаются на исходе. Надеюсь, что моя поддержка может хоть в какой-то степени вернуть ему силы.  — Я верю тебе, — ответил я. Абсолютно искренне.