Зомби Тейл

Хартфилия не может уснуть. Непривычно. Она ворочается в кровати уже очень долго, да только противные тревоги не дают покоя. Они изъедают изнутри, и Люси не знает, что делать. То ли и дальше лежать в кровати, надеясь, что её вырубит, то ли встать и пройтись. Она уверена, что другие тоже волнуются. Возможно, кого-то девушка встретит этой ночью в тихих пустых коридорах базы. Возможно, нет. Сейчас не хватает простого человеческого тепла. Обычно в такие моменты её спасал младший брат, потом внезапно жизнь совершила скачок, перевернулась с ног на голову, и рядом с Хартфилией оказался улыбчивый Нацу. А брата больше нет. И мамы нет. И отца. Зато есть мастер, Леви, Мира, Кана и другие, самые дружные ребята, которых знает Люси. Ей всё ещё не верится, что она — часть Хвоста Феи, известнейшего отряда в истории Апокалипсиса. Часть Легенды. Или часть сказки? На самом деле, кровавой сказки, где на каждой странице их поджидает очередная потеря. Хотя всё ещё хочется верить в счастливый конец у этой страшной истории. Коридор вновь одинок и молчалив. Не услышишь криков, ругани, споров, нет Эрзы, отчитывающей дерущихся, нет вечно раздетого Грея, Лаксуса в своей истёртой временем шубе тоже нет. Как и заботливого мастера. Как и веселого Нацу. И Люси страшно, что она и их тоже больше не увидит. Никогда. Отгонять эту назойливую мысль становится всё труднее и труднее. Хартфилия вздрагивает и принимается растирать предплечья руками. Глупая девчонка. Гулять по холодному подземному бункеру в одной футболке да лёгких штанишках затея не из лучших. «Ну и пусть» — Люси надеется, что мороз сможет заглушить все волнения и отодвинуть их на задний план. Но что-то в груди болезненно сжимается каждый раз, стоит только подумать о глупом Драгниле. Вдруг он не сдержится? Вдруг устроит заварушку, от которой простым «Это ж Нацу» они не отделаются? Мурашки бегут по коже, а на глазах невольно выступают слёзы. Если бы только она пошла вместо Леви. Хартфилия не считает себя хорошим бойцом или великим стратегом, да и команда Теней не дураки. Но сердце ноет от мысли, что она могла что-то изменить. Возможно, они пошли бы в совершенно другую сторону. Возможно, смогли бы сбежать. Возможно, кое-как бы отбились. Возможно-возможно-возможно. Голова разрывается. Она не заметила, как дошла до обширного центрального зала, где за мониторами чутко наблюдали Уоррен и ещё несколько ребят. За их работой подглядывала Лисанна, разместившись на одном из обеденных столов. Девочка не улыбалась, вместо этого — серьезно смотрела на экраны. Порой в них мелькали тени перебегающих тварей, которые на следующем компьютере уже аккуратно крались, принюхиваясь. — Привет, — поздоровалась Хартфилия, присаживаясь около чуть взбодрившейся и кивнувшей Штраус. Девчонки хорошо поладили, и Лис испытывала к новой подруге колоссальный интерес. Вечно расспрашивала про любимые вещи, делилась новостями, пересказывала шутки Нацу и от одного упоминания о нем забавно краснела. Люси знает, что девочка очень любит Драгнила. И скорее всего путает свои чувства с влюбленностью. Это доставляет Люси вагон боли и тележку страданий от прошлого. Лисанна слишком похожа на её младшего братишку. Обычно Штраус всё продолжает рассказывать, какой Нацу хороший, сильный, смелый, какой добрый и заботливый, смешной и верный товарищам. А ещё красивый. В такие моменты Хартфилия кивает на каждое слово, но мысленно просит её остановиться. Прекратить говорить слова, что ранят её лучше любого ножа. Замолкнуть, заткнуться. Просит, но её ведь никто не слышит. Так всегда. И каждое новое слово напоминает о том, о ком хочется навсегда забыть. О том, кто уже не вернётся в её жизнь. И снова мысли возвращаются к Нацу. Снова приводят с собой под ручку страх и тихий ужас. Медленно растекается в венах паника. Если завтра никто не вернётся, Люси обязательно сойдёт с ума. Хорошо, что сейчас Лисанна молчит. Тихонько сидит рядом и не издает ни звука. Люсьена не замечает, как летит время. Первый час, второй. Они всё сидят и смотрят на мониторы. В тишине. Только Уоррен иногда командует увеличить некоторые камеры. Скучно. Но это лучше, чем сидеть одной в закрытой комнате, что кажется слишком пустой без присутствия уже привычного соседа. И вот сигнальные огоньки несколько раз пикают. Рассвет. Можно выходить на улицу. Все заражённые уже попрятались в своих норах и приготовились уснуть. Как ни странно, им тоже нужно отдыхать. Жаль, что мертвецы очень чуткие. Моментально реагируют на шорохи и поразительно резво принимаются рвать на клочья тех, кто их побеспокоил. Но лишь в своих укрытиях. Ведь солнце причиняет им боль. Люсьена поднимается по лестнице, стряхивая ладонью набежавшую за ночь пыль с перил. Помнит, как Нацу неугомонно торопил её, чтобы скорее выдвинуться за провизией. Обжора. Ей на секунду кажется, что так было всегда. Всегда они жили вместе, всегда Нацу выкидывал какие-нибудь глупости, а Люси оставалось помогать да отдуваться с ним. Если бы только это было правдой. Ах, если бы. Утренний холодок заставляет дрожать и невольно стучать зубами даже в захваченной с собой кофте. Но это не так уж страшно. Люси старается не обращать на это никакого внимания, облокачивается на деревянные перила веранды и поражается, какая непостоянная летняя погода. Вот ведь недавно жара буквально убивала их своей силой, а теперь хочется укутаться в куртку и шарф, надеть шапку и забыть про слово «замёрз». Ещё и дождь недавно шёл. Надеется Хартфилия, это никак не повлияет на продвижение друзей. Наверное, они только вышли. Солнце причудливо надело ободок из собственного света на высокие кроны деревьев, а небо на горизонте постепенно принимало огненно-рыжий оттенок. Оттенок пламени. Нацу обожает огонь, заметила как-то Люси. Парень может смотреть на него часами, словно пытаясь обуздать, контролировать безумные языки костра. Ну и хобби. Ободок исчез. Яркая звезда горела высоко над ней, Люси, обнимая своим теплом и отгоняя усталость. У Хартфилии тоже было своё причудливое увлечение. В детстве из огромного окна своей комнаты девочка всю ночь напролёт глядела на мерцающие точки в тёмно-синем небе, искала созвездия и представляла себя звёздной принцессой. Просто детская мечта, а сколько воспоминаний с ней связано. Мысли, бешеным роем метавшиеся в голове, разом стихли и испарились, когда впереди под сладостное птичье щебетание возникли знакомые фигуры. Все шестеро, целые и невредимые, направлялись к дому. И на глазах невольно выступили слёзы. Искренние и счастливые.  — С возвращением! — не в силах пошевелиться, будто бы боясь, что это просто иллюзия и подошедшие товарищи в любой момент исчезнут, Люси едва смогла прошептать слабым голосом то, что от неё ждали. И на губах дорогих сердцу людей заиграли такие радостные улыбки, какие забыть невозможно. — Мы дома! В отряде вновь возродился былой шум, когда уставшие с дороги, но до чёртиков довольные собой путешественники наконец прибыли обратно, домой. Никто не стал расспрашивать о том, что же случилось в Фантом Лорде. Это не так важно. Главное, все живы и здоровы. Но минуты удовольствия от встречи не длились долго — работа не ждёт, и все разошлись кто куда, уже не обеспокоенные судьбой друзей. Например, Макарову услужливо напомнили перебрать кипы отчётов от Гилдартса и других, кто работает вне базы. Также старые отчёты Эрзы и Громовержцев. Титания предложила Аске приготовить вместе клубничный тортик, который обе феи просто обожают. Лаксус, на сколько поняла Хартфилия, был захвачен своей командой. По настоянию Фрида, младшему Дреяру следовало принять ванну и хорошенько отдохнуть. Грей и Нацу развалились на стульях да просили Миражанну принести им чего-нибудь вкусненького. А Зереф… Исчез. Люсьена не видела, как старший Драгнил куда-то уходил, но в зале его точно не наблюдалось. Вероятно, снова направился в свою комнату или библиотеку. Одно из двух. Девушка пожала плечами и решила помочь Штраус с этими обжорами. Следующий же день преподнес большой сюрприз. Хартфилия не ждала подвохов, но что-то не давало покоя с самого пробуждения. Некое предчувствие, что нечто интересное ждёт их отряд сегодня. Она не прогадала. В коридорах сердцебиение участилось, и вот в главном зале перед ней развернулась такая вот картина: товарищи из Хвоста Феи не покидали центральной комнаты базы да всё поглядывали на удивлённого Фуллбастера. Он опять скинул свою рубашку и стоял, заложив руки в карманы. Смотрел на девушку перед собой. Люси не могла не отметить её особенной красоты. Белая кожа и нежно-голубые волосы, иссиня-черные глаза с оттенком океанской впадины. Глубокие и даже бездонные. Шапка и чёрное пальто летом — не самый лучший тип одежды, но ей, похоже, всё равно. Хотя называть эту погоду летом довольно сложно. Незнакомка протянула Грею его рубашку, которую, кстати, на нём нельзя было заметить при возвращении из Фантом Лорда. Люси помнит, что он её потерял. Хотя страшнее выглядел тип, стоявший у самой лестницы. Весь проколотый, с пирсингом, длинные волосы под цвет крыла ночного ворона и красные глаза. На лице ни тени улыбки, руки сложены, а взгляд то и дело цепляется за окружающих. — Так ты пришла, чтобы отдать рубашку? — уточняет Грей и, не дождавшись ответа, продолжает. — Спасибо. — Не за что, Грей-сама, — такое господское обращение к Отмороженному вызывает приступ едва сдерживаемой усмешки. Тем не менее никто не хочет обидеть милую девушку, которая пока ничего плохого не сделала. — Джувия нашла её случайно и решила, что стоит вернуть. — Ага, она случайно весь день шастала по округе, разглядывая все прелести нашего ландшафта, — с сарказмом вмешивается тот парень под смущение, видимо, своей подруги. — Хобби у неё такое. — По правде говоря, Джувия пришла не только поэтому, — теперь Люси уловила странную привычку синеглазки говорить о себе в третьем лице. Забавно, что сказать. Хартфилия прекращает стоять в тени около порога коридора и выходит в зал. Берёт яблоко и садится за стол. — Правда? — Грей отдал рубашку Лисанне, попросив оставить в прачечной. — А зачем ещё? — Ну… — Джувия хочет что-то ответить, но улавливает движение своего друга, который принялся подниматься по лестнице, вероятно, намереваясь уйти. — Гажил, постой! — Чего тебе? — довольно грубо отвечает тот. — Итак кучу времени убил. — Тебе ведь тоже некуда идти. Люси вздрагивает. Тишина. Звенящая и давящая. Все удивлённо замирают, поражённые осознанием простой и в то же время ужасающей, знакомой им всем истины. Эти двое остались одни? Их что, выгнали? Или сами ушли? Люси не понимает того, почему же на лицах товарищей застыли сомнения? — В чём проблема? — подаёт голос она, не в силах больше терпеть эту атмосферу. Все как-то странно смотрят на неё, и ничего хорошего это не значит. Грей намеревается что-то сказать, как его перебивает незнакомец. — Может в том, что мы из Фантом Лорда? — кажется, сердце Хартфилии пропустило удар. Такого резкого выпада она точно не ожидала. Но следующие слова заставляют сжимать кулаки и сдерживать накатившую злость. — Или в том, что это я отделал ваших дружков? Вот, значит, в чём. Теперь Люси понимает. С одной стороны — он навредил Леви. Они не могут просто взять и простить ему это. С другой — все прекрасно знают, что представляет из себя жизнь одиночек. Она сама, пусть и недолго, но существовала в этом Аду, полном страха и безнадёги. Она видела смерть прямо перед своим лицом. Если бы не Нацу, кто знает, где бы сейчас валялись её обглоданные косточки. Чьи-то шаги из западного коридора отдавались эхом в помещении и привлекали к себе всеобщее внимание. По низкому силуэту уже можно догадаться, кому они принадлежат. Макаров даже не смотрел на гостей. Остановился напротив мониторов, не позволяя разглядеть многим выражение своего лица. Его голос звучал уверено и ясно давал понять, что пререканий он не потерпит. — Мы не сможем простить тебя, — Гажил фыркнул и отвернулся. Девушка же, Джувия, взволнованно прижала ладошку к груди, с грустью и тоской глядя на него. Тем временем старик продолжил. — Но никто в Хвосте Феи не простит себя, если по его вине погибнут люди. Одиночек ждёт именно такая судьба, вы должны это понимать, — улыбки заиграли на лицах фей, пока удивлённые уже новички только непонимающе замерли на местах. — Ваши заявки на вступление в наш отряд одобрены. Добро пожаловать! — Пьём! — громко воскликнула Кана, как всегда первая поднимая огромную кружку пива, взамен разбитой после очередной пьянки бочки. Все дружно поддержали предложение брюнетки и поспешили к разливающей алкоголь Миражанне. Кажется, Джувия начала плакать от переизбытка эмоций, утыкаясь носом в грудь Грея. Тот растерялся вначале, потерпел немного, а потом понял, что не может отодрать от себя прилипшую девушку. И так старался, и сяк, но толку ноль — будто бы приклеилась. Хартфилия посмеялась. Похоже, у Фуллбастера и впрямь появилась поклонница. Люси бы так и продолжила сидеть за столом да грызть своё яблоко, если бы прямо перед её носом не приземлился Эльфман, при этом оставив большую такую трещину на столе. А после раздался громкий смех Нацу. — Я АЖ ВОСПЫЛАЛ! — Нацу, ты меня чуть не прибил! — подскочившая Хартфилия с наигранным негодованием приготовились нанести удар прямо по роже Драгнила. Тот показал язык, но, завидев фруктовое оружие в руках подруги, мигом рванул подальше, и красный плод просвистел мимо его уха. — Блин. — Не по-мужицки это — промахиваться! — заорал Штраус и затянулся в очередную драку. А Хартфилии только оставалось ретироваться из толпы разгоревшихся товарищей в более безопасное место и думать о том, что она всё-таки девушка, а не мужик.

***

В одной из комнат царила тьма. Не горел свет, даже крохотные лучи не проникали через плотно закрытую дверь. Парень, владелец этой комнаты, слышал отголоски шумного веселья своих товарищей по поводу прихода новеньких, длившегося уже третий день. Даже столь слабый звук бил по больной голове, оставлял после себя тошноту и желание пойти убиться об стенку, лишь бы ничего не слышать и не чувствовать. Лицо горело, пот противно стекал по лбу, шее, ключицам, а хриплый кашель драл и без того страдающее горло. Нет сил встать или говорить. Он не может позвать кого-то, как и не может сам себе помочь. Жалкое зрелище. Таблетки, взятые из медицинских владений Миражанны без ведома оной, прекратили помогать от слова «совсем». Конечно, он понимает, что сам виноват. Довёл себя до такого состояния, никому ничего не сказал. Теперь пожинает плоды своих решений. А ведь за все эти дни никто и не заметил его состояния. Зереф закрывает глаза. Сознание туманно, расплывчато, оно покидает его медленно и постепенно, погружая заболевшего человека в такой спасительный, но беспокойный страшный сон. — Сколько раз я говорила! Нельзя тебе гулять под дождём, — женщина, чьё лицо маленький мальчик никогда не забудет, смотрела на него своими чёрными глазами и ласково проводила по его тёмным волосам своей светлой рукой. Пускай это сон, но тепло её тела он помнит отчётливо. Такое родное и близкое, напоминающее разведённый в холодную ночь костерок. Оно ни с чем не сравнимо. Также как тепло отца и брата. — Я не гулял, — хрипло произносит мальчик, крепче прижимаясь к матери и щурясь, когда её угольные волосы щекочут личико. — Я только хотел принести Нацу пряники с ярмарки. Сегодня последний день. — Ох, Зереф. А дальше сон окрашен в алый.

Третий день. Нацу смешно от того, что они привязались к самому лучшему поводу выпить и помахаться, используя его уже третий день. Такие вот члены Хвоста Феи. Сам Драгнил добавил в копилку трофеев пару синяков на теле Гажила, несколько у Грея, половину сожранных у Люськи нервов, разбитый стол, на котором до этого Эльфман оставил не смертельную, но всё же трещину, и случайно выдранный у Эрзы волос. Только вот потом у него появилась хорошая такая шишка от разгневанной Титании. Но это он ещё легко отделался. Однако бездельничать третий день оказалось для Миры, Скарлетт и ещё нескольких ответственных «мозгов» Хвоста Феи неприемлемым, поэтому решено закругляться. Впрочем, Альбероны это не коснулось ни капли. Она начала тосковать по своей павшей в бою бочке, оплакивать её кончину, запивая нескончаемыми кружками пива, и вздыхать после каждого нового глотка, при этом начиная наматывать на палец каштановую прядь своих волос. Около мониторов разместилась та часть их отряда, которой делать было абсолютно нечего, помимо, конечно, ответственных за камеры. — Скукотища, — протянул Нацу и широко зевнул. Сидящий рядом Грей закатил глаза, что-то пробормотав, а Джувия с улыбкой кивнула на его слова. — Я уж думал, вы каждый день пьёте и махаетесь, — поделился своими мыслями Гажил с интересной фамилией Редфокс, держа на лице искреннее изумление. — А вы, оказывается, ещё и работаете, ги-хи! — Завались, Железяка! — мгновенно вспылил на провокацию Драгнил, но его мигом остудил строгий взгляд Эрзы. Алая сложила руки и сидела, закинув ногу на ногу. Пыл Гажила также поубавился. За все три дня он уже успел понять, почему эту бестию все слушаются. — В Хвосте Феи самая главная Эрза-сан? — внезапно задала вопрос Джувия, глядя на названную девушку. Скарлетт покачала головой и принялась объяснять. — Нет, не самая. Я, Миражанна, Лаксус и Гилдартс, с которым вы ещё не знакомы, просто старшие. Мы выполняем более сложные поручения, порой затягивающиеся и на полгода, и на год. В случае каких-либо чрезвычайных происшествий мы должны брать на себя ответственность за своих товарищей, — на этом месте Драгнил и Фуллбастер одновременно фыркнули, давая понять, что они все несут ответственность друг за друга. Эрза продолжила, не обращая внимания на двух придурков. — Самым главным у нас, конечно, считается мастер. Официально. — Но на самом деле самый главный у нас, — воодушевлённо подскочил Нацу, с горящим чрезмерной гордостью взглядом, — Зереф! Он мозг нашего отряда. — Зереф? — повторил Редфокс, изогнув бровь. — А это ещё кто? Он на задании типа? — Кстати, — Люси приложила палец к губам и задумчиво подняла глаза, — я давно его не видела. Последний раз на веранде в день вашего возвращения. Неужели правда сразу на задание ушёл? — Он не мог уйти, — компания перевела внимание на переставшего улыбаться Нацу. Он не смотрел на них, вместо этого его лицо выражало долгий мыслительный процесс, после чего вокруг парня стала медленно собираться паника. — Чёрт. Я его тоже эти дни не видел. — Нам кто-нибудь объяснит, кто это? — вновь подал голос Гажил. Ему определённо не нравилось всеобщее игнорирование вопроса. Однако вместо ожидаемого пояснения Драгнил рванул в сторону комнат, принадлежавших старшим. Там же находилась комната Зерефа. — Нацу! — Хартфилия неуверенно поднялась, не зная, последовать за другом или лучше оставить его. Эрза схватила её за руку, давая понять, что этот дурак справится и сам, отчего Грей недовольно цыкнул. — Что у Головёшки на уме? — он поднялся с места, провёл рукой по волосам, сильнее растрепав их, и направился в сторону барной стойки, за которой всё также горевала Альберона, а Миражанна пыталась как-то поддержать девушку, попутно протирая белоснежной салфеткой стеклянные стаканы. — Пойду перекушу чего-нибудь. — Грей-сама, Джувия с Вами! — девушка мгновенно последовала за вздохнувшим парнем, пока Люси и Эрза единогласно решили сходить в библиотеку на поиски пропавшего старшего Драгнила. — ДА КТО ЭТОТ ЗЕРЕФ ТАКОЙ?! — на последок возмутился Редфокс.

По пути Нацу случайно столкнулся с Лисанной и Ромео, выбежавшими из комнаты Миры. Они держали в руках корзины с постельным бельем, вероятно, сегодня их очередь дежурить. От неожиданного появления Драгнила, девочка уронила свою ношу, и оба парня принялись ей помогать. Вместе с этим искатель принялся расспрашивать детей, не замечали ли они где-то его старшего брата. — Последний раз я видел его позавчера, когда Зереф сказал, что отменит наши занятия на какое-то время, — вспомнил Ромео, поднимая свою корзину. После него принялась говорить Лис. — Ой, а я вчера его в библиотеке застала! Мне книжка нужна была для Аски-чан, — объяснила Штраус и обиженно продолжила. — Он мне тогда даже привет не сказал, просто развернулся и ушёл. — Спасибо! — Нацу побежал дальше, уже смутно догадываясь, что приключилось с самым загадочным парнем их отряда. Зереф хоть и был «мозгом» Хвоста Феи, но о собственном самочувствии никогда не беспокоился и вообще вёл себя, как последний идиот. Даже сейчас. Вот вроде двадцать три года, а сказать, что заболел не может. Он ведь заболел, сто процентов. Как Нацу мог забыть про тот дурацкий дождь? Сердце стучало, как бешеное, предчувствуя что-то плохое. Кровь била в висках, отдаваясь тупой ноющей болью, и в голове осталась лишь одна, самая важная сейчас мольба — лишь бы с ним всё было хорошо. Но зная то, как плохо Зереф переносит болезни, стоило ожидать худшего. В тёмной комнате брата сложно что-то разглядеть, однако ещё в коридоре Нацу смог уловить его запах и неровное дыхание. Младший не стал включать свет, прекрасно ориентируясь и без него. — Зереф? — юноша подошёл ближе, туда, где находилась кровать и откуда исходил тяжелый хрип. — Хей, ты не помирай тут! Сейчас главное — доставить его в медкабинет и позвать Миражанну, она точно поможет. Должна. Это ж Мира. Тащить братца на спине задача не из лёгких, но Драгнил не отчаивается. Он упорно продолжает его нести, всё больше прибавляя шаг, едва не переходя на бег. Нужно донести его. Нужно донести. Донести. Нацу проклинает того, кто создавал это убежище. Почему дорога до, мать его, самого важного кабинета во всей базе занимает так много времени? Парень свернул налево, постепенно добираясь до коридора, в котором и находится злосчастный центр их медицинской помощи. Ещё и дверь закрыта, потрясающе. Нацу не церемонится, выбивает её из петель и опускает брата на одну из кроватей. Здесь тоже темно, однако прибежавшие на шум Эрза с Люси включают свет. Теперь Драгнил, помимо того, что слышал хрип, кашель и сбитые вдохи брата, мог разглядеть на его красном лице капли пота и сильно зажмуренные глаза, словно тому снятся кошмары. Пока парень застыл, Хартфилия побежала за Мирой, а Эрза прижала ладонь ко лбу больного. — Сильный жар, — выдала и без того понятный факт Скарлетт, поворачиваясь к другу. — Не волнуйся, Мира его вылечит. А Нацу не волнуется. Он давно уже погряз в собственных страхах. Вид мучающегося Зерефа напоминает о многом, а одна мысль потерять его доводит до дрожи в коленках и нервного срыва. Настенные часы позволяют отвлечься. Тик-так. Тик-так. Тик-так. Их размеренный стук словно выталкивает панику, погружает разум в состояние транса. Наверное, гипноз действует именно так. Он даже не заметил, когда в комнату ворвались сёстры Штраус. Он не помнит, как Люси пыталась его поддержать, как их всех вывели в коридор. Нацу не знает даже, что он сполз по стенке, зарылся руками в волосы и начал плакать. Тихо, не обращая внимания на ничего не понимающую девушку рядом. Для Люсьены такое состояние друга тоже в новинку. — Эй, это же просто простуда. Мы все ею когда-нибудь болеем, — попыталась она подбодрить Нацу. Присела рядом и положила руку на его плечо. Однако хоть какой-то реакции не последовало. Нацу сейчас напоминал напуганного ребёнка, который боится одиночества. Который боится потерять брата. Как-будто жизнь Зерефа под угрозой. Не сразу, но до Люси доходит. Что-то из прошлого Нацу возвращается в его сознание. Болезнь старшего Драгнила напоминает о чём-то страшном, о чём-то, что остаётся в душе Нацу самым большим страхом. Чем-то, что вызывает ужас. Панику. Доводит до слёз. Какая-то детская травма, вылечить которую не предстает ей возможным. Нацу не реагирует даже на появление Макарова, на чьи расспросы приходится отвечать Хартфилии. После мастер велит отвести Драгнила в его комнату, однако парень упорно сопротивляется, выдёргивает руки, отмахивается и отрицательно махает головой, при этом уткнувшись лицом в согнутые колени. Ещё больше похож на капризного ребёнка, думает блондинка, с трудом утаскивая тяжёлого парня от палаты. Их комната сейчас напоминает тёплый и уютный уголок, где ничто не может им навредить. Здесь хорошо и безопасно. Страх постепенно отступает, слёзы высыхают. Нацу чувствует себя уставшим и опустошённым. Люси чувствует себя неуверенно, не зная, чем ему помочь. Она заставляет уже несопротивляющегося друга лечь в кровать, укрывает его и встревоженно смотрит на ничего не выражающее лицо. Хотя нет, не так. Оно отражает всю его тревогу за брата. Ведь вот только утром Драгнил был полон радости и веселья, а сейчас от этого ничего не осталось. Взгляд натыкается на корешок чуть торчащей из-под подушки книги. Рука сама тянется за ней, замирает, но, не уловив со стороны спокойно лежащего Нацу недовольства, Люси достаёт заинтересовавшую её вещь. — «E.N.D.», — вслух читает она название, задумчиво рассматривая потёртую обложку. — Её написал Зереф, — подаёт голос парень, даже не глядя на подругу. — Этериас Нацу Драгнил. ЭНД. «Конец», если не по-нашему, — Люси удивляется, но ничего по этому поводу не говорит. — История про мальчика, которого вырастил дракон. Про мальчика, который оказался сильнейшим демоном, — Нацу замолкает, обдумывает что-то и нехотя продолжает, сверля несчастным взглядом противоположную стену. — Про мальчика, ставшего драконом. И про его несчастного старшего брата. — Несчастного? — переспрашивает Люси, внимательно слушая рассказ Драгнила. Он усмехнулся. Тоскливо и слабо, но всё же. — Брат говорит, что за всё в жизни нужно платить. Это отразилось и в книге, которую он написал для меня. Нацу родился человеком, но умер через пару лет. Зереф не смог смириться с его смертью и пытался воскресить младшего, — Хартфилия на секунду улыбнулась. Так мило, когда кто-то пишет историю, где в главных ролях он и его близкие. Но что-то слишком грустное у неё начало. — У него получилось. Однако за это бог проклял старшего брата. Отныне, чем больше Зереф ценит и любит жизнь, тем больше он её отнимает. Всё вокруг него погибает. Кроме него самого. Проклятие обрекло его на вечные мучения. Такая вот история. — И что? Неужели нельзя снять это проклятие? — интересуется Люси, расстроенная столь печальной судьбой. — Не знаю, — честно отвечает Драгнил, переворачиваясь с бока на спину. — Зереф не рассказал мне её до конца. Книга, которую ты держишь в руках, — парень указал пальцем на вещь, — Книга ЭНДа. В ней заключена его душа. Если её уничтожить, то Нацу умрёт. — Э? — Хартфилия даже повертела её в руках для достоверности, не сразу понимая, как глупо это выглядит со стороны. Нацу не смеётся, зато улыбается. — Если убить Зерефа, то все демоны его книг, включая ЭНДа, тоже умрут, — после этих слов Люси изумилась ещё больше. Но сердце прыгало от радости, что Нацу, наконец, не выглядит настолько подавленным. — Знаешь, зачем Зереф сделал её? Отрицательный кивок со стороны девушки. — Зачем? — В детстве я очень боялся смерти. Боялся, что умру сам. Боялся, что умрёт брат, — Драгнил закрывает глаза, вероятно, вспоминая прошлое. — Поэтому Зереф решил меня так своеобразно подбодрить. Он сказал, что пока цела книга ЭНДа, я точно буду жив. А сам себя вообще бессмертным сделал. Глупо, но я действительно успокаиваюсь, вспоминая об этом. — Вот как, — блондинка ласково проводит пальцами по кожаному переплёту. — Но почему он не закончит историю? — Говорит, ещё не время, — Нацу пожал плечами, окончательно убеждая Люси, что с ним уже всё в порядке. Друзья поговорили ещё какое-то время. Расслаблено, на отстранённые темы, стараясь лишний раз не переживать из-за состояния Зерефа. Пока Лисанна взволнованно не забежала в комнату, громко толкнув дверь.