Зомби Тейл

С самого утра жизнь не стоит на месте. Вместо того, чтобы поваляться на кровати ещё чуть-чуть, Зереф уговаривает его подняться и топать в ванну. Брат всегда просыпается раньше Нацу. Порой кажется, что он и вовсе не спит, а только притворяется. Сегодня нет ни процедур, ни тестов, ни учёбы, а значит, мальчики бегут в столовую, где их ждёт яичница с беконом. Дети хранят молчание, так как шуметь во время завтрака, обеда и ужина строго запрещено. Драгнилы этого правила не нарушают, но слышали как-то от других, что за это могут и ремня дать. Неизвестно, правда или вымесел, но никто действительно не проронил ни звука. Воскресенье любят все. Единственный день, когда ты можешь полностью расслабиться и не беспокоиться о своей безопасности. Ненужно терпеть боль или пытаться понять непонятные символы на преподавательской доске. Воскресенье — день, полный игр. Единственное, что не нравилось Нацу — окружающие его ребята менялись слишком часто, и только он и Зереф оставались неизменной частью лаборатории. Если старший брат общался только со взрослыми и с ним, то сам Нацу всячески старался подбодрить новеньких, объяснял им правила, а потом… потом, когда они не возвращались, Нацу не плакал. В какой-то степени он даже завидовал. Впрочем, Драгнилы помнят тех детей, что всё-таки смогли протянуть не неделю, как обычно, а две и даже почти три. Их немного было. Нацу тогда даже обрадовался — думал, ну вот, появился кто-то такой же, как они. Но нет. После очередного принятия того препарата, в какой-то момент и те не выдерживали. Исчезали, как и предыдущие. Этого люди в белом не объясняли мальчикам. Шестилетний Нацу улыбается, лежит на зелёной-зелёной летней траве и греется в лучах солнышка, распластавшись звёздочкой. Он хочет продлить этот момент, не вставать целый день, но приходит старший брат и предлагает сыграть в догонялки. Единственное, что остаётся у них навсегда от прошлого — старая игра. Ниточка, тонкая, связывающая их между собой, а также с мамой и с папой. Другие дети невольно улыбаются и потихоньку присоединяются к Драгнилам. Сначала девочка с короткими синими волосами и большими молочно-карими глазками. Кожа её чуть ли не сливается с «любимым» цветом лаборатории — белым. Значит, ей немного осталось. Хотя, думает каждый раз Нацу, у Зерефа ведь кожа ненамного отличается. Светлая-светлая. Девочку эту зовут Катя. Она приблизительно неделю учится в старшей группе детей. Зереф бы тоже в неё входил, но он итак всю их программу уже в книжках местной библиотеки вычитал. С ним занимаются отдельно. Догонялки медленно перетекают в прятки. Кто в кусты ныряет, кто на деревья залазит. Но Нацу не водит. Это нечестно, с его-то обонянием. Зереф тоже не водит. Его просто не находят, он сам в какой-то момент появляется, словно из ниоткуда. Только братик всегда знает его местоположение. После игр дети, довольные и уставшие, смывают с себя грязь и пот и бегут на обед. Голодные, они уплетают каждую крошку за обе щеки, а потом залпом осушают стаканы с компотом. Нацу не очень любит компоты, но вскоре привыкаешь питаться тем, что дают, и не жаловаться. Телевизор в детской комнате общий. Тут ребята приблизительно одного возраста могут выбрать себе игрушки, посмотреть мультики или просто отдохнуть в окружении ровесников. Взрослые сюда почти не заходят, следят за ними по камерам. Частый посетитель этого места, помимо малышей — Зереф, проведывающий младшего Драгнила. Катя тоже сюда заходит часто. Она любит возиться с детьми и вполне неплохо вливается в команду Нацу и Зерефа. Вот и сегодня оба старших заходят в детскую и их мгновенно облепляют малыши. Вернее, все облепляют Катю, и только Драгнилы выделяются среди образовавшейся кучи, стоят в сторонке и щекочут друг друга. Улыбаются и смеются. Не так, как все вокруг. По-другому. Они ведь отличаются. Сильно. Зереф смотрит на младшего братика с искренней заботой и радостью, но на дне сами глаза его пустые. В них нет привычного огня. Или он скрывает его. Неясный, непонятный и сначала даже пугающий. У Нацу глаза похожие. Будто бы он улыбается, твердит о том, что всё в порядке, что всё обязательно будет хорошо, а внутри плачет и просит спасти его, отчаянный и напуганный. Впрочем, всё вышесказанное — чистой воды правда. Но к чему думать о плохом в такой светлый день, как воскресенье? — Скорее бы зима, — мечтательно протягивает Катя, прижимая к груди одного из мальчишек, сверстника Нацу. У него то ли тёмно-каштановые, то ли тёмно-бордовые волосы, напоминающие крайне растрёпанного ёжика, яркие золотистые глаза и загорелая кожа. С Эриком Нацу знаком достаточно близко. Они часто пакостят друг другу в шутку, а порой и подраться любят. — А что будет зимой? — не понимает Драгнил-младший, удобно устроившийся на старшем брате. Девочка улыбается, глядя в окно, за которым царит яркое и жаркое лето. — Снег, — отвечает она, вздыхая. — Я родом оттуда, где снега никогда нет. — Никогда?! — удивлённо восклицает вся малышня, в том числе и Нацу. Мальчик недоверчиво смотрит на Зерефа, но тот кивает в подтверждение, и сомнений не остаётся. Раз так говорит старший брат — значит, это правда. Дети ещё долго расспрашивают Катю об её доме, пока их не прерывает Зереф, понимающий, что девочке непросто говорить о прошлом. Как и им самим. Драгнил уводит брата, напоминая о том, что тому ещё домашнюю работу делать, получая в ответ измученный жалобный стон. Нацу сидит в их надоевшей и сводящей с ума белой-белой комнате, за белым-белым столом, на белом-белом стуле и думает о том, как же всё-таки не справедлив этот мир. Ну вот зачем им эта учёба, если на следующий день после испытываемой боли забудешь собственное имя, не то, что какие-то там закорючки, называемые буквами и цифрами. Однако Зереф всё же прививает ему «мотивацию» учиться. Угрозами и шантажом. Брат ещё называется! — Я не понимаю! — наконец, после долгих мучений, восклицает ребёнок, и Зереф, вздохнув, захлопывает свою книгу, собираясь на помощь братику. Он знает, что Нацу обязательно попросит его «объяснить» и в итоге получится так, что всю домашнюю работу за мальчика сделает именно старший брат. Это уже что-то вроде маленькой традиции. — Смотри и запоминай, — математика всегда давалась младшему с трудом. В будущем он сможет её «победить» только благодаря Зерефу, умевшему найти нужный подход к Нацу, часто приводя простые и понятные даже малышу примеры, в большинстве случаев с едой. Двенадцатилетний уже-подросток с лёгкостью щелкал задачки, вызывая этим восторг у маленького брата. Помимо математики, Нацу проходит уроки чтения, истории и родного языка. Оба Драгнила не понимали, для чего так нагружать чуть ли не самую младшую группу, на что «учителя» сухо отвечали что-то вроде: «Им это пригодится в старшей группе». На подобное заявление Нацу всегда фыркал. Кроме него до старшей группы вряд ли кто дотянет, а сам мальчик ничего не запоминает. Не может. Не откладывается у него в голове. Хотя рассказы Зерефа он помнит все до единого, поэтому история — наиболее дающийся Драгнилу предмет. Нацу всю жизнь восхищается старшим братом. Он ведь столько всего знает и умеет! Ха, а на первых уроках, которые тому пришлось провести вместе со старшей группой, Зереф умудрился уснуть, а потом на раз-два решить огроменный пример, при виде которого в конспекте брата у младшего закружилась голова. После выполнения домашнего задания, братья отправляются на ужин. Многие уже уплетали свои вкусняшки, от которых Драгнилы дружно отказались. Смотреть на пряники, некогда «подаренные» тем человеком-предателем невозможно, а съесть их и вовсе кажется мерзким и отвратительным. Даже свой в виде дракона Нацу предпочитает отдать рядом сидящему Эрику, который и не против такого расклада. — Вам тоже надо кушать, — возмущается Катя, немного с упрёком глядя на трёх мальчишек. Зереф улыбается и качает головой, а его младший брат кривится, будто бы ему только что предложили съесть лимон. Эрик пожимает плечами, а потом, подозрительно оглянувшись, протягивает две конфеты в оранжевых обёртках под столом и подмигивает Драгнилам. — О, — Нацу тоже оглядывается, смотрит на соседа с благодарностью и принимает «подарок», протягивая одну сладость Зерефу. Конфеты перебивают аппетит, и уже не чувствуется сильный голод. Уже в своих комнатах дети переодеваются в одинаковые белые пижамы. Нацу залезает к Зерефу, и по традиции старший брат рассказывает младшему сказки. Про излюбленных драконов, про смелых и отважных убийц драконов, про Акнологию, вестника Апокалипсиса, про Энда и его бессмертного брата. В такие моменты они оба погружаются в другую реальность, убегают от своего страшного и безумного мира. Они забывают о том, как бессердечные учёные пытаются создать из них оружие против зомби. Забывают и о том, что завтра начнётся новая неделя. Новые лица, новые пропажи, новые тесты, новые страдания, новые попытки дожить до следующего воскресенья и не свихнуться. Сейчас в их мыслях только сказки.