Зомби Тейл

Люси думает о том, как быстро всё произошло. Вот они с Нацу так беззаботно обсуждают сказки, словно ничего страшного в их жизни никогда и не было. Не было потерь близких, не было горьких, обжигающих еще детскую кожу слёз, вызванных острой болью и непереносимыми жгучими страданиями, что оставили на их истерзанных сердцах уродливые шрамы, как не было и обращающихся в зомби друзей, врагов, знакомых и незнакомых. Но тихую идиллию, принадлежавшую лишь им двоим, нарушает так не кстати забежавшая Лисанна. Её короткие волосы сильно растрепались, а голубые глаза, которые, как заметила Хартфилия, намного светлее глаз Миры, в панике метались по комнате, по уютному уголку такого большого и тесного мира, где двое нашли для себя убежище. Во всех смыслах. Девушка невольно ловит себя на мысли, что злится на Штраус. Так странно, ведь Лис ничего такого не сделала. Ничего, если не считать нарушенного спокойствия и вторжения в их личный мирок. Люси не знает, что Нацу думал о том же. Но вот они втроём уже бегут по привычным коридорам, стены которых словно начали давить на своих невольных жильцов. Люси чувствует, как внутри друга снова загорается страх. Пока еще малой искрой, но только дай повод вспыхнуть — парня захлестнет бушующее пламя, и Люси не уверена, сможет ли кто-то его потушить. Книга Энда осталась одиноко лежать на кровати в вмиг опустевшем мире двух друзей. Люси не понимает, почему вдруг вспомнила об этом. Потом она обязательно вернётся, вновь ощутит на руках кожаную тяжесть чужого прошлого и вернет вещь на своё законное место — под чудную разноцветную подушку, на которой по ночам ворочается Драгнил. Еще одна странная особенность Нацу — только у него и, по словам Лис, у Зерефа пестрое постельное. Любого цвета, хоть радужного, лишь бы не белого. Они словно ненавидят его. Нет, не так. Они будто бы боятся его, оттого и избегают. Тем не менее Зерефа вполне можно застать в белой рубашке, а Нацу не против узоров того же цвета на своей одежде. Возможно, убеждает себя Люси, она накручивает и всё это — простые и нелепые совпадения. Ну, не любят братья белый цвет, что поделать? Однако сердце болезненно бьёт по рёбрам, давая ясно понять, что это слишком жалкое и никчемное оправдание, в которое хочется верить. Ничто не бывает в жизни просто так, тем более в их время. Хартфилия пока не знает, что нашла один из маленьких кусочков мозаики чужой жизни. Около кабинета их уже ждали. Лаксус и Эрза не показывали эмоций, только молча кивнули на дверь, открывать которую Люси бы не захотела. Она боится неизвестности. Слишком уж тёмной и оттого пугающей казалась её непроглядная тьма. Но Нацу не такой. Он проглатывает ставший в горле ком и смело дёргает ручку, едва ли не выдергивая бедную, жалобно скрипнувшую деталь. Хартфилия заходит следом. Не потому, что это её желание. Люси знает, что при других обстоятельствах не выдержала бы, развернулась и позорно сбежала. Но не сейчас. Сейчас ей надо быть сильной. Она должна быть сильной. Всё потому, что её другу необходима поддержка. Она столь же важна, как и новый глоток кислорода. Люси не хочет, чтобы Нацу вдруг сломался, хоть смутно догадывается — он уже ломался, но снова и снова обматывал слой за слоем своё сердце причинами, будто бы плотным скотчем. Причинами, ради которых стоит жить. Хартфилия уверена, именно этот «скотч» все вокруг, включая её саму, видят на лице Драгнила каждый день — вечная улыбка, полные задора глаза, дурашливый характер, «непоколебимая» вера в будущее и невероятная любовь к близким. А что скрывается под этой плотной липкой лентой? Наверное, остатки его прошлого. Болезненные. Ядовитые. Люси думает, что сердце Нацу — будь его возможно разглядеть — под сплетенным им самим коконом не напоминало бы чьё-либо. В ней поселилась твердая уверенность, что оно у него большое от излишней, по-детски наивной доброты, а также израненное, полное мелких, неприятно щиплющих ранок, среди которых обязательно выделится какой-нибудь серьёзный шрам, что уже никогда не заживёт. Медкабинет всё также полон запахов лекарств и каких-то непонятных и неизвестных Люси трав. На кровати всё также лежит Зереф, чьё состояние почти не изменилось. Он больше не метался по койке в бреду. Взволнованное лицо старшей Штраус угнетало. Только по нему можно было сразу догадаться — что-то не так. Что-то явно не так. — Я не могу сбить температуру. Таблетки не помогают, травы и чаи тоже. Ничего. Я не знаю, что делать, — не поднимая взгляда принялась говорить Мира. Её синие глаза постепенно наполнились слезами, и в итоге девушка не выдержала. Закрыла лицо руками, пытаясь скрыть загоревшиеся эмоции, пускай вздрагивающие плечи и тихие всхлипы её выдавали с потрохами. Миражанна не отреагировала даже на объятия не менее напуганной младшей сестры и серьёзной Скарлетт. — Отставить панику, — голос Макарова громом прокатился по комнате, отскакивая от стен и оставаясь в головах присутствующих. — Мы должны найти Полюшку. Она точно сможет ему помочь. — Полюшку? — пытаясь вспомнить это имя, вслух повторила Люси. Впрочем, никто не обратил на неё внимания, вместо этого Эрза удивлённо замерла, мгновеньем позже принявшись расспрашивать старика. — Но ведь она много лет уже не живёт с нами. Станет ли Полюшка… — Она всё ещё часть Хвоста Феи, — прервал поток слов Дреяр, — часть нашей семьи. Поля поможет, не сомневайтесь. — Тогда чего мы ждём? — вступил в разговор Грей, около которого сжалась и едва ли не плакала грустная-грустная Джувия. Девушка сомкнула ладошки на груди и неясным взором глядела на бессознательного заболевшего Драгнила. — Головешка, кончай стоять столбом, Зереф чей брат? Или мне одному тащиться за этой Полюшкой? — Грей-сама, — вдруг оживилась брюнетка. Она смотрела так, словно впервые встретила Грея — до этого они с «Головешкой» лишь ссорились да дрались, а теперь Фуллбастер вот так вот просто готов ринуться на помощь Драгнилам. — В этот раз я тоже пойду, — Хартфилия сделала шаг вперёд, поравнявшись с Нацу, и улыбнулась парню, пускай немного не к месту, но искренне, с чистым желанием поддержать. У неё получилось. Друг уверенно кивнул, всеми силами стараясь сдерживать собственные страхи. — Я с вами, — Эрза отстранилась от чуть успокоившейся Штраус, — а то ещё разнесете ей дом. — Джувия тоже пойдёт! — взволнованно и слишком бурно, резко и неожиданно для всех сказала Локсар, не обращая внимания на так противно мешающиеся на лице сине-голубые пряди. Для Люси она кажется странной, но Грей поддержал затею новенькой. Парень согласно кивнул, приподняв уголки губ, отчего у Джувии появился милый румянец на лице. — Тогда и Гажила с собой возьмите, пусть развеется, — с усмешкой добавил дедуля, но тут же стал серьёзнее. — Торопитесь. Эрза знает, где живёт Поля.

***

Им несказанно повезло. Повезло, что дорога до дома некогда главной целительницы Хвоста Феи занимает от силы полчаса. Повезло, что старушка решила поселиться не на другом конце континента, а лишь в чуть отдаленной части их раскинувшегося леса. Повезло, что летнее солнце всё ещё продолжало освещать бренную землю, спасая путников от холода, от пугающей атмосферы, словно в фильмах ужасов, и от страшных обращенных в монстров людей, что пока стаей затаились в своих тёмных норах. Её домик — небольшой и деревянный — отдаленно напоминал полуразрушенную хижину, скрывавшую в себе главную базу их не безызвестного отряда. Он одиноко стоял, окруженный могучими деревьями, и поражал тем, как зомби, обладатели сверхчеловеческого обоняния, не разнесли тут всё и ещё не добрались до старушки. Странно и необъяснимо. Группа из шестерых людей смело пробиралась в сторону жилья целительницы. Их ноги то и дело цеплялись за торчащие со всех сторон ветки, оставляя в некоторых местах одежды торчать безобразные выбившиеся нитки. Однако не успели они ещё подойти, как дверь распахнулась, и грозного вида старушка наставила в их сторону ружьё. Люси могла разглядеть её необыкновенно-розовые волосы. Не такие, как у Нацу. У него они яркие, насыщенные, напоминающие тёплый и нежный закат, цвета лепестков японской сакуры. В то время как у Полюшки цвет потускневший, с местами поседевшими прядями, что придавали еще более бледный оттенок. Казалось, словно её медленно, но верно покидает жизнь. — Кто вы? — Поля не опускала ни оружия, ни воинственного вида до тех пор, пока не увидела Скарлетт, что первая осмелилась уверенно шагнуть в сторону лекарши. — Проходите. Прихожая маленькая, тесная, но тем не менее милая и уютная. Небольшой коврик перед дверью, две тумбочки — для обуви и для настольной лампы, зеркальца и неизвестного растения — мягкий свет, плавно льющийся из небольшого окна и вешалка для верхней одежды. К всеобщему удивлению их встретила — ну, как встретила — выглянула из-за угла маленькая девочка, лет десяти на вид. Немного напуганная, с глазами цвета горького мёда, с синими хвостиками и в зелененьком платьице. Смотрела она с испугом, но и с нескрываемым интересом, пока сзади неё не возникла фигура Поли. — Венди, поставь чайник. — Да, бабуль, — смутившись, девочка скромно улыбнулась и побежала куда-то. Видимо, на кухню. — Говорила, не называй меня так, — вдогонку малышке проворчала старушка, поворачиваюсь к внезапным гостям. — Некогда нам чай пить, — тут же заговорил Драгнил, мигом затихнув под недовольными взглядами Эрзы, Люси и самой Полюшки. — Нашему другу очень плохо, — попыталась объяснить Хартфилия, но в итоге получила от Грея подзатыльник. Девушка косо глянула на друга. Тот пожал плечами, указывая на Нацу, что уже успел сцепиться с Гажилом. Одной рукой они оттягивали друг другу щеки, а другой пытались спасти свои собственные лица. — Подробнее, — попросила женщина, недовольно разглядывая дерущихся. — Попал под дождь и, вероятнее всего, простудился, — на слова Эрзы Поля изогнула бровь, как бы не веря, что детишки Макарова не могут справиться с обычной простудой. — Зереф всегда плохо переносит болезни, — подключился Нацу, оставив «противника» в покое. Полюшка, вздохнув и выслушав остальные симптомы больного, приказала ожидать её в небольшом зале с диваном и жёстким ковром, пока женщина соберёт свои лечебные травы. Та девочка, Венди, тоже присоединилась к их компании, бросив маленький рюкзачок около себя. Она с любопытством рассматривала новые лица, стараясь будто бы залезть им под кожу. Нет, это не напрягало. Наоборот, малышка казалась маленькой, миленькой и беззащитной. Беззаботной и слишком светлой. — Я волнуюсь немного, — поделилась Венди, оглядываясь в ту сторону, где скрылась Полюшка, когда ребята успели представиться, — Просто это первый раз, когда я встречаю так много новых людей. И первый раз, когда я пойду на самую настоящую базу! — Правда? — удивилась Джувия, также внимательно изучая девочку. Хрупкую и сильную одновременно. Теплую, как первый лучик солнышка, и нежную, как самое настоящее белое облачко, как сладкая сахарная вата и белый молочный шоколад. Венди кивнула. — Знаете, я так удивилась, когда вас почуяла, — Нацу, до этого державший хоть какую-то улыбку, померк, словно превратился в темную, унылую и грозную тучу. Гажил тоже. Другие же недоумевающе переглядывались между собой, пока девочка поняла их действия по-своему. — У нас просто не бывает гостей. Да и вообще редко когда люди ходят в округе. Здесь не очень безопасно. — Ты нас почуяла? — переспросил Драгнил, сам не узнавая собственного голоса. Охрипший, грубый и… потерянный. Как и взгляд. Словно бы он уже не здесь, а где-то далеко, в своём прошлом. Опять. — Да. У меня хорошее обоняние. И слух. И зрение, — принялась перечислять девочка, загибая маленькие пальчики, пока испуганно не обернулась на проход в прихожую одновременно с Нацу и Гажилом. Эти двое подскочили, и товарищи повторили их действия, а Эрза встала около напуганной Венди. Выстрел. Компания рванулась на звук, но напрасно. Полюшка опускала ружьё, а напротив в паре метров валялось уже простреленное тело зараженного. Его кожа покрылась волдырями и чёрными пятнами, которые, несомненно, жутко пекли и доставляли нестерпимую боль существу — последствия пребывания на солнце. — Отбился от своих, — прокомментировала старушка, ловко кидая свой тряпичный мешок Гажилу. — Вперёд, скоро закат. Дорога домой будто бы длилась намного дольше в пугающем молчании. Нацу и Гажил не сводили тяжелых взглядов с маленькой Венди, стушевавшейся от столь пристального наблюдения. Девочка всеми силами старалась не обращать внимания на это и слушала тихие рассказы Скарлетт про их отряд. Грей порой добавлял что-то, порой тоже вспоминал забавные моменты, но большую часть времени косился на Драгнила, мрачной тучей шедшего сбоку. Полюшка возглавляла шествие, а замыкали группу Джувия и Люси. Хартфилия не могла не заметить неясной ей тоски в глазах Локсар. Девушка всё замедляла шаг, отставая от их компании, и Люси, вздохнув, поравнялась с подругой Грея. Пускай она из Фантом Лорда — это ничего не значит. Джувия такой же человек, как они все. Живой человек, нуждающийся в тепле и социуме. Сейчас далеко не редкость, когда хорошие люди от безысходности попадают в плохие компании. — Джувия, — позвала она задумавшуюся девушку, которая, на удивление, сразу подняла глаза и посмотрела на Люси. С непониманием и недоверием, будто бы сомневаясь, а нет ли вокруг них еще одной Джувии, — что-то не так? — Нет, что ты, Люси-сан! — быстро-быстро покачала головой она, напоминая забавного торопящегося непонятно зачем ребёнка. — Джувия в порядке, правда! — Просто ты так смотришь, словно человека убила, — Хартфилия усмехнулась, переводя фразу в такую себе шутку, но напуганное лицо остановившейся Локсар мигом стёрло спокойствие Люси. — Ты чего? — Джувии жаль! — синие глазки наполнились слезами и тонкие бледные ручки закрыли их, то ли пытаясь взять эмоции под контроль, то ли пытаясь скрыть свою обладательницу от этого мира. Она плакала, вздрагивала, всхлипывала, и Люси без промедления крепко-крепко обняла расстроившуюся Локсар. — Джувия не хотела! Это из-за отряда, в который входила Джувия, Зереф-сан сейчас страдает! Простите Джувию! — Хей, не говори чепухи, — Хартфилия расслабляется, понимая, что была права. Эта странная девушка такая же, как они все. Такая же живая и не лишенная эмоций. Со своей манерой речи, со своим характером и со своими причудами. Настоящая. — Ты не виновата в погоде. Да и Зереф мог бы не ходить. Или сразу сказать, что заболел. А мы, его товарищи, не доглядели. Нет смысла сейчас винить кого-то. Главное, чтобы он поправился! Так что вытри слёзы и пойдём домой. Люси улыбалась, и Джувия вдруг поняла, что попала в самый замечательный отряд на свете.

***

Полюшка действительно помогла. Её особенные отвары и настойки подействовали в течении получаса, и Драгнилу заметно стало лучше. Он проспал всю ночь и пришёл в себя только под утро следующего дня, заметив дрыхнущего на соседней койке брата. Люси предложила Джувии переночевать с ней, так как Нацу остался в медкабинете. Локсар скромно согласилась, и в итоге девушки провели ночь за разговорами. Простыми, неважными, но в то же время забавными и теплыми. Они нашли много общего между собой, взять тех же причудливых Нацу и Гажила, любителей махать кулаками. Эрза взяла к себе Венди, быстро влившуюся в отряд, словно всегда являлась его частью. Скарлетт казалась девочке заботливой старшей сестрой, способной поддержать, развеселить и утешить. Сильной, смелой и доброй. В таком ключе проходят два дня. Полюшка быстрым шагом передвигается по коридору, знакомому и пустому, параллельно невольно вспоминая прожитые годы. Старушка усмехается, когда перед глазами пробегает фигура немного тощего мальчугана с взъерошенными светлыми волосами, а следом за ним — недовольной девчонки с высоким розовым хвостом, ещё не поседевшим от бесконечно спешащего вперёд времени. Чистотел постоянно отчитывал их за беготню и велел заняться чем-нибудь «полезным», вновь собираясь в долгую дорогу с неизвестным им концом. Ни Поля, ни Макаров долгое время не знали, куда же исчезал предыдущий глава Хвоста Феи. Перед малиновыми глазами женщины старая, потрескавшаяся местами дверь. Три стука, и она входит, не дожидаясь разрешения. — Что, в бумажках ковыряешься? — интересуется она, всё с тем же недовольным взглядом осматривая старого друга. — Поля, — он поднимает глаза и улыбается. Вновь вспоминается образ мальчугана, чья улыбка один в один, как у старого мужчины перед ней. Улыбка, способная вдохновить, подарить жизнь, способная спасти, но и убивающая, терзающая сердце, оставляющая ссадины и шрамы на нем от несбыточной, детской, такой наивной мечты. — Не делай вид, словно не знаешь, зачем я пришла. — Тебя не проведешь. Молчание. Нет, не тяжёлое, не угнетающее. Только комната навевает ненужные сейчас, такие глупые и безрассудные поступки прошлого. Полюшка точно знает, что чертов Дреяр думает о том же. Вспоминает чужие руки, что ласково выводят на твоём теле незамысловатые узоры, с трепетом и заботой, со страхом и неуверенностью, полные сомнений и желания. И кто придумал это чувство, дурманящее, убивающее разум, заставляющее людей делать то, о чем потом они жалеют до конца своих дней? — Ты хочешь оставить её здесь и просто уйти? — первым возвращается к разговору Третий «мастер» Хвоста Феи. Говорит прямо, бьёт точно в цель, жестоко и… правильно. Полюшка понимает, как тяжко придётся Венди, но всё равно решается на этот шаг. — Ей нужно общество, Макаров, — она убеждена в своих словах, и никто не сможет поколебать её уверенность. Никто. — Девочка должна развиваться. Та лачуга в лесу для этого не подходит. — Верно, — Дреяр кивает. Соглашается подозрительно легко, и Поля чувствует подвох. Не зря, — да только захочет ли сама Венди остаться? Оставить тебя одну в той «лачуге»? — Она прекрасно знает, что я ненавижу людей, — пожилая женщина разворачивается, не намереваясь более слушать его. Знает, что никто не способен поколебать её решимость. Знает. Никто. Никто, кроме него. — Ты стала её семьёй, — Макаров говорит жёстко, пытаясь достучаться до разума подруги, — поэтому не имеешь права оставлять Венди. Это станет для неё ударом. Полюшка усмехается. Вот ведь дура. Знала, чем всё закончится, и всё равно пришла в чертов кабинет к чертовому Макарову. К этому старому чурбану, способному вести за собой людей. К своему старому другу. К своему бывшему возлюбленному.

***

Венди Марвелл — девочка застенчивая, но милая и добрая, способная расположить к себе людей. Сейчас она сидела за столом, наслаждаясь вкусной стряпней на всеобщем обеде. Многие уже закончили и принялись заниматься кто чем, однако привычный шум не царил сегодня, несмотря на многолюдность. Рядом ковыряли вилками уже знакомые ей ребята, приходившие в их с бабулей скромное жильё. В том числе и повеселевшие с первой встречи Нацу и Гажил, что больше не одаривали её подозрительными взглядами. Девочка неуверенно мнет ладошками зеленое платьице и теперь сама невольно косится в их сторону. Она не затрагивала интересную ей тему, словно догадываясь, насколько это личный и болезненный вопрос. Для них. Сама Венди горела желанием узнать правду. Правду, которую знают только они. — Нацу-сан! Гажил-сан! — решается девочка и кричит слишком громко, привлекая внимание всех. От этого на детском личике расцветает румянец, но вид вмиг насторожившихся парней угнетает и сбивает всю решимость с ног. — Венди, не обязательно кричать так громко, — с улыбкой говорит Эрза, пытаясь поддержать Марвелл, — Ты что-то хотела? Девчонка слабо кивает головой, сжимая крепче под столом маленькие ладошки. — Вы ведь такие же, как я, — кусая губу, всё-таки начинает говорить малышка, понимая, что другого шанса ей не представится. Потом они с бабушкой вернутся назад, домой, в лес, где не будет уже никого, кто мог бы дать ответы. — Я хочу знать, откуда у меня эти способности. Хочу знать, почему мы отличаемся от других. Хочу знать, кто мы. Кто я? Пожалуйста, — в уголках карих глаз скопилась влага, вот-вот из них хлынут слёзы, отражающие искренность детских слов. Простое желание знать ответ на слишком не простой вопрос. — Скажите. Вы ведь знаете, да? Пожалуйста. Прошу. На хрупкое плечо малышки опустилась тёплая и знакомая с детства рука. Полюшка гордо возвышалась над ней и смотрела с серьёзностью и неизвестной Венди жалостью на двух вовсе помрачневших людей. Нацу и Гажил. Гажил и Нацу. С их лиц будто бы исчезли вовсе все краски, а в глазах… ничего не отражалось. Совсем. Стеклянные и пустые. Пугающие. — Этим оболтусам давно пора рассказать всем правду, — целительница не отрывает от них взгляда. А парни тонут. Тонут в своих страхах и воспоминаниях, не видя ни света, ни дна. Захлебываются, не в силах ни умереть наконец, ни спастись. — Я больше не хочу! И в их сердцах цветет отчаяние.