Зомби Тейл

Лето, пожалуй, самое долгое и интересное в жизни Джувии, постепенно подходило к концу. Листья уже приобретали оранжевый оттенок, неспешно покидая родные деревья и их тонкие, легко гнущиеся ветви. На улицах царила жара, вовсе и не думая сдаваться, уступать своё место унылой, но такой по-своему прекрасной осени с её вечными дождями и холодными, остро бьющими в лицо ветрами. Локсар часто просыпается пораньше, чтобы искупаться в рассветных лучах яркого летнего солнца. Девушка до вступления в Хвост Феи никогда и не подозревала, насколько чудесен их мир. Она жила, погружённая в мысль о том, что действительно проклята. Кажется, милый Грей назвал её Девушка-Дождь? И был абсолютно прав. Вечно печальная Девушка-Дождь, не способная противостоять чужому мнению, уверовавшая в то, что где она — там грустная песня ледяных мелких капель и затянутое тяжёлыми серыми тучами, неведомое ей голубое-голубое небо. Как глупо. И странно. Джувия замирает на веранде, опираясь на тонкие старые перила, и прикрывает синие глаза, отдаваясь ощущениям. Необычным. Захватывающим. Когда вставшее солнышко согревает нежную кожу, и мурашки бегут по телу от прохладных порывов утреннего ветерка. Это так… волшебно. Глубокий вдох. Свежий воздух такой лёгкий, вытесняет все ненужные мысли из головы, пускай всего лишь на секундочку, но дарует успокоение. Затем невольно задумываешься, что даже у апокалипсиса есть свои плюсы. Насколько известно Локсар, до нашествия вируса природа стремительно заменялась асфальтами, зданиями, ради новых городов истребляли леса, многие виды животных, птиц и растений исчезали, теряя свои естественные места обитания. А воздух? Он был совсем другим, не таким чистым и замечательным. Сейчас только в Японии не сосчитать лесов и их жителей! Хотя, такие деревья, как сакуры, в ближайших окрестностях не водятся. Климат ведь по непонятным причинам тоже изменился вместе с человечеством. Всё это так сложно и необъяснимо. Что-то из рода фантастики. Джувия смотрит на полуодетые лесные кроны и вновь вспоминает о том, что лето заканчивается. Ей немного грустно, ведь осень навевает ненужные переживания и сомнения. До сих пор не верится, что она в Хвосте Феи. Не верится и в то, что синеглазка правда влюбилась. До безобразно сбитого ритма сердцебиения, до неровного дыхания, словно разум покидает голову, и остаётся лишь образ милого Грея, улыбающегося, который помог разобраться в себе, вытащил из того болота, что затянуло девчонку, а та даже сопротивляться не стала, нырнула и не вылезала. Вернее, не смогла бы она вылезти без любимого. Но Локсар сжимает ладошки и прерывает бесполезный хоровод из прошлого. То болото остаётся позади, а дальше — будущее, где ждут её Грей-сама, Гажил, новые товарищи из Хвоста Феи и безоблачное небо чистейшего голубого оттенка. Да, именно так. Джувия спускается на базу, покидая веранду с чудесным пейзажем, останавливается около больших обеденных столов и осматривает присутствующих. Все совсем сонные, зевают и слоняются по залу, словно не могут найти себе места. Одна только Миражанна чувствует себя прекрасно, занимая привычный «пост» за барной стойкой. Штраус наливает кофе и передаёт его крайне благодарной Хартфилии. Рядом пристраивается Эрза-сан, стараясь всем своим невозмутимым видом скрыть усталость. Локсар уже собирается подойти к подругам, как замечает вошедшего в одних шортах милого Грея, и в груди снова разливается такое странное, но до дрожи приятное чувство, в горле пересыхает, а дыхание на миг и вовсе останавливается. Фуллбастер лениво падает на ближайший стул и проводит рукой по растрёпанным иссиня-черным волосам. — Грей-сама! — разум уступает место сердцу, и Джувия мгновенно оказывается рядом с возлюбленным. — Хотите, Джувия принесёт Вам кофе? — Было бы… — парень даже договорить не успевает, как девушка уже ждёт от Миры бодрящий напиток, — ...неплохо. Белые щёчки Джувии горят от смущения, приобретая розоватый оттенок. Люси и Эрза смотрят с доброй усмешкой, покачивая головой, а Миражанна выглядит крайне довольно, будто бы наевшийся сметаны кот. Хотя, Локсар никогда кошек не видела, но это выражение часто встречалось в читаемых ей книгах. Особенно, в библиотеке отца. — Отец! Девушка закусывает губу, стараясь держать себя в руках. Не стоит вспоминать те времена, не нужно, будет ведь только больнее, обиднее. Мира интересуется, всё ли в порядке, и Джувия натягивает улыбку, кивая несколько раз для убедительности. Она берёт горячий стакан и торопится отнести его милому Грею. Впрочем, Фуллбастеру уже не до того — он сцепился с Нацу-саном. То и дело летят бранные словечки, от которых Джувия по детской привычке едва ли не сгорает со стыда. — Леди не подобает говорить грубо, — учит строгий женский голос воспитательницы. — Леди не должна показывать своих эмоций, — перед глазами расплывается неясная крупная фигура в знакомом платье. Кажется, оно принадлежало учительнице этикета. — Прекрати говорить от третьего лица, — словно гром среди ясного неба звучит голос отца. — Ты меня позоришь. Джувия пытается вдохнуть больше кислорода и не сразу понимает, как предательски ослабевшие ноги подкашиваются, заставляя с шумом вцепиться руками мёртвой хваткой в жалобно скрипнувший стол. Чашка, не удержавшись, падает прямиком на пол, со звоном расколовшись на три части. Тёмный напиток лужей растёкся по поверхности, смутно отражая её лицо. Побледневшее, напуганное даже. — Джувия, ты как?! — Грей подхватывает её, позволяя опереться на сильное плечо, отчего девушке становится совестно. Посуду разбила, кофе разлила, ещё и нервничать заставляет. — Джувия в порядке. С Джувией всё хорошо, — Локсар улыбается. Как кукла. Игрушка. Ненастоящая. Искусственная. Сделанная кем-то. Вынужденная. Словно бы ей насильно приподнимают уголки губ. — Ага, мы видим, — бросает брюнет, пока Миражанна предлагает отнести её в медпункт, однако девушка протестует, отнекивается, уверяя, что всё действительно нормально. Любимый помогает ей присесть и тогда с незнакомой Локсар заботой в строгом взгляде берёт с неё обещание. — Если тебе станет хуже — ты сразу об этом скажешь. Ясно? — он стоит, скрестив руки на груди, и ждёт ответа. А Джувия говорить не может, только согласно кивает. Ей не доводилось ещё видеть, чтобы милый Грей переживал за неё. Такая мысль отзывается пляшущей радостью в груди, и Джувия на седьмом небе от счастья пытается взять себя в руки. — Только Грей может заставить тебя так улыбаться, да? — с хитрецой в голосе шепчет на ухо Джувии Хартфилия, дружески хлопая по плечу удивлённую подругу, которая мгновеньем позже расслабляется. — Угу. Милый Грей-сама взаправду стал тем, кто изменил её, подарил надежду, веру, любовь, новый дом и новую семью, где её всегда ждут. И Джувия обещает себе, что обязательно будет защищать самое дорогое сердцу, даже если для этого придётся отдать жизнь или превратиться в чудовище. Такие вот хвостатые феи.