Опавший лист с парой строчек, смятый лапами пробегавших собак

Глас Верховного будит граждан И разносится эхом: «Внимание! Близится веха, Календарь предсказал пробуждение старых деревьев. Праздник лета всё ближе. Спасибо за ваше доверие. Мы его оправдаем однажды» Распускаются крокусы. Скоро займётся рассвет, Солнце влезет на крыши, цепляясь за выступы зданий. Продавец голубей разбивает ларёк на траве. Кормит птиц, ведь он знает — зима никогда не настанет. Это знают бродяги из древних руин на холме, Это знает стервятник, парящий над башенным кругом. Не поверил лишь лавочник. Хмуро закутавшись в мех, Он мусолит сигару и чистит от плесени шубы. «Внимание, граждане! Всё в порядке. В стандартном режиме работает купол. Меховые изделия можно отдать в специальные пункты За двенадцать монет. Эти льготы положены каждому!» Шубы выела моль. Каждый вторник — снижение цен. Рукавицы и шапки лежат по коробочкам-сотам. На моё замечание: «Плохи продажи, отец? Купол держит весь холод» Он сумрачно буркнул: — Посмотрим. Холод вяжет деревья, но щит не пропустит его За излучины рек — так поведал мне местный охотник. Ветер дёргает плащ. Прикрывая лицо рукавом, Я смотрю на ладонь — на ней тают белёсые хлопья. «Внимание всем горожанам! Небольшие проблемы, не бойтесь, Нет нужды выходить среди ночи из дома в пижамах! Оставайтесь внутри! Это только лишь снег. Небольшая пробоина, вылет. Министерство погоды настроит барьер. Небольшая поломка, но это для нас не впервые!» Механический голос скрипит по натянутым нервам, Его слышно до скал, где прошёлся невидимый враг. Я бывал там недавно, но, тронув мембрану барьера, Ничего не нашёл кроме запаха старых сигар. Я боюсь, как и все. Наши угли не выдержат бури, Мы сгребаем их в кучи, пытаясь растапливать печи, И мечтаем о лете. Задумчивый лавочник курит У окна, понимая, что эта зима будет вечной. [Он единственный знает, что эта зима будет вечной]